Два нюхлера одной Авадой

      Драко Малфой стоял перед входной дверью родового поместья и смотрел на фамильный герб, высеченный в камне. Мерлин, как же он не хотел туда заходить.       Еженедельные семейные ужины стали пыткой ещё в прошлом году. С тех пор ничего не изменилось. Если только не стало хуже.       Он толкнул тяжёлую дверь. В холле его встретил Линки, старый домовик, который служил ещё его деду. Эльф был одет в безупречно выглаженную наволочку с фамильным гербом и выглядел так, будто готовился к инспекции самого Тёмного Лорда. Его большие глаза, навыкате, смотрели на Драко с преданностью, граничащей с фанатизмом, а длинные уши подрагивали от волнения. — Молодой хозяин, — прошелестел Линки, низко кланяясь так, что его длинные уши едва не коснулись пола. — Господин Люциус уже в столовой. Госпожа Нарцисса тоже. — Они сидят вместе? — с надеждой спросил Драко, хотя уже знал ответ. — На разных концах стола, — вздохнул Линки, и его уши печально обвисли. — Господин Люциус читает «Ежедневный пророк». Госпожа Нарцисса рассматривает каталог зимнего сада. — Лучше, чем ничего, — пробормотал Драко. — Господин Люциус сегодня трижды повысил голос на госпожу Нарциссу, — добавил Линки, понижая голос до шёпота и оглядываясь, будто боялся, что кто-то подслушает. — Госпожа Нарцисса в ответ дважды назвала господина Люциуса невыносимым кретином. — Это считается флиртом по их меркам? — Линки не знает, молодой хозяин. — Эльф задумчиво почесал кончик длинного носа. — Линки только надеется, что сегодня обойдётся без летающих тарелок. — Летающих тарелок? — Драко почувствовал, как у него начинает дёргаться глаз. — В прошлый раз были летающие тарелки? — Госпожа Нарцисса хотела продемонстрировать господину Люциусу новые чайные сервизы. — Линки говорил так, будто рассказывал историю о битве при Хогвартсе. — Господин Люциус сказал, что они отвратительные. Госпожа Нарцисса сказала, что это у господина Люциуса нет вкуса. Господин Люциус сказал, что у госпожи Нарциссы нет вкуса со времен её матери. Тарелки полетели. — И чем всё кончилось? — Линки убрал осколки. — Эльф выпрямился с видом заслуженного ветерана. — Господин Люциус ночевал в восточном крыле. Госпожа Нарцисса заказала ещё один сервиз. Точно такой же.       Драко вздохнул и направился в столовую. Линки семенил следом, то и дело поправляя наволочку и бросая тревожные взгляды на дверь.

***

      Огромный стол, за которым когда-то собирались Пожиратели, теперь выглядел сиротливо. Тяжёлые портьеры на окнах были задвинуты, и в комнате царил полумрак, который только подчёркивал напряжение в воздухе. Люциус сидел во главе, спрятавшись за «Ежедневным пророком». Даже через газету Драко видел, как напряжены плечи отца — прямая спина, идеальная осанка, ни единого намёка на расслабленность. Светлые волосы, когда-то платиновые, теперь тронула седина, но он по-прежнему держал их идеально уложенными, как и полагалось Малфою.       Нарцисса — на противоположном конце, листая каталог с таким видом, будто выбирала, каким растением придушить мужа. Она была бледнее обычного, но это не делало её менее красивой. Тонкие черты лица, высокие скулы, светлые волосы, собранные в элегантную причёску, — в ней всё ещё чувствовалась та ледяная красота, которая когда-то сводила с ума половину чистокровной Англии. Только в уголках губ затаилась усталость, которую она тщательно скрывала.       Между ними было достаточно места, чтобы провести дуэль. Или чтобы Линки успел увернуться от летающей посуды.       Драко занял место ровно посередине. Он был выше отца, шире в плечах, но в его чертах читалось то же малфоевское благородство — острые скулы, тонкие губы, светлые волосы, которые он теперь носил чуть длиннее, чем было принято. Только глаза у него были не серыми, как у родителей, а тёплого серо-голубого оттенка — то ли от кого-то из дальних предков, то ли просто так получилось. — Сын, — кивнул Люциус, не поднимая головы. — Драко, — улыбнулась Нарцисса, и улыбка не коснулась глаз. — Как твои дела? — Прекрасно, мать. — Он поцеловал её в щеку, ощутив привычный запах её духов — розы и лаванда, которые она не меняла столько, сколько он себя помнил. — Школа готовится к началу учебного года. Макгонагалл говорит, что это будет самый спокойный год за последнее десятилетие. — Макгонагалл всегда была оптимисткой, — сухо заметил Люциус. — Оптимизм — это единственное, что осталось у преподавателей, — парировал Драко. — Иначе бы они давно уволились.       Нарцисса сжала губы. Люциус перевернул страницу. Драко вздохнул. Линки принёс суп. — Передай соль матери, — сказал Люциус, не глядя на жену. — Передай сам, — ответила Нарцисса, тоже не глядя.       Драко вздохнул и протянул соль Нарциссе. — Я передумала, — сказала Нарцисса, не поднимая головы от каталога. — Мне не нужна соль. — Ты всегда недосаливаешь. — Это ты пересаливаешь. — Я люблю нормальную еду. — А я люблю, чтобы у меня не сводило челюсть от твоей сухой курятины. — Мать, отец, — начал Драко, чувствуя, как у него дёргается глаз. — Может, сегодня обойдёмся без... — Не лезь, — одновременно сказали они.       Драко замолчал и налил себе вина. Линки, который наблюдал за этой сценой из угла, предусмотрительно отодвинул от стола все хрупкие предметы.

