Живём один раз. В комнате ты, я и третий.

— Мы можем просто поговорить... По душам. — После стольких лет решила наконец-то сыграть роль «хорошей матери»?

***

Дилан       Тишина. Абсолютная тишина во всём доме.       После того, как я один раз погостил у Ло, эта тишина стала какой-то неправильной? Там, там, там... А что там? Там разговаривают, там улыбаются, там хорошо. Там не игнорируют, там не молчат. Там обычная семья. — Спускайся кушать, — миссис Хиксон без стука ворвалась в комнату, чтобы сообщить об завтраке и не закрыть дверь за собой. Обычно было так. — На улице ещё поговорим, – и закрыла дверь.       Ладно, наверное, я уже становлюсь параноиком или сумасшедшим, но дверь она никогда не закрывала за собой. Поговорить? Без отца, только вдвоём? Что с ней?       Дилан спустился на кухню, поправляя излюбленный чёрный свитер, который у него ещё с прошлого года. Ну и будет он ходить в одном и том же ещё один год, и что? Ему было комфортно, а раз комфортно, то отказываться от него не будет.       За столом всё было как положено в их семье, по крайней мере, так думал Дилан ещё с младших классов, а после незапланированного похода в другой дом всё перед глазами изменилось. Он никогда не гостил у своих друзей, потому что их и не было вовсе. Сам по себе ходил, было хорошо. Но когда появился этот шарфик, то притянул к себе, как магнит, и показывал всё другими глазами, говоря совсем не те слова, которые он слышал раньше. Отец сидел, попивая свой кофе, печатая в ноутбуке. Скоро этот гаджет к нему прирастёт. Миссис Хиксон листала телефон. — «А говорят, что я постоянно в телефоне», — но Дилан не собирался этого говорить. — А домработница где? — спросил он, не найдя по дороге девушку, которая хлопотала весь день. — Уволилась, — ответил мистер Хиксон, не отрываясь от своего дела. — Подала заявку на увольнение, не предупредив и не рассказав причину. А такая хорошая была.       Лицо миссис Хиксон в миг поменялось, и она посмотрела на мужа тем самым взглядом, когда мужья говорят про других женщин в присутствии своих жён — удивлённое и нахмуренное. По виду можно было понять, что она хочет и стукнуть мужа, но при этом как-то промолчать, надеясь, что эту тему отпустят. — Говоришь двусмысленно, отец, — Дилан сказал за свою маму. В его ушах тоже послышалось что-то такое. — Ну правда хорошая девушка была. Молодая, — отец продолжил, пока на него уставилось две пары удивлённых глаз. — И хорошо выполняет свою работу. Правда, форма была для неё маловата и сжимала, но и так было красиво.       Совсем страх потерял. Или он так говорит, потому что главный в доме, и по его мнению мама не может его ударить? Вроде за столько времени что-то интересное за столом, но не такого я ожидал. Да и на ту домработницу я не обращал внимания, тем более на её формы. — А работницы обязательно должны выглядеть красиво? — начала миссис Хиксон издалека, отложив телефон. — Все были от природы красивые, но с длинными носами. А вот Шейла была хороша и в том, и в другом. Ещё вежливая, всегда выполняла работу вовремя, даже на сжимающую форму не жаловалась... — Ты в край охренел? — прервала его жена. — Ты как вообще смеешь мне такое говорить? Ты уже женился, но на молоденьких смотришь, — спокойный тон постепенно переходил в более раздражительный. Она встала, поставив руки по бокам, сверля его взглядом. — Или между вами что-то было?! — Авралия, сядь и успокойся, — отца будто ничего не смущало, а злость жены просто незначительная эмоция. — Да как тут успокоиться? Муж нанял на работу молодую девушку и говорит такие вещи при жене. Ты с ней трахался, да? — миссис Хиксон не стеснялась говорить такие слова при сыне, полностью сосредоточив внимание на муже. — Между вами роман? Вы целовались? — не переставала она сыпать вопросами, сильнее сжимая края стола. — Да, мы целовались, мы трахались! И что теперь? Она уже не работает здесь! Кто знает, может я мутил и с другими работницами? — мужчина держался ровно, но и в его голосе промелькнули нотки агрессии.       