Правила дикой охоты

      Вы когда-нибудь спали стоя, прислонившись лбом к холодной кафельной стене? Спойлер — если вы главврач и боевой медик в преддверии Четвертой Мировой Войны Шиноби, вы в совершенстве освоите этот навык.       Деревня скрытого Листа сейчас напоминает растревоженный, гудящий улей, в который кто-то щедро плеснул кипятком. Альянс Шиноби перестал быть просто красивым словом на дипломатических бумагах. Это реальность. Это десятки тысяч солдат со всех пяти великих наций, которых нужно кормить, экипировать, а главное — лечить.       Для Сакуры грядущая война — это не пафосные речи Каге с трибун. Для неё это тридцатишестичасовые смены. Это логистический ад. Это бесконечные списки инвентаризации: кровоостанавливающие жгуты, плазма, антибиотики широкого спектра, стимуляторы чакры, скальпели, бинты и черные пластиковые мешки. Очень много мешков.       Харуно функционирует на чистом адреналине, кофеине и упрямстве. Она зарывается в эту рутину с головой, как крот в песок, бежит в неё, не оглядываясь. И нет, дело не в страхе перед грядущей бойней. Она бежит от другой, куда более личной, въевшейся под кожу боли. От жгучего чувства собственной ничтожности, которое преследует её с детства. От привкуса пыли и слез на губах в ту ночь, когда Саске ушел, оставив её лежать на холодной скамейке. От унизительного, жалкого бессилия в каждом гребаном бою, где её, как бесполезный балласт, приходилось заслонять чужими спинами.       Эта боль зудит глубоко внутри, как гниющая заноза. Она не пережила свою слабость — она просто научилась её глушить. И единственное, что заставляет эту фантомную опухоль заткнуться — это тренировки до кровавых мозолей, рвоты и стертых в мясо костяшек. Быть сильной. Быть смертоносной. Ощущать, что чужие жизни теперь зависят от её скальпеля и её куная — вот её личный, тяжелый наркотик.       Поэтому, когда посреди ночи в её кабинет в госпитале бесшумно шагает АНБУ в маске Пса и коротко бросает: «Пятая ждет. Код черный», Сакура даже не вздыхает. Она понимает: её личный, уютный ад с бумажками только что закончился. Начинается пиздец совсем другого масштаба. И она ему по своему рада.

***

      Минус четвертый уровень секретных архивов Корня — это не то место, куда хочется спускаться по доброй воле.       Шимура Данзо мертв. Саске искрошил его в фарш несколько дней назад — и слава Ками. Новость об этом разлетелась по верхушкам Конохи молниеносно, но вместо облегчения принесла только липкий страх. Потому что то дерьмо, которое старый параноик прятал под половицами деревни десятилетиями, никуда не делось.       Здесь, глубоко под землей, пахнет так, что к горлу подкатывает тошнота. Смесь застарелой бумажной пыли, сухой плесени, дешевого формалина и чего-то ржавого, металлического. Запах грязных секретов. От самой Сакуры тянет резким ароматом хлорки и крепкого кофе, и этот диссонанс бьет по рецепторам сильнее всего.       Она стоит перед длинным стальным столом. В абсолютной тишине бункера мерзко, на одной ноте, гудит неисправная люминесцентная лампа. Моргает раз в три секунды. Щелк. Гудение. Щелк. Этот звук ввинчивается прямо в виски.       Напротив, тяжело откинувшись в кресле, сидит Цунаде. Пятая выглядит так, будто её пропустили через центрифугу, выжали досуха, а потом забыли влить обратно жизнь. Тени под её глазами похожи на застарелые гематомы. Волосы растрепаны. От белого халата слабо, но отчетливо несет крепким саке.       На столе между ними ровными рядами разложены серые папки с гербом Корня.       — Взгляни, — хрипло, как наждачкой по стеклу, произносит Хокаге. Она толкает по столешнице одну из папок. Гриф секретности на обложке такой, что за один косой взгляд на него рядового чунина отправили бы в карцер до конца жизни.       