Живём один раз. В комнате ты, я и третий.

— Что, блять? — Что, блять?

***

Дилан — Идёшь?       Вытянутая рука манила, хотелось взяться за неё и пойти куда угодно. Какая-то часть мозга останавливала его, говоря, что надо ещё время подумать. Но Дилан принял решение дать себе шанс выйти на свет. Новые знакомства всегда непредсказуемые, можешь ожидать как лучшего, так и худшего. Лололошка говорил, что именно эта непредсказуемость интересовала его в началах дружбы. Не ожидаешь и не предугадаешь дальнейшие действия.       Но это Лололошка, а он — Дилан.       Дилан, у которого не было так таковой «дружбы». Детей богатеньких можно не считать, это было принуждение. Ему всегда казалось, будто таких девочек и мальчиков производят на одном заводе и имеют одинаковые настройки: язвить, показывать свою натуру, постоянно что-то требовать. Не все были такими, но Дилан на своём опыте мог сказать — ему не хотелось такого окружения в своей жизни.       Дилан — это Дилан Хиксон.       В тени отца, почти незаметный. Впрочем, чего он желал. Скрывался в отдельной комнате на банкетах; уходил, выдумывая причины. Душные люди, душное помещение, душное всё. Он выходил на улицу, чтобы вдохнуть свежий воздух, освежиться. Курящие люди рядом мешали, хотелось, чтобы те ушли подальше. И, глядя на курящего Лололошку, ему просто хотелось вырвать сигарету и затоптать. Невыносимый запах.       Дилан — это родной Диша.       Он не помнит, почему и при каких обстоятельствах сестра так назвала его, но ему понравилось. Будто «Диша» — это отдельная личность, от которого веяло чем-то свободным и приятным, сладким на вкус. Что угодно бы сделал, чтобы услышать прозвище от сестры, что произносила так легко и красиво.       Дилан — это... Просто Ди.       Сколько бы раз он ни просил Лололошку так его не называть, тот всегда делал наоборот. Сначала Дилан думал, что он издевается, а затем привык. Привык к Лололошке, привык ко всему, что с ним связано.       В какой-то момент он видел в нём что-то светлое, помогающее ему найти лучшую дорогу. Но потом отбросил эти мысли. Он не безумный фанатик, верующий в бога или как ещё можно сказать? Кто знает, может, Дилан в жизни Лололошки стоит в последних местах. Серый человек в толпе его нескончаемых друзей, ничем не выделяющийся. Тем не менее, Лололошка не раз и не десять раз твердил, чтобы тот нашёл себе друзей. — Найди себе других людей, которые смогут подать тебе руку помощи.       Дилан — это человек, решивший дать шанс новой жизни. — Идём.       Ричард улыбнулся, медленно поднимая уголки губ. Дилану на секунду показалось, что перед ним сейчас стоит чеширский кот. Но Абилка ему дороже. — А кто с нами будет? — Дилан не видел рядом с Ричардом кого-то другого, однако к ним подошли девушки — Брайана и Клео.       Дилан не очень-то и знает их, хоть и ночевали вместе. С Брай он переписывался, правда, в последнее время перестал из-за своих навалившихся проблем, да и девушка тоже была занята своими делами. Его не тянуло к ней так сильно, но малюсенькая заинтересованность присутствовала. Про Клео он не мог ничего сказать, даже не попытается. — Приветики! — Клео миловидно улыбнулась, стоя рядом с подругой, Брай лишь кивнула. Дилан почувствовал эту неловкость, когда долгое время не общаешься с человеком, а сейчас он перед тобой стоит. Благо, говорить ему приветствия и подобное не пришлось — Клео утянула всех за собой, по пути прихватив Тима.       Если бы Ричард не рассказал ему про Тима, то он бы подумал, что это какой-то шизик. Первое впечатление зачастую обманывает, и Дилан убедился в этом.       Всю дорогу до чего-то там (его не посвятили в планы) Тим либо был немногословен, либо утыкался в телефон и бесконечно строчил сообщения. Ричард уже говорил Дилану, что их друг любит помолчать и просто слушать. — И ещё он недолюбливает автоматонов. Говорит, что что-то подозрительное в них есть, — Ричард легкомысленно пожал плечами, будто о пустяках говорит. — Я всё слышу, — прозвучало сзади. Если бы не Брай, то Тим уже в десятый раз врезался бы в столб. Она уже хотела отобрать этот злосчастный телефон, но Тим сопротивлялся. — Мне Глен пишет! — Твой Глен уже со всех дыр лезет, а ты бы лучше переключил внимание на нас, — девушка не хотела отступать, но упорство Тима не давала шансов. — И что значит «мой»? Мы просто очень хорошо дружим.       