|Синхрон|

Возвращение в клинику после недели на базе отца Чонина Сынмин запомнил как череду бесконечных анализов, перевязок и разговоров. Рука, заспиртованная и помещённая в стерильный контейнер, теперь стояла в углу лаборатории — молчаливый экспонат, который периодически привлекал внимание заглядывающих посмотреть. — Она ещё шевелится? — спросил как-то Чанбин, заглядывая в дверь. — Нет. Формалин остановил активность. Но образцы тканей я сохранил. — Сынмин не поднял головы от микроскопа. — Ты жуткий, — констатировал Чанбин. — Я эффективный. Чонин, сидевший на стуле с книгой (редкая роскошь в апокалипсисе — кто-то притащил детектив), фыркнул. — Он в своей стихии. Не мешай. Чанбин поднял руки и вышел. Тишина восстановилась ненадолго. Ровно до тех пор, пока не зазвонил телефон — старый спутниковый аппарат, который Чонав оставил для связи. Сынмин снял трубку. — Слушаю. Голос Чонава был напряжённым — Сынмин научился распознавать это по первым же нотам. — У нас проблема. Большая. — Какая? — Не по телефону. Приезжайте. Срочно. — Мы выезжаем через час, — сказал Сынмин и положил трубку. Чонин уже встал, отложив книгу. — Что случилось? — Не знаю. Но твой отек не из тех, кто паникует по пустякам. Собирайся. --- База встретила их тишиной. Не той угрюмой тишиной, которая бывает, когда все спят, а той — напряжённой, выжидающей, когда люди говорят шёпотом и оружие держат наготове. Чонав ждал их у ворот. Лицо его было серым. — Идите за мной, — сказал он и развернулся, даже не поздоровавшись. Они прошли через несколько постов, спустились на второй подземный уровень, где Сынмин раньше не бывал. Здесь пахло бетоном, сталью и чем-то ещё — кисловатым, тревожным. — Что здесь? — спросил Чонин, когда они остановились у тяжёлой герметичной двери. — Лаборатория, — ответил Чонав. — Не наша. Мы её нашли случайно, когда расширяли подземные коммуникации. Она была скрыта за фальшстеной. — Он набрал код на панели. — И в ней… в ней мы нашли кое-кого. Дверь открылась с шипением. Внутри было светло — горели люминесцентные лампы, что само по себе было чудом в условиях апокалипсиса. Столы, заставленные приборами, пробирки, стерильные боксы. И человек. Он сидел на стуле в углу, прикованный наручниками к трубе. Грязный, бородатый, с безумным блеском в глазах. Увидев вошедших, он улыбнулся — широко, неестественно. — Новые гости? — голос его был хриплым, но в нём слышались нотки радости. — Давно у меня никого не было. — Кто это? — спросил Сынмин, не оборачиваясь к Чонаву. — Доктор Ли. Бывший вирусолог из государственного центра. — Чонав шагнул вперёд, вставая между пленным и Сынмином. — Он работал здесь, на этой базе, когда всё началось. И когда мы ушли в убежище… он остался. — Не просто остался, — доктор Ли подался вперёд, насколько позволяли наручники. — Я продолжал работать. Изучать. Искать пути решения. — Он облизнул губы. — И я их нашёл. — Что значит — нашёл? — голос Сынмина стал ледяным. — Я создал новую форму. Более сильную. Более… управляемую. Чонин побледнел. — Вы размножали заражённых? — Я совершенствовал вирус, молодой человек. — Доктор Ли посмотрел на него с почти родительским снисхождением. — Изначальный штамм был хаотичен. Непредсказуем. Я сделал его… послушным. Подконтрольным. — Он снова улыбнулся. — Хозяин может управлять своей стаей. Сынмин шагнул вперёд, и Чонав перехватил его за плечо. — Спокойно. — Я спокоен. — Сынмин сбросил его руку. — Вы, — он обратился к доктору Ли, — вы экспериментировали на людях? — На заражённых. Они уже не были людьми. — Они были людьми до того, как вы их заразили. — Семантика. — Доктор Ли откинулся на спинку стула. — Вы врач, я смотрю. Инфекционист? По глазам видно. Вы должны