Это судьба

Утро Антона Шастуна началось со звука противного будильника, который раздался на всю крохотную съемную однушку, где проживал парень. Разлепив глаза, он выключил будильник, уселся на край дивана и попытался хоть как-то проснуться. Трудности для пробуждения добавила серая погода за окном, которая так и манила остаться в постели и поспать ещё как минимум 3 часа. Несмотря на все эмоциональные сопротивления, Антон всё-таки пересилил себя и пошёл умываться. Умывшись парень переоделся в черное бесформенное худи и джинсы. Завтрак было принято решение пропустить, такой “роскоши” Антон себе не позволял, ведь отражение в зеркале вновь кричало о его несовершенности. Закинув практически заряженный ноутбук и зарядку от него в рюкзак, Шастун вышел из дома и направился в его любимое кафе на набережной. Антону никогда не нравилось работать дома. Тем более, что живя в однушке, было сложно сосредоточиться на работе из-за слишком уж маленького пространства. На него давила атмосфера мизерной квартиры, к тому же, он любил разделять личное пространство и работу. В кафе работать было проще, к тому же, это стало довольно распространенной практикой. Именно поэтому Антон был частым гостем в этом заведении. Всё-таки работать среди других людей гораздо проще, хоть парень и считал себя интровертом. Открыв дверь подъезда, Антон был разочарован погодой. Март в этом году выдался безумно паршивым. Снег перемешался с грязью, превращая тротуары в скользкое месиво, а небо в свою очередь было затянуто густыми серыми облаками. Антон уже сожалел о том, что решил сегодня пойти работать в кафе, однако дома ему было сложно сосредоточиться, к тому же, он уже почти пришёл. Парень сильнее втянул голову в плечи, пряча подбородок в высокий воротник безразмерного худи. Он пытался начать носить более обтягивающую одежду, но пока это давалось ему довольно сложно: было максимально некомфортно находиться в такой одежде среди людей. Пальцы, спрятанные в карманах, перебирали любимые кольца на его фалангах, которые немного болтались у него на пальцах. Зайдя в кафе, Антон удивился: сегодня помещение было, по непонятной ему причине, забито до отказа, хотя обычно в это время тут было не так много народу. Густой запах обжаренных зёрен, шум кофемашины и гул голосов ударили в лицо тёплым облаком. Даже живот заурчал от такой обстановки, но Шастун решил, что сегодня он обойдется только теплым чаем. Парень огляделся в поисках свободного места, чувствуя как внутри нарастает легкая паника – он не любил толпу. Телефон в кармане дал о себе знать вибрацией, обозначающей очередные правки в рабочем чате, а ноутбук в рюкзаке жалобно сигналил о пяти процентах заряда. Заказав себе чай, Антон вновь огляделся по сторонам в поисках розетки – единственная свободная обнаружилась у столика около окна, но там уже было занято. За ним сидел мужчина лет 30, он выглядел слишком… правильно для такого серого мартовского для. Темно-синий джемпер, аккуратно уложенные волосы и сосредоточенный взгляд на блокноте. Перед ним стояла полупустая чашка какого-то кофе, к которому Антон относился с абсолютным безразличием. Шастуну всегда было сложно начинать разговор с новыми людьми. Он считал, что эта способность обошла его стороной, но в этот раз выбора особо не было: проекты сами себя не доделают. Ладно, это всего лишь вопрос, – подумал про себя Антон и направился к мужчине, сидевшему за столиком, держа в руках кружку горячего чая. – Извините, – голос юноши прозвучал тише, чем хотелось бы. – У вас тут свободно? Мне нужно ноутбук подзарядить, а у вас тут единственная свободная розетка. Незнакомец оторвал взгляд от блокнота и посмотрел Антону будто в душу. У мужчины были поразительно синие глаза. Он на мгновение замер сканируя парня взглядом, а потом едва заметно улыбнулся и отодвинул блокнот в сторону. Пока мужчина бегло рассматривал Антона, парень почувствовал какое-то странное влечение внутри, но не придал этому значения. – Присаживайтесь, мне всё равно сейчас розетка не нужна. Антон выдохнул, ставя кружку с чаем на стол и скидывая рюкзак на диван. Он почему-то подумал, что мужчина отвергнет его, либо пошлет куда подальше, однако, тот оказался довольно дружелюбным по отношению к парню. – Спасибо, вы меня просто спасаете, – доставая ноутбук и зарядку из рюкзака сказал парень. – Арсений, – протянув руку в сторону Антона, произнес мужчина. Он снова посмотрел парню прямо в глаза, из-за чего Шастуну стало немного некомфортно, однако странное чувство внутри не покидало его. – Антон, – Шастун осторожно пожал мужскую сухую, теплую ладонь. В этом прикосновении было что-то странно заземляющее. Шастун честно планировал поработать. Он открыл ноутбук, запустил несколько проектов, попытался погрузиться в работу, однако чувствовал боковым зрением внимательный взгляд нового знакомого. Арсений не спешил уходить. Он подпер подбородок рукой и с каким-то мягким любопытством наблюдал за тем, как Антон нервно кусает губы, глядя в монитор. – Вы дизайнер? – спросил Арсений, кивнув на экран ноутбука. – Пытаюсь им быть, – Антон неловко повел плечами, – фриланс, правки, вечные дедлайны. А вы… тоже работали? – Скорее пытался сбежать от реальности, – мужчина усмехнулся, и в уголках его глаз собрались мелкие морщинки, однако это ему было даже к лицу, – я собираю разные истории этого города и рассказываю их. Но сегодня такая погода, – произнёс он, глядя в окно, – что никто не пришёл бы ко мне. Знаете, в марте Питер похож на человека с похмельем: грязный, злой и хочет, чтобы его оставили в покое. Антон невольно фыркнул, подавив смешок. Это сравнение ему очень понравилось. Они начали разговаривать. Сначала о погоде, потом о туристах, о том, почему Антон в свои двадцать пять чувствует себя на все сорок пять. Время в кафе словно замедлилось. Гул толпы ушёл на задний план, оставив только их двоих у запотевшего окна. Арсений рассказывал истории из своей жизни, будто рисовал картины. Он говорил о непростом периоде в жизни, который, по его словам, уже подходит к концу – легко, с налетом светлой грусти, как о прочитанной книге, которую он бы больше никогда не перечитывал. Он говорил о свободе, которая иногда пугает, хотя в то же время так сильно манит его. А Антон, в свою очередь, ловил себя на мысли, что ему абсолютно не хочется никуда сбежать, а хочется так и быть здесь, в этом кафе, разговаривать с новым знакомым обо всём. – У вас очень длинные красивые пальцы, Антон, – глядя сначала на его руки, а потом в глаза Шастуну, сказал Арсений. – Вы постоянно теребите кольца. Нервничаете? Антон замер, кладя руки на стол. Сердце пропустило удар, никто никогда не говорил, что у него красивые пальцы. – Привычка, – ответил парень, пожав плечами. – Красивая привычка, – вновь этот взгляд синих глаз смотрел Антону прямо в душу. – Ладно, мне пора, извините, если отвлек от работы. Рад был знакомству, Антон, – вставая из-за стола произнес он. Накинув пальто, Арсений вышел в мартовскую серую хмарь, оставив Антона в странном оцепенении. В груди у Шастуна что-то едва заметно кольнуло… сожаление что ли?.. Он даже не спросил его номер. Просто “Арсений”, просто “истории”. Антон чётко понимал, что новый знакомый его чем-то зацепил, но не понимал, чем именно. Эти глаза в любом случае остались у него в памяти надолго. Из суеты мыслей юношу выбило неожиданное сообщение из рабочего чата, когда его вновь попросили внести очередные правки в проект. Парень приступил к работе, хотя изначально ему было сложно сконцентрироваться из-за этих голубых глаз, маячащих у него в мыслях.