Дилан зашагал быстрее, оставляя спорящих позади. Хоть и шутки, но слышать было неприятно — перед глазами появлялись мать с отцом в коридоре, на кухне, в спальне. Вечно о чем-то спорят спокойно, без криков, что аж бесило ещё больше.       В какой-то момент ему захотелось развернуться и уйти, но что-то невидимое его держало. Слова Лололошки о том, что ему надо найти друзей? Его собственное желание? Кто ж знает? — Пришли! — Клео с широкой улыбкой остановилась перед зданием: не так сильно выделяется, нету яркой вывески, люди проходят мимо, не вчитываясь в название. — Тату-салон? — читает Дилан, размышляя, каким образом жизнь привела его сюда. Его не интересовали ни пирсинги, ни татуировки, ни покраски волос и так далее. Он видел много подростков, которые экспериментировали со своей внешностью, но сам никогда не думал о подобных вещах.       Дилан вошёл в помещение, осматривая всё вокруг: кресла, напитки и персонал — зона ожидания, как и ожидалось. Глаза бегали от одной стены к другой, от ковриков до картин. Клео побежала вперёд, уже разговаривая с тату-мастером и, судя по их манере речи, они знакомы. — Вот моя сумка с вещами, — Клео торопливо положила её на кресло рядом с Диланом. — Не знаю, сколько буду, но надеюсь, что не заставлю долго ждать. — А... — не успел он и слова сказать, как девушка зашла в другую комнату и захлопнула дверью. Дилан отдернул себя, понимая, что выглядел только что как в фильмах: человечек хочет остановить другого человечка, но не успевает, и остаётся с открытым ртом и чуть поднятой рукой. Ему показалось это глупым.       Брай всё ещё спорила с Тимом, не отдавая тому телефон. Тема давно отошла от Глена и перешла к чему-то другому, чего Дилан не собирался слушать.       Дилан сел на свободное кресло и, откинувшись на спинку, посмотрел в телефон — никто не пишет. Он давно поймал себя на мысли, что начинает чаще включать и выключать телефон, лишь бы увидеть сообщение от Лололошки, мамы или сестры. Вроде жизнь налаживается, но в то же время где-то остались пробелы.       Главный вопрос был с Лололошкой. В голове постоянно крутились вопросы про его моральное и физическое состояние. Что он делает? Как помочь? Стоит ли оставить в покое? — Как будто он мой ребёнок... — шёпот услышала вторая девушка-мастер. Она без стеснения села рядом, закидывая ногу на ногу. От неё веяло ванильным парфюмом, как и от него когда-то. — С вами всё в порядке?       Зная, что с ним заговорят, Дилан всё равно сжался. Молчаливый характер говорил, что лучше ему молчать, в то время как другая личность внутри заставил ответить: — Да, всё в порядке.       Кто-то на вопрос «всё в порядке?» отвечает правдой, когда всё ровно наоборот? Есть такие люди, конечно, однако у некоторых на автомате выходит «да, всё в норме». Дилан входил в их число. По его рассуждениям, он не должен разбрасываться информацией о себе каждому встречному, пусть даже и доброму на вид.       Сколько времени ему тут торчать? Он не знает. Почему он здесь сидит? Тот же ответ. Болтать с кем-то ему тоже не хочется, а девушка рядом всё сидела и сидела, то пялясь на свои кольца на пальцах, то вздыхая. Дураку будет понятно, что она хочет привлечь внимание.       Первые мысли были про его внешний вид. Дилан после переезда понял, что его гардероб состоит из одежды всяких известных брендов и на вид выглядит дорого-богато. Но сейчас они не настолько богаты, хоть у миссис Хиксон зарплата должна быть хорошей. Сейчас они живут на её сбережениях. И всё-таки, перерыв весь гардероб, он нашёл более-менее обычные вещи, чтобы не привлекать уж слишком много внимания.       Присутствие человека рядом начало раздражать. Молчит, ничего не говорит, а чем-то да бесит. Хотелось послать куда подальше, но закрыл рот на замке, понимая, что где-то проскользнёт прежняя манера речи, с которой он разговаривал с богачами. Сейчас ему это не надо. Надо лишь привыкнуть к новой жизни.       Но даже так, Дилан почувствовал второй взгляд на себе. Подняв взгляд, он встретился с глазами Брай, что были недовольны. Ревность? Пф, бросьте. У них даже намёков на романтику не было, что уж про отношения говорить. В переписках они сохраняли атмосферу дружбы, не переходя границы.       