понимать: иногда для спасения миллионов нужно пожертвовать единицами. — Я не понимаю, — отрезал Сынмин. — Я спасаю каждого, кто попадает ко мне. А вы… вы — чудовище. — Я учёный. — В голосе доктора Ли впервые прозвучала обида. — Я ищу лекарство. И я близок. — Какое лекарство? — спросил Чонин, вставая рядом с Сынминым. — Вы только что сказали, что создали новую форму вируса! — Создал. И изучил. А теперь, зная механизм, могу его разрушить. — Доктор Ли подался вперёд, и в глазах его загорелся фанатичный огонь. — У меня есть протокол. Есть образцы. Есть всё, что нужно для создания вакцины. Настоящей вакцины, которая не даст вирусу поражать здоровые клетки. — И где это всё? — Сынмин уже не скрывал напряжения. — Здесь. — Доктор Ли кивнул на столы. — Но данные зашифрованы. Ключ — в моей голове. — Он постучал себя по виску. — И я не отдам его просто так. Чонав шагнул вперёд. — У тебя нет выбора. — Выбор есть всегда. — Доктор Ли улыбнулся. — Вы можете пытать меня. Можете убить. Но без меня вы не расшифруете протокол. А через месяц… — он сделал паузу, наслаждаясь эффектом, — новая форма вируса выйдет из этих стен. Потому что я уже запустил цикл. Он автоматический. Независимо от того, жив я или нет. Тишина в лаборатории стала вязкой. Сынмин смотрел на доктора Ли, и в голове его проносились обрывки информации, догадки, расчёты. Мутация в продуктах. Изменённая реакция тканей на повреждения. Новая форма, о которой говорил этот безумец. — Вы работали с мёртвыми тканями, — сказал он медленно. — С продуктами. С органами. Вы искали способ сохранять вирус активным даже после гибели носителя. — Очень проницательно, — доктор Ли кивнул. — Да. Если вирус может жить в мёртвом теле, он может распространяться и без участия заражённых. Через воду, воздух, пищу. Он становится… неуничтожимым. — А ваша вакцина? — спросил Чонин. — Она может остановить это? — Может. — Доктор Ли посмотрел на него. — Но я должен быть уверен, что после создания вакцины меня не убьют. Что я буду жить. Работать. Заниматься наукой. — Ты хочешь сделку, — понял Чонав. — Я хочу гарантий. — Каких? — Безопасность. Лаборатория. Доступ к ресурсам. И… — он перевёл взгляд на Сынмина, — чтобы этот молодой человек работал со мной. У него хорошая база. Я видел его записи, которые вы привозили. Он мыслит нестандартно. Сынмин почувствовал, как Чонин сжал его руку. — Нет, — сказал Чонин. — Не тебе решать, — отрезал доктор Ли. — Я не пойду с вами работать, — сказал Сынмин. Голос его был ровным, но в нём слышался металл. — Вы — преступник. Вы экспериментировали на людях. Вы создали новую форму вируса, которая может убить миллионы. Я не сяду с вами за один стол. — Тогда вы все умрёте, — просто ответил доктор Ли. — Через месяц. Или раньше. Когда вирус вырвется наружу. — Мы найдём другой способ. — Не найдёте. — Доктор Ли откинулся на стуле. — Я лучший в своей области. Без меня вы не справитесь. Сынмин смотрел на него. В груди клокотала ярость — холодная, белая, та, которая бывает только у людей, привыкших всё контролировать и вдруг столкнувшихся с тем, что контроль невозможен. — У нас есть месяц, — сказал он наконец, оборачиваясь к Чонаву. — За это время мы должны изучить его записи, расшифровать данные и найти свой путь. — Своими силами? — Чонав поднял бровь. — Своими силами. — Сынмин перевёл взгляд на доктора Ли. — А он будет сидеть здесь и смотреть, как мы делаем то, что он не смог. — Вы не сможете… — Заткнитесь, — сказал Сынмин. В лаборатории повисла тишина. Даже Чонин, знавший Сынмина как никто другой, слегка отступил на шаг. — Чонав, — продолжил Сынмин, — мне нужен доступ ко всем его записям. Ко всем образцам. Ко всему оборудованию. И мне нужна