Живём один раз. В комнате ты, я и третий.

— Давай по-быстрому, чувак, — Знаешь, я просто хотел поговорить с тобой типо по душам и так далее, но планы у меня поменялись.

***

Лололошка              Рано или поздно тебе снимут розовые очки и вернут в реальность. Из места, где ты чувствуешь себя в безопасности, тебе придётся уехать и вернуться туда, где тебя не ждут.       Ты думаешь, что не ждут.       При приезде Лололошки в Хэнфорт, Жаклин сразу позвала на прогулку, говоря, что и другие будут. Под другими она имеет ввиду Брэндона, Чеда и Дилана. Увидев имя последнего человека, Лололошка приятно удивился. — Неужели он открывается? – думал он, отвечая, что пойдёт.       Его окружили другие люди, но до боли родные, как и те, которые остались в Альт-Сити. Они будто были знакомы всю жизнь, но из-за обстоятельств сложилось так, что они позабыли друг друга, и им приходится знакомиться заново.       Вечные шутки Брэндона и Жаклин могли развеять неловкое молчание. Та они даже молчать не могут, перекидываясь приколами и шутками, будто у них было соревнование, кто смешнее пошутит. Вот кто были настоящими Бибой и Бобой или же «Мы с Тамарой ходим парой».       Чед тоже мог поделиться своими историями и комментировать всё, что ему скажут, но до жути стесняется. Но даже так он выглядит мило. Хоть попадается под мишенью приколов или шуток, но улыбается и смеётся со всеми. Да и Брэндон с Жаклин извиняются потом.       Немой зритель просто шагал рядом со всеми. По его виду можно было сделать вывод, что его заставили гулять, но Жаклин утверждала обратное. Хотя, кто знает? Может они решили немного соврать, и Дилан на самом деле не хотел. По крайней мере, ему нравилось молчать, а говорить его не заставляли. Пусть будет так, а дальше уже сам решит.       Шагая по другим улицам всегда кажется, что всё здесь разное и чужое. Но стоит присмотреться и поймёшь, что ничего не изменилось, просто рядом с тобой совершенно другие люди с разными взглядами. Ты знакомишься с другими, а старых не забываешь. Дело времени, но изменения в жизни всегда будут. Наступит момент, и жизнь разделиться на до и после.

