яркая новенькая и невзрачная ходящая валентинка.

школьные коридоры, звонкие голоса ребят, режущий уши звонок… мэй стивенс никогда и подумать не могла, что в её одиночество школьных дней ворвётся… что-то слишком… яркое. звонкое и до безумия… горячее. глаза бегали по новому расписанию уроков. придурки опять решили переделать всё к чертям, переворачивая с ног на голову привычный график, где, хотя бы, можно было выкроить время бесшумно уйти домой. бумага хрустнула под весом пальцев, мелко дрогнувших в желании содрать со свежего скотча и беспощадно разорвать в клочья. — вот уроды, а… — тихо выругалась девушка, убирая пальцы от греха подальше… и тут же вздрогнула. уши буквально разорвал до отвращения знакомый, звонкий голосок. — …я напишу тебе позже, ладно?? — мелодично вещала девчонка, срываясь на писклявость. мэй медленно повернула голову в сторону голоса. привычная картина. в толпе высоких, симпатичных парней с улыбками до ушей… находилась… кора канкл. новенькая в этой школе и по совместительству одноклассница мэй. пришла сюда в начале года и уже захватила столько внимания, сколько стивенс за все десять классов не получала. оно и очевидно. кора… она… она яркая. длинные, светло-русые, почти блондинистые волосы всегда пахли весной и лаком, тонкие губы круглосуточно блестели от щедрого слоя розовой помады, в глазах круглый год отражалось пасмурное небо… кора носила короткие юбки и платья, галстуки, заколки, бантики, чулки… она была не такой, как мэй. мэй никогда ею не стать. невзрачная, мелкая, плоская, бледная, с торчащими во все стороны пепельно-русыми волосами, которые, вообще-то, были ниже плеч, но практически всегда превращались в корявое подобие каре. под глазами мешки, уже слитые с черепом — и не понять точно: от недосыпа это или бог просто так пошутил? мэй не носила юбки и макияж. закрытая кофта и широкие брюки. ей оставалось мечтать о модельно длинных ногах канкл. когда говорила кора… хотелось улыбаться. а стоило мэй открыть рот, и даже цветы на подоконнике дохли. — мэй! — вдруг весело звякнула блондинка, и стивенс быстро отвернулась, мечтая остаться незамеченной… но в её сторону уже торопливо зацокали по каменному полу шпильки. *** пальцы нависали над экраном, готовясь в любой момент вновь затарабанить по клавиатуре. текст в заметках набирался медленно и плавно. мэй была погружена в некий транс, что нередко бывает, когда она садилась писать в школе, пряча мобильник под партой. до урока считанные минуты, голоса одноклассников, что-то весело обсуждающих, сливались в одну монотонную мелодию. наушники сели, приходится слушать это. но всегда же придёт что-то, что вечно нарушало привычную атмосферу? например, глухой стук шпилек и весёлый звон нескончаемо радостного женского голоса… — доброе утро! — протянула блондинка, врываясь в класс. мэй приопустила экран телефона, исподлобья косясь в сторону голоса. канкл, как и всегда, была в центре внимания. вокруг неё, как мухи у варенья, возились и парни, и девчонки. а та даже не замечала или не хотела замечать, что взгляд их в основном сосредоточен на подоле юбки, а не на голубых глазах. жаль, что наушники сели… можно было бы… а, нет. — мэй! — и стук шпилек по паркету вновь сосредоточился на девчонке за последней партой. зубы вонзились в нижнюю губу. стивенс еле сдержалась от того, чтобы не откинуть голову назад, отчаянно ругаясь. но кора уже была здесь. — мэй! — повторила канкл, опираясь на локти о парту, чтобы находиться глазами на уровне глаз девушки (прямо как с… сука, детьми), но вот голос её подозрительно восторженно ахнул на конце. — и тебе привет, — хмуро ответила стивенс, убирая телефон в сумку. — милашка!! — умилённо хихикнула блондинка, обхватывая лицо ладонями. — ты такая красивая сегодня, мэй! мэй нахмурилась, агрессивно фырча. она вообще себя видела? а себя со стивенс сравнивала? глупая. — у тебя такие волосы красивые… — продолжила кора, скользя глазами по русым… патлам. — обычные. — я хочу такие же! — звякнула блондинка, протягивая руку, чтобы аккуратно провести по торчащим и спутанным локонам. — они такие мягкие… прям как зефир! хочешь, я заплету тебе косички? — не надо. — а бантик? хочешь бантик? — кора потянулась к сумочке, доставая из малого кармана розовую ленточку. — пожалуйста, мэй! я сделаю аккуратно! — убери. — ну пожалуйста!! — настойчиво повторила канкл. она выглядела такой… странной. неужели действительно готова была умолять стивенс, чтобы просто сделать какую-то глупую вещь? и, если честно, мэй не могла долго терпеть этот взгляд. — ладно, — выдохнула девушка. — только потом развяжешь. кора вновь засияла и без лишних слов плюхнулась на соседнее место рядом с мэй. подол её юбки вместе с ней радостно затрепетал от потока ветра. — ты