вернуться домой.

Иногда так и хочется закрыть уши и погрузиться в полную тишину, где ты сам создаешь свой комфорт. Через пару часов, когда он будет окружён людьми, это желание вновь настигнет его. Занка стоял на балконе и смотрел на улицу. Свет был бледный, серый, заметно, что город ещё сам пытался проснуться. Он закурил сигарету, зависнув взглядом на чужом окне ранним утром. Вообще Занка не курит, но именно сегодня, с первым звоном будильника он осознал, что одна сигаретка не помешает. Заначка лежала в прикроватной тумбе и наконец-то понадобилась. Его взгляд скользил по окнам соседних домов, он старался не обращать внимания, но всё равно ловил звуки улицы: когда мама ведёт капризного ребёнка в садик, или когда внизу, у подъезда, кто-то чиркает зажигалкой. Ниджику никогда не вставал рано просто так, ему нравилось это ощущение тишины перед тем, как город проснётся и люди повылезают из своих домов. В комнате всё было на своих местах: книги на полках, тетради на столе, кружка с подсохшим кофе. Каждая вещь — точка опоры, которая держала его реальность. Вообще он выйдет из дома только через пару часов, так что можно было бы ещё поваляться, но желания уже совсем не было: в душ он уже сходил, сигарету курит, значит, наслаждаться тишиной ещё можно. Он затянулся, выдыхая дым прямо в окно, наблюдал за тем, как он растворяется. Иногда казалось, что, если он долго будет сидеть так, наблюдая, мир станет проще. Что если просто смотреть достаточно долго, всё сложится само собой. Занка затянулся ещё раз и снова выдохнул. Есть сегодня не хочется, только глоток холодной воды — и юноша отправился одеваться. Медленно, аккуратно собирался на выход, сегодня мало пар, но они так или иначе будут. Остановился на тёмно-синем свитере, огладил его ладонью, надел на себя, вновь взглянул на время. До университета было недалеко. Дорога казалась короткой и длинной одновременно — короткой, потому что он знал каждый поворот, каждое дерево и трещину в асфальте, и длинной, потому что мысли шли слишком быстро, чтобы успеть за ними. Он слушал собственное дыхание, шаги, сигнал светофоров, которые дробили город на маленькие ритмы. Когда он наконец подошёл к университетским воротам, Занка замер на мгновение, наблюдая, как студенты спешат, смеются, догоняют друг друга. Занка одновременно и часть потока и его главная подножка. Его привычка наблюдать, а не участвовать, словно помогала сохранять внутреннюю тишину до тех пор, пока на его плечо не упала тяжёлая рука. Энжин стоял рядом, закинув руку на плечо Занки. Он, будучи выше на голову, улёгся щекой на голову парня, громко вздыхая. — Бля, еле дошёл, честно, — громко выдохнул он, продолжая шагать вперёд. Он крепко вцепился ладонью в плечо Занки, подталкивая его вперёд по коридору. Забавно и странно, но Энжин часто появлялся здесь. Он, взрослый мужик, приходил по просьбе Рудо, чтобы помочь с чем-то или что-то принести. Уставший работяга среди толпы студентов ощущался совсем иначе, пусть и поведение его было неотличимо. Занка рядом с ним может замереть. Он ему нравится, как человек, который ощущается огромной скалой рядом — можно опереться и не упасть. Энжин взрослый, знает, чего хочет от жизни, и он всегда был хорошим другом для парня, пусть и старше на десятку. Он ощущался своим, а потому всегда выглядел в глазах Занки невероятно надёжным мужчиной, пусть и временами шебутным. Но времени на выслушивание его бедных вздохов у парня нет, Занка все равно сделал шаг, позволяя Энжину вести себя так, как ему удобно. Коридор был полон студентов: кто-то громко обсуждал вчерашние посиделки, кто-то спешил к