Путь к себе

Август, 2025г. POW Нил Katy Perry — E.T. Нил все еще безбожно опаздывал на работу, пытаясь запрыгнуть в джинсы и одновременно ища свой телефон, который вообще-то был в ответе за его подъем, когда заметил вальяжно привалившегося к дверному косяку Ичиро. Своей ленивой грацией и лоснящейся черной пижамой он напоминал кота. В его глазах читалась раздражающая насмешка. — Тебе что надо? — грубо бросил парень, обыскивая комнату. —Любуюсь, — ответил японец, на лице расползлась хищная улыбка. — Извращенец хренов! Надо было Стюарту думать, что ты будешь меня домогаться, ведь по возрасту ты ко мне гораздо ближе, — разошелся Нил и кинул в Морияму вчерашней футболкой, надеясь, что пахнет она так себе. Та была ловко поймана одной левой и не достигла предполагаемой цели в виде бледного лица. —Успокойся, я просто разбудить тебя пришел. Стюарт уже ушел на работу довольный, что ты все проспал, — спокойно ответил Ичиро. Нил правда был благодарен ему. Ичиро всегда приходил будить его, если замечал, что тот не спускается к завтраку вовремя. Хэтфорт не понимал его мотивации, потому что, узнай об этом Стюарт, — ссоры было бы не избежать, но Морияма продолжал это делать на свой страх и риск. Возможно, тут как-то замешана склонность японцев к самоубийству. — Как видишь, прекрасно справился и без тебя, — ответил Нил, изобразив приторно сладкую улыбку и продолжил поиски гаджета. Айфон обнаружился в ванной комнате, которая прилегала к его спальне. Должно быть, он оставил его там вчера вечером, когда перед сном рассказывал Кэт по видеосвязи о мамашах, которые толпами требуют от него «учительница показывала красные» школьные пособия. Сегодня будет еще один такой день, а за ним еще один такой же день. И потом еще дней пять таких же, наполненных недовольствами мамочек, слезами детей и бесчисленными умозрительными убийствами в досье Нила. Если бы кто-то сказал Нилу полгода назад, что он будет благодарить вселенную за создание Кевина Дэя, он бы плюнул в лицо не раздумывая. Однако сейчас он был его главным спасителем. Все недовольные родители отправлялись к главному менеджеру, который своей очаровательной улыбкой и сокрушительной вежливостью делал с женщинами за тридцать пять что-то такое, что заставляло их забыть о «вопиющей некомпетентности» Нила. Может, Джереми был прав? Во время таких «разборок» Нил обычно стоял за спиной очередной недовольной и демонстрировал свои выдающиеся навыки пантомимической пародии, которые ужасно смешили Дэя, но он и виду не подавал. А потом в конце дня бегал за ним по всему книжному, пытаясь задушить рыжего за подобные выходки. Добавим это в список любимых вещей Нила. Первое место — бесить Стюарта, второе — бесить Кевина. Интересно, почему все его любимые вещи сопряжены со злодейством… Ладно, есть и позитивные моменты в этом всем бардаке. Возможно, настоящее сокровище — это друзья, которых мы обрели на пути… Его коллеги по книжному магазину и остальные из компании торгового центра делали каждый рабочий день гораздо сноснее. Напялив на себя мятую футболку изумрудного оттенка и носки, один из которых был лимонного цвета, а второй расцветкой больше напоминал апельсин, Нил решил, что такая цитрусовая комбинация вполне подходит его сегодняшней кислой физиономии. Посмотревшись в зеркало, он использовал в качестве расчески привычные пальцы, хотя Элисон уже несколько месяцев безрезультатно дрессировала его укладывать волосы. Оценив свой внешний вид на «удовлетворительно», он побежал к выходу, глухо отбивая пятками деревянные ступени. Надевая потертые кеды, он заметил за кухонным островком Морияма, который неспешно пил свой кофе, и бодро отсалютовал. — Завтракать не будешь? — Крикнул вдогонку японец. Чем только Нил заслужил такую заботу? — На работе поем, — бросил тот, уже скрывшись за дверью. Улица встретила мягким теплом неумолимо приближающейся осени. На секунду остановившись и вдохнув свежий воздух полной грудью, Нил заключил, что вот теперь он готов к началу рабочего дня. Берегитесь, сумасшедшие мамаши. Достигнув остановки трамвая в рекордные четыре минуты вместо семи, он успел к самому приходу транспорта. Судьба сегодня неожиданно благоволила. Парень зашел в уже ставший родным салон зелено-белых тонов и устроился на свое излюбленное одиночное место у входа. Было немноголюдно, но быстро пришло осознание, что через пару дней благодать закончится, и трамваи заполнят школьники и студенты. Громкие, смеющиеся, дружные, подшучивающие друг над другом. Олицетворяющие собой все то, чего он был лишен в подростничестве. От этих мыслей стало немного тоскливо. Хэтфорд привычно увлекшись видом за окном, не заметил, как проехал две остановки. Рутинную гармонию нарушило черное пятно, образовавшееся с левой стороны от него. Нил медленно поднял голову, зарегистрировав у валидатора невысокого роста парня. У него сохранялась привычка оценивать каждого входящего в транспорт, но это стало уже рутинным сканированием, которое обычно занимало две секунды на человека. Сам не понимая почему, Нил потерял счет времени, рассматривая парня, что уже успел оплатить проезд и устроиться на