Дилан смотрел то на мать, то на отца. За завтраком, да и в принципе в любое время приёма пищи, они молчали, обмениваясь планами на день и ничего лишнего. Он не знал, разговаривают ли они, когда находятся вдвоём, без него. Лишь мать могла хоть как-то поговорить с Диланом, но даже это произошло с начала этого года, когда он встретил Лололошку, и ему было пофиг на родителей. А сейчас разыгралась такая сцена, что Дилан уже забыл, что они могут говорить на другие темы, кроме работы.       Миссис Хиксон была в таком же шоке, как и сын. Брови потянулись вверх, а рот открылся, но ничего не было сказано. Её глаза бегали по фигуре мужа, который оставался невозмутимым и продолжал клацать по клавиатуре. Пожалуй, это сейчас был единственный звук в кухне. Дилан не доел хлопья, не желая хоть как-то шуметь и привлекать их внимание. Женщина нашла в себе силы спросить: — Что, прости? — она медленно подошла к мужу, вставая сбоку. — Мы оба занятые люди, иногда мне просто хочется расслабиться. Тебя не было рядом, а домработницы... — Дебил ты, а не муж! — ноутбук резко захлопнулся, чуть не придавив пальцы мужчины. Авралия ещё раз стукнула по гаджету. — Трахайся с этими шлюхами на здоровье! — не дожидаясь ответа мужа, она взяла свой телефон и быстро сложила все свои мелкие вещи в сумку. — Дилан, ешь быстрее, — и вышла.       В прихожей послышались цоканье каблуков и закрытие двери с такой громкостью, чтобы показать, в каком она настроении.       Дилан решил не медлить. Впервые за долгое время он отнёсся к словам матери с каким-либо приказом с пониманием и повиновением. Мистер Хиксон, махнув на ушедшую жену, обратил внимание на сына, который выглядел озадаченно и не до конца прожёвывал шоколадные шарики. — Что такое? — спросил отец будничным голосом, будто не он только что сказал, что изменял жене. Может врёт? — Проституток и в клубе можешь найти, — Дилан оставил недоеденные хлопья. Аппетита нет, а перед таким человеком и вовсе блевать хочется. Рядом с ним всегда блевать хочется. — А при маме мог быть поприличнее или держать в тайне, чем вот так всё рассказывать. — Когда это ты с мамой начал хорошо ладить? — Она приятнее, чем ты, — Дилан ушёл вслед за матерью.       На улице ветер поднял плащ, мешая застегнуть пуговицы. Дилан, кое-как подправив чёрный плащ, вышла за ворота, где уже стояла миссис Хиксон. Вся нахмуренная, она опиралась о бетонную стену, выглядя скорее как человек с плохим настроением, чем жена, узнавшая об измене. Причём узнала от мужа, который рассказал как о плане на выходные. — Мама? — Дилан осторожно подошёл, тоже опираясь о стену. Только сейчас он заметил, насколько они похожи внешне: чёрные плащи, брюнеты и даже глаза он унаследовал от матери. Дилан всегда думал, что он больше смахивает на отца, но теперь, видя как мама хмурилась и скрещивала руки на груди при плохом настроении, понял от кого он такой. — Скажи что-нибудь. — Твой отец придурок. — Согласен, — Дилан был согласен на все сто.       