Лис в Хогсмите.

Воскресенье выдалось хмурым и ветреным. Снег, шедший всю ночь, к утру превратился в противную ледяную крупу, которая хлестала по стёклам окон, будто кто-то невидимый сыпал в замок горстями соль. Хината проснулся раньше всех. Это было странно – обычно он дрых до последнего, и Танаке приходилось стаскивать его с кровати за ногу. Но сегодня сон не шёл. Всю ночь ему снились жёлтые глаза. Они плавали в темноте, как два фонаря, приближались и отдалялись, а он пытался до них дотянуться – и не мог. — Тьфу, — сказал Хината сам себе, садясь на кровати. В гостиной Гриффиндора было тихо. Камин почти догорел, только красные угли светились в пепле. Хината натянул форму поверх пижамы – просто чтобы было тепло – и вышел в коридор. Замок в раннее воскресное утро был другим. Без студентов, без шума, без вечно хлопающих дверей. Он дышал. Медленно, тяжело, как старый зверь, который позволяет себе минутку покоя. Хината прошёл мимо портретов – большинство храпело, прикрывшись рамами, – свернул в боковой коридор и нос к носу столкнулся с Кагеямой. — Ты, — выдохнул Хината. — Ты, — ответил Кагеяма таким тоном, будто это Хината виноват, что они встретились. Они не виделись почти неделю. И сейчас, при сером утреннем свете, льющемся из высоких окон, Хината вдруг заметил то, чего раньше не замечал: под глазами Кагеямы залегли тени. Тёмные, почти синие, будто он не спал несколько ночей подряд. — Ты плохо выглядишь, — ляпнул Хината, и только потом понял, как это прозвучало. Кагеяма прищурился. — Ты тоже, — сказал он. — У тебя волосы торчат сильнее обычного. — Они всегда так торчат! — Сегодня хуже. Они стояли друг напротив друга в пустом коридоре, и тишина давила на уши. Хината переминался с ноги на ногу. Он хотел сказать что-то важное – про лиса, про странное чувство, про то, что ему страшно и интересно одновременно, – но слова застревали в горле. — Идём на поле, — вдруг сказал Кагеяма. — Что? — На квиддичное поле. Тренироваться. Ты же всё равно не спишь, — Кагеяма уже развернулся и пошёл, даже не оглядываясь. — Не отставай. Хината побежал за ним, чувствуя, как внутри разливается тёплая волна. Вот это было похоже на нормальную жизнь. Без загадочных лисов, без тяжёлых взглядов, без невысказанных вопросов. Просто он, Кагеяма, метлы и холодный ветер.

***

Поле встретило их промозглой сыростью. Снег на трибунах ещё не убрали, но само поле было расчищено – видимо, заклинаниями. Хината глубоко вдохнул, чувствуя знакомый запах мокрой земли и старого дерева. Мётлы они взяли в раздевалке – стандартные «Молнии», не такие быстрые, как у школьной сборной, но для утренней тренировки сойдут. — Правила, — сказал Кагеяма, когда они поднялись в воздух. — Мы просто летаем. Никакого снитча. Никаких мёртвых петель. Ты слушаешься меня. — А если не буду? — Хината ухмыльнулся, чувствуя, как возвращается привычный азарт. — Тогда я тебя убью, и у Гриффиндора не будет ловца. — Звучит как план. Они взлетели. Сначала медленно, разминаясь, привыкая к ветру. Хината закрыл глаза на секунду – просто чтобы почувствовать, как метла дрожит под ним, как воздух обтекает тело, как сердце бьётся в унисон с чем-то большим, чем он сам. — Не спи! — крикнул Кагеяма откуда-то сверху. Хината открыл глаза и рванул вверх. Они летали почти час. Без снитча, без мячей, без правил – просто кружили над полем, то поднимаясь к самым облакам, то падая вниз, к самой земле. Кагеяма был быстрее. Кагеяма всегда был быстрее. Но Хината был резче. Он мог изменить направление за долю секунды, мог нырнуть туда, куда Кагеяма не решился бы, и вынырнуть с победной улыбкой. — Ты всё ещё делаешь ошибку в развороте, — сказал Кагеяма, когда они приземлились. — Левое плечо опускаешь слишком низко. Если ветер сильный, тебя перевернёт. — Проверим на следующем матче, — ответил Хината, отряхивая снег с коленей. — Не надейся. Они стояли на краю поля, тяжело дыша, и пар валил изо рта белыми клубами. Кагеяма смотрел куда-то в сторону Запретного леса – туда, где деревья стояли чёрной стеной даже днём. Взгляд у него был напряжённый. — Ты чего? — спросил Хината. — Ничего, — слишком быстро ответил Кагеяма. — Просто… кажется, за нами следили. Хината похолодел. — Кто? — Не знаю. Мелькнуло что-то рыжее в кустах, — Кагеяма пожал плечами. — Может, лиса принесло. Тут полно диких зверей. Хината промолчал. Он знал, что это был не просто дикий зверь. Но сказать Кагеяме? Нет. Пока нет. — Пойдём завтракать, — сказал он вместо этого. — Я голодный как дракон. — Драконы не голодают. Они едят раз в неделю. — Вот видишь, я хуже дракона. Я ем каждые два часа. Кагеяма фыркнул – это у него было вместо смеха – и они пошли к замку. Плечо к плечу, почти касаясь. И Хината поймал себя на мысли, что ему хорошо. Просто хорошо. Без всякого «но». Но «но» было. И оно сидело в кустах на краю поля и смотрело им вслед жёлтыми глазами.