одиночном сиденье напротив, которое было зеркальным отражением его собственного. Это был молодой человек примерно его возраста. Он был настолько невысокого роста, что сразу бросалось в глаза. Можно было сказать, что он ростом с Нила, но на ногах у него были черные матовые, кажется, мартинсы, на впечатляюще толстой подошве, что добавляли ему минимум два дюйма. Волосы его были практически платинового блонда. Нил мог смело сказать, что цвет натуральный. Брови с шипастым пирсингом в каждой были на полтона темнее и едва заметными штрихами виднелись на бледном лице, слегка покрытом веснушками на переносице. Длина волос доходила до ушей, прическа представляла нарочитую небрежность, но Нилу была знакома его естественная небрежность, поэтому он не повелся на такой обман. Заметно, что на создание такой с виду легкой прически было потрачено много времени и средств для укладки. А потом он увидел эти глаза. Светло-карие, янтарные, обрамленные практически бесцветными ресницами. Солнце раннего августовского утра пронизывало радужку, превращая ее в расплавленное золото. Рассмотрев глаза, Нил опомнился, поняв, что взгляд этих неземных глаз направлен прямо на него. Организм Хэтфорда решил сотворить с ним что-то до сих пор ему неизвестное. Он резко почувствовал жар во всем теле и физически мог ощущать, что покраснел до корней волос. Парень напротив насмешливо выгнул бровь в немом вопросе. Охваченный паникой, Нил перевел взгляд на сцепленные на коленях ладони и пытался осознать произошедшее. Пальцы дрожали. Сердце колотилось где-то в горле. Это паническая атака? Нет, с ними он был хорошо знаком. «Что это было? Почему я смотрел? Почему не могу перестать думать о том, как заиграл свет в его глазах?». Решив, что момент неловкости прошел, он снова поднял взгляд на блондина, разглядывая того исподтишка. Нос был ровным, аккуратным, а скулы точеными, ярко выраженными. Нил мог бы назвать это лицо аристократичным, но его элегантность была беспощадно разрушена обилием пирсинга. Серебристое колечко красовалось на левом крыле носа. Еще два кольца-близнеца пронзали нижнюю тонкую губу нежно-розового цвета. Небольшие уши были густо покрыты разнообразными проколами, у которых точно были названия, но Нилу они были неизвестны. Обилие маленьких колечек по всей ушной раковине, штанги (это он знал), на мочке одного уха была серьга с черным крестом, а во втором черный тоннель небольшого диаметра. На левом ухе также красовалась татуировка, что-то вроде паутины, но с этого ракурса было трудно рассмотреть. Но очень хотелось. Вся шея была покрыта черной татуировкой до самого подбородка и представляла из себя что-то архитектурное, напоминающее шпили готического собора. Кисти рук так же были покрыты рисунками. Ничего цветного, что было бы видно глазу, Нил не заметил. Это тоже было нечто геометрическое и ассоциировалось исключительно со словом «тьма». Длинные тонкие пальцы были увенчаны множеством серебряных колец разной толщины. Аккуратные ногти покрыты черным лаком. Нил снова пялился. И это снова не укрылось он незнакомца. Его бесстрастное лицо исказило что-то очень отдаленно напоминающее усмешку, но внимание быстро переключилось с Нила на блокнот, который покоился на колене, закинутой одна поверх другой ноги, в котором он что-то усердно рисовал такой же черной, как все в его образе, гелевой ручкой. Он видел только стремительные, уверенные движения кисти, посредством которых, Нил был уверен, создавалось что-то прекрасное. Захотелось умереть и стать этой ручкой в следующей жизни. Или этой бумагой. Он не смог определиться с выбором реинкарнации. Загипнотизированный взгляд предательски проскользил ниже. Нил никогда не отличался силой воли. Одет парень был в черную кожаную куртку, под которой виднелась такая же черная футболка. Плечи были довольно широкими, под рукавами куртки угадывались мышцы. Джинсы зауженные, с дырками на коленях, сквозь которые проглядывались, опять же, затейливые тату. Нил поежился, представив, как больно было набивать их на коленных чашечках. Но этот парень, судя по всему, боли не боялся. Это допущение заставило костер интереса полыхать. Нилу захотелось увидеть холст целиком. Осознав свое желание, он снова испытал жар во всем теле. Хэтфорт уже не знал, куда себя деть, чтобы избавиться от этих странных ощущений. Может он заболел? Пару дней назад они с Элисон ходили в кино на очередную мелодраму, а обратно он возвращался под холодным дождем. Точно, тогда и заболел. Найдя причину своего состояния, Нил успокоился и продолжил свои разглядывания. Образ незнакомца завершали черные эирподсы, в которых, как мог предположить Нил, играл тяжелей метал, потому что весь образ парня был концентрированным клише плохого парня металиста. Хэтфорд так был занят рассматриванием блондина, что не заметил, как наступила его остановка. Поймав напоследок заинтересованный в ответ взгляд незнакомца, Нил вышел из трамвая под глубоким впечатлением. Сам не понимал, что это только что было. Он двадцать минут рассматривал незнакомого парня, впитывая каждую деталь, изучая каждую мелочь. Нил никому об этом не расскажет.