лекции, спотыкался о рюкзаки и раскиданные на полу куртки, которые ещё не успели сдать. Шум стучал в виски, но Занка двигался спокойно, почти словно скользил мимо всего этого. Энжин, не отпуская его плеча, ухмылялся: — Сегодня соберёмся вечером. Подойдёшь? Занка только кивнул, не поднимая глаз. Он не любил лишние разговоры по утрам, да и шум вокруг действовал на него утомляюще. Но с Энжином рядом было легче: этот человек создавал ощущение, что всё под контролем, что, если что-то пойдёт не так, есть кто-то, кто прикроет. Энжин, заметив его сосредоточенный взгляд, мягко сжал плечо: — Расслабься, Занка. Всё будет нормально. Маленький остров спокойствия среди шума и движения. Занка знает, что можно расслабиться. Рядом с ним близкий и можно было бы даже поговорить, но... Этот остров уходит. — Я до малого, — он обернулся к Занке, шагая назад спиной. — Вечером жду! Он заметил, как кто-то громко смеётся у окна, как в дверной щели мелькнул силуэт нового студента, который пытался спрятать неловкость за рюкзаком и наушниками. В его движениях была странная уверенность, но и лёгкая осторожность — будто человек изучал пространство так же, как он. Занка задержал взгляд, но тут же отвёл его, не желая тратить на это лишние мысли. В аудитории он прошёл к своей парте у окна. Сел, разложил тетради, не торопясь. Снаружи свет был всё ещё серый, будто город и сам пытался прийти в себя после сна. Он прислушался к звуку шагов, скрипу стульев, тихому шёпоту, который пробивался сквозь шум. И в какой-то момент он уловил лёгкий запах — смешение кофе, сигаретного дыма и чего-то незнакомого, но не резкого. Занка моргнул. Ему показалось, что это просто очередной студент — кто-то проходил мимо, не обращая внимания. Но в глубине, на уровне интуиции, что-то зацепилось. Он не стал разбираться, сосредоточившись на тетрадях и мыслях о предстоящей лекции. А спустя две пары в желудке было уже пусто. Занка злился на это, это правда. Он молча встал с места и, собрав свои вещи, нехотя ушёл в буфет, где его и настигнул малец. Заметив Занку, Рудо, что уже сидел за столом, сорвался к нему и моментально начал рассказывать что-то, что Занка совсем не слушал. Он взял всё, что сможет впихнуть в свой пустой живот, и сел на свободный стул за столом с Рудо и Рию. Ребята шумно разговаривали, но есть не мешали. Все как всегда, но только до тех пор, пока в плечо не попал знакомый палец. Слева от Занки уселся Джаббер, вновь приветственно тычаясь в него указательным. — Занка, друг! — он смеялся громко, улыбался парню, удобнее устроившись на стуле. — Думал, что сегодня тебя не увижу, ты так тихо передвигаешься. Занка на секунду замер с вилкой в руке. Не из-за слов — из-за самого появления. Он медленно повернул голову. Парень рядом выглядел так, будто уже успел прожить этот день быстрее всех остальных. Дреды раскиданы по плечам, взгляд живой, почти искрящийся, а улыбка — слишком широкая, чтобы быть случайной. От него тянуло тем самым запахом, который Занка уловил в аудитории: кофе, сигаретный дым и что-то ещё, едва заметное, будто остаток ночи. Кажется, он остался рядом с его столом в аудитории. Занка несколько секунд просто смотрел на него. — Привет, — спокойно сказал он и вернулся к тарелке. Джаббер тихо присвистнул. — Вот это встреча… — протянул он, опираясь локтями на стол. — Я тут половину корпуса обошёл, пока понял, что ты просто растворяешься в стенах. Бегаешь от всех? — Это талант, — добавила Рию, лениво помешивая кофе. Занка не вмешивался в разговор. Он ел быстро, почти сосредоточенно, стараясь скорее закончить с обедом, но краем глаза всё равно ощущал присутствие