Брайана передала телефон Тиму, который до этого дулся. Стоило взять заветный гаджет, так сразу засиял и уткнулся в него.       Не успел Дилан моргнуть, как рядом объявилась Брай. Скрестив руки на груди, она вальяжно села рядом с ним, бросив на мастера предупреждающий взгляд. Дилан готов был встать и отойти, но девушка-мастар встала первой. — Я пойду, — она быстро ушла, с интересом оглядываясь несколько раз назад. Бог знает, о чём она там думает. — И не вздумай связываться с ней, — шёпот защекотал ухо, заставив Дилана немного отстраниться. — А что такое? — У неё репутация плохая. С виду такая хорошенькая, но истинная сущность хуже, — Брай говорила убедительно, не сомневаясь в правдивости своих слов. Эту девушку она видела несколько раз, а потом случайно нашла её страничку и всё, доверия к ней ноль. Кто станет связываться с девушкой, которая много пьёт и с парнями только и проводит время? — Я тебя просто оберегаю.       Дилану хотелось спросить, точно ли она только оберегает. Есть ли ещё что-то, о чём он не догадывается, но ответ лежит на поверхности? Есть ли что-то, о чем ему стоит беспокоиться? Мир разнообразный, как и люди. — Только оберегаешь? — Дилан задал вопрос для уверенности, что события не зайдут слишком далеко. Если же она ответит положительно, то ему не о чём беспокоиться, а если не только оберегает... — Кто ж знает...       Ладно, вот такого я явно не ожидал.       Не отрицает, но и не соглашается. Самый непонятный ответ, который можно получить. И что дальше говорить? И будто Брай прочитала мысли и сразу сменила тему на ещё более неприятную. — Как там Лололошка?       Нет, Лололошка ему как друг, с ним хорошо и так далее, но обсуждать его с кем-то как-то... Не так, что ли? Будто они его обзывали или говорили плохое про него. — Кто ж знает.       Брай удивлённо приподняла бровь, но сразу же улыбнулась. — Ловко ты. Не хочешь говорить или..? — Не хочу, у него и так всё хреново. — Понятно.       Больше они не разговаривали.       Девушка ушла под предлогом выйти подышать свежим воздухом, а Тим, не дождавшись Клео, ушёл. Перед уходом что-то сказал про срочные дела и тому подобное.       Мне всегда казалось, что друзья просто так не уходят. По крайней мере, Брэндон, Чед, Жаклин или же Лололошка не сматывались, когда вздумается, но, видимо, ему ещё долго предстоит узнавать все тонкости дружбы. Девушка-мастер тоже зашла в другую комнату, остался Ричард.       До сих пор непонятен он для Дилана. Вроде и дружелюбный и улыбчивый, но сам тон голоса и манера речи делали из него какого-то буйного подростка, который влезает в друки. И это сейчас были мысли Дилана. Таких людей он много раз встречал среди богачей. Наденут маску доброты, а внутри демон сидит.       Но поспешные выводы тут не уместны. Осудить человека только по обёртке это глупо.       И поговорить нельзя. Нет, в смысле можно, но о чём разговаривать? Что он скажет? Да и не в его стиле начинать диалог первым. Его бы подтолкнуть, а там он как-нибудь разберётся. Однако тут его никто подталкивать не будет, решай сам, как говорится.       От нечего делать Дилан начал рассматривать интерьер: белые стены, такие же белые столики. На стенах картинки в рамочках, где нарисованы бабочки, звёзды, узоры. Сразу вспоминается старый дом, на стенах которого тоже были повешены несколько причудливых картин. Дилан так и не понял, что они значили, возможно, для красоты существовали и существуют. Или же для подчёркивания статуса. Он чисто случайно услышал немаленькую сумму за них. С того момента так и решил, что в его будущем дома таких картин не будет никогда. Красиво-то красиво, но столько денег тратиться на это? Его отец явно был тем самым человеком, который мог часами смотреть на картины и находить скрытый смысл. Отвези его в художественный музей, так на несколько часов там может пропасть. Хотя кто знает, может, он уже несколько раз там побывал.       Даже картинам мог уделить внимание, нежели семье. Придурок.       Мысли снова свернули не туда, и Дилан, встряхнув голову, посмотрел в окно.       Сколько надо ещё ждать?