***

Зайдя в книжный, Нил сразу направился к стойке кассы, выуживая из-под нее бейджик. — Привет, — поприветствовала его Робин, которую он не сразу заметил. — А, да, доброе утро, — рассеянно ответил Хэтфорд, все еще под впечатлением от неожиданной встречи. — У тебя все хорошо? — с подозрением в голосе спросила Кросс, не сводя проницательного взгляда. В такие моменты всегда кажется, что он для нее — открытая книга. Мыслепреступник, которого арестуют сию секунду. — Немного приболел, кажется. Температура как будто бы, — пожаловался Нил, больше пытаясь убедить в этом себя. Очень неубедительно. Десять лет лицедейства в бегах пошли прахом. — А ну-ка иди сюда, — протянула к нему свою ладонь девушка и аккуратно накрыла ей лоб парня. — Нет у тебя никакой температуры, — категорично заключила она. — С чего ты взял? — В трамвае в жар бросало, хотя там все еще кондиционеры работают. — Странно, но смотри по состоянию. Если что — сразу домой, — настоятельно сказала она. — Да какой домой, сегодня поставка, да и волна родительской истерии еще не прошла, — обреченным тоном ответил рыжий. — Это тоже верно, но лучше один день отлежаться, чем запустить себя и потом болеть две недели. Я за тобой слежу, — для устрашающего эффекта она перевела два пальца с его глаз на свои. — Да, мам, — послушно отозвался он, вспоминая, что родная мать уж точно заставила бы его работать с температурой, а скорей всего, даже с пулевым ранением. Но это было в прошлом. Теперь он живет в мире эмпатичных людей, которые беспокоятся друг о друге по любому поводу и проявляют здоровую и не очень заботу о ближних. — Извините, где у вас тут отдел с детективами? — поинтересовался мужчина лет сорока в кепке и солнечных очках. — Прямо и налево, — на автомате ответил Нил, пополняя стакан с вычурными карандашами ярких цветов на кассе. И кому только нужны двенадцатидюймовые карандаши, которые гнутся… — Если бы у меня был книжный магазин, я бы спрятал его получше, — фыркнул тот и направился к выходу. «Бывает», — подумал Хэтфорд, потому что подобное правда нередко случается. Стоящая рядом Робин даже глазом не моргнула. Такая вот у них работа. В какой-то момент наступает толерантность к идиотизму. — Нил, — обратился к нему Кевин деловым тоном, который он использовал только на работе. — Да, мой господин, — привычно отозвался парень. — Не облажайся сегодня с родителями школьников, мне уже надоело перед ними тебя оправдывать, — устало попросил тот. Нил мог бы сжалиться, но не собирался. Элисон говорит, что у него проблемы с эмоциональным интеллектом. Сейчас у нее эра психологических тиктоков. — А мне-то как надоело с ними разговаривать… — Ладно, хотя бы не корчи рожи, окей? — торговался Дэй. Ох уж эти зеленые глаза Кота в сапогах. — Ничего обещать не могу, — честно ответил парень. Кевин лишь тяжело вздохнул и ушел предположительно в свое убежище либо в излюбленный им исторический отдел. — Нил! — послышался бодрый голос Дэн. — Да-да, — отозвался он из-под прилавка, где уже сортировал интернет-заказы. — Примешь сегодня поставку часа в два? — она кокетливо захлопала своими густыми ресницами, облокотившись рукой на стойку кассы. Выглядела она наряднее обычного. Сверху на ней был розовый топ с рукавами-фонариками и легкие голубые брюки с мелким цветочным орнаментом. — Конечно, а ты в благодарность будешь консультировать родителей? — Нил сделал жалостливый взгляд и тоже похлопал ресницами, пародируя девушку. С Днем Попрошаек. — Лааадно, но ты закроешь магазин, потому что мы с Мэттом вечером идем в ресторан, — добавила новое условие она. — Как всегда, не имеющие личной жизни снова проиграли, — театрально обиделся рыжий, вытирая невидимые слезы. — Попробуй найти кого-нибудь, кто будет забирать тебя с работы и отводить в ресторан — может перестанешь быть таким вредным, — встроилась в разговор Робин. — Что-то я тебя никогда ни с кем не видел, ты тоже поэтому вредная? — делано удивился парень, широко открыв рот. — Черт, Кевин тоже всегда вредный, это многое объясняет… Да и Жан… Нам, кстати, за вредность не доплачивают, хотя мы работаем в поте лица — начал было шутить он, но всерьез задумался над этой закономерностью. Робин в ответ по-взрослому показала язык и направилась куда-то со стопкой книг, Дэн увязалась за ней. Оставшись один, Нил позволил себе подумать о том, как бы это было, если бы с работы его забирал, например, какой-нибудь татуированный блондин… Из постыдных раздумий его выдернула девушка лет девятнадцати с цветными прядями волос. — Здравствуйте, где у вас стоит «Гарри Поттер»? — предсказуемо спросила она. — На полке «Бестселлеры», которая находится прямо у вас за спиной, — Нил указал в соответствующем направлении. Девушка поблагодарила и направилась к обозначенному стеллажу. Когда он только начал работать, первый месяц он не совсем понимал, что происходит. Как минимум три раза в день люди требовали какого-то «Гарри Поттера», какие-то «Сумерки», «Голодные игры», «Интервью с вампиром», «Песнь льда и пламени» и «Ведьмака». Нил посмотрел на обложки и понял, что все это —популярные многостраничные серии книг, но был без понятия, что это. Некоторые названия он слышал, но никогда не интересовался, о чем это. Очередные кусочки популярной культуры, о которой он почти ничего не знает, потому что, в отличие от нормальных подростков, он в свои пятнадцать лет был занят совсем не этим. Вообще не удивится, если напишет автобиографию, в деталях изобразив свои путешествия до двадцати лет, а их так же будут толпами скупать подростки на накопленные с обедов деньги. Надо было видеть лицо Робин, когда он как бы невзначай спросил ее, о чем «Гарри Поттер». Было очень много матных слов в ответ и искреннего недоумения. Закончилось все тем, что Кросс и Уайлдс заставили его сначала все прочитать, а потом устроили марафон фильмов. И зафиналили походом на квиз, где он все равно почти ничего не ответил. Тогда Нил для себя открыл, что читать, на самом деле, приятно. Часть он прочитал перед сном, часть послушал во время бега или занятий в спортзале. Заняло это около полутора месяцев. Было в десять раз хуже, когда Элисон узнала, что он не смотрел и не читал «Сумерки». Она заставила его прочитать все части, отчитываясь о каждой главе. Это, кстати, было гораздо хуже «Гарри Поттера», который, в принципе, ему