Не вовремя

      Старомест пах морем и камнем. Эйнора стояла у открытого окна, когда ей сказали, что принцы уже прибыли. Она не сразу обернулась — будто позволила этой мысли дойти до неё самой. — Уже? — Да, миледи. Она кивнула. Сердце не колотилось от волнения — это было хуже. Внутри была неразумная тишина, которая все портила. Если бы она волнавалась, все было бы проще. На ней был мягкий образ, который подчеркивал её природную красоту, но не такой, какой одевают дамы чтобы понравится кавалерам. Платье — светлое, нежное, из мягкой ткани, которая ловила свет, но не притягивала его к себе. Волосы собраны — не строго, с лёгкой небрежностью, которая выглядела продуманнее любой аккуратности. Украшений было больше, чем позволяли себе обычно леди. Тонкая цепь на шее, кольца — почти на каждом пальце, серьги, которые ловили свет при каждом повороте головы. Но на ней это не выглядело избыточно. Скорее — естественно. Как будто так и должно быть. Образ говорил, что она не пыталась произвести впечатление. Хотя на самом деле — пыталась. Просто не так, как ожидали бы.

***

Когда она вошла в зал, он уже был там. И первое, что она подумала: Он выше, чем я ожидала. Маттарис Таргариен стоял чуть в стороне от остальных, рядом с отцом. Он выглядел… правильно. Тёмно-красный камзол сидел безупречно, ткань подчёркивала плечи, которые ещё не до конца оформились, но уже пытались держать форму. Всё в нём было выверено — слишком правильно. И только одна деталь выбивалась. Прядь рыжих волос, выбившаяся из аккуратной укладки, падала ему на глаза. Он замечал это сам — едва заметным движением пытался пригладить её обратно, когда думал, что на него не смотрят. Эйнора это заметила и именно это сделало его… живым.

***

Он повернулся, когда её назвали и замер на долю секунды. Она… не выглядит старше. Это была его первая мысль. Не «красивая». Не «невеста». А именно это. У неё было круглое лицо, мягкие линии — и когда она чуть улыбнулась из вежливости, он заметил щёчки. Украшения двигались вместе с ней, но не отвлекали — наоборот, как будто подстраивались под её жесты. Она могла бы быть моей ровесницей. И от этой мысли почему-то сразу стало легче.

***

Эйнора же подумала совсем другое. Он ещё не мужчина. Не в плохом смысле. Просто — не до конца. Плечи ещё не раздались, движения иногда шли быстрее, чем он успевал их контролировать, а взгляд — слишком открытый. Но будет. И эта мысль пришла сразу.

***

— Принц, — сказала она, склоняя голову. Голос ровный. Мягкий. Он ответил тем же — чуть быстрее, чем стоило. — Леди. Пауза. Короткая. Почти незаметная. — Я… рад познакомиться, — сказал он. И почти сразу понял, что это звучит слишком просто. Она это заметила и не воспользовалась. — Я тоже, — ответила она спокойно. Они замолчали. И впервые оба поняли одно и то же: они не знают, как говорить друг с другом. Не потому что не знали друг друга, или потому что стеснялись, скорее не могли понять как они должны разговаривать друг с другом. Маттарис посмотрел на неё внимательнее. Украшений — много, но не слишком. Платье — красивое, но не привлекающее внимание. Она не выглядела так, будто старается понравиться. И это удивило его. Эйнора в это время наблюдала иначе. Как он стоит. Как держит руки. Как иногда задерживает движение, будто вспоминая, как «правильно». Его учили. Но он всё ещё учится.

***

— Вы давно в Староместе? — спросил он. Вопрос безопасный. Почти слишком безопасный. — Всю жизнь, — ответила она. — А вы редко бываете вне двора? Он кивнул. — Редко. — И, помедлив: — Но хотел бы чаще. Она улыбнулась — уже чуть иначе. Он не подбирает ответы. — Здесь спокойнее, — сказала она. — Но, думаю, вам бы быстро стало скучно. Он усмехнулся, чуть опустив взгляд. — В Королевской Гавани тоже бывает скучно. Просто там это называют придворной жизнью. И вот здесь она посмотрела на него внимательнее. Он не пытался казаться кем-то другим. И именно поэтому выглядел увереннее и старше, чем многие лорды, которые изо всех сил старались казаться взрослыми в его возрасте. — Вам… говорили? — спросил он вдруг. Она поняла сразу про что он. — Да. Он кивнул. — Мне тоже. — Вы… хотите этого? Она задала это тихо — так, чтобы это звучало как вежливость, а не как вызов. Но он всё равно услышал вопрос. Он не ожидал, и ответил не сразу — как будто проверял, правильно ли понял смысл. — Не знаю. А вы? Она на секунду отвела взгляд. — Я злюсь, — сказала она тихо, будто не собиралась произносить это вслух. Он выглядел растерянным от такой прямоты. — Но не на Вас, — добавила она. — На ситуацию. Он кивнул и это было облегчением. — Я тоже… наверное, должен злиться, — сказал он, не до конца уверенно. — Не обязательно, — сказала она мягко. — Вы ничего не решали. — Вы тоже… — ответил он, и только после понял, как это прозвучало. Почти как упрек. Но она не поправила его, лишь отвела взгляд на мгновение. — Вас учили управлять домом? — спросил он вдруг. Она чуть склонила голову, будто не сразу поняла, к чему вопрос. — Да. С самого детства. Он кивнул, как будто это объясняло больше, чем слова. — А вас? — спросила она в ответ. Он усмехнулся — коротко, без веселья. — Меня учили не управлять. А быть нужным. Слова повисли между ними чуть дольше, чем следовало. Она слишком хорошо понимала, что это значит… Где-то в стороне говорили взрослые. Они не слушали. — Мы можем… не усложнять, для начала…— сказала она после паузы. — Что Вы имеете ввиду? — спросил он искрене. — Не бороться там, где уже всё решено не нами. Не превращать это в войну, если это уже и так… договор. Он кивнул. Серьёзно. Как будто это уже было соглашением. — Да, это уже что-то… Она чуть улыбнулась — не ему, скорее ситуации и он впервые не стал искать в этой улыбке смысл.