***

Лололошка       Кукла сидела на столе напротив Лололошки, глядя на него безжизненными глазами. Хозяйки больше нет и не будет в этом доме, как и прежняя жизнь.       Лололошка нервно постукивал пальцем по поверхности и так же смотрел в чужие глаза, надеясь найти хоть каплю чего-то живого. Родители снова задерживаются на работе, значит он будет один с этой долбанной игрушкой.       Уже третий день как он не выходит из дома, как Дилан не приходит, и как родители задерживаются. Задерживаются и задерживаются, не приходит и не приходит. Честно, Лололошка уже вчера понял, что сошёл с ума. Держит Герду рядом с собой, даже когда спит. Во сне он видит Аннету, сидящюю на траве под тенью дерева. Они разговаривают, смеются, всё хорошо. Ровно до того момента, пока сестра не спросит: — Как думаешь, что нас ждёт в будущем?       Лололошка отвечал по-разному: говорил, что с ними всё будет хорошо, но сестра начинала кричать про его ложь; иной раз сказал про её смерть, тогда она начинала плакать, а вокруг появлялся туман, из которого разносились крики. Исход был один — Лололошка просыпался. Этот сон преследует почти с того рокового дня, но он так и не нашёл нужный ответ.       И вот сейчас, сидя за столом, он думал, думал о сне. Не отрывал глаза от куклы, будто ответы есть у неё.       У монеты две стороны.       Лололошка может отпустить сестру, найдя ответ. Попробовать жить новой жизнью, расцветать потихоньку, привыкать, что Аннеты нет. Но другая часть хотела просто спать и спать, чтобы видеть дорогого человека. Видеть его хотя бы во сне. Лололошка выбрал второе.       Ну не может он просто взять и смириться, не может забыть сестру.       Он стал дольше спать или тянуть разговор до последнего. Когда она задавала вопрос, он увиливал от ответа. Говорил про погоду, про их жизнь. И это работало, хоть и ненадолго. А дальше всё по привычному сценарию: неправильный ответ, туман, пробуждение. Замкнутый круг не давал прийти в себя и разложить всё по полочкам. День изо дня всё повторялось.       Присутствие Дилана немножечко приукрашивал день, а после его ухода всё возвращается на круги своя. Хотелось, чтобы он немного остался, поговорил, да не может Лололошка попросить. Понимает, что у друга тоже есть свои дела, проблемы. Не только он начал новую жизнь. А начал ли?       Вдруг он просто остановился на месте, пока другие идут? А Дилан? Тоже идёт где-то впереди или же остановился рядом с ним? Да, остановился. Приходит только он, пишет только он. Нет, другие друзья тоже писали, но не так часто, как Дилан.       А почему он мне пишет? Почему... — Ой, всё, перестань! — Лололошка стукнул по столу, приходя в себя. Он быстро допил остывший чай и вышел из кухни, оставив Герду.       Как там говорится? «Слушай своё сердце»? Мне бы наоборот послушать мозг.       Сердце хранило тепло и любовь, оставшуюся после сестры. Оно ещё держалось за последнюю возможность видеть Аннету хотя бы во снах. Мозг же, наоборот, говорил, что ему надо смириться. Нет её больше, надо жить дальше и хранить только хорошие воспоминания о ней, а не видеть мертвую в сновидениях и, не дай бог, в форме галлюцинации. Отсюда пойдёт тоска, потом обвинения, затем возможное...       Нет-нет, даже не думай. Вот сейчас ты ляжешь, закроешь глаза и уснёшь. А там уже как-нибудь выкрутишься.       За входной дверью зашумели. Мама пришла.       Она осторожно открыла и закрыла дверь, думая, что сын опять спит. В такое время Ева заставала его спящим, когда буквально месяц назад не могла уложить. Но даже несмотря на все попытки быть тихой, движения были резкимы и злыми. На работе поругалась с коллегой. — Мама... — позвали её сзади.       