***

      В дверь постучали. Линки снова появился в столовой и, кланяясь так, будто от этого зависела его жизнь, доложил: — Мистер Нотт желает видеть молодого хозяина.       Драко отложил ложку с чувством человека, которому только что предложили побег из тюрьмы. — Проводи его сюда.       Теодор Нотт вошёл в столовую с видом человека, который только что решился на что-то очень глупое и теперь пытается убедить себя, что это не так. Он был высоким, чуть выше Драко, с худощавой фигурой и той лёгкой небрежностью в движениях, которая делала его похожим на кота, гуляющего сам по себе. На нём был дорогой костюм — тёмно-синий, с иголочки, — но кудрявые волосы торчали во все стороны, будто он забыл, что такое расчёска. Его тёмные, почти чёрные кудри были непослушными и вились крупными кольцами, что придавало ему вид вечно взъерошенного художника или поэта — если не считать того, что ни к тому, ни к другому Тео не имел ни малейшего отношения.       Под глазами залегли тени, а сам он выглядел так, будто не спал несколько ночей, обдумывая свой гениальный план. Но главное в его лице были глаза — ярко-зелёные, почти изумрудные, которые смотрели на мир с вечной полуулыбкой человека, который знает что-то, чего не знают другие. — Люциус. Нарцисса. — Тео кивнул родителям Драко, проходя к столу. Его голос был спокойным, даже ленивым, но Драко знал, что за этой ленью скрывается острый ум. — Простите, что без приглашения. Мне нужно поговорить с Драко. — Присоединяйся к ужину, — сказала Нарцисса, и в её голосе впервые за вечер появилось что-то живое. — Линки, прибор для мистера Нотта. И вина. Лучшего. — Спасибо, но я не голоден, — Тео опустился на стул рядом с Драко и понизил голос: — Нам нужно поговорить. — Мы говорим. — Наедине.       Драко посмотрел на родителей. Люциус делал вид, что читает газету, но явно прислушивался. Нарцисса отложила каталог и смотрела на Тео с тем же выражением, с которым когда-то смотрела на всех друзей Драко — с надеждой, что они его отвлекут от чего-то плохого. Или, может быть, от неё. — У нас тут семейный ужин, — сказал Драко. — Говори при всех.       Тео помолчал. Потом выдохнул и сказал: — Мне нужна работа. В Хогвартсе.       В столовой повисла тишина. Даже газета Люциуса перестала шелестеть. Нарцисса подалась вперёд, откладывая каталог в сторону. Линки, который нёс вино для Тео, замер на месте, боясь пропустить хоть слово. — В Хогвартсе? — переспросил Драко. — В Хогвартсе, — повторил Тео. — Ты ненавидишь детей. — Чтобы работать в школе, детей не обязательно любить. — Тео откинулся на спинку стула, и в его зелёных глазах загорелись озорные искорки. — Достаточно ненавидеть их меньше, чем истерики моего отца.       Люциус отложил газету и посмотрел на Тео с выражением, которое Драко знал слишком хорошо — смесь презрения и любопытства. — Нотт, — сказал он, и в голосе его звучало что-то почти отеческое. — Твой отец... — Мой отец жив и здоров, — перебил Тео, и в голосе его послышалась усталость человека, который повторяет это уже в сотый раз. — И он меня достал. Он считает, что если я не буду работать, то превращусь в паразита, который проедает семейное состояние. А я считаю, что для того, чтобы проедать состояние, не обязательно работать, достаточно хорошо выглядеть. И я с этим прекрасно справляюсь. — И это всё, что ты умеешь? — спросил Драко, стараясь не улыбнуться. — Я умею летать, — пожал плечами Тео. — Довольно быстро. И не падать. Этого достаточно, чтобы стать тренером по полётам? — Хагрид всё ещё преподаёт уход за магическими существами, — заметил Драко. — А его акромантулы чуть не сожрали третьекурсника в прошлом году. На фоне этого ты выглядишь идеальным кандидатом. — Вот и я о чём, — оживился Тео. Он подался вперёд, его кудри упали на лоб, и он лениво откинул их назад привычным жестом. — Я могу летать, я умею обращаться с метлой, я не жру студентов. Что ещё нужно? — Педагогическое образование, — сухо заметил Люциус. — Опыт работы. Умение находить общий язык с детьми. — У меня есть опыт общения с Драко, — парировал Тео, бросив на друга короткий насмешливый взгляд. — Это сложнее, чем с любыми детьми.       