команда. — Какая команда? — Хирурги, которые здесь работают. Ваши бойцы — для защиты. И Чонин. — Он посмотрел на него. — Мне нужен кто-то, кто будет меня вытаскивать, когда я уйду слишком глубоко. Чонин кивнул, не говоря ни слова. Чонав помолчал, потом кивнул. — Хорошо. Всё, что скажешь. — Тогда приступаем. — Сынмин снял куртку и повесил её на спинку стула. — Чонин, принеси мой кейс из машины. Чонав, организуйте круглосуточное наблюдение за ним. — он кивнул в сторону доктора Ли. — И чтобы никто, кроме меня, с ним не разговаривал. — Вы не можете меня игнорировать! — доктор Ли дёрнулся в наручниках. — Я единственный, кто знает! — Вы единственный, кто создал эту проблему, — ответил Сынмин, открывая первый ящик с образцами. — А я решаю проблемы. Без соавторов. Он погрузился в работу, и Чонин, вернувшись с кейсом, тихо встал рядом, готовый подавать инструменты, записывать, поддерживать. Чонав вышел, отдал распоряжения, и дверь за ним закрылась. В лаборатории остались трое: учёный, который создал монстра, врач, который хотел его остановить, и фельдшер, который верил, что у них получится. А за дверью, в бетонных стенах военного госпиталя, начинался обратный отсчёт. Тридцать дней. --- Первые три дня Сынмин почти не спал. Он перебирал записи доктора Ли, расшифровывая его почерк, терминологию, протоколы. Многое было ему знакомо — тот же вирус, те же механизмы, которые он изучал в клинике. Но были и отличия. Мутации. Экспериментальные штаммы. — Он не искал лекарство, — сказал Сынмин Чонину, когда они остались вдвоём вечером третьего дня. — Он искал способ контроля. Управляемой эпидемии. — Зачем? — Власть. Бессмертие. Кто знает. — Сынмин потёр глаза. — Но факт остаётся фактом: у него есть данные, которые могут помочь. И он это знает. — Поэтому он так уверен в себе. — Поэтому. — Сынмин откинулся на спинку стула. — Но есть одна проблема. — Какая? — Его протокол вакцинации основан на ослабленной версии его же вируса. То есть он предлагает прививать людей заражением. Это не вакцина. Это биологическое оружие. Чонин побледнел. — Он хочет всех заразить? — Он хочет, чтобы все зависели от него. От его «лекарства». — Сынмин покачал головой. — Я не пойду на это. — Значит, нам нужен другой путь. — Другой путь — это антитела. Найти в крови переболевших, но выживших людей маркеры, которые нейтрализуют вирус. Использовать их иммунитет. — У нас есть такие люди? — Есть. Ты. Я. Чан. Чанбин. Наён. Хёнджин. Мы все контактировали с вирусом, но не заразились. Значит, в нашей крови есть что-то, что его блокирует. — И ты можешь это выделить? — Могу. Но нужно время. И образцы. Много образцов. И тесты на животных, прежде чем пробовать на людях. — У нас есть месяц. — Неделя, — поправил Сынмин. — Я не верю, что цикл, о котором говорил Ли, рассчитан ровно на месяц. Он мог соврать. Мог ошибиться. Мы должны быть готовы раньше. Чонин взял его за руку. — Тогда давай работать. --- На пятый день у них был первый результат. Сынмин выделил из крови Чонина группу антител, которые показали активность против вируса в пробирке. Не полное уничтожение, но значительное подавление. — Смотри, — сказал он, показывая на экран микроскопа. — Вирус атакует клетку, антитела блокируют рецепторы. Он не может проникнуть внутрь. — Это победа? — спросил Чонин, вглядываясь в изображение. — Это первый шаг. Нужно проверить на живых тканях. И на животных. — Где мы возьмём животных? — У вашего отца есть кролики. Чонин посмотрел на него с ужасом. — Ты хочешь заразить кроликов? — Я хочу спасти людей. Если кролики помогут найти лекарство, это того стоит. — Сынмин… — Я знаю, что ты чувствуешь. — Сынмин повернулся к нему. — Мне тоже жаль. Но у нас нет выбора. Чонин