понравился. Нилу не понравилось, что книги как будто написаны для пубертатных девочек и очень странно изображают романтические отношения. Даже он это понимал, хотя мало что в них смыслил. Элисон допытывалась, он в команде Эдварда или в команде Джейкоба, но его бесили они оба. Потом оказалось, что фильмы еще в десять раз хуже книг. Естественно, Нил посмотрел их все. Под строгим надзором Элисон. Впечатления скрашивало только вино. Много красного вина. Очень пьяная Элисон умоляла его признать, что Эдвард чертовски сексуальный, но Нил правда без понятия. Рейнольдс избила его подушкой и назвала бесчувственным. Потом поделилась своими влажными подростковыми фантазиями о нем. Это стало последней каплей вина в ее бокале. Было в сто раз хуже, когда Кевин узнал, что Нил не в курсе про «Игру престолов». После этого последовал предположительно самый подробный пересказ книг. Но только после того, как Нил категорически отказался читать их и проводить кучу времени с Кевином за просмотром сериала. В целом, сюжет звучал неплохо, но Нил из принципа не собирался угождать Дэю и иметь с ним что-то общее. Помимо этих вселенных он ознакомился с несколькими самыми популярными классическими произведениями типа «1984» и «Портрета Дориана Грея». Первая актуализировала у него едва забытую паранойю, а вторая приятно удивила концовкой. Вот так вот Нил к двадцати четырем годам начал вливаться в культуру, которую остальные впитывали с малых лет. Лучше поздно, чем никогда, ведь так? Коллеги подозрительно перестали попадаться на глаза, а Нил пытался следовать ежедневному порядку работы. Сортировал интернет-заказы, проверял ценники, раскладывал новинки в причудливые пирамиды. За время работы в магазине у него даже выработалось что-то вроде чувства прекрасного, и иногда красивые комбинации приходили в голову сами собой. Руки делали свое дело. А вот голова категорически отказывалась. Он поймал себя на том, что уже несколько минут держит в руках одну книгу из новой партии и не понимает, куда ее ставить. Перед глазами стояло совсем другое — подсвеченные утренним солнцем платиновые волосы. «Интересно, сколько ему лет?» — думал Нил, наклеивая ценник на второсортный детектив в мягкой обложке. — На вид примерно, как и мне. Может, чуть старше. С такой внешностью сложно сказать. С этими татуировками и пирсингом он выглядит одновременно молодо и как будто прожил несколько жизней. Как что-то не из этого мира». Разобравшись с детективом, руки перешли к следующей книге, а мысли продолжали скакать все дальше. «Чем занимается этот парень? Судя по блокноту и ручке — рисует. Он делает это профессионально или коротает так время по пути на работу? Художник?». Нил представил, как парень сосредоточенно рисует на холсте, перепачкавшись краской, которая резко выделяется на его черно-белом теле. Почему-то от этой картины потеплело в груди. «А вдруг он татуировщик?» — резко осенило его. — «Это же так логично! Весь в тату, рисует, скорее всего, и сам набивает. Наверное, он работает в салоне, может, у него даже свой салон». Нила никогда не интересовали татуировки. В его прошлом было очень много физической боли и ему даже в голову не приходила идея позволить кому-то причинить ее ему добровольно. Тем более, что любая татуировка — примета, по которой можно идентифицировать человека. Такое ему точно не нужно. Но этот парень… Он словно создан для этих рисунков. И снова постыдно захотелось увидеть их все. Те, что спрятаны под одеждой. Какие изображения он выбрал для участков, скрытых от любопытных глаз. «Интересно, у него есть девушка?» — неожиданно выскочил вопрос откуда-то из подсознания. Нил резко дернулся, обескураженный собственной мыслью и чуть не выронил стопку книг. — «Или парень?» — настырно продолжало любопытное бессознательное. Неважно. Совершенно неважно и не имеет смысла. Почему вообще его должно это волновать. Он тряхнул головой и стал менять местами перепутанные покупателями книги. Имена расплывались перед глазами, а в памяти всплыли золотые самородки в обрамлении светлых ресниц. Глаза… редкие. Обычно у блондинов глаза светлые, голубые или серые. А у него — теплые, золотистые. Как будто внутри что-то горит. И этот взгляд… спокойный, уверенный. Словно ему вообще плевать на все. Нил вспомнил, как тот дважды ловил его на рассматривании. И эту едва заметную усмешку… или ему показалось? Нет, точно была. Уголок губ чуть дрогнул, бровь приподнялась. Не насмешка — скорее… ответное любопытство? «Или он просто надо мной смеялся?» — закралась привычная тревога. — «Выгляжу, наверное, как придурок: уставился, рот открыл, покраснел до ушей…». — Нил, ты ценник наклеил не на ту книгу, — раздался над ухом голос Робин. Он подпрыгнул, как ошпаренный. Робин смотрела на него с подозрением и легкой усмешкой. — Ты чего такой рассеянный? Температура все-таки поднялась? — Нет, я… задумался просто, — пробормотал Нил, глядя на книгу в своих руках. Вместо детектива он держал любовный роман с полуголым мужчиной на обложке, а ценник предназначался для кулинарной книги. Робин хмыкнула, но комментировать не стала, только забрала у него злополучный роман и отправилась наводить порядок. Нил почувствовал прилив благодарности. Хэтфорд выдохнул и попытался взять себя в руки. Но мысль уже переключилась на другое. «Интересно, как его зовут?» — думал он, теперь уже тщательно сверяя книги со списком. — «Не похож он на Джонов или Майков. Что-то более твердое, но изящное должно быть. Короткое», — ничего не шло в голову. — Ну, допустим, он узнает имя. А дальше что? Дальше ничего. Просто парень, который ездит с ним в одном трамвае. Который, возможно, даже не замечал его, кроме тех моментов, когда он на него пялился как ненормальный. Тем более, за полгода езды по одному и тому же маршруту он увидел его впервые. Велика вероятность, что он больше никогда его не увидит. От этой мысли стало невыносимо тоскливо, внутри все как будто оборвалось. И правда, с чего он вообще решил, что встретит его еще раз. Не быть этому, а значит, нужно выкинуть из головы. До конца смены оставалось полчаса. Парень даже забыл поесть, а ведь он пропустил завтрак. Желудок забыл о себе напомнить, либо Нил проигнорировал и это. — Определенно, у меня температура, — пробормотал он себе под нос и пошел в подсобку за живительной водой.