Ева подпрыгнула на месте, чуть не выронив ключи. Нет, она ещё не привыкла к тому, что Лололошка ходит как призрак. — Господь, Ло, ты чего так пугаешь? Почему не спишь? — она сняла сапожки и прошла в спальню. Комната такая пустая и холодная, будто новые батареи вообще не греют. Вот если бы муж был рядом, то ей не было бы так холодно не только физически, но и морально. — Я не могу. — Бессонница? — Нет. — Режим сбился? — Нет. — Ну а что тогда? — миссис Уильям швырнула пуховик в шкаф, не удосужившись повесит на вешалку в прихожей. Тон голоса давал понять, что она сейчас немного в плохом настроении. — Ты на меня сейчас типо злишься? — Лололошка отвечал с такой же «грубостью». Дай им повод, так они могут и поссориться. — Я сейчас типо хочу отдохнуть. Весь день на работе пахала, а дома что? — Я тебя ни в чём не обвинял. Чего ты на мне сейчас хочешь сорваться? — Я не срываюсь! Войди в моё положение и... — Не ты одна тут страдаешь! — Лололошка крикнул следом, как только Ева покинула спальню и направилась на кухню. Там послышались стуки посуды и вся её суматоха. Лололошка давно-давно понял, что если мать зла, то на ожидай шум на кухне. — Чего эта кукла здесь делает? Только глаза мозолит.       И снова она переводит тему.       Лололошка опёрся о дверной проём. Отвечать на вопрос не хотелось, но если не ответит, так нападут с двойными расспросами. — Я просто решил, что было бы неплохо, будь она здесь, а не где-то там в другой комнате. — Чтобы мёртвого человека вспоминать? А ну убери живо! — Да что с тобой не так, мам? Герда же ничего такого не делает, да и... — Лололошка проглотил слова, стоило этой кукле полететь в его сторону. Мигом среагировав, он поймал и ошарашенно смотрел на мать. Что-то новое в её поведении. — Чтобы мои глаза «это» здесь не видели! Ну что за семейство...       Миссис Уильям грубо и со звуком ставила кастрюлю, доставала ложку, параллельно бормоча под нос: — Одна в мир иной ушла, другой игрушки тащит, а третий в очередной раз где-то в баре сидит, дочку, видите ли, поминает! Потом приходит с этим отвратительным состоянием и запахом, заваливается на кровать, а мне терпеть это? Сразу на диван отправлю, а лучше бы вышвырнуть в подъезд, да не впускать!       Лололошка вжимался в стену сильнее и сильнее, надеясь, что невидимый барьер его спасёт. Будто в детстве оказался, когда родители тоже ругались, а он слушал. Правда, тогда мама с папой сразу мирились, находили компромисс. Сейчас всё иначе. Он не маленький мальчик, которому стоит только объяснить, что ему не нравится, и родители успокоятся. Ему скоро восемнадцать, не прокатит такой трюк со слезами. — А мать тут тоже страдает, между прочим! Но работает, готовит, убирается, обеспечивает... — Мам, прекрати, никто не обесценивает тебя, — Лололошка, стараясь звучать как можно добрее, неуклюжими шагами подходил к матери. — Нам всем плохо, каждый делает по-своему и... — Да замолчи ты, идиот. В тот день просто оставил свою сестру, а потом всё, — слышно и понятно было, что Ева без раздумий говорит первые мысли, не думая над их значением. Однако для Лололошки это было слишком. Вот так нагло, хоть и импульсивно, его никогда не ранили. Это можно назвать ножом в спину, в сердце, во всё тело. — Что, блять?.. — Единственная девочка, дочурка... Вот так умереть, не увидев даже жизни... — она склонилась над плитой и закрыла лицо ладонями, сдерживаясь. — Неточка моя, господи... За что с ней так? Чем моё солнышко такое заслужило? — эмоции взяли верх, и миссис Уильям разрыдалась, медленно опускаясь на пол и утыкаясь лицом в колени.       Лололошка в шоке. Нет. Лололошка в ахуе. Это его сейчас напрямую объявили виновником смерти сестры? Это его сейчас мама идиотом назвала? — Мама? — он присел на корточки рядом. — Такую девушку погубил... Оставил этим придуркам...       Человек, который родил тебя, человек, который вырастил в любви, теперь говорит такие слова, этим самым заставляя тебя паниковать, отталкивать от себя. Появляется отвращение, хочется просто уйти. — Мама... — Лололошка встаёт и нависает над миссис Уильям. Биение сердца учащается, дыхание становится тяжелее. Ему словно перекрыли кислород, наполнили рот чем-то. Чем-то...       Перед глазами мелькает воспоминание. Двое парней держат его, а один проталкивает член в глотку.