Миссис Хиксон выпрямилась, надевая тёмную беретку, чтобы волосы при ветре сильно не портились. Она засунула волосы внутрь плаща, осматривая сына с головы до ног. — Ты чего без шапки? — Я всегда осенью без него.       И Дилан не знал, радоваться тому, что мама интересуется, или обидеться, что они не замечают этих деталей. Он до зимы мог не надевать головной убор. Иммунитет был настолько сильным, что он сильно даже не болел, только в редких случаях. Вот и ещё одна причина, почему он не мог прогулять школу под предлогом болезни. Дилан мог простудиться утром, а вечером ходить как огурчик.       В прихожей послышались цоканье каблуков и закрытие двери с такой громкостью, чтобы показать, в каком она настроении.       Дилан решил не медлить. Впервые за долгое время он отнёсся к словам матери с каким-либо приказом с пониманием и повиновением. Мистер Хиксон, махнув на ушедшую жену, обратил внимание на сына, который выглядел озадаченно и не до конца прожёвывал шоколадные шарики. — Что такое? — спросил отец будничным голосом, будто не он только что сказал, что изменял жене. Может врёт? — Проституток и в клубе можешь найти, — Дилан оставил недоеденные хлопья. Аппетита нет, а перед таким человеком и вовсе блевать хочется. Рядом с ним всегда блевать хочется. — А при маме мог быть поприличнее или держать в тайне, чем вот так всё рассказывать. — Когда это ты с мамой начал хорошо ладить? — Она приятнее, чем ты, — Дилан ушёл вслед за матерью.       На улице ветер поднял плащ, мешая застегнуть пуговицы. Дилан, кое-как подправив чёрный плащ, вышла за ворота, где уже стояла миссис Хиксон. Вся нахмуренная, она опиралась о бетонную стену, выглядя скорее как человек с плохим настроением, чем жена, узнавшая об измене. Причём узнала от мужа, который рассказал как о плане на выходные. — Мама? — Дилан осторожно подошёл, тоже опираясь о стену. Только сейчас он заметил, насколько они похожи внешне: чёрные плащи, брюнеты и даже глаза он унаследовал от матери. Дилан всегда думал, что он больше смахивает на отца, но теперь, видя как мама хмурилась и скрещивала руки на груди при плохом настроении, понял от кого он такой. — Скажи что-нибудь. — Твой отец придурок. — Согласен, — Дилан был согласен на все сто.       Миссис Хиксон выпрямилась, надевая тёмную беретку, чтобы волосы при ветре сильно не портились. Она засунула волосы внутрь плаща, осматривая сына с головы до ног. — Ты чего без шапки? — Я всегда осенью без него.       И Дилан не знал, радоваться тому, что мама интересуется, или обидеться, что они не замечают этих деталей. Он до зимы мог не надевать головной убор. Иммунитет был настолько сильным, что он сильно даже не болел, только в редких случаях. Вот и ещё одна причина, почему он не мог прогулять школу под предлогом болезни. Дилан мог простудиться утром, а вечером ходить как огурчик. — Подержи, я за машиной, — она дала Дилану свою маленькую сумочку и достала брелок ключей. Одно нажатие кнопки — и открывается гараж с двумя машинами. Мистер Хиксон сегодня никуда не собирался, поэтому и она там стоит, а вторую подарили ей, когда она сдала на права. Дилан до сих пор помнит, как она психовала после очередного провала, но добилась своего. — Я тебя подвезу, а то твоего друга с сестрой не видно, — прикрикнула мама, заходя внутрь гаража. Дилана будто током ударили, а мозг прокрутил все их встречи.       