***

Трамвай был тот же. Те же сиденья, те же поручни, тот же спертый воздух. Но чего-то не хватало. Можно догадаться. Нил зашел и привычно скользнул взглядом по салону. Одиночные сидения у дверей на месте. Ряды парных кресел на месте. Люди, уткнувшиеся в телефоны, в книги, в свои мысли тоже есть. Он рассматривал каждого пассажира, и с каждым новым лицом внутри разрасталась холодная, тягучая пустота. Блондин с необыкновенной красоты глазами — отсутствует. Нил сел на свое обычное место — то самое одиночное. Он сел и стал ждать. Трамвай тронулся, набирая ход. Остановка. Еще одна. Двери открывались, впуская новых людей, и каждый раз сердце Нила делало кульбит, и каждый раз — зря. Как глупо ждать его на всех станциях. Он вообще заметно отупел за последние сутки. К третьей остановке он поймал себя на том, что вцепился пальцами в край сиденья так, что побелели костяшки. Нил заставил себя разжать руки, откинуться на спинку, сделать глубокий вдох. В груди было тесно и как-то… неправильно. Будто что-то важное, о существовании чего он узнал только утром, исчезло, оставив после себя зияющую дыру. «Что за чушь?» — подумал он, глядя в окно, где проплывали серые лондонские улицы. — «Я его даже не знаю. Я не знаю его имени, не знаю, кто он, чем занимается, откуда и куда едет. Мы не сказали друг другу ни слова. Почему же тогда… Почему тогда внутри так паршиво?». Нил зажмурился и потер виски. — Черт, — выдохнул парень одними губами. Он открыл глаза и снова обвел взглядом салон. Уже почти его остановка. Людей прибавилось, кто-то стоял в проходе. Но среди них не было ни одного платинового блондина. Трамвай замедлил ход, окончательно лишая надежды на чудо. Нил поднялся и механически направился к выходу. Напоследок, уже стоя у дверей, он обернулся. Взгляд пробежал по лицам, по фигурам уставших лондонцев, по углам салона. Никого нужного. Двери закрылись, трамвай уехал. А Нил остался стоять на остановке, глядя ему вслед, и внутри было так тоскливо, как не было уже очень давно. Даже когда мать… даже когда пришлось бежать… даже тогда было по-другому. Был страх, была злость, была жажда выжить. А это? Это что? Он медленно побрел в сторону дома, пиная носком кеда мелкие камешки. Мысли в голове ворочались тяжелые, неповоротливые и незнакомые. Внезапно на плечи упала вся тяжесть прошедшего дня. Когда Нил зашел на кухню, там уже во всю шел поздний ужин Хэтфорд-Морияма. Стюарт сидел во главе массивного деревянного стола в расстегнутой у горла белой рубашке и резал серебряными приборами рыбу. Ичиро сидел по левую руку от него в трениках, подогнув под себя ногу, и держал в руке банку пива. Картина была несколько комичная, эти двое были словно из параллельных миров. Поразительно, как такие разные люди могут хорошо сочетаться… Если брать Нила и того незнакомца… Парень опустил взгляд на свои носки разного цвета и застыл. Неизвестно, на сколько он так завис, из раздумий его выбил звон приборов. — Нил, — начал Стюарт ровным, ничего не выражающим тоном. — Ты сегодня сам не свой. Что-то случилось на работе? Парень дернулся, будто его застали за чем-то непристойным. — Ничего не случилось. Все нормально, — быстрее естественного ответил тот. — Ужинать будешь? — поинтересовался Ичиро. — Да…да, — рассеянно кивнул он, направляясь к своему привычному месту во главе стола напротив дяди. Наложив себе остатки рыбы и налив стакан сока, он начал задумчиво ковыряться в еде. — Ты ешь как воробей, — заметил Стюарт, окидывая взглядом его почти полную тарелку. — Это не похоже на тебя. — Я просто… не голоден, — пробормотал Нил, снова утыкаясь в тарелку. Ичиро, до этого молча наблюдавший за ними, слегка приподнял бровь. Этот жест был неуловимо похож на тот, что сегодня утром так смутил Нила — и от этого сходства по спине пробежал холодок. — Ты сегодня пришел позже обычного, — тихо сказал Ичиро. — И выглядишь… расстроенным. — Я не расстроен, — огрызнулся Нил с неожиданной резкостью. И сразу пожалел об этом. Ичиро не повышал голоса, никогда не давил, но именно от его спокойного, проницательного взгляда невозможно было спрятаться, что ужасно бесило. В комнате повисла тишина. Стюарт и Ичиро переглянулись — тот самый безмолвный диалог, который они отточили за годы совместной жизни. — Нил, — голос Стюарта смягчился на полтона — для него это было равносильно крику. — Мы не пытаемся лезть в твои дела. Но ты живешь с нами три года, и я…мы научились читать тебя. Что-то случилось. Ты можешь нам сказать. Они решили снова поиграть в родителей. Тушите свет. Нил сжал вилку так, что пальцы побелели. Сказать? Сказать что? Что он полдня прокручивал в голове образ незнакомого парня? Что его трясло от разочарования, когда этот парень не появился на обратном пути, словно был ему обязан? — Все в порядке, — выдавил он, продолжая препарировать рыбу на тарелке. — Правда. Просто… устал. Покупатели сегодня достали. Ичиро снова обменялся взглядом со Стюартом. Этот взгляд говорил: «Не дави. Потом сам скажет». — Хорошо, — спокойно сказал