Мерзко. Мерзко. Мерзко.

      Слёзы подступают к глазам и размыливают всё перед собой. Мама плачет громче, тоскуя. Его пальцы сжимают куклу и случайно нажимают на кнопку.

Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя.

      Вздрогнув, Лололошка роняет Герду на пол, та с громким стуком бьётся о линолеум.

Бежать. Бежать. Бежать.

      Лололошка подрывается с места и буквально вваливается в комнату, хватает первую попавшуюся одежду, телефон, зарядку. Впопыхах он застегивает куртку, укутывает шею шарфом, в коридоре обувается и выбегает из квартиры. Спонтанное решение, но он уже мчится по лестнице, где сталкивается с мужчиной.       Папа. От него пахнет алкоголем, а взгляд затуманенный. Но даже так он узнаёт сына. — Ло? Ты куда в такое время? — Ничего, ничего! — Лололошка отталкивает отца в сторону и спускается вниз, не обращая внимания на вопросы.       На улице холодно. Мороз окутывает тело до мурашек. Лололошка стоит у подъезда под настенным светильником. Куда ему идти? Зачем он вышел? Он не знает.       Телефон в кармане завибрировал. Логичнее предположить, что это кто-то из родителей его домой зовёт, но писал Дилан.

Ди

— Что делаешь? Как ты?       Его компания была сейчас чем-то приятным, комфортным, заставляет забыть о тревоге.

Я из дома сбежал —

      Ну а что от него таить? Тот каждый раз требовал фотоотчёт, чтобы верить полностью и не беспокоиться, что Лололошка сейчас не где-то там вне дома шарится. — Что за дела?

Приютишь? —

      Молчание. Долгое молчание. Для Лололошки прошла вечность, когда ответ пришёл спустя две минуты. — Приходи. Я у мамы разрешение спрашивал.       Лололошка отправил палец вверх и потопал в сторону новой квартиры Дилана. Напоследок он обернулся — свет на кухне горит. Возможно, папа сейчас приводит маму в порядок или же развалился где-то на диване, не мысля на пьяную голову.