лучшая, мэй! — протараторила она. пальцы уже тянулись к русым волосам. а мэй оставалось лишь смиренно вздохнуть, опуская голову. *** полдень. небо сияет нежно-голубыми красками. солнце палит голову. облака плывут по небу без особых усилий. мороженое тает во рту, стекая в обёртку. ужасно, ведь за него пришлось заплатить… не мэй. а ведь помимо бантов и звенящего громче школьного звонка голоса… мэй и кора ещё и были подругами. примерно… с середины года. и не поймите неправильно, нет… стивенс просто сдалась под полугодовым террором личного пространства. а теперь приходилось расхлёбывать. и потёкший в обёртку пломбир, и утопляющий взгляд серо-голубых глаз рядом. деревянную лавочку под широким дубом вместе с мэй делила кора. она без остановки что-то тараторила, шаркая кроссовками по асфальту и активно жестикулируя руками. не странно, но мэй почти её не слушала. просто понимала, что перед сном будет прокручивать в голове каждое её слово, в моменте ощутимое белым шумом. — ой, — вдруг охнула блондинка, на секунду замолкая. — у тебя… — что? — буркнула мэй, отлипая языком от палочки от мороженого. кора замолчала, поджимая губы. и в этом жесте ничего очевидного не было. либо она сейчас рассмеётся, либо продолжит свой таратор. но вместо этого она молча потянулась к своей сумочке, доставая что-то шуршащее. мэй не успела обернуться, как щеки коснулось что-то мягкое и влажное. канкл другой рукой придерживала её за подбородок, аккуратно поглаживая спиртовой салфеткой по щеке. и так же быстро отстранилась. — ты немного испачкалась, — утешающе поведала блондинка, выкидывая салфетку в урну. но для мэй это не звучало утешающе. ведь сердце совершало такие перевороты, что… ладно. *** — дорогие ученики, — бархатный голос учителя шелестел по всему классу, и ученики моментально замолчали, ожидая объявления. — сегодня последний учебный день в этом году. вы хорошо справились с экзаменами, и я вами очень горжусь! на этой неделе, как вы знаете, можно было оставить письмо себе или своему однокласснику с пожеланиями на летние каникулы и следующий учебный год… мэй тихо фыркнула, убирая учебник в сумку. старая и очень странная традиция. им что, не хватает странных записок с сердечками и поцелуйчиками на день святого валентина? придурки. только и заняты тем, что гонятся за вниманием. ничего… скоро звонок… и пора домой. — эй, канкл, — шепнула мэй, слепо махнув рукой… но локоть нащупал лишь пустоту. она быстро выпрямилась, оглядывая сначала пустое место, а потом и класс. подружка-то… тоже была заинтересована не менее одноклассников-придурков. вон уже копошилась в горе записок вместе с остальными, выбирая из неё через вторую по одной. она… выглядела… возбуждённо? но мэй почему-то было искренне за неё стыдно. тррр. тррр. звонок. покончив с бумажной горой, кора вернулась с полной охапкой записок. и… зачем-то вывалила их все на парту. — канкл, — повторила мэй, уставившись на неё. — не могу понять… — растерянно затараторила блондинка. — мне оставили столько писем… а тебе ни одной. мэй фыркнула, отводя взгляд. разве для неё это не было очевидно? опять же… она вообще себя сравнивала со стивенс? или в её радужном мире ещё не придумали понятие «уродливая девушка»? — так всегда, — спокойно хмыкнула девушка, поправляя чёлку. — каждый год. это глупая традиция, не обращай внимания… — тебе действительно никто не оставил… ни одной записки? — блондинка медленно подняла взгляд. в её голубых, вечно счастливых глазах заблестело что-то новое. что-то похожее на настоящий ужас или сопереживание… — никто не написал, какая ты классная? дурочка. впервые столкнулась с реальностью и несправедливостью этого мира. — получается так. кора замерла, глядя на подругу так, словно видела впервые. а потом её губы дрогнули, сужаясь. пальцы сжались в кулаки. взгляд стал решительнее. она быстро схватила мэй за руку, таща за собой. и та особо не сопротивлялась… по правде говоря, дело в габаритах. — канкл! — пискнула мэй. длины ног не хватало, чтобы повторить скорость блондинки. та быстро вывела подругу из класса, стремительно шагая в сторону женского туалета. её даже не волновало, что со стороны она была похожа на мать со странным, уродливым ребенком. — у тебя тушь потекла, — коротко и очень громко заявила кора, проталкивая девушку в уборную и захлопывая дверь. — но я не пользуюсь косметикой!.. — задушенно всхлипнула мэй. но было слишком поздно. спина нащупала твёрдую, ледяную плитку, руки упёрлись в чужой живот, царапаясь о рюшки бледно-жёлтого топа, между ног проскользнула чужая — в шёлковой, скользящей ткани нога. мэй удивлённо посмотрела перед собой, встречаясь со взглядом очень серьёзно настроенной подруги… и тут же пискнула. блондинка со всей своей твёрдостью, сколько