***

— Что бы ни было, сразу звоните нам, – миссис Уильям стояла в прихожей, провожая своих детей. — Мы будто на войну идём, мам. Всё будет в порядке, – Лололошка положил руки на её плечи, успокаивая. Родители уже сами на взводе, стараясь быстрее найти решение, как вызволить своих детей от издевательств. — Ло правду говорит, с нами всё будет хорошо, – вмешалась Аннета, вставая рядом с братом. Они вдвоём улыбнулись ей. — Вы так выросли... — казалось, что сейчас она заплачет, смотря на них. Дети росли в её глазах с такой скоростью, что если сейчас моргнёт, то они уже будут с семьями. Миссис Уильям не раз видела перед собой картины будущего, где Лололошка собирает чемоданы, собираясь в университет, а совсем скоро и Аннета точно так же покинет дом. Тогда она останется с мужем одни. Она знала, что дети будут её навещать, но всё равно становилось тоскливо на душе. — Так всё, не надо слёз, не надо заполнять свою светлую голову всякими плохими мыслями! — Лололошка ущипнул маму за нос, возвращая её в реальность, где всё хорошо. Он сам надеялся, что всё хорошо. — Сейчас папа всё услышит и нам всем влетит за такое настроение, — Аннета молча согласилась, кивая. — Хорошо-хорошо, не буду. Идите, пока не опоздали. Ой, Лололошка, — сын повернулся. — Позови к нам Дилана ещё раз. — Повод? — Лололошка удивился. Он не думал, что родители настолько примут Дилана, что сами захотят его пригласить. Таких было немного. Шэрон и Престон были самыми близкими, но друзей с Хэнфорта Лололошка ещё не приглашал к себе. — Просто так. Он такой воспитанный и выглядит тоже доверчиво. — Ладно, я попробую, но не обещаю! Дилан сам по себе замкнутый, а тут доверился нам, а я не могу предать его. Ты же сама знаешь, как я отношусь к людям, которые так ко мне относятся. — Знаю. А теперь всё, идите!       Миссис Уильям открыла дверь, «выгоняя» детей, пока у неё самой истерика не случилась. Каждый день с начала всего этого она выглядела всё тревожнее. Самое страшное, что она с мужем не могут решить проблему, как решали всегда — словами. Тут деньги богатых всё покрывают. И главное не им, а учителям, чтобы те молчали и не подавали виду. Мистер Уильям даже предлагал Аннете отучиться только 9 классов, когда раньше твердил закончить все 11. Школьные темы они всегда обсуждали без проблем, давая советы и поддержку. Но ветка, где было всё спокойно и ровно, треснула. Многие темы обговаривать стало тяжелее. Даже подростковый период Лололошки для них не был так сложен. С Аннетой были проблемы, но незначительные. — Пока-пока!       Лололошка и Аннета побежали в сторону давно знакомой улицы, когда к людям оттуда относились предвзято. Но не к одному человеку.       Дилан, как обычно, вышел за ворота, отходя от камер. В последнее время и он стал чувствовать, что не всё так спокойно, как кажется. Каждый раз уверял, что он уже шизофреником становится, но надеялся, что сестра развеет эти мысли на один вечер. — «С каких пор этот год стал таким? — спрашивал себя. — Раньше же всё было нормально. Так почему сейчас всё так?»       Он понимал, что появление тех двоих, а особенного одного шарфика, повлияли на него. Зачаровали, одурили, как придурка. По их историям Дилан понял, что они не могут сидеть на жопе ровно. Не раз он задавался вопросом, как он попал под их влияние. — «Надо было уйти с площадки, тогда бы и с ним не встретился», — но Дилан сразу отбрасывал такие мысли, уверяя себя, что если бы не познакомился с Лололошкой, то он бы остался такой же занудой. — «Но в чём проблема быть таким, как раньше?» — Дилан! — послышались два голоса. Лололошка с Аннетой окружили его с двух сторон. Аннета обхватила его руку, а Лололошка положил свою руку ему на плечо. Так они и пошли под ворчание Дилана, который пытался вырваться, но те двое были непреклонны.

***

      У популярности есть два вида. Тебя знают либо как положительного человека, либо как отрицательного. Могут обсуждать за спиной, а могут наплевать на приличия и говорить плохие слова перед носом.       Дженну знают как положительного. Активистка, добрая, отзывчивая, трудолюбивая. В этот список входят и другие активисты, но Дженна выделяется. Тот самый Карл менее открытый. Тихая мышь, которая может помочь, если попросить, но ничего не делает, если не просят.       Дилан был чем-то средним. Да зануда, да грубый, но так же справедливый и не суёт свой нос в чужие дела. Сидит себе и никого не трогает. На просьбу помощи можем согласиться, но также и отказаться, посчитав просьбу слишком абсурдной или не требует его вмешательства.       Лололошка был положительным. Многие в школе знали его как парня весёлого и коммуникабельного. Его голубой шарф могли обсуждать за спиной, но границы не переходили. Но дай им повод, так сразу могут надеть другую маску. Маску отвращения и насмешки. Пару слов пятиклашек хватило, и теперь у Лололошки не только кличка «шарфик», но и «педик», «гомик», «гей». А тот носил этот аксессуар, потому что нравился цвет, и шарфик подарил ему один близкий друг, с которым ему пришлось попрощаться. Обстоятельства так сложились.       Проходя мимо людей, Лололошка чувствовал на себе взгляды. Не такие, как раньше. Девочки указывали пальцем, сплетничая. Парни пускали смешки. Его окружили со всех сторон.       Не смотри, просто не смотри на них. Чёрт, а если о Дилане тоже так думают теперь? Мы же с ним часто ходим вместе, а в школе многие знают, что Дилан так просто не заводит общение и дружбу. Что он чувствует? По его рассказам, отец у него строже некуда. А вдруг он узнает и сделает с ним что-то, несмотря на статус отца и сына? А почему он вообще со мной подружился?

Сам виноват. Подружился и подружился, не ты заставлял.

Но я же первый начал. Пристал к нему на площадке, подкинул жвачку, записал свой номер у него в телефоне.