Вроде на камеры не попадали, но откуда она знает? Не может быть такого, чтобы она постоянно следила за камерами, у неё дел по горло. Хоть и сидит дома, обсуждая какие-то бизнес-дела, но всё равно часто занята или целыми днями не выходит из спальни, если не на кухне сидит. Да и после школы, когда они меня проводят, то тоже не подходят прям к воротам. А вдруг она и про Абилку знает? Нет-нет, не думай об этом, Дилан. Может... А ничего не может. Она мне прямыми словами сказала, что знает про Ло с Аннетой. — Откуда ты про них знаешь? — поинтересовался Дилан. Соврать не получится. — У нас спальня на втором этаже, а по утрам я люблю свежий воздух и открываю окно, чтобы проветрить комнату. Не раз я слышала ваши голоса, да и через окно могу увидеть макушки.       Блять, дебил, идиот, придурок. Хотел скрыть друга? Вот и скрыл, Дилан! Гений. Теперь мама знает про них, а отец? Ещё первого сентября спрашивал про Лололошку. По виду можно было понять, что он не хочет, чтобы я с ним дружил, а теперь мама знает про нашу дружбу, но почему отец молчит? — Ты отцу рассказывала? — он насторожился, не желая слышать тот ответ, который ему не понравится. — Нет, не говорила, — машина выехала. — В какой-то степени я рада, что мой сын интроверт завёл друзей. Нечего этому придурку рассказывать. Запирается в кабинете и каждые выходные с друзьями где-то шляется. Садись.       Дилан открыл дверцу и прыгнул на кресло переднего сиденья. Отец не разрешает, то почему бы у мамы не посидеть спереди? — Ты чего такая добрая? — возможно, Дилан пожалеет, что спросил так, но лучше услышать ответ, чем ничего не знать. — Вспомнила, что у тебя сын есть? — Миссис Хиксон постучала пальцем по рулю. Откинувшись назад на сиденье, она нажала на газ, и они тронулись. — Да, вспомнила, — голос был одновременно безразличным и виноватым. — Слушай, да, знаю, что мы постоянно в работе и не можем уделить тебе внимания. — Прям так заняты работой? — перебил Дилан, спрашивая с долей сарказма. — Сына, я правда хочу больше времени проводить с тобой, но дела не позволяют. — Ага... — женщина поняла, что сын не охотно верит. — Давай так. Эти выходные мы проведём вместе. — Ты так говоришь, чтобы мы проводили время вместе, а потом, когда вы с отцом решите развестись, то я выберу твою сторону? — Даже если так, то ты не согласен? Предпочитаешь оставаться с отцом, с которым вы почти не общаетесь на личные темы и сидите в разных комнатах? Чем я тебе не угодила? — Ты мною манипулируешь? Ты минимум не угодила мне в том, что так же, как и отец, забыла про меня. А тут раз, ты резко вспомнила, когда отец начал об изменах говорить! Ты думаешь, я так легко подпущу тебя к себе ближе после того, что между нами было? Да я с радостью с Ди уеду после этого учебного года, она обещала, что приютит меня в своей съёмной квартире, потому что я поступлю в тот же универ, что и она, — Дилан выпалил всё на одном дыхании, ожидая реакцию матери. — Мы можем просто поговорить... По душам. — После стольких лет решила наконец-то сыграть роль «хорошей матери»? — Да.       Машина остановилась. Впереди была школа. Дилан хотел увидеть среди людей тот самый голубой шарф и быстро побежать к нему, чтобы рассказать всё, что с ним случилось и пожаловаться. Перед ним можно. Перед ним он мог ничего не скрывать. Но их не было. Даже Аннеты. — Ди приедет через два дня, — сказала миссис Хиксон, прерывая тишину. — Знаю, она мне говорила, — Дилан открыл дверь и вышел. Как только он хотел закрыть дверь, она сказала: — Я возьму роль «хорошей матери». Поверь, когда-нибудь всё изменится, — Дилан закрыл дверь, не удосужившись ответить. — Попробуй, посмотрим какой цирк выйдет, — пробурчал он, когда машина уже отъехала.

