Живём один раз. В комнате ты, я и третий.

– А чего покраснел? – Неожиданно просто было.

***

Лололошка       Какой праздник ждут дети больше всего? Ждут, чтобы получить подарки, чтобы вкусно поесть и получить яркие эмоции? Кто-то его не ждёт, так как никто не поздравляет, нету праздничного настроения. Но ребёнок помнит этот день. День, когда появился на свет.       День рождения.       Для Лололошки этот день ассоциируется с праздником и весельем. Он помнит, как приглашал своих друзей, и целый день в доме не было ни минуты покоя. Шум и гам, детский смех и игры. Родители хлопочут и кладут каждому по кусочку торта, а затем имениннику дарят подарки и говорят поздравления. Улыбка до ушей, боль в животе из-за смеха, помятая одежда.       С каждым годом день рождения праздновался всё тише, и присутствовали только семья. С друзьями Лололошка мог сходить куда-нибудь покушать, а дома праздник проходил в кругу родных людей. Всё было стабильно, даже Аннета в один момент перестала каждый раз приглашать подружек домой.       Ребёнку исполняется один год, два, три. Вот ему минует семь лет, и он впервые идёт в школу. Через время он оканчивает начальную школу, задувая одиннадцать свечей. А после переходит в старшие классы, а на торте красуются свечи с числом «15». И через три года он уже видит две цифры, хорошо сочетающиеся друг с другом.       Восемнадцатилетие. Такое крутое число с детства.       Только сегодня Лололошка не ощущал ничего такого. Проснулся и проснулся. В такой же серой комнате, с таким же паршивым настроением каждый день. На часах почти девять утра, суббота. Но он позволил себе сегодня прогулять одну консультацию и предупредил Дилана, что не придёт.       Дверь неприятно скрипнула, как и пол под ногами. В доме будто никого не было, так тихо. Хотя на протяжении недели эта тишина не покидает их.       После ссоры с папой Лололошка не стал к нему подходить и разговаривать без повода. Обида всё ещё была. Духами он перестал пользоваться, а куклу отодвинул за рамку фотографии, чтобы не так видно было. Да и сам отец ничего не говорил.       На кухне слышались неразборчивое бормотание и чирканье спичек. Лололошка направился прямиком туда, наплевав на ванную.       Длинный коридор казался длиннее, когда он старался идти медленно и бесшумно. Утреннего света почти не было, что, в принципе, и ожидалось. Один луч света в гостиной падал на календарь, который купили для красоты, висел на стене. Падал луч на двадцать седьмой день ноября. Это сегодня.       Зайдя на кухню, Лололошка встал за спинами родителей. Мистер Уильям зажигал свечи, но они никак не хотели нормально гореть. Миссис Уильям стояла рядом и держала на руках коробку, завязанную красной лентой бантиком. — А вы какой вкус взяли? — Лололошка наклонился на бок, выглядывая изо спины мамы. — Шоколадный с бисквитом, как ты любишь, — ответила мама. Через секунду пришло осознание. — Ой, не смотри! — она положила подарок на стол и закрыла ему глаза. — Мама! Я же всё видел! — Мало ли что ты там видел. А ты чего там копошишься? — обратилась она к мужу. — Всё-всё, готово!       Назойливые руки убрали с глаз. Родители встали перед ним: отец подносил торт с числом «18», а мама взяла телефон и начал всё снимать. — С днём рождения тебя! С днём рождения тебя!       Лололошка смотрел на горящие свечи и улыбался. Хоть он и говорил, что не в настроении праздновать день рождения торжественно и шумно, родители устроили маленький сюрприз. Почти сюрприз. А так он хотел просто сидеть с ними за столом и есть торт, разговаривая, обсуждая некоторые проблемы.       Загадав желание, Лололошка задул свечи.              Миссис Уильям аккуратно наложила каждому по кусочку торта и рядом чай с молоком. Скромный день рождения решили приукрасить хоть немного: достали из коробок светодиодные ленты и повесили в гостиной; на телевизоре играла спокойная мелодия на фоне природы. Лололошку укрыли ещё пледом, ибо: – Отопление еще не включили, дома холодно, – жаловалась мама, укутывая сына. Сама тоже накинула на себя одеяло и мужу пыталась, только тот утверждал, что ему и в свитере нормально.       