А он не сопротивлялся. Позволил приблизиться к нему, открыться. Чего ж ты винишь себя?

Но с моей стороны как-то некрасиво. Может, он вообще дружит со мной из жалости, а кулоны лишь прикрытие.

Да, из жалости. Потому что слабак.

Я не слабак.

Слабак.

— Эй, пидор! — голос прорезал уши, заставляя чуть ли не сжимать уши, но Лололошка сжал руки в кармане, подавляя то желание. Покажет, что на самом деле слабак. — Сколько стоит услуга минета? — парень рассмеялся, а остальные подхватили. Этот голос Лололошка слышал несколько раз и хорошо запомнил. Энди. Главный обидчик. Издевается над всеми, над кем можно. Лололошка может дать отпор, просто знает, что получит леща от его родителей, как один ученик, который вылетел из школы благодаря ему. Не раз он думал, как Энди вообще попал в их прилежный и дружелюбный класс. И Лололошка даже не преувеличивает — его класс действительно был таким. — А в сексе ты нижний, я погляжу? — Сколько членов ты уже в себя принимал, а? — А в юбочке тоже ходишь?       Прекратите. Заткнитесь. Уйдите. Оставьте меня в покое.       Дилан, быстро проанализировав ситуацию, решил, что бежать — самое разумное решение в данный момент. Смеющихся было много, а их всего двое. Скажут слово — оскалятся и перевернут их оправдания в свою пользу, осквернят. — Спокойно, – прошептал Дилан, беря Лололошку за руку и, отпихивая толпу, вытаскивал его из ситуации. Дилан не обращал внимания на смех и слова учеников, хоть среди них и проскользнуло его имя.       Лололошка молча следовал за ним в класс, будто в трансе, тело само двигалось.       Зайдя в нужный кабинет, их встретили пару любопытных глаз. После того, как пустили слух, классная руководительница чудесным образом узнала об этом и твердила всему классу, что буллить никого не надо, а Лололошка просто любил голубой цвет. — Здесь нет ничего такого, — говорила она, вбивая всем головы эту информацию. Лололошка в тот момент готов был благословлять её. После уроков он, конечно, поблагодарил добрую женщину, преподающую в этой школе не первый год, увидев не мало несправедливых насмешек и издевательств. После её слов все в классе смотрели на Лололошку, как раньше. Не так, как другие. Мнение о новеньком не поменялось. Кроме одного человека, конечно.       Пройдя к своей парте, Лололошка сделал пару глубоких вдохов, сжимая и разжимая пальцы. Мерзкие вопросы до сих пор крутились в голове, увеличивая свою громкость, затмевая все предыдущие переживания. — Эй, всё хорошо... — девочка с соседнего ряда застенчиво улыбнулась. — Клара, правильно будет сказать «всё БУДЕТ хорошо», — поправила её соседка.       Другие в классе тоже подбодрили новенького. Даже Дилан слабо улыбнулся, когда при всех был серьёзным. — Спасибо, — и на душе стало легче.       Прозвенел звонок, все расселись по своим местам. Физик написал на доске тему урока, начиная объяснять. В голове Лололошки появилась новая мысль, новая проблема, которая его тревожит не первый и не второй раз: — Что с Аннетой? — он задавал этот вопрос всё чаще.       Аннету, его любимую сестру, тоже буллят где-то там, где он не может быть прямо сейчас. По её словам, её одноклассники как-то сговорились и начали смеяться над ней ни за что. Как позже она узнала, Аннета была единственной, кто в этом классе не с начальных классов. Всех новеньких, которые переводились сюда, тоже гнобили, а те уходили и переводились в другие классы, но чаще в другие школы. Насколько может далеко зайти?       Лололошка и Аннета поняли, что здесь учатся отшибленные люди, а учителя покупные. Им только деньги давай, а они сделают всё, как прикажут. — Лололошка Уильям, не отвлекайтесь, — прервал его размышления учитель, указывая на доску с формулами новой темы. — Да, хорошо.       Лучше не портить репутацию, которая в край рушится.