***

      Множество шагов стучали по вискам, отдаваясь тяжёлыми ударами: цоканье каблуков — иголками тыкали, кеды — били мячом по лбу, тяжёлая обувь — как слон прошёлся рядом. Дилан не хотел слушать, не хотел глядеть по сторонам. После вчерашнего случая он ничего не понял. Не понял, как закончились уроки, не понял, как пришёл домой, не понял, что с Лололошкой. Он не раз пытался узнать причину такого резкого ухода, но тему быстро сменяли или просто игнорили. Лололошка удалил одно сообщение с этим назойливым вопросом во время переписки, и Дилан больше не лез. — «Когда будет готов, то обязательно расскажет», — успокаивал себя Дилан, надеясь, что их дружба не треснула.       Большая ладонь остановила его на лестнице. Дилан увидел блондинистую бошку, а затем его немного отодвинули в сторонку, чтобы люди могли пройти мимо них. Брэндон перехватил Дилана за локти на случай, если тот решит сбежать от разговора. Они не были настолько близки, чтобы секретничать, но дружили до статуса «друзья, которые общаются, если надо». — Что с Ло? — прошептал Брэндон, наклонившись максимально близко к нему. Лишние уши не нужны, но и идти дальше тоже не хотелось. Хотелось просто перекинуться парой слов и сделать вид, что разговора так такого и не было, учитывая тему. — Я сам не знаю. Он, походу, никому ничего не рассказывал. По крайней мере, из друзей, — Дилан сам хотел расспросить других друзей Ло, надеясь, что они знают причину, но в глубине души было бы обидно, если бы так и было.       Я буквально доверился ему, а он рассказал другим.       Но Брэндон тоже не на первых местах по близости с Лололошкой. На нём можно было не останавливаться. Есть Жаклин, Чед, Престон, тем более Шэрон. В крайнем случае он хотел спросить у Аннеты, но что-то подсказывало ему, что и сестра ничего не скажет ради уважения и любви к брату. Их двоих не было в школе сегодня, и не факт, что завтра придут. — Жаль... — он посмотрел на большое окно, находившееся между лестницами на площадке. Даже осенью не расстаётся с солнцезащитными очками. Может, Дилан что-то не знает? Или он носит их ради красоты? — Слышал, что сегодня собрание в актовом зале? — блондин быстро сменил тему, чтобы отвести подозрения, если они есть, конечно. Лололошка – это уже какая-то запретная тема. Заткнёшься – подумают то же самое, что и про самого Лололошку. Будь то правда или нет. Про собрание уже сообщили в группах учителей, но один ученик узнал об этом, рассказал другим, а остальные уже подхватили эту новость, хватали, как горячие пирожки. — Нет? Что за собрание? — Вроде каких-то старшаков будут отчитывать. В школе такое рассказывают, но никто не знает, что правда. — Но почему именно отчитывание? — Вчера слышали, как уборщица с туалета кричала на ребят из нашей параллели. Мы же тогда не обратили внимание на эти крики.       Воспоминания освежились. Дилан тогда сидел в классе с наушниками на минимальной громкости и слышал крики отдалённо, но подумал, что покричат и прекратят. А через минуту зашёл и Лололошка весь поникший. — На Ло накричали? — мысли вслух. Дилан будто сложил пазл, но некоторые детали не совпадали. Вырисовалась полноценная картина, но краски были не на тех местах. Тем более Брэндон сказал, что кричали на ребят из параллели, но что если среди них оказался и Лололошка? — Нет-нет, он же совсем не такой отбитый, чтобы что-то плохое делать. — Конечно! Ло вообще не такой. Он у нас хороший парень! — начал говорить Брэндон, совсем забыв, что минуту назад он практически не произносил его имя, чтобы не вызывать взгляды. — Мальчики, пропустите, пожалуйста, — рядом появилась учительница младших классов, а сзади несли парту. Опять перестановка парт. Портятся – меняют на другие, и не важно, какие они. — Извините, — Брэндон быстро поднялся с Диланом, которого всё ещё не отпускал. Кажется, он сам забыл, что держит его за локти. — Короче, на собрании всё узнаем. Пока. — Пока, — сказал запоздало Дилан. Брэндон уже скрылся в классе. — Общаемся и прощаемся так, будто мы в отдельных классах, — он зашёл следом.       Стоило переступить порог класса и подойти к своей парте, как сразу посыпались вопросы про Лололошку. «А где он?», «А что с ним?».       Мне бы самому знать. — Дилан... — позвал его застенчивый, но вместе с этим настойчивый голос. Карл заглянул ему в глаза, привлекая его внимание. Дилан ничего не сказал, лишь сверлил взглядом, ожидая его слов, но Карл молчал. Поняв, что скоро он дыру в нём сделает, Дилан поднял бровь. Ботаник сразу среагировал и откашлялся. — Слышал о собрании в актовом зале? — он поднял уголки губ, те нервно подрагивали. Лжёт, хотел что-то другое сказать. — Знаю, — Дилан ожидал продолжения, но видя, что Карл молчит, он вернулся к телефону. На экране была переписка с Лололошкой.

Ло.

— «Привет.»

«Привет.» —

      С точкой пишет... Значит плохое настроение. Что ж с тобой случилось? — «Как ты?»       А что ещё от него спрашивать? Связан ли он с теми парнями с параллели? Можно попробовать, конечно, но вряд ли даст ответ.