Постепенно мелодия затихала, и слышалось только звяканье ложек и блюдец. Лололошка съел торт первым, стакан тоже пустовал. В голове была только одна мысль: «Нужно поговорить». Он не знал, с чего начать и как привести разговор в нужное русло. Между ними так и ощущалась некая стена, появившаяся с и так известной трагедии, о которой в квартире не говорили. По крайней мере, старались не говорить. Вот так вот и появляется недоговоренность и недопонимание.       Знакомо ли вам чувство, когда позарез нужно поговорить с кем-то о чем-то важном и выяснить отношения, но язык никак не поворачивается сказать: «Слушай…», и всё высказать? Вместо этого появляется боль в сердце, будто иголками туда тычут, а сердцебиение ускоряется. Первое слово выговорить трудно. Вот и Лололошка из-за нервозности соскребает остатки крема с блюдца, что она уже кажется чистым.       Нет, так больше не может продолжаться!       Их будто посадили в отдельные комнаты, где никто ни с кем не может поговорить. Лололошка открывает свою дверь и выходит. Он видит пустое помещение, а слева и справа были другие две двери: одна еле приоткрыта, внутри темень; другая же почти распахнута вовсю, сплошной темени не было, лишь свет, как от ночника. Оглянувшись назад, Лололошка заметил, что в его комнате было ярче всех. Не прям очень светло, но точно не как у родителей. – Я хочу поговорить, — не громко, но и не тихо произнес он, сделав пару шагов вперёд.       В ответ тишина. – Мы буквально тонем в болоте, – Лололошка продолжал, – Я знаю, что месяца даже не прошло, но мы же… Мы же должны как-то жить дальше. Да, сейчас трудно, смысл жизни потерян и всё в таком духе…       Лололошка затих: миссис Уильям выглядывала из своей комнаты, буквально одним глазком смотря на сына. В её глазах было любопытство и маленькая искра надежды. – Однако я не собираюсь смотреть, как мы все постепенно гнием. Вы, может, и увидели все прелести жизни, но я — нет. Я в одиннадцатом классе, это мой последний год дома, так что дайте хоть насладиться последним годом с вами.       Скрип двери — мама выходит из своей ложи и подходит ближе. Её тёплые руки согревают его холодные. Лололошка словно очутился в детстве, когда она делала точно так же после долгой прогулки зимой.       В лицо подул легкий и холодный ветерок, как зимой. Лололошка видит перед собой лес, окутанный в снег, а вдалеке видит сестру и отца. Они лепили снеговика, о чем-то весело болтая. Рядом стояла мама и согревала его ладошки. Если Лололошке не изменяет память, то ему было лет девять. Тогда вся семья вырвалась из городской суеты в лес, чтобы подышать свежим воздухом и повеселиться. – Прости…       Мираж перед ним исчезает, и он снова в пустом помещении с дверями. Лололошка недоуменно смотрит на маму, не понимая, за что она извиняется. Нет, конечно, в такой ситуации догадаться не сложно. – За ту ссору, – уточнила миссис Уильям, и Лололошка вмиг вспомнил тот день. Было неприятно и больно. Да и примирение не казалось таким искренним. А вот сейчас он уже ощущал раскаяние и готов простить. – Трудный день тогда выдался и я вспылила. – Ничего страшного, я понял…       Комната матери стала яркой, как летом, но всё же мигала, как устаревшая лампочка. Значит ли это, что она полностью открылась и готова вылезти из всего этого дерьма? Возможно, никто не утверждает. Вдруг в один момент снова станет темно. Лололошка на всякий случай посмотрел назад — на фоне комнаты матери его свет стал тусклее. – На самом деле, мне просто нужно было услышать, что ты не держишь на меня зла. Выкарабкаться мы и сами сможем. Адам когда-то мне помог оправиться после смерти родителей, настала моя очередь вытаскивать нас. Нужно всего лишь время, – миссис Уильям взглянула в комнату мужа. – Папа?       Лололошка подбежал к его двери и заглянул внутрь: наконец-то появился маленький огонек, который как-никак освещал лицо мужчины. Он улыбался грустно, смотря на сына. Видно, что мистер Уильям рад продвижению в семье, но сам не мог сделать шаг вперёд. Не может отпустить, смириться.       