***

      С такими людьми и в коридор выходить страшно. Три урока прошли для Лололошки слишком быстро и неожиданно. Два урока алгебры, некогда казавшиеся бесконечными, пролетели по щелчку пальца. Наступила большая перемена. Каждую такую Лололошка навещал сестру, чтобы узнать, как у неё дела. Тогда на него не смотрели так.       Сейчас каждый его шаг мог вызвать взгляды или комментарии, но к Аннете сходить надо. Не будет же он отсиживаться в классе всю перемену. Есть другой вариант — написать, но для них важно живое общение, мало ли второй собеседник врёт. — Ты куда? — послышался привычный голос Дилана для всех, когда Лололошка мог в них расслышать нотки беспокойства. — Аннету проведать. — Уверен? Давай я тоже пойду. — Нет, сиди здесь, я сам схожу, — и, не дожидаясь ответа, Лололошка вышел.       Если возьму собой Дилана, то снова будут насмешки. Не хочется и его сюда впутывать. Мои проблемы — ничьи больше. Не хочется рушить доверие.       Лололошка нащупал кулон, скрытый под футболкой. А фотки до сих пор нет. Он опять забыл.       Спустившись на второй этаж, он почувствовал резкое изменение атмосферы: душно, противно, везде парфюм. Чем ниже этаж, тем младше классы. А младшие классы всё могут сделать, не подумав. Как и старшие классы, которые должны быть умнее, оказались тупее в сто раз.       Одного фото его пиджака с мерзким словом хватило им, чтобы начать охоту и разведку, чей он мог быть.       Буквально за пару минут все уже знали кому он принадлежал. Чат школы разрывался сообщениями о новеньком. Все говорили всё, что можно и нельзя. Лололошка видел и такой абсурд, что дало понять — мозги у таких людей отсутствуют. Больше удивили параллельки. Он думал, что они хотя бы будут как-то защищать его, ведь он с многими подружился и общался, а те в этот момент решили удалить себе память и включить режим «лицемеры». Столько грязных слов он в жизни не читал, а в его адрес уж точно. Слова про её сестру стали последней каплей, и он швырнул телефон куда подальше, откидываясь на кровати. Писать оправдания было бесполезно — Лололошка пробовал, его осыпали большими ругательствами. — «А может и сестрёнка твоя лесбиянка?» — «У них вся семейка с приветом.»