Стюарт, возвращаясь к еде. — Но, если захочешь поговорить — мы здесь. Нил кивнул, не поднимая глаз. Внутри клубился какой-то странный ком из благодарности, раздражения и того самого нового чувства, которое он не мог ни назвать, ни объяснить. К слову, ему надо работать над толерантностью к неопределенности. Это тоже Элисон сказала. После ужина, когда Нил уже поднимался к себе, его догнал мягкий голос Морияма: — Нил. Он обернулся. Ичиро стоял внизу лестницы, сложив руки на груди. В его глазах, темных и спокойных, светилось что-то, похожее на понимание. — Иногда люди расстраиваются не из-за того, что случилось что-то плохое, — сказал он тихо. — А из-за того, что не случилось то, на что они надеялись. Нил замер. Сердце пропустило удар. — Я не… я не понимаю, о чем ты, — выдохнул он. Ладони предательски вспотели. Ичиро чуть склонил голову, едва заметная усмешка тронула уголки его губ. — Конечно. Спокойной ночи. Он развернулся и ушел в гостиную, оставив Нила стоять на лестнице с бешено колотящимся сердцем и странным, пугающим чувством, что его прочитали как открытую книгу. В своей комнате он упал на кровать, думая, чем можно себя отвлечь. Ответ пришел сам собой, когда Нил увидел приходящие со звонким звуком сообщения от Кэт. Та хотела поиграть. Нил был готов на нее молиться. — Алло, — раздался в трубке бодрый голос Кэт, несмотря на поздний час. Она вообще устает? — Ты чего делаешь? Нил лежал на кровати, уставившись в потолок и прокручивая в голове события последних двенадцати часов. Он надеялся, что голос ничего не выдавал. — Ничего. Лежу. — Отлично! Заходи в GeoGuessr, мне надоело одной выискивать рандомные точки в казахстанской степи. Нил фыркнул, но потянулся за ноутбуком. С Кэт они играли почти с самого его переезда в Лондон — это был их ритуал, способ поддерживать связь, несмотря на океан и разницу во времени. Она была единственной, с кем он мог говорить на испанском и единственной, кто знал о его прошлом ровно столько, сколько он сам решил рассказать. — Захожу, — сказал он, открывая сайт. — Но, если ты опять будешь ныть про Лайлу, я выйду, — предупредил он. — Ой, да ладно тебе, — Кэт хмыкнула. — Я целый день держалась. Даже с мамой поговорила и не упомянула ее ни разу. — Героиня. Они начали игру. Нил попытался сосредоточиться на пейзажах. Красная земля, чахлые кусты, столбы характерного вида. Где-то в Австралии, скорее всего. Он щелкнул мышкой, выбирая точку на карте. — Там справа, — подсказала Кэт. — Видишь дорожный знак? Шрифт похож на новозеландский. — С каких пор ты разбираешься в шрифтах дорожных знаков? — С тех пор как Лайла сказала, что у нее пунктик на типографику, и я прошла три онлайн-курса, чтобы было о чем с ней говорить. Нил закатил глаза, но промолчал. Кэт была безнадежна. Они угадали Новую Зеландию правильно и получили приличное количество очков. Следующий раунд — Европа, судя по аккуратным домикам и черепичным крышам. — О, это похоже на Испанию, — сказала Кэт. — Но не материк. Канары? Смотри на растительность. Нил всматривался в экран, пытаясь выцепить детали. Пальмы, кактусы, белые стены. Действительно похоже на Канарские острова. Он уже открыл рот, чтобы согласиться, когда Кэт вздохнула тем особенным, мечтательным вздохом, который он научился распознавать безошибочно. Три… Два… Один… — Представляешь, она сегодня написала мне сама. Первая. Просто так. Спросила, как дела. — И как ты ответила? — спросил парень, поняв, что этой темы не избежать. — Написала, что все отлично, и отправила мем с капибарой. Нормально? — Капибара — это всегда нормально, — хмыкнул Нил, ставя метку где-то между Гран-Канарией и Тенерифе. — А потом она сказала, что я смешная. Смешная! Это же комплимент? Или это значит, что я клоун? Нил, скажи честно, я клоун? — Ты не клоун, — устало ответил он. — Ты просто… Кэт. — Это не ответ! — возмутилась девушка. — Это лучший ответ, который ты от меня получишь. Она засмеялась, и на секунду Нил почувствовал себя почти нормально. Почти как раньше, когда единственной его проблемой были рабочие смены и попытки избежать разговоров о его планах на будущее со Стюартом. Но Кэт не была бы Кэт, если бы оставила тему. — Слушай, — вдруг сказала она, и голос ее стал серьезнее. — А ты когда-нибудь влюблялся? По-настоящему? Нил замер. Рука зависла над мышкой. — Нет, ты же знаешь, — ответил он насторожившись. — Почему? Ты симпатичный, если причесаться и надеть что-то кроме этих твоих растянутых свитеров. Почему все так прицепились к его волосам? — Спасибо за комплимент. — Я серьезно. Тебе двадцать три, у тебя новая жизнь, работа, нормальные люди вокруг… Неужели ни разу никто не зацепил? Нил молчал. Перед глазами встало утро, трамвай, солнечный свет, плавящийся в янтарных глазах. И пустота сегодняшнего вечера, когда этих глаз не было. Ну почему он решила спросить это именно сегодня… — Нил? Ты там? — обеспокоено спросила Кэт. — Здесь, — хрипло ответил он. И вдруг, сам не зная зачем, спросил: — А ты… расскажи еще раз. Как ты поняла, что это оно? Ну, с