Джаббера рядом. Тот, кажется, совершенно не переживал из-за того, что оказался в почти чужой компании. Он уже устроился на стуле так, будто сидел здесь каждый день, слегка раскачиваясь на задних ножках и беззастенчиво разглядывая Занку и периодически пытался уложить свою голову на плечо Ниджику. — Ты всегда такой молчаливый? — вдруг спросил он. Нужно сказать, что сам Занка с Джаббером знаком давно. Ещё с первого курса они сидели рядом, были соседями. Джаббер тогда сам подсел к нему, тут же начиная разговор в одну сторону. Тогда Ниджику ещё не подозревал, что, будучи молчаливым парнем, который даже здороваться с ним не хотел, он получит место друга. Какого друга, спрашивается? Они и знакомы-то толком не были, но Джаббер неожиданно начал таскаться за Занкой везде, так и прикопался к его новым друзьям в универе, легко вписавшись в компанию парней и девушки. Да даже, когда чуть позже он перевёлся на другой факультет, жить спокойнее Занка не смог, ведь этот сборник шума и сигаретной вони в каждую свободную минуту уже стоял рядом и тыкался своим пальцем в нежное плечо парня, где, кажется, уже остался чёртов синяк. Занка поднял взгляд. — Столько лет вокруг меня скачешь и не заметил. Джаббер хмыкнул, будто это было самым интересным ответом, который он мог услышать. Он привык к этому. Обожает это. — Верно, Занка. Представляешь, если бы ты ещё и разговаривал? Рудо засмеялся, хлопнув ладонью по столу. — О, тогда бы ты уже сбежал. — Сомневаюсь, — легко отмахнулся Джаббер. Он наклонился ближе, почти заглядывая Занке в лицо. — У него взгляд интересный. Занка не отодвинулся. Но и не ответил. На секунду между ними повисла короткая пауза — странная, почти незаметная для остальных. Джаббер смотрел прямо на него, будто пытался понять что-то, что нельзя было услышать словами. Он часто так смотрел. Потом вдруг улыбнулся снова — так же легко, как и прежде — и откинулся назад. — Ладно, молчи, — сказал он весело. — Я за двоих поговорю. Привычно уже. Зан-Зан, а я соскучился по тебе. И почти сразу повернулся к Рудо, уже втягиваясь в какой-то разговор о вчерашнем вечере, о людях, о местах, которые Занка не знал и, честно говоря, не стремился узнать. Шум за столом снова стал обычным, Занка спокойно доел, не торопясь, но иногда его взгляд всё равно скользил в сторону Джаббера. Не из любопытства. Скорее из-за ощущения, которое появилось где-то внутри — лёгкого, почти незаметного, словно что-то уже привычное вновь оказалось рядом. Рудо рассказывал Вонгару о том, как заставил Энжина тащиться с утра в универ, в качестве взятки впихнуть в руки охранника любимые конфеты с кокосом и пройти в это душное помещение. Занка слушал вполуха, уже доедал, когда смуглая голова вновь опустилась на его плечо. — Зан-Зан, — он взглянул на парня. — Ты вечером с нами идёшь? Занка на секунду задержал вилку в воздухе. Вопрос был простым, почти незначительным, но почему-то застрял где-то между мыслью и ответом. Он медленно повернул голову. Джаббер всё так же лежал у него на плече, собирая пальцами крошки на столе рядом с локтями Занки; он отряхивал их в свою сторону, сметая всё на пол. — Не знаю, — честно ответил Занка, возвращая взгляд к тарелке. — Это не ответ, — протянул он лениво. — Это утренний ответ. Рудо прыснул. — О, всё, у него лимит слов закончился. — Тогда я за него решу, — легко бросил Джаббер, чуть повернув голову, так что дреды щекотнули шею Занки. — Он придёт. Занка не стал спорить. Не потому, что согласился — просто не захотел тратить на это силы. Он доел молча, отставил тарелку и сделал глоток воды. И без того было ясно, что идти придётся: если сам