«Ничего вы про мою семью не знаете. Так что не впутывайте сюда их.» —

             Смотря только вперёд, он дошёл до нужного класса, а в дверях уже стояла Аннета, ожидавшая брата. — «Если бы я не пришёл, она бы так и ждала меня...», — Лололошка быстро отбросил грустные мысли. — Привет. — Привет. Как ты? — спросила Аннета, приобнимая его. — Не очень. — Тоже.       Главное — честность. Розовые очки сейчас совсем не к месту, как и врать себе и друг другу, что всё хорошо. Их глаза тухли с каждым днём. Сначала они думали, что осень и её плохие погоды так на них повлияли, но даже в самых солнечных, насколько возможно, днях им не становилось легко. Они говорили так раз двадцать и будут повторять: «Что-то плохое скоро будет». Но будут ли они готовы к этому? — Ты только не отчаивайся. Всё рано или поздно стабилизируется, — последняя фраза стала как повторно проигрывающая пластинка, которой не видно конца. Лололошка чувствовал, что скоро она доконает его. — Знаю. — Нихуя ты не знаешь. По твоим глазам видно. Слушай, может тебе опять очки носить? С помощью них твои эмоции не смогут прочитать так хорошо и быстро, когда ты без них.       Лололошка с трудом отбросил привычку постоянно носить очки и снимать только дома. С момента появления ОКР, он начал носить их, а после этого не понадобилось, но привычка осталась. — Я подумаю.       Больше они не нашли слов. Молчание затягивалось, как и неловкость момента. Лололошка теребил подол кардигана, смотря за спину сестры. По сторонам оглядываться не хотелось, как и смотреть на сестру, которая закрутила локоны несколько раз и сжимала, что палец покраснел. Первая попрощалась Аннета, а затем Лололошка быстро покинул этот этаж. — Надо в туалет сходить, освежиться.       Из туалета вышла компания девушек, и Лололошка зашёл внутрь, закрыв дверь.       Туалет был таким же обычным и тёмным, как в его последний визит после ссоры. За окном пасмурная погода не помогала заглушить внутреннюю тревогу. Ему казалось, что сейчас откроется дверь и зайдут те типы до уроков. Замок двери сломался именно на его этаже.       Тёплая вода ошпарила пальцы — заставив вернуться мозгом в реальность — но она была приятная. На стене было огромное панорамное зеркало, аналогичное той, в которой он видел его.       Его потрёпанный вид вписывался в туалет с соплями на стене, кабинками туалетов, на которых маркерами написаны всевозможные слова. Белые стены посерели и затрескались, совсем немного, и тараканы начнут бегать, а из туалетов по водоканалу вылезет слякоть, забрав с собой того человека, который захотел по-маленькому. — И заберут тебя.       Лололошка проморгался — ситуация повторилась. Опять он видит в отражении маленького себя, опять его улыбка до ушей, опять он вылезает из стекла, опять держа в руке канцелярский нож. Всё опять. Всё идёт повторно. — Ты. — Я, — его туловище торчало, пока нижняя часть тела всё ещё была в зеркале. — Неужели я в будущем так люблю кипяток? — Что..? — Лололошка проследил за взглядом маленького себя. Из раковины чуть ли не пар шёл, а вода всё больше быстрее набирала температуру. Пальцы вместе с ладонью стали красными, в комплекте появились отёки, но Лололошка не чувствовал ни боли, ничего. Он завороженно смотрел на свои руки. — Эй, дебил, я с тобой разговариваю, — послышался голос отстранённо, будто за комнатой, а не перед ним. — Молчи, — Лололошка не поднимал голову на маленького себя, всё так же смотря на горячую струю воды, обволакивающую его пальцы. Если маленький он разозлится и начнёт швыряться чем-нибудь, он не отсупит. Вещи пролетят сквозь него или вообще ничего не будет. Галлюцинации и есть галлюцинации. — На меня смотри, говорю! — уже более резко и громко. Это не была его маленькая версия.       Лололошка не успел повернуться или отойти, как сильные руки потянули за волосы в сильной хватке. Он поморщился и не хотел открывать глаза, не хотел никого видеть. Чужая нога сильно пнула в живот, заставив повалиться и сложиться в три погибели. — Поднимай голову, — приказывал дальше голос, самостоятельно поднимая за подбородок. Лололошка осмелился открыть глаза и увидел три пары глаз, пожирающие его взглядами. — Доброе утро, спящая красавица, — они улыбались, улыбались настолько мерзко, что Лололошка хотел оттолкнуть их и сбежать, но до этого побывавшие в кипятке руки отдавались теперь болью. Он хотел задействовать ноги, но двое встали по бокам — одной рукой взяли за локоть, а другой давили на плечи, не давая встать.       Главарь, судя по виду, не отпускал подбородок, сжимая. Оценивающим взглядом он осматривал чужое лицо, ставшее популярным за месяц, а геем в других глазах — за один.       В туалете стало душно, кудрявые локоны прилипли ко лбу, дыхание становилось прерывистым, а тревога пожирала изнутри, как и парень напротив, пожирающий его взглядом. — Давай по-быстрому, чувак, — заторопил один из них, держа Лололошку с правой стороны. — Скоро звонок прозвенит.       Брюнет — главарь — усмехнулся, кивнув приятелю, мол: «Да, нужно поторопиться». Ещё пару секунд просверлив взглядом лицо Лололошки, он заговорил: — Знаешь, я просто хотел поговорить с тобой типо по душам и так далее, но планы у меня поменялись, — голос так и веял властью, издёвкой и чем-то ещё, от чего сердце Лололошки забилось в два раза сильнее, норовясь пробить препятствия, чтобы выскочить и оставить хозяина. — Когда я к тебе обращался, ты просто втыкал в воду, а потом и вовсе велел замолчать. — Чего ж ты тянешь? — прошипел Лололошка сквозь зубы, сжимая руки. Он готов был сейчас ударить в эту нахальную рожу, но хватка не давала. То ли из-за голода, то ли физически он был сейчас слаб. — Опять твой язык. Слушай, ты меня уже выводишь из себя, так что я начну прямо сейчас. Закройте ему глаза.       Его шарфик грубо вырвали из шеи, закрывая им глаза и завязывая в тугой узел. Лололошка брыкался, пытался отбиться, но чужие руки были сильнее. Слух навострился, улавливая каждый шорох. Он брыкался, но его снова ударили. Вот они шепчутся, вот они смеются противными голосами, вот послышалось расстёгивание ширинки. — Сейчас, сейчас, — говорил главарь. Шуршание одежды, склизкие звуки. — Открой рот, — приказал он.Лололошка упрямо покачивал головой из стороны в сторону, чувствуя что-то близко к его лицо. Он оскалил зубы, сжимая, чтобы точно не разжимать их. — Хватайте его по-другому.       Один из них обернул руки вокруг него, создавая «объятия», пока другой зафиксировал его голову в одном положении и сжал его горло. Дышать стало невозможно, и Лололошка автоматически открыл рот, чтобы взять воздух, чтобы можно было дышать.       Те не теряли время. Горло отпустили, а в рот засунули член.       Лололошка давился, кряхтел. Капельки слёз собрались в угольках глаз, а некоторые скатились вниз тонкой струйкой.