Драко пихнул его локтем. Тео не обратил внимания. — И вообще, — продолжил он, разворачиваясь к Люциусу, — я не просто так хочу в Хогвартс. У меня там... дела.       Нарцисса подалась вперёд. Люциус приподнял бровь. Драко почувствовал, как у него внутри что-то ёкает. — Какие дела? — спросил он.       Тео помялся. Потом наклонился к Драко и зашептал, но достаточно громко, чтобы родители тоже слышали: — Мой прадед был директором Хогвартса. Сто лет назад. Говорят, он спрятал в замке сокровище. — Сокровище? — переспросил Драко. — Сокровище, — подтвердил Тео, и его зелёные глаза загорелись азартом. — Ценности, артефакты, возможно, фамильные драгоценности. Если я найду его, то смогу продать и жить припеваючи, не работая. А если не найду — то хотя бы получу опыт работы и перестану позорить фамилию, как считает отец. — Звучит разумно, — заметила Нарцисса. — Вот именно, — оживился Тео. Он выпрямился, откинулся на спинку стула и сложил руки на груди с видом человека, который только что решил все проблемы мироздания. — Я убиваю двух нюхлеров одной Авадой. Ищу сокровище, чтобы разбогатеть и не работать больше ни дня в жизни, и заодно делаю вид, что работаю, чтобы отец отстал. Гениально, правда? — Ты хочешь работать в школе, чтобы искать сокровище, — медленно проговорил Драко. — И при этом не работать. — Ну, работать придётся иногда, — признал Тео. — Но я же не идиот. Я устроюсь тренером по полётам. Это самая лёгкая работа в мире. Летаешь себе, учишь детей не падать, иногда снимаешь их с мётел. А в свободное время ищешь сокровище. — А если ты его не найдёшь? — спросил Люциус, и в его голосе послышалось неожиданное любопытство. — Тогда я хотя бы буду иметь работу, — философски заметил Тео. — И отец отстанет. Я убиваю двух нюхлеров в любом случае. Это стратегия, тщательно мной продуманная между прочим. — Ты уверен, что сокровище вообще существует? — спросил Драко. — Отец уверен, — пожал плечами Тео. — А я уверен в отце. Он никогда не ошибается. Как и твой отец. — Он покосился на Люциуса. — Все отцы знают всё.       Люциус усмехнулся — впервые за вечер. Нарцисса тоже улыбнулась, глядя на Тео с теплотой, которую Драко не видел у неё уже давно. Или это был взгляд сочувствия на глубоко душевнобольного? Он не понял. — Ты всегда был хорошим манипулятором, Нотт, — сказал Люциус. — Это семейное, — скромно ответил Тео.       Драко вздохнул. Вздохнул так глубоко, будто собирался нырнуть на дно Чёрного озера. — Я поговорю с Макгонагалл, — сказал он. — Но ничего не обещаю. — Ты лучший, — Тео хлопнул его по плечу. — Я знал, что могу на тебя рассчитывать. — Ты рассчитываешь на меня каждый раз, когда вляпываешься в дерьмо. — Потому что ты всегда вытаскиваешь, — улыбнулся Тео. Его зелёные глаза светились искренней теплотой. — Это твоё призвание, Малфой. Спасать меня от самого себя. — Моё призвание — зелья, — буркнул Драко. — Это как хобби, — отмахнулся Тео. — А призвание — я.       Он поднялся, собираясь уходить, но на пороге обернулся. Свет от люстры падал на его кудри, делая их почти чёрными, а зелёные глаза загорались золотистыми искрами. — И ещё, Драко. Я слышал, у вас новый целитель в этом году. Говорят, красотка. — Откуда ты знаешь? — У меня везде свои люди, — таинственно сказал Тео. — Это тоже семейное.       Он вышел, и дверь за ним закрылась с мягким стуком. Драко остался сидеть между родителями, которые смотрели на него с двух концов стола. — Твой друг всегда был эксцентричен, — сказал Люциус, возвращаясь к газете. — Он просто ищет, чем заняться, — ответил Драко. — Мы все ищем, чем заняться, — тихо сказала Нарцисса.       Драко посмотрел на неё. Она смотрела на Люциуса. Люциус смотрел в газету. — Линки, — позвал Драко. — Принеси десерт. И ещё вина. — Сейчас, молодой хозяин, — отозвался эльф, появляясь из тени. — Линки принесёт всё самое лучшее. — И убери со стола всё, что может летать, — добавил Драко. — Линки уже убрал, — прошелестел эльф, бросая быстрый взгляд на Люциуса и Нарциссу. — Линки всегда готов.