не встанет, то ребята точно поднимут, да и Энжин с утра ещё предупредил о встрече. — Ты всегда так за людей решаешь? — спокойно спросила Рию, прищурившись. — Только за тех, кто сам не против, — беззаботно ответил Джаббер. — А мне так хочется, чтобы Занка сегодня с нами был. И на секунду его взгляд снова скользнул к Занке. Тот этого не прокомментировал. Шум за столом снова потянулся дальше — разговоры, смех, перебивания. Всё стало обычным, привычным, как и всегда. Занка поднялся первым, собрал свои вещи, не спеша, аккуратно, как делал это всегда. — Уже сбегаешь? — протянул Рудо. — Пара скоро, — коротко ответил он. — О, ну да, мы-то, конечно, учиться сюда пришли, — усмехнулся Джаббер, наконец поднимаясь следом. Он потянулся, разминая плечи, и на секунду задержался, отводя взгляд в сторону знакомых парней. — Я тебя догоню, Занка. Да больно нужно ему это «догоню». Занка кивнул и вышел из буфета. В коридоре было шумнее, чем утром. Людей стало больше, голоса — громче, движения — резче. Занка шагал ровно, не ускоряясь, позволяя потоку обтекать себя. Он уже почти привык к этому состоянию — когда ты внутри, но как будто чуть в стороне. Он почти дошёл до аудитории, когда рядом снова кто-то оказался. — Быстро ты, — раздалось сбоку. Джаббер шёл рядом, засунув руки в карманы, будто и не отставал вовсе. Занка мельком посмотрел на него. — Ты сказал, что догонешь. — Я и догнал, — легко пожал плечами тот. Несколько шагов они шли молча. Редкость. — Ты правда не знаешь, пойдёшь или нет? — снова спросил Джаббер, уже тише. Занка на секунду задумался. — Не люблю шум. — А я люблю, — сразу ответил тот. — Баланс. Занка чуть скосил взгляд. — Это не так работает. — Ещё как работает, — Джаббер усмехнулся, легко перехватив ладонь парня, которую тот тут же выхватил. — Прекращай. Я не собираюсь ходить под ручку с наркошей. Иди к аудитории, у тебя тоже пара. Они остановились у двери аудитории. Внутри уже собирались студенты: кто-то громко обсуждал что-то у доски, кто-то занимал места. Занка потянулся к ручке, но Джаббер вдруг чуть опередил его — открыл дверь первым, придержал. Ничего не сказал. Занка на секунду задержался, потом прошёл внутрь. — Спасибо, — тихо бросил он, почти машинально. Джаббер только ухмыльнулся, делая шаг назад. — Не привыкай. Не привыкать? Да с чего бы ему? Пары тянулись медленно. Не потому, что было сложно — наоборот. Слова преподавателя ложились ровно, почти механически. Занка записывал, иногда поднимал взгляд, иногда просто слушал, позволяя мыслям ускользать куда-то в сторону. Шум в аудитории постепенно становился фоном: все звуки ручек, перелистывание страниц, чьи-то тихие разговоры на задних партах. Всё это не раздражало — просто существовало. Иногда он ловил себя на том, что смотрит в одну точку слишком долго. Иногда — что не слышит, о чём говорили последние пару минут. Но и это было нормально. Так проходило время. Так Занка чувствовал себя в своей тарелке. Так ему было проще. Когда последняя пара закончилась, аудитория зашевелилась почти сразу. Стулья заскрипели, кто-то, громко зевая, потянулся, кто-то уже на ходу обсуждал планы на вечер, а наш Занка не спешил. Он закрыл тетрадь, аккуратно сложил всё в сумку, проверяя — на месте ли ручка, не замялись ли листы. Движения давно привычные, выверенные, почти успокаивающие. Когда он вышел в коридор, людей уже было меньше. Поток рассосался, оставляя после себя только обрывки голосов и гул, который медленно затихал. Становилось легче. Он спустился по лестнице, вышел на улицу и на мгновение остановился, вдохнул глубже. Парень сунул руки в карманы и пошёл домой. Дорога