Сакура стягивает с правой руки медицинскую перчатку. Тонкая бумага неприятно шуршит под пальцами.       Это обрывочные рапорты агентов Корня — тех самых теневых крыс, которых Данзо держал на коротком поводке. Даты свежие. Самые первые записи совпадают с тем днем, когда Саске сошелся в смертельном бою со своим старшим братом.       «Цель поражена. Объект мертв. Ожидается прибытие группы зачистки для изъятия додзюцу…»       Сакура скользит взглядом ниже. Следующий рапорт написан спустя сутки.       «Тело изъято неизвестными до прибытия группы. Следы пространственно-временной воронки…»       В груди что-то неприятно екает, сердце пропускает удар. Сакура перелистывает страницу. Дальше идут сводки с черного рынка Страны Рек, датированные последней неделей.       «Сектор 4. Нападение на подпольную лабораторию. Жертвы — торговцы нелегальными имплантами и редкой фармакологией. Характер повреждений охраны — аматерасу...»       Воздух в бункере вдруг становится слишком плотным. Харуно делает короткий вдох, но кислород застревает где-то в гортани.       — Это бред. Мы видели официальные отчеты разведки, — она вскидывает глаза на наставницу. — Саске убил его. Итачи мертв.       — Отчеты разведки опирались на факт того, что этот чертов гений был смертельно болен и наполовину слеп к моменту боя, — обрывает Цунаде, с силой втирая пальцы в переносицу. —Но Данзо не верил официальным отчетам. Он держал своих ищеек на его следу до последнего вздоха. Ублюдок знал, что кто-то забрал тело.       Сакура снова опускает взгляд на бумагу. К рапорту прикреплен длинный перечень медикаментов и оборудования, украденных с черного рынка.       Мозг диагноста включается автоматически, быстрее, чем она успевает осознать подкатывающую панику. Взгляд цепляется за названия препаратов.       Такролимус в лошадиных дозах. Тяжелые иммунодепрессанты. Специфические блокаторы клеточного роста. Мощные коагулянты и обезболивающие терминальной стадии.       Шестеренки в голове со скрипом проворачиваются.       Ты ведь понимаешь, что это значит? — вкрадчиво, с издевкой шепчет внутренний голос.       Да, понимает. Тот, кто жрет эти препараты горстями, не лечит простуду. Он пытается остановить агрессивное отторжение чужеродных тканей. Кто-то вытащил Итачи Учиху с поля боя и перекроил его гребаную ДНК. Влил в него что-то, что сейчас пытается сожрать его изнутри, и ему нужны эти препараты, чтобы не превратиться в мутировавший кусок мяса.       Он жив.       Демон, вырезавший свой клан в одну ночь. Монстр, сломавший психику Саске. Жив. Восстанавливается где-то там, в тени, за пределами их радаров.       — Наверху собирается восьмидесятитысячная армия, Сакура, — голос Пятой эхом бьется о бетонные стены, возвращая Харуно в реальность. — Альянс стягивает силы к границам. А теперь на доске появилась фигура, которая способна вырезать четверть нашей дивизии за пару часов, если решит, что мы враги. Данзо мертв, Коноха очищена от его влияния. Но Итачи этого не знает. И если мы пошлем за ним отряд, он воспримет это как карательную операцию. Он перережет им глотки быстрее, чем они сложат печати. Сенсоров он тоже почует за милю. Ни один поисковый отряд к нему не подберется.       Сакура медленно кладет папку на стол. Металлический край столешницы холодит бедра.       — Вы хотите отправить меня. — Это не вопрос. Это констатация.       Она серьезно? Отправить боевого медика выслеживать гения клана Учиха? Ты труп, Харуно. Просто ходячий кусок мяса.       — Мне нужен диагност. Лучший, мать твою, диагност, — Цунаде тяжело поднимается с кресла и нависает над столом. — Тот, кто сможет вычислить эту физиологическую аномалию в толпе по сбитому ритму шагов. По запаху лекарств, который не перебить ничем. Тот, кто по цвету кожи или частоте дыхания определит стадию клеточного отторжения.       Хокаге смотрит ей прямо в глаза.       — Но главное — твой контроль. Ты единственная, кто способен ужать свою чакру до абсолютного нуля. Слиться с фоном так, что даже Шаринган не заметит колебаний энергии.       Цунаде лезет в глубокий карман халата. На стол с глухим стуком ложится небольшой металлический тубус, запечатанный черным сургучом с личной печатью Хокаге. Пятая берет руку Сакуры и вкладывает этот кусок металла ей в ладонь. Пальцы Шишо ледяные. Металл — тоже. Но кожу Харуно от него почему-то прошибает горячим потом.       — Выследи его, — чеканит Хокаге. — Убедись, что это действительно он. Собери полный анамнез его физического состояния издалека. Выясни, насколько он сейчас опасен. И слушай внимательно: никаких прямых контактов. Никакого геройства. Ты — агент под прикрытием.       Цунаде кивает на тубус в её руке.       — Но если ты поймешь, что ситуация выходит из-под контроля. Если он будет загнан в угол, или его состояние станет критическим... вскроешь это. До этого момента приказ остается запечатанным.       Сакура опускает взгляд на черный сургуч. Что там внутри? Приказ на ликвидацию ослабленной цели? Координаты для призыва карательного отряда? Инструкция по эвакуации?              Да какая, к черту, разница.       Она прячет тубус во внутренний подсумок на бедре. Застежка щелкает подозрительно громко.       — Я поняла, Цунаде-сама.       — И еще, — Шишо устало откидывается назад, на мгновение прикрывая глаза. — Эта миссия имеет высший уровень секретности. Для всей деревни, включая твоих друзей, ты отправляешься в нейтральные зоны собирать редкие травы и специфическую фармакологию для нужд Альянса. Никто не должен знать, зачем ты ушла на самом деле.       Харуно кратко кивает, думая о том, что это и к лучшему. Наруто сейчас в Песке на дипломатической миссии и не будет задавать громких, прямых вопросов. Шизуне и Какаши по уши зарылись в штабные карты, а родители где-то на периферии помогают с логистикой эвакуации гражданских. Им не стоит лишний раз волноваться.       — Сакура... — голос Пятой дает трещину, падая до пугающего полушепота. — Если он тебя заметит. Если только заподозрит, что ты идешь по его следу... Ты знаешь, что он с тобой сделает.       — Знаю.              Лицо Харуно — идеальная, непроницаемая маска. Ни один мускул не дрогнул. Страшно ли ей? Да до одури. Ядерный взрыв где-то под ребрами уже начал обратный отсчет. Но если быть до конца откровенной с самой собой... дело не только в слепом подчинении приказу.       Госпиталь — её крепость. Место, где она отвоевывает чужие жизни у смерти каждый божий день, выжимая из себя чакру до последней капли. Она предана своей работе до мозга костей и гордится тем, что делает. Но там, в безопасных стенах палаты интенсивной терапии, она всё равно остается надежным, правильным тылом. Кем-то, кого нужно охранять, пока другие сражаются по-настоящему.       А эта миссия — не просто приказ. Это абсолютная, безоговорочная степень доверия Хокаге. Там, в лесах, не будет никого, кто смог бы заслонить её своей спиной. Никаких поблажек. Только она, её абсолютный контроль чакры и самый опасный нукенин в истории. Для Харуно это тяжелый, мрачный, но жизненно необходимый шанс доказать самой себе, что она больше не балласт. Что она способна в одиночку, без чьей-либо помощи, вытянуть на себе миссию S-ранга, от которой зависит судьба всей деревни.       Суровый, но идеальный вызов.       — Я выхожу сегодня ночью.