Как ни крути, а Аннета была папиной дочкой. Конечно, родители оказывали помощь, поддержку и внимание обоим, однако Лололошка любил проводить время с матерью, а Аннета была рядом с папой. Это если смотреть только на родителей. Вместе же брат и сестра почти дышали друг другом, проводя время вместе. Но не всегда же быть вместе, надо и про родителей вспоминать. – Папа, – Лололошка шагнул вперед и ударился о невидимую стену, она не впустила его внутрь, как бы говоря, что мистер Уильям сам должен справиться, а они могут поддерживать со стороны. Никто не знает, когда он сможет отпустить дочь. Ему-то уж понадобится побольше времени. Лололошка же зациклился на тех, кто есть в его окружении сейчас, чтобы не страдать от потери долго и мучительно. Только со сном осталось разобраться, тогда можно и жизнь с чистого листа начать. – Мама, а ты…? – Я побуду с твоим папой. Оглянуться не успеешь, как он и я будем как огурчики. – Ты уверена? – Да, – сказала она твёрдо и уверенно, будто знала будущее и что их ждёт.       Лололошка не был до конца уверен, что всё может наладиться быстро, но готов был довериться матери. В его глазах она всегда была и будет сильной женщиной. Как-никак именно Ева помогла молодому Адаму отбиться от плохих парней в студенческие годы. Тогда она защищала его, ведь сам студент в те времена не имел сильной физической силы. Это только потом он начал в спортзал ходить.       Миссис Уильям без труда вошла в комнату отца.       Оставляя родителей наедине, Лололошка зашёл на кухню, чтобы налить себе сока. В горле пересохло. По ощущениям будто целая вечность прошла, а на самом деле всего лишь несколько минут.       Дышать словно стало легче. Не было больше мрака в квартире, как до этого. За окном как раз и солнышко появилось.       Надо бы с Диланом прогуляться.

***

Дилан       Учиться по субботам, пожалуй, худшее, что придумали. От понедельника до пятницы мучают, а потом добивают в субботу. А там и на консультации еще ходить.       В общем, Дилан в очередной раз убедился — жизнь хуйня. Сколько ни старайся, проблемы не исчезнут. Когда решишь одно, за ним обязательно появиться другое. – Дилан! – он услышал крик через толпу учеников. Дилан только вырвался из него, как увидел перед воротами школы Лололошку. Тот выглядел свежим и веселым, не то что он, измученный.       Дилан спустился на пару ступенек и внезапно остановился. В Лололошке что-то было не так. Нет, с ним — с Диланом — что-то было не так.       То самое чувство в кафе появилось снова. Когда вокруг всё становилось ярче, а сердце стучало громче. Счастливая улыбка на лице Лололошки заставляло улыбаться и его самого.       Сколько времени прошло с момента, когда Дилан последний раз видел друга настолько счастливым? Вспоминается начало их дружбы. Первые дни осени, Дилан ворчал, но шёл за Лололошкой на заброшку, на прогулки, даже на ночёвку согласился. – Дилан? Ты чего это? – голос ласкал уши. Той самой вечно грустной нотки не было, что очень радовало.       Снова момент потери контроля. Лишь секунда. Дилан не собирался позориться посреди улицы, да ещё перед самим Лололошкой.       Он встряхнул головой и похлопал по щекам. – Ничего, просто с ума сошёл, пока находился в этом аду.       Лололошка удивленно хмыкнул, но сразу же рассмеялся. Дилан замер, слушая его смех. Не-не-не, не теряй контроль, Дилан. – Куда пойдём? – спросил он, не желая перебивать его, но что поделать, придётся. Не хотелось лишнего внимания. Ему нечего было предложить, так что Дилан предоставил выбор другу.       Лололошка успокоился, убирая невидимую слезу, и посмотрел куда-то в сторону. На самом деле, одно местечко его очень интересует. Да и они уже там были. – Сходим в парк?       Маленький парк веял ностальгией, хоть и не прошло много лет. Здесь всё начиналось. Здесь нашёлся кулон, что был похож на кулон матери Дилана. Сама судьба их свела.       