***

Дилан — Я объелась на неделю вперёд, — Брай тяжело вздохнула, откидываясь на спинку дивана. — Опять на диете будет сидеть? Сколько раз я тебе говорила, что ты так себя только губишь. У тебя фигура нормальная, спортивная, — под нотации Клео Брайана водила носком ботинка по кафелю и пересчитывала свои пальцы. Как понял Дилан, это не первый раз. — И вообще, давай ко мне домой уже, снимешь реакцию мамы на татуировку.       Клео ещё раз включила камеру на телефоне и приблизила к себе — бабочка небольшого размера красовалась на ключице, крылья в конце становились закрученными узорами, как и усики. Девушка рискнула на одну бабочку, когда хотела три. — Почему бабочка? — Дилан прищурился, чтобы получше видеть рисунок. В голове закрадывались мысли тоже когда-нибудь сделать тату, но пока что прям сильного желания не было. — Она же косплеер у нас, — за Клео ответила Брай, радостная тем, что тема разговора больше не про её диету. — Сто процентов для какого-то персонажа символично будет смотреться. — Косплеер?       Брай открыла рот, но её тут же потянули к выходу из кафе. Клео, бормоча под нос, тащила подругу к раздевалке. На вопрос никто так и не ответил, даже Ричард. Тот сидел напротив Дилана и доедал пирожное с шоколадной глазурью. Вообще он достаточно быстро выхватил последнее пирожное и даже не смотрел на другие сладости. Шоколад нравится человеку.       Спустя нескольких ковыряний, Ричард осмелился поднять взгляд на Дилана и с опаской спросить: — Совсем никак? — сразу же осёкся, стоило Дилану достаточно громко поставить стакан с чаем. — Что, блять? Совсем. Слышишь, совсем! Не хочу больше связываться с этой богатой жизнью и так далее, с отцом тем более. Неужели у тебя больше нет знакомых, которые знали бы Рэна? — Да откуда у меня знакомые с богатых районов? — Ричард не отступал, так же демонстративно громко вздыхая и закатывая глаза. Дилан не может сказать, откуда у него такое раздражение появляется, когда человек закатывает глаза. Но вспоминается отец, который делал так, как бы показывая, что ему нет дела, или «что за ерунда?». — Есть или нет, мне без разницы. Я не собираюсь возвращаться в этот ад только потому, что ты ищешь там человека, с которым сам же порвал связи. — Это была вынужденная мера!       На двоих «друзей» начали оглядываться другие посетители. Ричард аргументировал свои поступки жестами и громкими словами, пока Дилан сидел спокойно и отстаивал свою позицию. — А соцсети? — Пробовал. — Сам пойдёшь туда? — Переехал.       От всей ситуации начала болеть голова. Дилан думал, что сейчас покушает, попрощается, а дома будет с Абилкой нежиться, но идеальный план на вечер рухнул. Желание просто уйти росло и росло. — Ты только по этой причине подошёл ко мне познакомиться и типо «подружиться»? — Дилан посмотрел на него с таким взглядом, что было бы лучше ответить, чем промолчать. Ричард замолчал на секунду-две, а потом признался: — Ну... Да? Даже когда ты сказал, что больше не из «богачей», всё равно надеялся на твою помощь. — Я не буду подстраиваться под твои хотелки. — Знаю, знаю! Но... — Ричард встал и сделал пару шагов туда-обратно, чтобы успокоиться. — Чувак, давай так. Хорошо, ты не поможешь, я это понял. Только, пожалуйста, не считай меня каким-то эгоистом, плохим и тому подобное. Я просто хочу снова связаться с Рэном и исправить прошлые ошибки. Девочки с Тимом тебя примут в свои ряды, а мы... — А мы?       Они не отрывали взглядов друг от друга, дожидаясь, когда кто-то из них предложит вариант дальнейших отношений. Вот только никто ничего не говорил. Между ними не так всё плохо, чтобы прекратить общение, но также за три дня появились и сомнения насчёт надёжности их дружбы. Дилан не мог слышать какие угодно слова про отца, а Ричарду наоборот это было нужно. — Будь что будет? — предложил Ричард. И Дилан согласился. Пусть между ними останется нейтралитет, а там по обстоятельствам посмотрят. Их больше ничего не держало в кафе, так что оба разошлись по своим дорогам.       А к полуночи объявился Лололошка.