Лис в Хогсмите.

После той ночи в библиотеке Хината перестал сомневаться. Он не знал, кто такой рыжий лис на самом деле. Не знал, почему тот выбрал именно его. Не знал, к чему приведёт это странное знакомство. Но он знал одно: это не игра воображения. Лис существует. Лис его слышит. И лис нуждается в нём — так же сильно, как Хината нуждается в том, чтобы быть нужным. Он проснулся в понедельник с чётким ощущением, что день будет особенным. — Ты улыбаешься, — заметил Танака, натягивая мантию. — Это пугает. — Я всегда улыбаюсь. — Нет, обычно ты улыбаешься как нормальный человек. А сейчас ты улыбаешься как сумасшедший, который нашёл спрятанный клад. — Может, я и нашёл, — таинственно ответил Хината и выбежал из спальни, оставив Танаку в недоумении. В коридорах он чуть не сбил с ног профессора Макгонагалл, извинился на бегу и понёсся дальше — в Большой зал, на завтрак, к людям. Но по пути, на третьем этаже, он вдруг резко затормозил. Остановило его не что-то видимое. Остановило чувство. Тёплое, тянущее, где-то под рёбрами. Будто кто-то невидимый взял его за руку и мягко потянул в боковой коридор. Хината послушался. Коридор был пуст. Только пыльные портреты древних волшебников взирали на него сонными глазами, и где-то капала вода — кап-кап-кап — в ритм сердцу. — Ты здесь? — спросил Хината шёпотом. Ни звука. Ни тени. Но тепло под рёбрами стало чуть ярче. Как будто кто-то ответил: да. Хината постоял минуту, прислушиваясь к себе. Потом кивнул — небу, стенам, портретам, пустоте — и пошёл дальше. Уже не бегом. Медленно. Потому что вдруг понял: торопиться некуда. Лис никуда не денется. Он сам найдёт его, когда будет готов.

***

На Защите от тёмных искусств профессор устроил практику по патронусу. — Это заклинание требует не только силы, но и чистой души, — вещал он, расхаживая между партами. — Чтобы призвать патронуса, вы должны думать о самом счастливом воспоминании. О том, что делает вас по-настоящему живым. Хината задумался. О чём он может думать? О первом полёте на метле? О том, как впервые поймал снитч? О победе над Слизерином — пусть и воображаемой, потому что на деле он пока ни разу не выиграл у Кагеямы? И вдруг перед глазами вспыхнуло другое: снег в Хогсмите. Рыжая шерсть на белом. Жёлтые глаза, смотрящие прямо в душу. И чих. Обычный лисый чих, от которого Хината тогда рассмеялся так, что эхо разнеслось по всей деревне. — Экспекто патронум! — выкрикнул Хината, и из его палочки вырвался серебряный свет. Слабый. Едва различимый. Но он был — крошечная искра, которая заметалась по классу, как заблудившийся светлячок. — Неплохо для третьего курса, — прокомментировал профессор, проходя мимо. — Но форма пока нестабильна. Тренируйтесь. Хината смотрел на тающую серебряную пыль и чувствовал странную гордость. Он знал, кому обязан этой искрой. После урока его перехватила Хитока. — Ты сегодня другой, — сказала она без предисловий. — Что случилось? — Ничего не случилось. — Хината. Она посмотрела на него своими тёмными, внимательными глазами — глазами человека, который привык замечать то, что другие пропускают. Хината выдержал её взгляд секунд пять, потом сдался. — Я встретил кое-кого, — сказал он тихо. — В Хогсмите. И это… это странно. Я не знаю, как объяснить. — Это мальчик? — спросила Хитока. Хината замер. — Почему ты так решила? — Потому что ты покраснел. Он действительно покраснел. Щёки горели, и он никак не мог это контролировать. — Я не… я не знаю, кто это, — выдавил Хината. — Я даже не знаю, человек ли это. Я видел только лиса. Хитока моргнула. Потом ещё раз. — Ты видел лиса, — повторила она ровным голосом. — И этот лис заставил тебя покраснеть. — Когда он чихает, он смешной, — беспомощно сказал Хината. — И у него глаза как золото. И он всегда меня находит, даже когда я его не зову. Хитока молчала целую минуту. Потом взяла Хинату за руку — холодную, дрожащую — и сказала: — Я не понимаю, о чём ты говоришь. Но если тебе страшно или нужна помощь — ты знаешь, где меня найти. — Спасибо, — выдохнул Хината. Они пошли к лестнице вместе. И Хината впервые за долгое время почувствовал, что не один. Не только с лисом. Но и с друзьями. С теми, кто остаётся, даже когда ничего не понимает.