«Могло быть и лучше. Я занят.» —

      Не получится спросить. Буду задаваться вопросом до тех пор, пока не получу ответ. Что с тобой? Я понимаю, что должен ждать, пока ты будешь готов рассказать, но мне нужны ответы сейчас. Я получал ответы сразу же, когда задавался каким-либо вопросом, почему я сейчас не могу? Почему ты вчера так смотрел? Почему ты так себя вёл? Скажи, что ты никому, кроме своей семьи, не рассказал, что с тобой случилось. Или ты от меня умолчал, потому что я ещё не значимый? Тогда почему ты завязал эту игру с кулонами? Почему оно чувствуется, как бомба замедленного действия? Зачем ты с самого сентября просто был рядом, вырывая местечко в моём сердце и мозгу? Устроился удобно и теперь будто отстранился. Наверное, это я уже становлюсь параноиком. Представляешь, мама сегодня сказала, что хочет всё исправить. Она вспомнила, что с сыном надо общаться и проводить время. А отец напрямую сказал, что изменят ей. Ну что за жизнь? Или мы вдвоём в дерьме, просто разные ситуации? Я сейчас смотрю назад, а там нет голубого шарфа. Нет тебя. Где ты? Что с тобой?       Так хотел написать Дилан. Ему было насрать, что это увидел бы Карл с длинным носом, ему было бы пофиг, если бы его назвали слабаком. Ему было бы насрать на всё, но не на него. Появился в жизни, открыл глаза на мир за считанные дни, успел почти сдружить с несколькими людьми. Ну как такого забыть? Его невозможно забыть. Этот голубой шарфик оставит в тебе большой след, а затем может исчезнуть, и гадай, помнит он тебя, или нет. — Дилан... — не получив ответа, Карл продолжил. — Знаешь, в жизни бывают такие люди, которые строят из себя самых добрых личностей, а потом... — Карл, блять, — Дилан грубо прервал его. Он устал от таких обвинений. — Ты не знаешь Ло, так нечего говорить ложь. Так ты пускаешь слухи, ему и сейчас не лучше. Ты жизнь человека хочешь испортить? И не надо мне сейчас говорить, что ты на своём опыте судишь. Я помню человека, который так тебя предал, но других сюда не приписывай, — он встал и сел на место Лололошки. Всего лишь на парту назад, но Дилан не горел желанием сидеть с Карлом. Сосед Лололошки снова не пришёл. Карл не унимался: — Я как лучше хочу. — Чего мямлишь? Карл, ты будто на двух стульях хочешь усидеть, — Дилан показал две руки для примера. — С одной стороны я же вижу, что ты хочешь с ним подружиться и даже общаетесь в какой-то степени, несмотря на то, что случилось один раз. Не помню чего там Тайлер один раз предъявлял против него, но что-то наговорил, а ты поддакиваешь с другими. Только потом выяснилось, что всё было не так, и ты сразу другую сторону принял. Мне тебя не понять, как и тебе меня. Не пытайся лицемерить, тебе же хуже будет.       Дилан больше не хотел вести эту противную беседу. С Карлом у него всегда были проблемы с общением. Как бы не хотел не грубить, но ботаник вынуждал его. Дилан не раз думал, что это просто он сам не очень общительный, но потом выяснил, что и другие люди тоже не переносят общение с ним. Вечный зубритель, отличник, помогающий другим, но никто так такого сильно и не дружил с ним. Жалко становится, но что поделать? Сам Дилан уже со временем смирился и почти не грубил, спокойно объясняя свою позицию, а Карл свою, так и расходились. Но когда появился Лололошка, и Дилан с ним сдружился, то и разговаривать стало сложнее. Если бы Дилана спросили, как он относится к Карлу и какого мнения о нём, то ответил бы, что всё с ним нормально, просто разные взгляды. Сам Карл просто после одного случая уже друзей просто так не заводит. Вон, Чед хорошо с ним общается. Пожалуй, Карлу и его достаточно.       Учительница по химии постучала ручкой по столу, привлекая внимание. Урок начался.

