Соцветие сирени.

Купи мою душу, оставь только тело

Купи мои чувства, оставь мне боль

В моём секонд-хенде найдёшь, что хотела

Но только в нём не продаётся любовь

Секонд-хэнд - ssshhhiiittt

             Фокус внимания. Многие вещи зависят от него. Когда ты одинок и мечтаешь об отношениях - средь толпы отчётливо выделяются влюблённые парочки. Взгляд цепляется за переплетённые руки, тихое хихиканье, обмен взглядами. То, с каким теплом люди улыбаются друг другу. Как наклоняются ближе, чтобы пошептаться. Чмокают вторую половинку в щёку или губы. При встрече. Сюсюкаются, именуясь одной из разновидностей общего зверинца: кошечек, зайчиков, тигрят, львиц, лисичек. Когда у тебя нет друзей, ты вздрагиваешь, слыша задорный смех и шумный разговор весёлой компании, проходящей мимо. Кто-то случайно задевает плечом, не замечая одинокого прохожего, бросая через плечо тускло-вежливое «Извините!» и сразу возвращается к разговору, пересказывая смешной случай из прошлого. Знаете, даже при проблемах в семье, волей-неволей, засматриваешься. На то, что кажется искажённому личной болью взору той самой картинкой «идеальной семьи со здоровыми отношениями». Где папа катает дочь на спине, называя «принцессой», ерошит волосы сына, пока тот сбивчиво и неумело рассказывает ему про своего трансформера. Говорит, что это за персонаж такой, почему он крутой. А мама ласково промокает его губы, испачканные каплями мороженного.       Будет ли у них так всегда? Или красивая картинка сломается, с глухим стекольным хрустом? Быть может, их отец начнёт пить. Развод. Детей будут стравливать. Или всё будет хорошо, ровно до того момента, как они повзрослеют. Например, окажется, что дочь хочет стать актрисой, у сына есть парень. И всё, finita la commedia. Илье к подобному не привыкать. Илья, иного, и не видел. Его родители не разводились, предпочитая продолжать жить вместе. «Ради сына». Которому уже стукнуло семнадцать, а ночевал он в гостях у друзей. Или задерживался в библиотеке, с трудом пристраиваясь на скамье или в кресле.       Петровский отводит взгляд от зацепившей его внимание семьи, затягиваясь приторным дымом. Малина-личи, в этом странном миксе, подобном шизофреничному бреду, отлично бодрит. Необходимый организму никотин помогает слегка освежиться, вопреки законам логики и здравого смысла. Он устало потягивается, вздрагивая от неожиданности, когда из облака пара возникает Змеев, брезгливо отмахивая от себя испарения. — Здравствуй, Петровский. – спокойно говорит он, без приглашения присаживаясь на свободную часть скамейки. Тихий уголок на территории универа перестал быть местом уединения и безопасности. Примерно.. Только что.       Раньше отдалённая лавочка под тенью старого дуба была личным оплотом спокойствия для Ильи. Его никто не искал и не трогал в принципе большую часть жизни. Особенно после переезда в другой город Али - единственной близкой подруги вне интернета. Именно к ней он регулярно захаживал на ночёвки. Забавно, но её родители были людьми добрыми. После шутейки отца со словами: «только сексом тут не занимайтесь, пока нас дома нет», и пьяного признания Петровского в ориентации, отношение к нему даже улучшилось. Мол, нихуя себе ты.. Мы же живём в России. «Стальные яйца надо иметь, сынок, чтобы не бояться быть геем в нашей стране и жить так, как тебе хочется» - помнится, говорил ему Остап Алексеич. Аля училась на режиссуре, в этом же универе, но решила переехать к своему парню в Питер. С тех пор и социализации вне сети не было, и места, где можно спать, не боясь проснуться от криков.        Чего этому Саше в голову взбрело доебаться до белой вороны потока? — Тебе не хворать. Чё нужно? – вяло ответил Илья, демонстративно отодвигаясь подальше. Сейчас он не горел желанием завязывать дружбу. Тем более с ним.       