Лайлой. Кэт на том конце замолчала на пару секунд. Потом выдохнула, кажется, она улыбалась. — Ого. Ты серьезно хочешь слушать про мои страдания? Добровольно? — искренне удивилась подруга. — Просто расскажи. — Ну… — она замялась, собираясь с мыслями. — В первый раз я ее увидела на лекции по лингвистике. Она сидела через ряд и так смешно морщила нос, когда записывала. Я смотрела на нее и не могла отвести взгляд. А потом она обернулась, наши глаза встретились, и у меня внутри все… ну, знаешь… как будто бабочки, но не эти глупые из книг, а такие… будто теплая волна прошла. И я вдруг поняла, что хочу знать о ней все. Что она любит есть на завтрак, какую музыку слушает, о чем думает, когда смотрит в окно, с кем общается. Я ловила себя на том, что ищу ее глазами в коридорах, расстраивалась, если ее не было. И при этом боялась подойти, заговорить — вдруг она подумает, что я странная? А потом мы заговорили, и я поняла, что пропала окончательно. Она замолчала. Нил тоже молчал, глядя в экран, где на гугл-карте застыл автобус с непонятными номерами. — Знаешь, — тихо сказала Кэт, — это самое прекрасное и самое ужасное чувство одновременно. Потому что ты вдруг становишься таким… уязвимым. Нил сглотнул. Ком в горле стал почти физически ощутимым. Я смотрел на него и не мог отвести взгляд. Я искал его глазами в трамвае. Я расстроился, когда его не было. Я хочу знать о нем все. — Эй, — позвала Кэт. — Ты чего замолчал? — Думаю, — выдавил Нил. — Просто… думаю. — О чем? О том, что если я сейчас стану таким же, как ты — буду ныть, страдать, анализировать каждое его движение и ждать встречи как манны небесной. Я лучше убьюсь. Потому что слушать это целый год от тебя было пыткой. А теперь переживать это самому… — О том, что ты права, — сказал он вслух. — Это звучит ужасно. Кэт звонко засмеялась. — Ну спасибо! Очень поддержал, друг. — она выделила последнее слово. — Я не тебя имел в виду. Просто… само чувство. Не хотел бы я такое переживать. — Не зарекайся. Любовь приходит, когда ее не ждешь. Или, когда бежишь от нее со всех ног. Ей плевать, —философски заметила Кэт. Нил промолчал. Перед глазами снова встал образ: платиновые волосы, черная косуха, янтарные глаза, смотрящие прямо на него. И это странное, щемящее чувство внутри, которое он не мог прогнать. — Ладно, — сказал он резко, меняя тему. — Давай доигрывать. Это, кажется, Хорватия. Кэт что-то ответила, но он не слушал. Нил смотрел на экран, где сменялись пейзажи, и думал о том, что через несколько часов наступит утро. И он снова сядет в трамвай. Будет смотреть на дверь. И надеяться непонятно на что. Он ни за что не расскажет Кэт. Пока это не станет хроническим. Может быть, никогда. Потому что признаться вслух — значит сделать это реальным. А реальность пугала его сильнее, чем любой отец-психопат с тесаком. Нил проснулся за час до будильника. Это само по себе было подозрительно. Обычно он вырубался так, что только третий сигнал телефона мог пробиться сквозь его сон, а тут — лежал с открытыми глазами, глядя в потолок, и сердце колотилось где-то в горле. Он почти не спал. Но когда спал — видел сплав светлых волос и черных рук, которые едва его касались. Во сне эти касания совсем не пугали, но сейчас, когда он проснулся, пугали еще как. Приподняв одеяло, Нил с облегчением выдохнул, потому что там ничто не намекало на «проблему». Просто он впечатлительный парень, всего-то. Сегодня. Если он сегодня не появится, значит… значит, ничего не было. Такая вот сделка с самим собой. Скрестим пальцы за спиной. Он заставил себя встать, пока мысли не разбежались куда попало. Прошлепав в ванную, он выкрутил кран на самую горячую воду и стал рассматривать себя в зеркале. И что он только ожидал увидеть? Ничего нового там не было, лишь давно знакомый взлохмаченный рыжий парень с кругами под глазами и выражением лица человека, который хочет прыгнуть с Вестминстерского моста в Темзу. — Прекрасно, — сказал он своему отражению и, раздевшись, шагнул под кипяток. После душа началось то, что сам Нил критично окрестил «парадом безумия». Он прошелся по всем гостевым комнатам, в шкафы которых он годами складывал подаренную Стюартом дорогую одежду и пытался выудить оттуда что-то приличное, но не слишком броское, модное, но не слишком вычурное. Вариантов было много, потому что этой одежды было в целом чересчур много для одного человека, да даже для десяти. Он отобрал для ровного счета десять штук дизайнерских рубашек сдержанных тонов и пять пар брюк, каждая из которых отличалась какой-то ненавязчивой «изюминкой». Вкуса у Нила все еще не было, но удалось включить у себя в голове голоса Элисон, Кэт и Робин, которые, как ему показалось, довольно успешно критически оценивали варианты и отсеивали неподходящие. Посоветоваться с ними или с Ичиро он не мог, потому что это было равноценно самоубийству, поэтому приходилось довольствоваться воображаемыми друзьями. Темно-синяя, почти черная, из мягкого, струящегося материала, с едва заметным серебристым рисунком, который