Мерзко. Мерзко. Мерзко. Мерзко. Мерзко. Мерзко. Мерзко. Мерзко. Мерзко. Мерзко. Мерзко. Мерзко. Мерзко. Мерзко. Мерзко. Мерзко. Мерзко. Мерзко. Мерзко. Мерзко. Мерзко. Мерзко. Мерзко. Мерзко.

Как же ты жалок.

Это они.

Но ты сам не смог отбиться, постоять за себя. А сейчас ты просто стоишь на коленях в туалете, когда во рту у тебя член, который упирается тебе в глотку.

Я не виноват.

Но кто оказался в такой ситуации? Кто позволил такому случиться?

Мерзко...

От кого? От них? От хуя во рту? От себя?

От всего.

Так почему же ты ничего не делаешь? Это член так хорошо уложился на твоём языке, что ты не сопротивляешься? Или ты просто не против, чтобы тебя использовали?

Заткнись. Заткнись. Заткнись. Заткнись. Заткнись.

Сам заткнись и соси, раз тебе так нравится.

Мне не нравится.

Тогда сопротивляйся. В чём проблема? Брыкайся, кусай, делай, что хочешь. Если конечно, не хочешь быть трахнутым.

      Ритмичные точки продолжались, пока Лололошка разговаривал сам с собой. — Ух ты, даже не сопротивляется, реально педик, — все трое засмеялись. — Может, что-то большее сделаем? — Давай, он там явно в трансе. Я уже устал его держать.       Руки путешествовали по всему телу, лапая, сжимая, трогая. Ему что-то шептали на ухо, но он не слушал. Не хотел слушать. — А ну-ка, подержи его так, — пара рук отпустила его, спускаясь ниже. Прозвучала пряжка ремня Лололошки.       Его будто ударили чем-то тяжёлым по голове, крича ему: «Кусай член, придурка ёбанный». Реальность сразу вернулась к нему снова, показывая, в каком он положении: во рту хуй, штаны скоро стянут, да и не на коленях уже стоит.

Тебя нагнули. Скоро и на четвереньки поставят и будут трахать уже в две дыры.