***

      Позже, когда Люциус удалился в восточное крыло, а Нарцисса осталась у камина в гостиной, Драко сел рядом с ней. Она смотрела на огонь, и в её глазах отражались языки пламени. Огонь бросал тени на её лицо, и в этом свете она казалась моложе, почти такой же, какой Драко помнил её в детстве. — Хороший у тебя друг, — сказала она. — Весёлый. — Он придурок, — ответил Драко. — Но ты его любишь. — Люблю, — признал он. — Иногда.       Они помолчали. Огонь потрескивал в камине, и где-то далеко в поместье скрипнула половица. — Твой отец сегодня почти улыбнулся, — сказала Нарцисса. — Ты заметил? — Заметил. — Он редко улыбается в последнее время. — Он редко улыбается с тех пор, как война кончилась. — Не с тех пор, — тихо сказала Нарцисса. — С тех пор, как мы стали жить в разных комнатах.       Драко молчал. Что он мог сказать? Что они должны остаться вместе, чтобы не позорить фамилию? Что развод — это неприлично? Что он, их сын, не хочет выбирать между ними? — Он тебя любит, — сказал он. — Я знаю. — И ты его любишь. — Я знаю, — повторила она. — Но иногда любви недостаточно.       Она накрыла его руку своей. Пальцы у неё были холодными. — Мы не разведёмся, Драко, — сказала она. — Не бойся. Мы слишком стары для этого. И слишком привыкли друг к другу. — Тогда почему вы... — Потому что иногда единственный способ сохранить любовь — это жить отдельно, — она улыбнулась. В её улыбке была грусть, но и спокойствие человека, который уже всё решил. — Мы слишком долго были вместе, чтобы научиться быть порознь. Но мы пытаемся. — Это звучит как пытка, — сказал Драко. — Это и есть пытка, — согласилась она. — Но мы выбираем её сами.       Драко обнял её. Она прижалась к нему, и в этот момент она была не Нарциссой Малфой, ледяной королевой чистокровного общества. Она была просто его мамой, которая сидела у камина и боялась, что её сын когда-нибудь тоже будет выбирать между любовью и привычкой. — Ты будешь счастлив, Драко, — сказала она. — Я знаю. — Откуда? — Потому что ты не такой, как мы, — она посмотрела на него. В её глазах блестели слёзы. — Ты умеешь прощать. И умеешь любить по-настоящему. Не за привычку, не за удобство. По-настоящему.       Драко хотел спросить, откуда она знает. Но не спросил. Потому что знал ответ.       Матери всегда знают.