сжал зубы, но кивнул. — Хорошо. Я принесу кролика. Он вышел, а Сынмин остался смотреть на экран, где антитела делали свою работу — медленно, но верно. Доктор Ли, прикованный к трубе в углу, усмехнулся. — Вы думаете, это сработает? — Я знаю, что это сработает, — ответил Сынмин, не оборачиваясь. — Ваши антитела — это паллиатив. Они подавляют вирус, но не уничтожают его полностью. Он вернётся. Мутирует. Станет сильнее. — Тогда мы найдём другое решение. — Вы самоуверенны. — Я настойчив. Доктор Ли замолчал, но улыбка не сходила с его лица. --- На седьмой день Чонав пришёл с новостями. — Мы нашли его убежище, — сказал он, входя в лабораторию. — Там, где он держал заражённых. Там же — и резервуары с новой формой вируса. — Сколько? — спросил Сынмин. — Десять больших ёмкостей. Если они откроются… — Чонав покачал головой. — Этого хватит, чтобы заразить весь город. — Нужно уничтожить. — Нужно, — согласился Чонав. — Но если мы просто подорвём ёмкости, вирус распылится. Надо сначала нейтрализовать. А для этого нужен… нейтрализатор. Сынмин посмотрел на свои пробирки, на кролика, который сидел в клетке и вяло жевал капусту. — Дайте мне ещё два дня, — сказал он. — Я найду способ. — У нас нет двух дней. — Чонав протянул ему рацию. — Слушай. Сынмин взял наушник. Из динамика доносился голос — искажённый помехами, но узнаваемый. «…всем выжившим в районе старого госпиталя. Через четырнадцать дней мы начнём массовую вакцинацию. Приходите к нам, и вы будете спасены. Сопротивляющиеся будут уничтожены…» — Это запись? — спросил Сынмин. — Это трансляция. Он запустил передатчик. Его люди — те, кто помогал ему здесь, — разбежались и теперь вещают на всю область. — Он хочет, чтобы люди сами шли к нему. — Да. Как к спасителю. А на самом деле — как к палачу. Сынмин выключил рацию. — У нас есть четырнадцать дней. — Если повезёт. — Тогда хватит разговоров. — Сынмин повернулся к столу. — Чонин, принеси ещё образцы крови. Чонав, мне нужны все данные о распространении вируса за последние три месяца. И пришлите ко мне хирургов — я объясню, что нужно делать. — А ты? — спросил Чонин. — Ты когда спать будешь? — Когда закончу. Чонин хотел возразить, но посмотрел в глаза Сынмина и понял: спорить бесполезно. Он только кивнул и вышел. Чонав задержался. — Вытащи его, если что, — сказал он. — Ты единственный, кого он слушает. — Я знаю, — ответил Сынмин, уже погружаясь в расчёты. — Я вытащу. --- На десятый день случился прорыв. Сынмин сидел за микроскопом, когда вдруг увидел то, что искал. Антитела, выделенные из крови Чонина, не просто блокировали вирус — они заставляли его самоуничтожаться. Каскадный механизм. Один белок запускал цепную реакцию, которая разрушала оболочку вириона. — Есть, — выдохнул он. — Есть! Чонин, дремавший на стуле, подскочил. — Что? — Я нашёл. — Сынмин повернул к нему экран. — Смотри. Антитела запускают апоптоз — программируемую гибель заражённых клеток. Вирус не просто подавляется, он уничтожается вместе с носителем. — Это… это лекарство? — Это — основа. Нужно синтезировать белок в больших количествах, проверить на кроликах, потом… — Сынмин. — Чонин подошёл и взял его за плечи. — Ты сделал это. Ты нашёл способ. — Мы нашли способ, — поправил Сынмин. — Без твоей крови ничего бы не было. — Моя кровь — это просто кровь. А ты — гений. Сынмин хотел возразить, но Чонин поцеловал его — прямо в лаборатории, при свете люминесцентных ламп, под взглядом доктора Ли, который смотрел на них с ненавистью и изумлением. — Вы не сможете синтезировать достаточно белка за четырнадцать дней, — сказал он. — У вас нет оборудования, нет реактивов, нет… — Заткнитесь, — сказал Чонин, не отрываясь от Сынмина. И доктор Ли