заняла меньше времени, чем утром. Или просто показалось. Мысли уже не скакали так быстро, наоборот — тянулись лениво, цепляясь одна за другую. А вечером… Он скользнул взглядом по асфальту, по знакомым трещинам, по краю бордюра. Шум, друзья, смех Энжина и Джаббера. Занка чуть нахмурился, но почти сразу отпустил эту мысль. Ведь это ничего нового. Он просто посидит с друзьями, выпьет свою колу и, довольный, с поднятым настроением уйдёт домой, как сейчас. Когда он поднялся в квартиру, внутри было тихо. Та же тишина, что и утром, только другая — не предвкушающая, а уже пережившая день. Он снял обувь, прошёл в комнату, остановился на пороге. Всё было на своих местах. Как и должно быть в квартире одинокого человека. Занка медленно выдохнул и прошёл внутрь. Сумка легла на стул, свитер — аккуратно на спинку. Устало сел на край кровати, на секунду прикрыл глаза. Можно вечерком и не идти. Мысль появилась тихо, почти осторожно. Можно было бы остаться здесь. В тишине. Без чужих голосов, без прикосновений, без лишних разговоров, запаха пива и сигарет. Просто лечь, закрыть глаза и дать дню закончиться. Занка открыл глаза, почти сразу потянулся к телефону, замечая несколько непрочитанных сообщений. Рудо, какой-то чат, ещё что-то. И одно — от Джаббера. Короткое. «Ты же не сольёшься» Занка посмотрел на экран чуть дольше, чем требовалось, заблокировал телефон и откинул его рядом. Он не ответил. Просто отмахнулся от всех вопросов. Но встал. Медленно, без спешки, прошёл к шкафу. Открыл дверцу, на секунду задержался взглядом на вещах, словно выбирал не одежду — состояние. Тишина ещё держала его, но уже не так крепко. Сомнения перед любой встречей всегда присутствовали в его голове. Тот, кто всё время проводит в тишине и одиночестве, внезапно должен войти в круг людей, которые только и умеют шуметь и заставлять бедную голову юноши болеть. Занка провёл пальцами по рукаву другой кофты, снял её с вешалки. Вечер всё равно наступит, а он, кажется, уже согласился. Занка надел кофту, медленно поправил ворот и на секунду задержал ладонь на ткани, будто проверяя — достаточно ли этого, чтобы выдержать вечер. Тишина в комнате всё ещё держалась за него, цеплялась за плечи, за дыхание, за мысли. Но медленно отпускала. Он взял телефон, снова включил экран. Сообщение от Джаббера так и висело последним. Палец завис над клавиатурой. Несколько секунд — пусто. Потом короткое: «Буду.» Отправил. Без лишнего. Почти сразу экран вспыхнул. «Я знал» Занка усмехнулся едва заметно, больше выдохнул, чем улыбнулся, и убрал телефон в карман. На улице уже темнело. Город сменил серую утреннюю тишину на мягкий вечерний шум — не резкий, но живой. Где-то играла музыка, в окнах зажигался свет, кто-то смеялся слишком громко для обычного разговора. Занка шёл тем же маршрутом, что и утром, всё же ему пройти-то чуть дальше универа. Только сейчас его одолевало ожидание. Он не торопился. Когда он подошёл к дому Энжина, где обычно собирались ребята, шум стал плотнее ещё до того, как он их увидел. Прямо в подъезде за дверью знакомые голоса выцеплялись из общего гула почти сразу. — Да я тебе говорю, он сам начал! — это был Рудо. — Конечно, ты у нас святой, — протянула Рию. И поверх всего — смех. Громкий, живой, узнаваемый. Занка остановился на секунду, прежде чем подойти ближе. Просто чтобы вдохнуть. Потом сделал шаг. — О, явился! — Рудо первым его заметил и тут же махнул рукой. — Я уже думал, ты реально сольёшься. — Я тоже, — добавила девушка. Занка кивнул, разулся и прошёл в комнату, где уселись ребята. — Привет. — Привет? — Рудо хмыкнул. — Слушай, он сегодня разговорчивый. — Это