Не было ощущения, что прошло всего лишь два месяца. Дилану казалось, будто они здесь были совсем детьми, а сейчас взрослые, которым скоро вступать в самостоятельную жизнь в другом городе. Проще говоря, студенчество.       А ведь он ни разу не говорил с Лололошкой про жизнь после школы. Кто куда уедет? Кем станет? Они жили настоящим и не обращали внимания на будущее других. Не возникало даже мысли, что им придётся разойтись.       Дилан задумчиво шёл за Лололошкой, пиная камушки по дороге. Совсем чуть-чуть, и они окажутся у озера. И тут в голове резко всплыло воспоминание, где он сфоткал друга как раз там.       Для достоверности он открыл галерею, в которую итак не заходит, и пролистал немного вниз. Фотография с Лололошкой не было удалено. Дилан смотрел то на одного Лололошку, то на другого.       Нет, он изменился. Да и я тоже изменился. – О, пришли! – Лололошка спустился с маленького холмика и засмотрелся на красоту этого места. Дилан спустился следом. – Этой зимой будет холодно. Может, когда появится здесь лёд, покатаемся? – Дилан предложил, не подумав. Он-то не умел кататься. – Давай! – Лололошка был только рад. Теперь не отвертеться.       Дебил ты, Дилан. Ну дебил… – Так классно.       Лололошка, не обращая внимание на возможную грязь, сел на землю, притянув ноги к туловищу. Легкий ветерок игрался с его кудрями и дул в лицо.       Дилан собирался сесть рядом, но тут же снова упрекнул себя. Он же не поздравил его! И подарок дома забыл!       Что делать? Что делать?       Он вспомнил, что рядом есть ларёк со сладостями. Если побежать, то он будет быстро. – Ло, подожди, хорошо?       Без лишних слов Дилан рванул в сторону ларька, надеясь, что он не закрылся и до сих пор работает. Там не было много покупателей, поэтому есть вероятность, что тот и вовсе навсегда перестанет работать.       К его же счастью, он работал.       Внутри всё было так же, как и тогда. Уютная атмосфера, девушка за кассой, которая пялиться в телефон, несколько стульчиков и столов.       Пробежав глазами по сладостям, Дилан чуть дольше провел перед вкусняшками. В памяти не было никакой информации про любимые сладости Лололошки. Он помнил, что тот что-то говорил, однако вспомнить не мог. В голове только числа после двух уроков математики.       Методом "угадай или проеби" Дилан выбрал круассан с шоколадной начинкой.

***

Лололошка       Дилан убежал, ничего не объяснив. Он не успел обернуться, как тот уже скрылся за деревьями.       Лололошка хотел побежать за ним, но решил этого не делать. Он итак сел удобно и вставать не хотелось. И красивое озеро было перед ним, так что грех не полюбоваться, пока выдается возможность. Кто знает, может, дальше в жизни все пойдет наперекосяк и это место снова забудется?       А вообще, погода успела немного испортиться, пока они сюда шли. Тучи появились, солнце исчезло. Скоро и ветер усилится. Лололошка ощущает тревожное дежавю. Сразу вспоминается сон. Хоть во сне парк другой и в другом городе, здесь витала та же атмосфера пустоты, тревожности и неизвестности. Ему казалось, что если он сейчас повернёт голову в сторону, то увидит сестру. А где-то рядом ещё и галлюцинация.       Галлюцинация упоминалась один раз. После него Аннета ничего не говорила, но взгляд Лололошка чувствовал, хоть и не видел. Только вот если взгляд маленького Лололошки ощущался как «ты знаешь, что я рядом, но я просто понаблюдаю и помучаю немного», то этот ощущался тяжелее, точно как у человека, которого в жизни всё задолбало.       Ну что за хуйня? Все ж нормально только что было. Так, Ло, перестань думать о таком! Просто подумай о чем-нибудь хорошем и веселом.       В памяти всплывает недавний разговор с родителями. Можно считать, что это хорошее воспоминание, но не до конца. Опять же, никто не гарантирует, что процесс смирения пройдёт гладко и быстро.       Его мысли прерывают. Кто-то быстро подкрался к нему и закрыл глаза, отчего Лололошка заглючил от неожиданности, не успев испугаться. – Угадай кто?       