***

      Давно не было такой шумихи.       Актовый зал был наполнен старшеклассниками, начиная с девятых. Именно в старших классах людей было меньше, и если идеально встать в строй по классам, то все поместятся и не будет тесно. Но кто же будет спокойным? Вроде люди взрослые, а не могут элементарно постоять.       Дилан быстро юркнул на задний ряд. Лололошки не было, поэтому пришлось стоять одиночкой. Пока другие общались, он уткнулся в телефон. Хотелось нажать на чат с Лололошкой, но тот был в сети последний раз ещё утром. После слов «Я занят» ни слова не написал. — Бессовестные! И как после этого вам живётся спокойно?! — громкий голос уборщицы был громче разговоров учеников. Все отбросили свои разговоры, обращая внимание на трёх старшеклассников, стоявших в одну линию посреди небольшой цены в зале. — Тише, пожалуйста! — стальной и спокойный голос утихомирил всех. Директор самолично присутствует и, видимо, говорить будет он.       Да что такое-то? Что произошло? — Я знаю, что в школе все ученики, особенно подростки, хотят быть свободными и делают всё, что захотят, — все внимательно слушали, пока директор уже спустился со сцены и расхаживал маленькими шагами. — Но до такого опуститься... — тяжёлый вздох. — Понравилось изнасиловать парня? — все взгляды, в том числе и его, направились на троих учеников.       Помятый вид, плохое самочувствие, уход посреди учебного дня... — Пустили о нём слухи из-за одного фото и надругаетесь? — точно связи имеет, иначе откуда ему знать о фото?       Слухи, гей, пиджак, фото... — А что будет дальше? Убийство? — ученики будто перестали дышать, и Дилан слышал только биение собственного сердца.       Нет-нет, скажите, что это не так. — Статья 131 Уголовного кодекса РФ, наказание – лишение свободы на срок от трёх до шести лет. Но вам пока нет восемнадцати лет, так что первым делом на учёт, а дальше посмотрим. — А кто был жертвой? — раздался вопрос из учеников. Все знали ответ внутри, но хотели удостовериться.       Не Ло. Не Ло. Не Ло. Не Ло. Не Ло. Не Ло. — Лололошка Уильям. Вы прекрасно знаете его, только он в этой школе с таким именем.       Блять, блять, блять, блять. Подонки. Сука, врезать бы вам, чтобы лицо было в крови, да размять хорошенько по стене, чтобы следы остались до следующего ремонта.       Дилан внимательно посмотрел на опущенные лица. Было трудно разглядеть, но он точно понял, кто они. Друзьяшки Энди. И было непонятно, жалеют ли о своём поступке, либо наоборот радуются, что смогли испортить его.       Он повертел головой, чтобы найти этого мудака с сумасшествием. Среди высоких людей было сложно разглядеть, но Дилан увидел его: невозмутимый, с едва видной усмешкой. Ещё тогда, в классе, когда учительница защищала Лололошку, он ненароком увидел это нахальное лицо. Черти у него в голове. — Можете идти по классам. В один день мы тщательно разберём всё, а пока подумайте, прежде чем вытворять такие вещи, — директор повернулся к виновным. — А с вами лично поговорим. Сейчас, — голос не терпел возражений, поэтому трое учеников последовали за ним, а уборщица ушла с довольной миной, сдержав обещание, что всё расскажет.       Ученики рассосались по классам, но идя между ними, Дилан краем уха улавливал плохие слова, за которые он готов был врезать тому, кто говорит, но мог только сжимать телефон. — Неудивительно, что такое случилось.

— Я бы больше удивился тому, если бы его не трахнули.

— А если снова такое будет? Хочется увидеть его лицо.

— Точно педик.

      Со всех сторон слышались различные фразы с одним смыслом. В актовом зале молчали, как партизаны, но как только вышли, так ничуть не изменились. Конечно, есть люди, которые сочувствуют, но оскорбления слышатся громче. Плохие слова всегда будут громче.       И среди них Дилан видел и виновника всего торжества. Энди. Никто и не догадывался, кто за этим стоит, но Дилан-то знает, чьи руки по-настоящему грязные, хоть выглядят чистыми до блеска. Энди шёл среди параллели. Он всегда был ближе к ним, нежели тусовался со своим классом. По его словам, там интереснее, чем зависать с занудами и заучками.       Обещаю, когда-нибудь я размажу эту морду по стене так, чтобы челюсти сломались, и кровь хлынула.       Шёпоты, шёпоты, шёпоты. Везде кто-то шепчет. А Ло тоже себя так чувствовал? Нет, я не могу рассуждать, когда не был в такой ситуации. Как бы сейчас эгоистично это не звучало, но не хочется, чтобы и меня сюда ввязали. После того, как я его защитил, думал, что и на меня нападут. Играют ли роль мои родители? Они просто боятся их? Если и я стану таким объектом буллинга? Прости, Ло, я бы спасал себя первым, а потом обязательно вытащил бы и тебя. Прости. — Дилан! — Дженна прорвалась сквозь толпу и схватила его за плечо. — Хоть раз в жизни послушай меня. Узнай как там Лололошка. С его-то расстройством даже страшно подумать, в каком он состоянии. — Хорошо, — Дилан быстро согласился. Он сам об это думал, но сначала лучше разузнать всё от Аннеты, а там дальше можно и Лололошке написать.       Дилан вырвался из хватки одноклассницы и пошёл дальше. Без взглядов не обошлось. Он готов был поклясться, что на него смотрели стая голодных волков, но никто не осмеливался подойти и всё выплюнуть в лицо.       Трусы. Только и могут, что зырить, а как слово им дадут, так сразу язык прикусят.