      Лололошка, как мог, со всей силы укусил за плоть, начиная вырываться с новыми силами. Главарь громко вскрикнул: — Долбоёб, я тебе покажу сейчас!       Он сам взялся за него, двое отпрчнули, не ожидав такого исхода. Лололошка вырывался, брюнет успел отпустить его штаны до колен вместе с боксёрами. — Помогите! — завопил Лололошка, надеясь, что его услышали.       Главарь пуще прежнего разозлился и откуда-то взял дополнительные силы, с помощью которых толкнул его на пол, удерживая. Одной рукой он уже приставил член к его анусу. Головка больно протолкнулась внутрь. Лололошка закричал. — Открывайте немедленно! — для Лололошки это было спасением. В дверь начали колотить и агрессивно дёргали за ручку.       Трое поняли, что вляпли и со скоростью света открыли дверь, убегая. — Гады, я вас всех на лицо знаю! Ещё мне нос чуть не сломали! — кричала им вслед уборщица. Когда она заглянула в туалет, её ждал другой ужас.       На грязном полу обесиленно лежал Лололошка, весь потрёпанный. Штаны с трусы так и остались на коленях, пока хозяин дрожал. — Господи, боже мой! Да я их всех завтра публично порву! Бесстыжие, бессовестные, — ворчала уборщица, подходя и садясь перед Лололошкой. Она была уже в возрасте, знала многих учеников, а особенно самых буйных и бесстрашных.       Пустой взгляд смотрел в стену, руки и ноги не слушались, он будто не дышал. Уборщица помогла ему надеть обратно одежду, ругаясь себе под нос, угрожая, что вырвет им головы. — Нормального парня оскверняют, придурки. Ты как, можешь идти? — Угу... — Ты лучше отпросись домой и уходи. Учительнице скажи всё как есть.       Лололошка кивнул, не в силах говорить этим мерзким ртом.       Звонок прозвенел ещё минут 2 назад, но ученики всё ещё собираются, а урок не начался полноценно. Лололошка зашёл в класс, не глядя ни на кого. Он не хотел видеть их лица. Не хотел увидеть отвращение. Мозгом он понимал, что никто из них не знает, что случилось с ним, но всё равно боялся. Боялся осуждения и издевательств. Он не хотел никому оправдываться за свой потрёпанный вид, больше всего хотелось избежать вопросов Дилана.       А если бы Дилан пошёл со мной, то что было бы? Его бы тоже так же? Или чего похуже? — Ло, что с тобой? — спросил Дилан, за километр заметив его состояние, опущенную голову и непонятный взгляд. — Ло?

Ло. Ло. Ло. Ло. Ло. Ло.

      Везде Ло. Оставьте меня в покое. — Ты чего молчишь? — Дилан не унимался. Он положил руку ему на плечо, поворачивая его к себе, пытаясь заглянуть в глаза.       Точно очки надо надевать. — Ло? — он потряс снова. В его руках была тряпичная кукла, а не его друг. — Не молчи! — Ничего! — Лололошка заглянул ему в глаза, показывая весь свой спектр эмоций.       Пусть смотрит. Пусть поймёт. Пусть сам увидит, с кем завязал дружбу, отдав своё доверие.       Дилан не успел опомниться, как Ло уже закинул сумку за плечо и отпросился у учительницы, шепча ей в ухо слишком осторожно, боясь, что его услышат. Учительница кивнула и посмотрела на него сочувствующе. — «Да что с тобой?» — думал Дилан, оставаясь один. Перед ним до сих пор стоял силуэт Лололошки с тревогой, беспокойством, грустью.       Лололошка выбежал из класса, бежал по коридорам. Он жалел, что не надел свою любимую толстовку с капюшоном, сказав себе, что нужно обновлять гардероб. Кардиган не спрячет его лицо, как и глаза.       На улице холодный ветер обволакивает его, сдувая все мысли, не оставляя ни единой мысли. В голове пусто. Даже думать было не о чём.

***

      Лололошка добрался до своего этажа по лестнице, наплевав на усталость и лифт. Ноги сами ходили за него. Он чувствовал, как возвращается с самого обычного дня, но что-то было не так. Мозг показывал сцены обычных уроков, где он бесконечно записывал теории и предложения с доски. Перед ним сидел Дилан, периодически смотря на него через экран телефона. Он думал, что Лололошка этого не замечает, но он видел. Но что-то было не так, будто есть один случай, который не пойми кто закрыл на замок, не показывая ему.       Стук в дверь. Обеспокоенный взгляд матери и вопрос, почему он так рано и что с его видом. Комната. Сумка отброшена. Переодевашки. Ванная.       Лололошка, не думая, поднял рукоятку, не смотря в какую сторону он повёрнут. Ладонь облило горячей водой. Случай под запретом медленно и уверенно ломал замок с цепями.       Лололошка поднял голову, смотря зеркало. Ход событий начал восстанавливаться в голове, собираясь легко и быстро, как детский пазл.       Вот он видит маленького себя, который опять вылезает из зеркала, потом последовало его слова про горячую воду. Он посмотрел вниз и увидел красные руки, но не стал вытаскивать их.       Лололошка снова понял, что держит ладони в горячей воде, прям как в тот момент в туалете. Он отдёрнул руки и пристально смотрел на них, будто там были ответы, что произошло дальше, стоит только внимательнее присмотреться. В гостиной раздался рассерженный голос папы, разговаривающего по телефону с кем-то из работы.