Сашу Змеева можно было сравнить с «главной сучкой школы» из американского мюзикла, на подобии Heathers. Поступил по блату, почти ни с кем не общался. Ходил с видом короля, зашедшего проверить, как там поживают крестьяне. Ну и, по стандарту клише, скорешился с Белоручко. У каждой сучки вуза или школы должна быть лучшая подружка на побегушках. Анатолия, конечно, тот шибко не гонял, но ходили они с Тамарой парой, кажется, даже в туалет, создавая впечатление открытой парочки. Конечно, Змееву никто такие вопросы не задавал, а Толе, с его смущением и заиканиями, говорить и смысла не было.       Саша, тем временем, брезгливо поморщился, поправляя и без того идеальную укладку. Манера общения Ильи оставляла желать лучшего. Вопрос о том, почему с этим пацанёнком, строящим из себя, по стилю, кого-то между буйным подростком и недо-панком, стремящимся стать восходящей звездой рока, отпал сразу. — Я к тебе по делу, хамство придержи, мальчик. Групповой проект от Гадюки помнишь? Она валит одиночек. Если память не изменяет - ты на бюджете. Вылетишь, как нехер делать. И поедешь обратно в свой.. – он сделал неопределённый жест рукой, поднимая взгляд. – Как там называется твой родной город? — Москва. Долбаёб. – Илья тяжело вздыхает, откидываясь спиной на скамейку. Поджимает ближе к себе колени, игнорируя недовольный взгляд собеседника, когда грязная подошва берцов касается лакированных досок. – И мы сейчас в ней и находимся. Знаешь, визитка москвича - это не быть прилизанным, как какой-то сраный пудель на выставке.       Реакция пошла. «Пуделю», задетому подобными алегориями, с каждой секундой всё меньше нравилась идея любого контакта с Петровским. Пусть даже из-за учёбы. — Твоим воспитанием в семье совсем не занимаются. – тихо шипит Змеев, устало потирая переносицу. Затихает, успокаиваясь, прежде, чем продолжить. – Я закончу. Думаю, вылет из универа тебе не нужен. Предлагаю собраться всем и сделать. Условие одно: не страдать хуйнёй. Каждый выполнит свою часть работы. При встрече распределим, кто - какую. — Групповой.. Кто ещё будет? – Илья старается скрыть интерес, спрашивая как бы между прочим. Вновь затягивается. Конечно, на территории их двора нельзя. Особенно - несовершеннолетнему первокурснику. Но кого это ебёт, раз уж на деревьях нет камер?              Змеев заметно оживляется, поворачивая голову в сторону Ильи. Неужели разговорился? И по теме, а не для того, чтобы крыть трёхэтажным матом, отбрыкиваясь от любой помощи. Тут уж либо момент верно подгадал, судя по усталому отрешённому виду одногруппника, или Толя был прав. Недаром говорил: «наверно, мы просто плохо понимаем Илью, он хороший человек». — Я, Толян и Серый. И ты, соответственно. Обычно трио, конечно, вроде Золотой троицы Поттерианы, но есть и Непобедимая четвёрка. Ты в деле?       Илья удивлённо приподнимает брови, впервые, за всю их беседу, переводя взгляд в сторону Змеева. Он сказал что? — Не выглядишь, как гик. — А ты не выглядишь, как здоровый человек, а не дитя солнца.       Почти одновременно, они усмехаются. Илья готов признать, что работа с Сашей точно не будет скучной, с такими словестными перепалками. — Понятно, с Толей вы лобызаетесь. А Серый каким боком? — Он друг Толи. И, по его словам, сможет помочь нам. Даниил два года готовился к поступлению в театр, множество курсов прошёл. У него история театра уже на уровне выпускника. – Саша слабо пожимает плечами, напрочь игнорируя колкость насчёт динамики их с Белоручко отношений. – Сегодня вечером, коль свободен. Дома у Белоручко. Родня в командировке. И начнём план подготовки продумывать, и распределимся. С меня дорогое вино. Откупорим, если никто в нашей мини-труппе не поссорится с остальными участниками и обойдётся без выебонов.