***

— Что за..? — Дилан остановился на лестнице у ворот школы. Машина миссис Хиксона одиноко стояла совсем рядом, надо только сделать пару шагов, но Дилан так и замер на месте. Он хотел прогуляться пешком, заодно и перекинуться сообщениями, но, видимо, его мама решила иначе. «— После стольких лет решила наконец-то сыграть роль «хорошей матери»? — Да.»       Выбора не было, пришлось сесть в машину.       Как только дверь закрылась, Дилан почувствовал сильный парфюм, что дышать на секунду стало невозможно. От Лололошки парфюмом пахло куда лучше. — Как дела? — миссис Хиксон посмотрела на него расслабленным лицом, а голос был спокойным. — Не очень, — честно признался Дилан. — Что случилось? — хоть и в голосе матери слышалась заинтересованность, но Дилан не собирался всё сразу рассказывать лишь потому, что она решила стать «хорошей мамой». Он и сейчас не мог понять, как к ней относится. Более правдоподобно было бы для него сказать, что просто женщина, обеспечивающая его едой, теплом, одеждой, но никак не связывалась со словом «мама». Не сейчас. — Личное.       Мать кивнула, понимая, что сын ничего ей не расскажет. Одних слов тут не хватит, нужны действия. Она повернула ключ и вырулила машину. — Мы с отцом поговорили, — осторожно сказала женщина, чтобы и бурной реакции не было, и чтобы удостовериться, что он слушает её. Хотя про бурную реакцию она соврала, Дилан на самые ужасные вещи может реагировать с невозмутимой миной. — Сказал, что между работницами был только флирт и ничего не больше. — И ты ему веришь? — Когда любишь человека, ты всем его словам можешь поверить, хоть они и могут прозвучать абсурдно. — Так вы любите друг друга? — Дилан спросил, не подумав, а в ответ получил лишь взгляд матери по типу: «Ты ебанутый?». — Извини, не подумал. — Честно, сама не знаю, люблю я его или нет, — голос миссис Хиксон поник, и Дилан почувствовал, что сейчас что-то будет. — Хочу сбежать из этого дома.       Все мысли Дилана будто улетучились, оставляя лишь слова матери, включая на повторе. Сбежать? — Во что ты меня впутываешь? — Дилан отложил телефон, пристально смотря на маму, будто ответы на лице написаны. — Веришь в своё предчувствие? Я верю, и оно подсказывает мне, что что-то произойдёт скоро, после чего надо будет бежать из дома. Сон такой был. — Ты из-за сна так думаешь? — Вещие сны тоже бывают.       Дальше никто не произнёс ни слова. Миссис Хиксон водила машину и думала о своём, пока Дилан думал о её словах. Он разблокировал телефон и увидел переписку с Аннетой. Точно, он же хотел ей написать, а тут мать вела в ступор со своими вещими снами и предчувствиями.       Они приехали. — Стоит ли мне тебе верить? — Дилан не знал, зачем спросил, но будто одного её ответа хватит, чтобы понять, как действовать дальше. — Доверься.       Дом по-прежнему встречал тишиной.       Дилан пошёл в свою комнату, миссис Хиксон в свою, пока отец сидел в своём кабинете, будто у них был обычный вечер. В целом, вечер-то обычный. Для него.

***

Аннета.

Мне жаль, что с Ло такое случилось. —

      Наплевав на мягкость, Дилан написал прямо и без намёков. Если он знает, что случилось с Лололошкой, то и скрывать будет некрасиво, а потом строить фальшивую реакцию. Ответ не заставил долго ждать. — Откуда знаешь?

Сегодня директор всё рассказал. Все знают. —

      И он чувствовал через экран эмоции девушки. Возможно, они хотели сохранить это в секрете, не рассказывая никому, кроме тех, кому можно довериться. А тут бац, и все уже знают.

Как Ло? —

— Не очень. Он тебе не будет отвечать, если будешь ему писать.

А что он делает? —

— Телик смотрит, потихоньку приходя в норму.       Обошлись без длинных сообщений с пожеланиями и благодарностью. Не в этот момент, не сейчас. Слова ничего не смогут решить. Максимум настроение поднять, а потом вспомнишь проблемы, и уже забудешь эти красноречивые слова.       Дилан швырнул телефон на кровать и повернулся к злосчастной тетрадке с домашней работой. Именно сегодня их завалили всем, чем можно. — Ладно, хотя бы отвлекусь.       И Дилан писал. Писал грёбанное сочинение по картине с деревьями и небом. Слов настолько не хватало, что камни в его сочинении стали красиво лежать. А рядом стояло маленькое блюдце с его любимыми конфетами. Мама принесла.