заткнулся. --- На двенадцатый день первый кролик, заражённый вирусом и получивший дозу синтезированного белка, пошёл на поправку. На тринадцатый день — второй. На четырнадцатый день Сынмин ввёл сыворотку себе. — Ты с ума сошёл! — закричал Чонин, когда увидел шприц в его руке. — Нужно проверить на человеке, — спокойно ответил Сынмин. — Кролики — не люди. Иммунный ответ может отличаться. — Проверь на мне! — Нет. Если что-то пойдёт не так, ты должен будешь продолжать. — Сынмин! — Чонин. — Сынмин посмотрел на него. — Я не умру. Я проверил все расчёты. Это безопасно. — А если нет? — Если нет — ты найдёшь ошибку и исправишь. Ты способный. Чонин сжал кулаки так, что костяшки побелели. — Я ненавижу тебя, — прошептал он. — Врёшь. — Да, вру. Сынмин вколол сыворотку. Чонин стоял рядом, держа его за руку, и считал секунды. Первые десять минут ничего не происходило. Потом Сынмин побледнел. — Голова… кружится, — сказал он. — Я говорил! — Это нормальная реакция. Иммунная система активируется. — Он закрыл глаза, прислонившись к стене. — Дай мне минуту. Чонин держал его, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Минута прошла. Потом вторая. Сынмин открыл глаза. — Всё, — сказал он. — Прошло. — Что прошло? — Головокружение. Температура нормальная. Пульс — восемьдесят. — Он посмотрел на свои руки. — Я чувствую себя… нормально. Чонин выдохнул и уткнулся лицом ему в плечо. — Больше никогда, — прохрипел он. — Никогда не делай так. — Пришлось. — Я сказал — никогда! Сынмин обнял его в ответ, чувствуя, как дрожит Чонин. — Всё хорошо, — тихо сказал он. — Я здесь. Я не ушёл. — Если бы ты ушёл, я бы пошёл за тобой. — Не говори так. — Это правда. Сынмин поцеловал его в макушку и посмотрел на доктора Ли, который сидел в своём углу и смотрел на них с выражением, в котором смешались ярость, зависть и что-то ещё, похожее на восхищение. — Вы сделали это, — сказал доктор Ли. — Без меня. Вы сделали это. — Мы сделали это, — поправил Сынмин. — Без вас. — Как? Как вы синтезировали белок в таких количествах? — Мы использовали бактериальную культуру, модифицированную геном человека. Технология известна ещё с двадцатого века. — Но реактивы… — Нашли на складе вашей же лаборатории. Вы были так заняты созданием вируса, что не заметили, что у вас под рукой есть всё для его уничтожения. Доктор Ли замолчал. Лицо его посерело. — Что вы сделаете со мной? Сынмин посмотрел на Чонава, который стоял в дверях, наблюдая за сценой. — Это не мне решать, — сказал Сынмин. — Но я бы на вашем месте готовился к долгому разговору с теми, кого вы пытались превратить в оружие. — Вы не можете… — Можем. — Чонав шагнул вперёд. — И сделаем. Уведите его, — приказал он бойцам. Доктора Ли отстегнули от трубы и вывели из лаборатории. Он не сопротивлялся. Только смотрел на Сынмина с чем-то, похожим на уважение. — Вы заплатите за это, — сказал он на прощание. — Возможно, — ответил Сынмин. — Но не сегодня. Дверь закрылась. Чонин всё ещё держал Сынмина за руку. — Что теперь? — спросил он. — Теперь — массовое производство сыворотки, — сказал Сынмин. — Вакцинация всех, кто есть на базе и в клинике. Потом — распространение среди других групп выживших. — А потом? — А потом — жизнь. Настоящая. Без страха. Чонин улыбнулся. — Звучит как мечта. — Мечты сбываются, — сказал Сынмин. — Если достаточно много работать. — И если есть ради кого. Сынмин посмотрел на него. На этого тёплого, живого, упрямого человека, который не дал ему уйти в холод и одиночество. — Да, — сказал он. — Если есть ради кого. Они стояли посреди лаборатории, где только что родилось лекарство, которое могло спасти мир. И впервые за долгое время Сынмин поверил, что у них действительно есть будущее.