максимум, — спокойно отозвался Занка. — Берём, — кивнула Рию. — Лучшее, что можем получить. Сбоку послышались шаги. — Я же говорил. Голос был рядом ещё до того, как Занка повернул голову. Энжин появился почти из ниоткуда. В руках банка, волосы растрёпаны сильнее, чем с утра, после того как тот выжрет несколько литров, а взгляд тот же — цепкий, внимательный, будто он сразу проверял, не передумал ли Занка за эти несколько секунд. — Не слился, — довольно протянул он. — Я сказал и написал. — Написал — это одно, — Джаббер появился из-за спины старшего. В руках его покоилась бутылка пива, а сам он сделал шаг ближе. — А прийти — это уже поступок. Он остановился, вновь сделал пару шагов и встал ближе, но, как ни странно, не навалился, не полез — просто стоял. Редкость. — Не переоценивай. — Поздно. На секунду между ними снова повисло это странное, тихое пространство — будто шум вокруг отступил на шаг, но оно быстро разрушилось, когда Джаббер хлопнул ладонью по его плечу. — Ты напряжён, — вдруг сказал он негромко. — Я всегда такой. — Нет, — Джаббер чуть наклонил голову, будто разглядывая. — Сегодня — чуть больше. Занка выдохнул. — Пройдёт. Отвали и сиди молча. — Конечно пройдёт, — легко согласился тот. — Я же рядом. — В этом и проблема. Джаббер рассмеялся. — А вот это уже обидно. Но не отступил. И почему-то… это не раздражало так, как должно было. Занка поймал себя на этом почти случайно. На том, что не отходит. На том, что не ищет повода уйти. На том, что слушает — пусть и вполуха, но слушает. Они вместе сели на диван, где уже почти разлёгся Энжин, и Рудо начал раздавать карты. Да, точно. Обычный вечер среды. Запах табака от Джаббера ощущался сразу. Резкий, въевшийся, с чем-то ещё — неуловимым, но неприятным. Занка едва заметно скосил взгляд, задержавшись на его коже. Смуглой, тёплой на вид, контрастной в вечернем свете. Занка залипает, разглядывает, ползёт взглядом по лицу знакомого, пока не цепляется за глаза. И может показаться, что Джаббер, как самый яркий персонаж этого ОПГ, просто не спит ночами, а потому и выглядит таким потрёпанным. Для рядового зрителя его красные глаза скорее станут результатом бессонных ночей — сам-то он не скрывает своих гулянок. Однако Занка знал не первый год, и, пусть близко они никогда не общались, он всегда с одного взгляда понимает, когда этот тип стоит перед ним вмазанный, а когда чистый. — Ты опять завис, — голос Джаббера прозвучал прямо рядом. — Тебе какая разница? — Никакой. Просто ты сегодня только на меня и смотришь. Занка ничего не ответил. Сделал глоток колы, которую ему сунул Рудо, даже не спрашивая. Что ещё за «только на меня»? Да как не смотреть на наркошу, который прямо сейчас сидит рядом и то и дело трётся о него своим плечом? Иногда Занке кажется, что Джаббер и правда думает и решает за него, ведь тот часто это проговаривает, и отношение к этому типу становится всё более жёстким. Это существо считает, что может решать за взрослого и самостоятельного парня. Парня, с которым они даже не друзья. Рудо что-то говорил Энжину, Рию смеялась, карты шуршали — но это всё будто отодвинулось куда-то дальше. Остались только они двое и этот странный, вязкий момент, когда один пристал ко второму и почти вымогает у него внимания. Рука Энжина привычно опустилась за плечи Занки, когда тот был готов взорваться от присутствия этого наркомана рядом. Его аккуратно обнимали, палец старшего оглаживал плечо юноши, и большая ладонь надавила на него, заставив Занку дёрнуться в сторону, упасть на Энжина. — Ты сегодня колючий, — тихо сказал он. — Пиво не будешь? — Знаешь же, что я не пью. Зачем