причудливым образом выступал на ткани. Стюарт когда-то сказал, что это какой-то известный дизайнер. Дядя на всю подаренную ему одежду так говорит, так что в этом он уверен. Он надел ее, застегнул все пуговицы, посмотрел в зеркало и чуть не засмеялся. Из отражения на него смотрел кто-то другой. Не тот вечно лохматый парень в старых кедах. Кто-то… приличный. Рубашка сидела идеально, надо признать. Тонкая ткань облегала плечи, спускалась ровно, не мешкая, делая его силуэт… Нил не знал, каким словом это назвать. Изящным? Эффектным? — Боже, — выдохнул он и расстегнул верхнюю пуговицу. Так лучше. Чуть более похоже на него. Дальше жертвой пали волосы. Элисон месяц назад всучила ему набор средств для укладки с грозным предупреждением: «Если я еще раз увижу эти твои патлы, я лично приду и выбрею тебя налысо». Нил тогда закатил глаза, сунул коробку в шкаф и забыл. Настал ее час. Нил нанес и смыл средства для укладки три раза, вспомнил все известные ему матные слова, чуть не заплакал, почти швырнул фен в стену, но в итоге смог сделать с волосами что-то сносное. Элисон точно заметит. Он уже морально готовился, что сегодня к нему будет очень много вопросов. Столько стараний… ради чего? Ради парня, которого он видел один раз в общественном транспорте? Он просто смешон. Позорище. Как он до такого дошел? Нил чувствовал себя нелепо и готов был отказаться от этой глупой идеи, разрушить прическу и снять непривычные вещи, вернувшись к позорному статус-кво. Что он ожидает от своих действий? Блондин заговорит с ним? С чего вдруг? Попросит номер телефона? А что обычно люди делают дальше? Он просто безнадежен. Скорее всего, он просто прокатится по Лондону в восемь утра в одежде, которая по статусу вообще не должна касаться сидений общественного транспорта, а потом еще целый день на работе будет чувствовать себя так, словно он на реалити-шоу, где богатых детей отправляют работать на обычную работу. Пережив приступ самоуничижения, Нил достал из коробки абсолютно новые черные броги и, надев их, начал вышагивать по комнате. Кожа плотно обхватывала ногу, но было довольно удобно. В них он почувствовал себя серьезнее, чем когда-либо. Собравшись с силами, он спустился к завтраку, не подавая виду, что что-то произошло. На кухне ожидаемо совершали первый прием пищи Стюарт и Ичиро, активно что-то обсуждая. Оба замолкли при его появлении. — Ты сегодня рано, — заметил Ичиро. Его взгляд неторопливо прошелся от идеально уложенных волос до безупречных брог. — И… при параде. — Ничего подобного, — буркнул Нил, чувствуя, как щеки начинают предательски теплеть. — Просто… надоело ходить как пугало. Стюарт похвально молчал. Но взгляда с племянника не сводил. Должно быть, боялся спугнуть такой катаклизм. Ичиро очень заметно прикрывал улыбку чашкой, вообще не стараясь и переводил взгляд с него на мужа. — Ты вчера был расстроен… — осторожно начал Хэтфорт старший. — Я в порядке, — выпалил Нил, не задумываясь. — Ну конечно, — хмыкнул Морияма. — Просто Робин занялась фотографией и хочет меня сегодня снять после работы, — нашелся парень. — Думал, ты не любишь фотографироваться, — еще более настороженно заметил Стюарт. — Пора начинать избавляться от комплексов, — парень одарил его очень натянутой улыбкой и показал пальцы вверх. Взяв со стола свою пустую тарелку, он переместил ее в раковину и вернулся к себе на третий этаж. Вчера он позорно пялился в упор, но сегодня он не собирался повторять этот позор. В телефоне кроме переписок с друзьями он обычно ничего не делал, да и в целом считал его для себя избыточным, поэтому тупо пялиться в него не хотелось. Нужно было прикрытие поубедительнее. Окину взглядом свою мини-библиотеку, которая состояла в основном из непрочитанных книг, которые он накупил во время приступа саморазвития, посмотрев список «200 лучших книг по версии BBC». Нужна была книга посолиднее, «Маленький принц» тут точно не подойдет. Взгляд остановился на внушительной толщины томике Джека Лондона «Мартин Иден». Робин рассказывала, что там про моряка, который стал писателем — подходит! Начинать читать ее с начала он не мог, потому что это позор, поэтому полез в нижний ящик письменного стола, где хранилась всякая ненужная канцелярия и выудил оттуда разноцветные полоски клеящихся стикеров, которые ему достались в подарок при покупке «от трех книг». Нил видел, как Робин помечает такими закладками понравившиеся моменты. У нее это выглядело аккуратно и методично, а у Нила это будет выглядеть как повезет. Он положил обычную закладку в середину книги, а первую ее часть начал раскрашивать зелеными стикерами, хаотично приклеивая их тут и там. После процедуры книга выглядела так, словно переболела ветрянкой. Сойдет. Сразу видно, что он читает вдумчиво. Если вдруг тот парень не любит читать, хотя бы будет иллюзия, что Нил чем-то занят. Напоследок оглядев свой образ целиком вместе с книгой, Хэтфорд удовлетворенно кивнул сам себе и направился на выход, проверив, что доберется до остановки в то же время, что и вчера.