***

Выйдя из кафе, Арсений отправился гулять по городу. По мерзко сырому Питеру. Ему нужно было подумать о своих мыслях. Внутренний голос твердил разные вещи, было ощущение, что этих голосов у мужчины в голове несколько. Хотя, возможно, так и было. В какой-то момент воображение Арсения почему-то вспомнило нового знакомого из кафе. – Чудаковатый парень, конечно, – подтверждая свои мысли, пробубнив себе под нос, произнес Арсений, – но прикольный, – добавил он уже в своей голове. Мужчина не понимал, почему вообще думает об Антоне. То ли наступающая весна на него так подействовала, то ли разрыв длительных отношений, который произошел полгода назад, но Арсений явно чувствовал влечение к этому парню. А ведь раньше его никогда не тянуло к мужскому полу, мужчина был убеждён, что это временно и что не стоит зацикливаться на этом всём. Весна как-никак, хоть и безумно сырая и холодная. Присев на лавочку напротив набережной Невы, он просто вслушивался в звуки природы и оживленного города, который царил вокруг него. В данный момент ему больше всего хотелось отвлечься от мыслей о новом знакомом, хотя это было очень сложно: в мыслях маячили эти зеленые глаза, торчащие уши и длинные музыкальные пальцы, обладатель которых вечно теребил кольца на них. Арсений так и просидел на этой лавочке ещё несколько часов, а после отправился домой. Пешком. Хотя идти ему нужно было в районе часа, но он решил, что лучше прогуляется и проветрит голову, иначе вообще с ума сойдет, ведь мысли о новом знакомом так и не покидали его.

***

Продолжить работать Антону было сложно, но он делал всё возможное. Сосредоточиться на проектах не давали мысли о еде и Арсении. Если голод настигал парня довольно часто, ведь тот уже заметно измучил себя голодовками, хоть и пытался самостоятельно с ними справиться, то размышления о мужчине были для него новым ощущением. Точнее, парень не планировал на ком-то зацикливаться – предыдущий неудачный опыт сломал его, причем так сильно, что уже три года Антон не мог окончательно выйти из этого состояния. Когда ноутбук наконец показал сто процентов, Антон понял, что сидеть здесь больше нет смысла. Без Арсения столик у окна стал просто куском дерева, а розетка — дыркой в стене. Выйдя на улицу, он почувствовал, как мартовский ветер мгновенно пробрался под худи, заставляя кожу покрыться мурашками. Но в этот раз холод не злил. Антон шел к метро, и в голове набатом стучало: “Красивые пальцы”. Эти два слова казались чем-то инородным в его мире, где всё обычно описывалось словами “неправильно”, “много”, “некрасиво”. Вернувшись домой, Антон даже не зажег свет. В сумерках однушка казалась еще теснее, стены будто медленно сходились к центру. Он привычно подошел к зеркалу в ванной, рука сама потянулась к краю худи, чтобы задрать его и проверить, насколько сильно сегодня выпирают тазовые кости — его личный мерило «успеха». Но в последний момент он остановился. Перед глазами всплыли синие, как лед, глаза и мягкая улыбка. — Черт, — прошептал Антон, опираясь лбом о холодное зеркало. — Просто Арсений. Просто случайный прохожий. Он так и не включил свет. Лег на диван, не раздеваясь, и долго смотрел в потолок, перебирая пальцами кольца. Голод привычно тянул под ложечкой, но в этот раз к нему примешивалось новое, давно забытое чувство — щемящее ожидание чего-то, что явно не входило в его планы по саморазрушению.