***

За завтраком Хината наверстал упущенное за неделю. Он съел три тарелки овсянки, гору беконов, две сосиски и выпил полкувшина тыквенного сока. Танака смотрел на него с уважением. — Аппетит вернулся? — спросил он. — Ага, — кивнул Хината с набитым ртом. — Полёт с Кагеямой лечит. — С кем? — Танака поперхнулся чаем. — Ты летал с этим слизеринским высокомерным… — Он не высокомерный, — перебил Хината. — Он просто… сосредоточенный. — Он придурок, — заключил Танака. — Ты просто его не знаешь. — И не хочу. Хитока, сидевшая напротив, молчала. Она переводила взгляд с Хинаты на дверь Большого зала – туда, где за слизеринским столом сидел Кагеяма и мрачно ковырял вилкой яичницу. — Он смотрит сюда, — тихо сказала Хитока. Хината обернулся. Кагеяма действительно смотрел. Не на него – мимо, в пустоту. Но когда их взгляды встретились, Кагеяма чуть заметно кивнул. Один раз. Едва уловимо. Хината улыбнулся и кивнул в ответ. — Вы странные, — вздохнула Хитока. — Это ты странная, — парировал Хината. — Нормальные люди не читают учебники по астрономии за завтраком. — Это не учебник. Это роман о звёздах. Там любовь и чёрные дыры. — И чёрные дыры умеют любить? — удивился Танака. — Если очень стараются, — серьёзно ответила Хитока. Хината рассмеялся. И на секунду ему показалось, что всё в порядке. Что лис ему просто померещился, что тревога была ложной, что жизнь снова стала прежней – шумной, вкусной, понятной. Но когда он вышел из Большого зала, на каменном полу у входа лежал один-единственный рыжий волос. Не человеческий – звериный. Тонкий, блестящий, как медная проволока. Хината огляделся. Никого. Он нагнулся, поднял волос и зажал в кулаке. Так, чтобы никто не увидел. — Ты не померещился, — прошептал он. — И я не сумасшедший. Он спрятал волос в карман мантии и пошёл на Защиту от тёмных искусств, чувствуя на затылке чужой взгляд. Тёплый. Жёлтый. Ждущий.

***

После обеда Хината отпросился у друзей и пошёл в библиотеку один. Ему нужно было кое-что проверить. В библиотеке пахло пылью, старым пергаментом и тишиной. Мадам Пинс, библиотекарь, бросила на него острый взгляд из-за стойки, но промолчала — Хината вёл себя тихо, что было для него редкостью. Он нашёл раздел с книгами об анимагах на третьей полке снизу, вытащил самую толстую и сел в дальний угол, где его никто не мог увидеть. «Анимагия — одна из самых сложных и опасных ветвей трансфигурации, — прочитал он. — Регистрация анимагов обязательна. Нелегальные анимаги преследуются по закону и могут быть заключены в Азкабан». Хината перевернул страницу. «Анимаг сохраняет человеческий разум в животной форме, но со временем может перенимать повадки своего зверя. Длительное пребывание в облике животного без медицинского контроля опасно – анимаг рискует забыть, кем он был человеком». Хината сглотнул. Он подумал о жёлтых глазах – слишком человеческих, чтобы быть просто звериными. О том, как лис смотрел на него – узнавая, а не просто видя. — Ты человек, — прошептал Хината в пустоту. — Ты точно человек. Но почему ты не приходишь ко мне человеком? Ответа не было. Только тихо скрипнула дверь библиотеки, и кто-то вошёл внутрь. Хината спрятал книгу под стол и притворился, что читает другую – «Тысяча магических растений и грибов». Мимо прошла Хитока. Она сделала вид, что не заметила его, но на полпути обернулась. — Ты чего прячешься? — спросила она шёпотом. — Ничего. Просто читаю. — Врёшь. — Знаю. Хитока вздохнула, но не стала допрашивать. Она села за соседний стол, разложила свои книги и углубилась в чтение. Хината выждал минуту, потом вытащил книгу об анимагах снова. «Если вы встретили нелегального анимага, – гласила последняя строчка, – не пытайтесь заговорить с ним в животной форме. Он может вас не услышать – или услышать слишком хорошо». Хината закрыл книгу и уставился в стену. — Слишком хорошо, — повторил он. — Что это значит? Он вспомнил, как лис чихнул ему в лицо. Как вильнул хвостом на прощание. Как смотрел – долго, пристально, так, будто запоминал каждую чёрточку. — Ты меня слышишь, — понял Хината вдруг. — Ты всё слышишь. Ты просто не можешь ответить. Или не хочешь. Он встал, вернул книгу на полку и вышел из библиотеки, чувствуя, как внутри зреет решение. В следующий раз, когда лис появится, Хината не будет ждать. Он сам сделает шаг. Даже если это опасно. Даже если это глупо. Даже если Кагеяма потом скажет, что он идиот. — Я идиот, — согласился Хината с самим собой, выходя в коридор. — Но я идиот, который хочет знать правду. И где-то далеко, в глубине замка, в месте, где не было ни окон, ни дверей, ни свидетелей, рыжий лис лежал на холодном камне и слушал. Он слышал каждое слово. И впервые за долгое время его губы – человеческие губы, скрытые звериной мордой – дрогнули в улыбке.