Лололошка смеётся, сразу узнавая голос. Не узнать было бы сложно, ибо кто же ещё может быть? – Дилан, а ты куда уходил?       Он убирает ладонь с лица и снова в ступоре на пару секунд. Перед ним махают круассаном, чуть ли не тычут в лицо. – С днём рождения… – шепчет Дилан ему в ухо, что Лололошка чувствует его улыбку. Смутившись, он берёт круассан и чуть отодвигается. – Спасибо… – А чего покраснел? – подтрунивает Дилан и садится рядом. – Неожиданно просто было.       Лололошка делит вкусняшку на две части и дает вторую половинку другу. Тот сначала отнекивался, но под напором сломался и все-таки взял.       Вокруг было тихо, только деревья шелестели листьями. Раннее утро субботы, никого поблизости нет. – А ты куда после школы? – Дилан кидает камушек в озеро, избегая взгляда Лололошки. – На эколога пойду, – без неуверенности отвечайте Лололошка. Понятно было, что человек все решил. – В одном городе университета хороший есть. “Лаки Чармс” называется. А ты? – На программиста буду учиться, только не знаю где. Да и с конкретным отраслем пока что не определился. – Может, нахуй эту учебу и жизни и рванем куда-нибудь? – было понятно, что Лололошка шутит, но идея звучала заманчиво. – Будем путешествовать. – Ага, прямо сейчас пойдём.       Лололошка и Дилан смеются. Через некоторое время и этот момент станет приятным воспоминанием: тот самый парк, путешествие, день рождения. А потом спустя еще время и детям рассказывать про молодость. – Дилан? – Лололошка поворачивается к нему и опять видит, как Дилан смотрит на него внимательно и завороженно. – Что с тобой сегодня? – Просто ты сейчас красивый.       Нет, он издевается? Он решил такое говорить, потому что у меня сегодня день рождения? Решил комплиментами закидать, сладостями угостить? Конечно, приятно, но что-то здесь, блять, не так. – Может, пойдем? Сегодня еще консультация по русскому, не хочу итоговое сочинение провалить, – Лололошка быстро переводит тему и встает, показывая, что готов идти. Дилан поднимается следом. – Давай после этого ко мне домой зайдешь? Я тебя тортом угощу. – Давай.

      День рождения больше не ощущался очередным тяжелым днем. Пусть даже на улице пошел дождь, пусть рука чуть не отвалилась пока писал сочинение, пусть восемнадцатилетие проходит без торжества. Пока Дилан рядом с ним и кушает торт, пока из спальни родителей слышится приглушенный смех Лололошке хорошо. – А тебе родители что подарили? – интересуется Дилан, заканчивая есть торт. – О! Сейчас!       Лололошка оживился и побежал к себе в комнату. На столе лежала белая коробка, а внутри ноутбук. Родители решили заранее купить сыну то, что пригодится ему в учёбе после школы. Он вернулся на кухню с ним. – Говорят, что совсем новенькая и хорошая, – он пододвинул его к Дилану.       Тот прочитал название фирмы «JDHtop», даже сам Джон Дейви Харрис на упаковке. Ну что за человек такой, что аж восхваляют везде. Впрочем, Дилану и Лололошке нет дела до него. – Нихуя себе, поздравляю.       Дилан осторожно достал гаджет и открыл: совсем чистый и аккуратный, клавиши сияли на свету. По виду можно сказать, что прослужит долгое время. – Спасибо. Твой подарок тоже хороший.       Рядом с сахарницей стоял полароид. Лололошка задумывался раньше купить его, но тут ему подарили, так что он очень рад. Он собирается запечатлеть яркие воспоминания, чтобы выбраться из этого болота окончательно и вкусить все прелести жизни. – А когда тебе восемнадцать будет? – Лололошка незаметно наложил Дилану еще кусок, отвлекая вопросом. Хотя ответ было бы здорово услышать. Что-то он не помнил, чтобы Дилан говорил про свой день рождения. – Восемнадцатого января, а что? – Дилан посмотрел на свою тарелку и офигел. – Ло, у меня диабет сейчас будет. Куда такой большой кусок?! – Ешь, ешь, не думай об этом! – отмахивался Лололошка, миловидной улыбаясь. – И не преувеличивай.       Дилан, смирившись, взял ложку и потихоньку начал есть, то и дело зыркая на него. Лололошка только махал рукой, мол, кушай и молчи. – Ло, ты карточку у меня взял и не вернул! – крикнула миссис Уильям из спальни. – Ну господи… и ты только сейчас вспомнила?       