***

В среду случилось то, чего Хината боялся и ждал одновременно. Он шёл в класс Трансфигурации, когда из-за угла вынырнул Кагеяма. Не один — с двумя другими слизеринцами. Хината знал их в лицо: высокий блондин с вечно прищуренными глазами и девица с длинными чёрными волосами, которая смотрела на всех так, будто они были насекомыми. — Хината, — сказал Кагеяма, и в его голосе прозвучало что-то незнакомое. Что-то жёсткое. — Кагеяма, — ответил Хината, замедляя шаг. — Где ты пропадал всю неделю? Мы должны были тренироваться в воскресенье, но ты не пришёл. Хината виновато дёрнул плечом. Он действительно забыл. Вернее, не забыл — просто после разговора с Хитока и своих новых ощущений ему расхотелось летать. Он хотел искать лиса. Искать ответы. Искать то тепло, которое возникало под рёбрами, когда он думал о жёлтых глазах. — Я был занят, — сказал он. — Чем? — Кагеяма шагнул ближе. Блондин и девица переглянулись, но не вмешивались. — Личными делами. — У тебя нет личных дел. Твои личные дела — это квиддич. И я. Хината опешил от такой прямоты. — Ты не моё личное дело, — возразил он, но голос прозвучал неуверенно. — Я твой соперник. Твой друг. Твой… — Кагеяма запнулся. На секунду его невозмутимая маска дала трещину, и Хината увидел там что-то незащищённое. Испуганное. — Ты нужен мне на поле, — закончил Кагеяма жёстко. — Без тебя тренировки бессмысленны. Хината хотел ответить что-то колкое — про то, что Кагеяма не его командир, про то, что он может летать когда захочет, про то, что не обязан отчитываться. Но слова застряли в горле. Потому что в тот самый момент, когда Кагеяма сказал «ты нужен мне», тепло под рёбрами вспыхнуло с новой силой. И оно было другим. Не тем, что от лиса. Тем, что от Кагеямы. И Хината вдруг понял: он чувствует их обоих. По-разному. Но одинаково сильно. — В субботу, — сказал он. — Приду в субботу. Обещаю. Кагеяма посмотрел на него долгим взглядом. Кивнул. И ушёл, не попрощавшись. Блондин и девица потянулись за ним, бросив на Хинату любопытные взгляды. Хината остался стоять в коридоре, прижимая ладонь к груди. Там, где сердце колотилось как бешеное, сплелись два тепла — одно рыжее, другое тёмное. И он не знал, какое из них опаснее.

***

В пятницу вечером Хината не пошёл в гостиную. Вместо этого он поднялся на самую верхнюю башню – туда, где никто не ходил, потому что лестница была поломана, и нужно было перепрыгивать через провал. Он перепрыгнул. И уселся на подоконник узкого окна, выходящего на Запретный лес. — Я знаю, что ты здесь, — сказал он в темноту. Тишина. — Я чувствую тебя, — продолжил Хината. — Не знаю как, но чувствую. Ты рядом. Ты всегда рядом в последнее время. Из тени в углу комнаты отделилась рыжая фигура. Лис вышел на свет луны, сел напротив Хинаты и посмотрел на него. В жёлтых глазах плясали блики. — Ты человек, — сказал Хината. Это был не вопрос. — Я прочитал про анимагов. Ты не простой лис. Ты кто-то. И ты скрываешься. Почему? Лис моргнул. Очень медленно. — Ты не можешь ответить, да? — Хината вздохнул. — Или не хочешь. Но я подожду. Он протянул руку – медленно, чтобы не спугнуть. Лис наклонил голову, принюхался. И вдруг шагнул вперёд сам. Ткнулся холодным носом в ладонь Хинаты и замер. Шерсть была мягкой. Тёплой. Живой. Хината осторожно провёл пальцами по лисьей голове, по бархатистым ушам, по шее. Лис закрыл глаза. И Хината понял – это не просто жест доверия. Это мольба. Помоги мне, говорило каждое движение лиса. Не уходи. Останься. Ты нужен мне. — Я никуда не уйду, — прошептал Хината. — Обещаю. Они сидели так долго – Хината на подоконнике, лис у его ног, положивший голову на колени. Луна плыла по небу, и где-то внизу, в замке, студенты смеялись, спорили, жили своей обычной жизнью. А здесь, в разрушенной башне, начиналась другая жизнь. Тихая. Тайная. Самая важная. — Я назову тебя Атсуму, — вдруг сказал Хината. — Не знаю почему. Просто… это имя пришло мне в голову. Тебе идёт. Лис открыл глаза. Посмотрел на Хинату долгим взглядом. И Хинате показалось – или в жёлтых глазах мелькнуло что-то похожее на улыбку. Он не знал, что только что назвал лиса его настоящим именем. Он не знал, что Атсуму Мия, нелегальный анимаг, беглец и изгнанник, впервые за долгие месяцы почувствовал, что не один. Он не знал, что эта ночь станет первой из многих. Но он знал главное: он обещал остаться. И Хината всегда держал обещания.