было в привычно нежных глазах… прижимала мелкую, невзрачную подругу к стене возле раковины. руки по обе стороны от головы, нога между ног… — эй, вы что, драться собрались?? — с противоположного угла уборной послышался обеспокоенный голос какой-то девушки. и, если честно, мэй готова была поклясться, что так и будет. но… канкл отлипла от плитки, быстро перемещая руки на лицо мэй в своей привычной нежности, обхватывая его ладонями. приблизилась к её лицу, поджала губы, свела брови в мстительном жесте и… коснулась губами щеки стивенс. горячее дыхание коснулось шеи, влага розовой помады отпечаталась на бледной коже, пальцы скользнули по скулам, оглаживая… а мэй… нет, она не краснела. она молча расплылась в руках канкл. — ты самая красивая девушка в классе, мэй, — твёрдо проговорила кора, подкрепляя свои слова новым поцелуем во вторую щёку. с губ слетел сиплый стон. — ты пишешь самые лучшие тексты и рисуешь самые красивые картины, — продолжила блондинка, и новый поцелуй пришёлся тоже в щёку, ближе к губам. стивенс ахнула. — ты очень классная и весёлая. поцелуй в кончик носа. — ты — моя лучшая подруга. поцелуй в лоб. — и я тебя очень люблю. очень… люблю? мэй даже не успела ойкнуть, как её губ мягким «чмок» коснулись чужие. и… канкл отстранилась, придерживая подругу за плечи. случайная свидетельница в конце холодной комнаты замерла в шоке. а мэй… мэй тоже не знала, как реагировать на то, что её лучшая подруга расцеловала всё её лицо в школьном туалете, оставляя свои метки. и что теперь она и есть ходячая валентинка. а. и почему сердце так дрожит. но это уже неважно. — что происходит… — прохрипела стивенс, отворачивая голову. — возвращаю справедливость! — хихикнула кора. её лицо смягчилось. *** летние каникулы. ужасно жарко, ужасно душно, солнце палит, ветер не дует… но мэй всё равно вынуждена находиться… здесь. потому что здесь кора. потому что она снова тащила её гулять. потому что снова отвлекла от творчества и одиночного нахождения дома. жара, шум, таратор… чтобы всё это заткнуть, в голову пришла интересная идея. вывести кору в прохладный, почти тихий супермаркет. там она хоть недолго молчала… — здравствуйте! а, нет, не молчала. как успела стивенс облокотиться на прохладную стену под кондиционером, чтобы передохнуть… канкл сразу же полезла к кассиру. — на улице очень жарко… у вас есть что-нибудь холодное? мэй подняла взгляд на подругу. та приподнималась на цыпочках, схватившись руками за потрёпанный край витрины, отделяющей её от… молодого продавца. и тот, кажется, вовсе не был заинтересован в вопросе коры. потому что то, как он улыбался, склонив голову на бок… пальцы дрогнули, сжимая манжеты лёгкой кофты. сука. глаза бы ему выколоть. — ам… может, мороженое… — протянула кора задумчиво. — какое можете… — две банки колы и фруктовый лёд за три. блондинка удивлённо ухнула, приопуская голову. рядом стояла её подруга. с очень серьёзным взглядом, пилящим продавца. и тот… на удивление быстро отвернулся, через несколько секунд протягивая товар. мэй быстро сунула парню смятую купюру, схватила банки, лёд, подругу под руку и быстро вытянула её из магазина, утаскивая куда подальше. — пойдём на стадион, — коротко бросила мэй, не выпуская руку коры. — о, ты такая быстрая! — пролепетала та, послушно шагая за ней. — я долго не могла определиться… мэй фыркнула. какая же всё-таки дура. наивная дура. — как ты поняла, что я люблю колу? — ты постоянно об этом говоришь. — ох, точно! — неловко усмехнулась кора. *** вечером того же дня. кора наконец вымоталась своим же таратором о бесконечных историях из детства и прошлой школы. а теперь мирно рухнула головой на колени мэй, закрывая глаза. славно. минут тридцать тишины в дороге до дома в трясущемся автобусе. но мэй эта тишина не казалась такой уж пустой… она… она была наполнена не словами. а чувствами. странной дрожью в сердце, когда глаза плавно скользили по спящему лицу подруги. она не хотела понимать этого. но всё было очевидно… ещё тогда, в школе. на последний день или за неделю до него… неважно. от чего так хотелось коснуться расплескавшихся по коленкам русых волос… тоже неважно. но стивенс была уверена только в одном. — я люблю тебя. голос больше не имел привычного рычания. снизился до шёпота, ожидаемо достигая бездны. она не ожидала реакции. и да, её не было. — идиотка. — мэй поджала губы, изучая мирно спящую подругу. наверное, это было лишним. но, набравшись уверенности, мэй быстро наклонилась вниз, мимолётно целуя подругу в губы. розовая помада жирным следом покрыла сухие губы. сердце пустило последний спокойный удар перед тем, как завибрировать в лёгкой панике. потому что… уголки губ коры дрогнули. а позже приподнялись в улыбке. — и я люблю тебя, мэй. ох…