Бурча под нос, Лололошка вышел в прихожую и начал рыться в карманах своей куртки. Как только он нашел карту, то сразу нащупал маленькую коробочку, которую он не помнил. Когда он достал, то вспомнил.       Блин, курить резко захотелось. Надо какую-то отговорку найти и ненадолго на крышу подняться.       Лололошка постучал ногтем по карте, не отрывая взгляд от сигарет. С одной стороны некрасиво уйти вот так, а с другой очень захотелось.       Ай, пофиг. – Вот, держи, – он отдал карточку маме, спрятав сигареты в кармане штанов. Миссис Уильям радостно взяла её и снова легла рядом с мужем, показывая ему что-то в телефоне. Лололошка не удивится, если они там что-то хотят купить или оформить подписку на каком-либо приложении сериалов. – Я смотрю, вам весело. – Да, а что? – игривый тон так и говорил, что она в хорошем настроении. – Ева, ну давай, не томи. Что ты там хотела показать? – Ой, вот, короче…       Лололошка оставил их двоих и закрыл за собой дверь спальни. – Короче, хочешь на закат с крыши посмотреть? Я там.       И ушёл, оставив Дилана одного. Если тот захочет пойти — придёт, если нет, то нет. Хотя, как он может отказаться? Ему буквально нечего будет делать, а с родителями Лололошки одному будет неловко.       Накинув только куртку, Лололошка вышел из квартиры и успел зайти в лифт.

***

Дилан       Как только закрылась дверь, Дилан рванулся кв прихожую, но, почувствовав прилипший крем и шоколад в зубах, начал брезговать. Был бы он у себя дома, то почистил бы зубы, а тут только водой сполоснуть.       Дверь в ванную внезапно открылась, и он вздрогнул, будто он чем-то неприличным занимается. А это всего лишь папа Лололошки. – Ой, ты не вышел с Ло? Я-то думал вы вдвоём свалили. – Я сейчас за ним пойду, – торопливо сказал Дилан, точно так же вытираясь о первое попавшееся полотенце, наплевав на свою брезгливость. – У тебя с ним всё нормально? – А к чему вопрос? – Дилан насторожился и остановился у двери ванной. – Просто ему сейчас очень нужна компания. У него вся жизнь впереди, нельзя, чтобы всё наперекосяк пошло из-за…этого, – мистер Уильям затих, включая воду и тупо пялясь на свои руки. – С ним всё будет в порядке, – успокаивающе произнёс парень. – Вам тоже нужен кто-то. – У меня жена есть, мне и этого хватит.       Мистер Уильям отмахнулся от лишних мыслей и улыбнулся, чтобы Дилан не чувствовал себя неловко. Тот же, кивнув в ответ, пошёл к выходу.       Последнее, что он услышал, когда закрывал дверь, голос миссис Уильям, которая звала мужа, чтобы посмотреть первую серию.       Капли дождя стучали по крыше. Дождь заметно утихомирился, а то как из ведра лилось час назад. Они после школы и дома Дилана как раз не успели вовремя вернуться и попали под ливень. Поэтому Лололошка одолжил ему зимнюю куртку, пока его сушилась. И штаны тоже дал свои. Куртка Лололошки была для него слегка большевата. Дилан чувствовал себя ребёнком в одежде взрослого.       Дойдя до последнего этажа, он залез по лестнице вверх и кое-как открыл люк. А как только он вышел, то солнце его чуть не ослепило. – Блять, Ло, и зачем тебе сюда? – Дилан ворчал до того момента, пока не увидел его.       Все прежние моменты, когда он просто пялился на Лололошку показались ещё чем-то нормальным.       Сейчас же он не то что пялился, у него сердце сделало кувырок и тройное сальто. Ладно, можно преувеличивать, но это не отменяло того факта, что Дилан просто замер с быстро стучащим сердцем. Лололошка с мокрыми волосами, на фоне заката с сигаретой между пальцами смотрелся как…       Ебанный в рот… – Дилан? Ты чего? А Дилан чего? А он ничего.       Всё время, пока они были на крыше, он отвечал рассеянно и кратко. Мысли были в другом месте, а на улице стало не так уж и холодно. Особенно когда Лололошка ему укутывал шарфом из-за того, что Дилан вышел без шапки.       Вернулся он домой словно в тумане, ничего не помнил. А когда мама спросила, что с ним, то он ответил: – Мама, у меня ёкнуло.