спрашивать? — Вдруг захочется? Не парься, скоро пойдёшь в свою берлогу и отдохнёшь. Или можешь тут остаться, утром кормить не буду, правда, мне на работу скакать. Занка чуть поморщился, устраиваясь удобнее, но не отодвинулся. — Не, домой хочу, — тихо ответил он. Энжин усмехнулся, не убирая руки. — Я и не сомневался. Карты зашуршали громче, Рудо уже втянулся в игру, споря с Рию о правилах, которых сам же и не придерживался. Шум рос, становился плотнее, вязал пространство, но Занка уже перестал с ним бороться. Он просто сидел, позволяя ему быть. Позволяя старшему обнимать его. Занка и правда привык к этим касаниям, ведь это было регулярно и каждодневно. Энжин, являясь главным бандосом в этой шайке, на правах старшего брата Рудо, собирал этих придурков только у себя. Так и одинокие дни можно скоротать, и в приятной компании побыть. Ему побоку то, что Джаббер вкинутый, а Рию шумная. Наплевать на то, что Занка замкнутый. Он позволяет себя трогать, как тряпичную куклу, только ему, Энжину. Человеку, который для паренька являлся уже не просто авторитетом, а безопасным местом. Он может пригладить, успокоить, дать пинка под зад и никогда не будет зависеть от кого-то. Занка хочет брать пример. Но он снова почувствовал движение рядом. Джаббер чуть наклонился вперёд, опираясь локтями о колени, а потом — почти незаметно — коснулся ладонью колена парня. Легко. Случайно. Занка не успел расслабиться в объятиях старшего, как вдруг опять напрягся. — Ты не можешь просто сидеть спокойно? — сказал он, не поворачивая головы. — Могу, — спокойно ответил Джаббер. — Не хочу. Занка медленно повернул голову. — Убери, — тихо сказал он. Без злости. Энжин обернулся на парней, своим подбородком упираясь в волосы младшего. Джаббер не убрал руку сразу. Задержал ладонь ещё на секунду, потом всё-таки отдёрнул, легко, без сопротивления, и поднял руки, как будто сдаётся. — Ладно, ладно, — протянул он с улыбкой. — Как скажешь. Но взгляд остался. Занка отвернулся первым. Карты хлопнули о стол, Рудо снова начал орать, Рию закатила глаза, Энжин что-то лениво комментировал — всё вернулось на свои места. Но это короткое касание никуда не делось. Оно осталось где-то под кожей неприятным эхом. Занка сжал пальцы на банке с колой, отпил глоток, почти разливая содержимое. Лёжа пить неудобно. Он шумно выдохнул через нос и откинулся назад, упираясь затылком в плечо Энжина. Тот даже не шелохнулся — только чуть сжал его сильнее, будто фиксируя на месте. — Не заводись, — негромко сказал он, почти в волосы. — Сам же пришёл. — Я не завожусь, — коротко ответил Занка. — Врёшь. Он не стал спорить. Потому что спорить — значит продолжать. А он и так уже слишком вовлечён. Джаббер тем временем снова откинулся, закинув голову назад. На секунду прикрыл глаза, провёл ладонью по лицу, будто стирая с себя что-то лишнее. И на короткий момент выглядел… тише. Редкость. Рудо вдруг хлопнул ладонью по столу: — Всё, я заебался, меняем игру! — Ты просто проигрываешь, — лениво отозвалась Рию. — Это клевета. — Это факт, — девушка удобнее уселась с ногами. — А ещё факт, что наш маленький мальчик сегодня слишком добренький. Занка аккуратно высвободился из-под руки Энжина. — Я на кухню, — бросил он коротко. — Не заблудись, — усмехнулась Рию. Он не ответил. Просто встал и вышел. На кухне было темнее. Тише. Не полностью — из комнаты всё равно тянуло голосами и смехом, — но здесь это уже было фоном, а не ударом по вискам. Занка остановился у раковины, открыл воду, сделал пару глотков прямо из-под крана. Холодная. Резкая. Помогало. Он сжал челюсть. — Серьёзно? Голос прозвучал за спиной. Ну конечно. Занка