Голос.

      Тот голос тоже был таким — не терпящим молчание.       Затем его дёрнули за волосы. Лололошка фантомно ощущал те прикосновения. Его поставили на колени, а дальше уже пошли разговоры, на которых он не зацикливался. Его больше волновали хватки с двух сторон, сжимающие кости слишком крепко, что ощущалась лёгкая боль. — Мне завязали глаза моим же шарфом, а потом...

Осознание.

      Лололошка снова посмотрел в зеркало. Он увидел Лололошку, который был в школьном туалете: слюны на подбородке, шарф на глазах, прилипшие волосы.

Осознание.

      Он схватился за стиральную машину, с раскрытыми смотря на себя. Дышать стало трудно, а при виде себя становилось тошно. Лололошка пробует на вкус свой язык. Он сразу же задышал быстрее, хватаясь за сердце. Там был чужой вкус. Лололошка схватился за края раковины и, наплевав на то, что вода всё ещё была горячей, наполнял ладони водой и судорожно глотал, выплёвывая, пытаясь убрать этот привкус. Одежда мокрая, вода стекает по лицу, а он до сих чувствовал чужую плоть во рту.

Мерзко. Мерзко. Мерзко. Мерзко. Мерзко. Мерзко. Мерзко. Мерзко. Мерзко. Мерзко. Мерзко. Мерзко. Мерзко. Мерзко. Мерзко. Мерзко. Мерзко. Мерзко. Мерзко. Мерзко. Мерзко. Мерзко. Мерзко. Мерзко.

Ты. Ты. Ты. Ты. Ты. Ты. Ты. Ты. Ты. Ты. Ты. Ты. Ты. Ты. Ты. Ты.

      Тебя использовали. Тебя изнасиловали в рот. Тебя чуть не насадили на член анусом. Ты гей. Ты пидор. Ты слабак. Ты мерзкий. Ты голубой. Ты сосал хуй. — Ло? Солнце, что с тобой? — появилась миссис Уильям у двери ванной, услышав, как Лололошка слишком долго умывается. Горячая вода всё ещё телка, напоминая тот случай. Вода в туалете тоже текла, когда с ним творили это. — Ло..?       Лололошка посмотрел на мать. За секунду его лицо изменилось на испуг, тревожность, гнев, ненависть и на безумство. Он улыбался, пока горячие слёзы текли по щекам, попадая на кончик носа, губы и подбородок. Послышался слабый истеричный смех. Лололошка смеялся, но глаза показывали боль. Он на дрожащих ногах присел на холодный кафель.       На истерику пришёл и мистер Уильям, сбросивший звонок, как только увидел состояние сына. — Я испорченный! Я грязный! Я изнасилован! – говорил Лололошка вперемешку со смехом.       Родителям ещё долго пришлось успокаивать сына. Они без слов сели по обе стороны, приботнимая. Вопросы потом. Дрожащее тело постепенно успокаивалось, а покрасневшие руки бледнели. Воду давно выключили.

***

      Он сидел на своей кровати, когда Аннета поглаживала его по голове не говоря ничего. Родители всё знаю, как и она. Ей Лололошка рассказал всё лично, хоть и было трудно.       Сестра ужаснулась, когда узнала это и принесла чай с печеньками, чтобы заглушить его мысли, заодно и убрать ту, которая кричала, что в его рту был... — Завтра никуда не пойдёшь. Мама так сказала, да и меня тоже решили оставить тебя.       Лололошка молча согласился. Он не хотел, чтобы и её невинная сестрёнка оказалась в его ситуации.

Ди<3

— Что с тобой случилось?

Я не готов тебе рассказывать. —

— Я могу тебя выслушать в любой момент.

Спасибо. —

      И Лололошка расскажет. Расскажет, когда сам смириться.