даже не обернулся. — Ты можешь меня не доставать? — Могу, — ответил Джаббер, заходя внутрь. — Просто не хочу. Тот остановился рядом, но на расстоянии. Не лез. Снова. И от этого было странно. — Ты меня избегаешь? — спросил он уже тише. — Я от тебя отдыхаю. — Обидно. — Переживёшь. Между ними вновь пауза. Вода всё ещё текла. Джаббер опёрся плечом о стену, склонив голову чуть вбок. — Ты правда думаешь, что мне просто делать нечего? Занка наконец повернулся. — Да. Честно. Без украшений. Джаббер на секунду замолчал. И впервые за весь вечер не улыбнулся сразу. — Мило, — сказал он, но уже без той привычной лёгкости. Шум из комнаты глухо ударился о стены и отступил. Ребята громко смеялись, и Занка уверен в том, что Энжин продолжал травить анекдоты, как и каждый вечер. Джаббер выпрямился, сделал шаг ближе. Не вплотную. — Ты меня терпишь, — сказал он тихо. — Да. — И это всё? — И это всё. Ещё шаг — и теперь он уже почти рядом. — Врёшь. Занка усмехнулся коротко. — Ты слишком много на себя берёшь. — А ты слишком мало. Занка не отступил. Но плечи напряглись. — Отвали, — сказал он уже тише. — Скажи нормально. — Отвали. — Нет. — Напомни мне, — Занка и сам сделал шаг ближе, подойдя почти вплотную. — Как мы познакомились? Джаббер не отстранился. Только чуть склонил голову, будто разглядывал его под другим углом, отвёл взгляд в сторону, дуя губки, словно вопрос ему задали невероятно глупый. — Я подсел к тебе на самой первой паре. Ты тогда ещё злой был, даже имя мне не говорил. — Я тебе имя не говорил, потому что поворачиваться к тебе не хотел. От тебя несло спиртом и сигами, я еле дышать смог. — Занка злился, смотрел второму прямо в глаза, почти тычась указательным пальцем в его лицо. — Ты и тогда был мусором, а сейчас и вовсе скатываешься ещё ниже. Я уже говорил тебе, что с мусором в виде нарика я не хочу общаться. Ты первый со мной заговорил и первый начал гоняться за мной по всему универу, а вид делаешь такой, будто это я увязался за вонючим и мерзким придурком. И это всё ещё правда. Не он начал этот террор в одну сторону и не он проявляет инициативу. Так почему бы не оставить его в покое? Джаббер молчал, с поднятыми бровями глядел то на Занку, то в сторону. Он не перебивал, не отшучивался и ни разу не выпустил из своего рта какой-то пошлой хуйни. Занка ведь прав. Он и сейчас вкинутый, пусть и в состоянии стояния. Но так или иначе ответить ему и правда было нечем, а потому и выплеснул простое: — Всё сказал? И это не от обиды. Глупо было бы обижаться на правду. Просто именно сейчас захотелось оставить Занку в полном спокойствии. Но он не ответил ему. Лишь шумно выдохнул и сделал шаг в сторону, опустив взгляд в пол, прошёл боком, обходя его, и уже в дверном проёме громко позвал Энжина, который с охотой откликнулся на зов парня. Джаббер остался стоять на месте, только под звук капающей из крана воды он повернул голову, чтобы взглянуть вслед парню. Он стоял у входной двери, а в его волосах гуляла рука Энжина. Своими длинными пальцами он зарылся в чистые пряди, чтобы навести на голове беспорядок. И Занка позволяет себя трогать. Мило. Джаббер смотрит на них молча, залипая только на раскрасневшихся щеках парнишки. Они залиты краской, словно летний закат, и в горле медленно собирается ком, который Вонгар успешно сглатывает. Позволяет трогать себя. Обнимать, чесать голову, растрёпывать волосы. Позволяет своему близкому. Энжин ещё пытается уговорить Занку остаться с ними, но тот явно отказывается. Джаббер видит, как он мотает головой, принимает прощальные объятия и уходит. Очередной раз, когда ему противно. И это уже не редкость.