Соцветие сирени.

Мы вернёмся домой Будем молча смотреть Как кончается день Как срывается дождь Что у тебя в душе? Ты никуда уже не уйдёшь.

Валентин Стрыкало - 92

***

      Или сон без видений, или - череда кошмаров. Без всякой золотой середины. Мозг продолжает активно работать, даже когда остальной организм переходит к фазе отдыха. Только теперь на сцену выходит Подсознание, пока Сознание уходит на свой заслуженный перерыв в гримёрку, стирая слои грима с лица, с весёлым шипением открывая банку колы-зиро или белого монстра. Сладкий, хоть без сахара. Парадоксально, нелепо и глупо. Но вкусно.       Бессознательное, как твой мразотный, давний приятель, даёт всплыть воспоминаниям, от которых ты бежишь, пока не спишь. А помнишь, как тебя начали называть «анорексиком» в средней школе? Как избил одноклассник, после признания в любви? Ты, после этого, сидел на ступеньках, под чердаком школы, с разбитым носом, заплывшим глазом, и скулил, как драная псина. Как прежняя компания «друзей» отвернулась от тебя, предпочитая себе другого лидера шествия. Почему? А хуй проссышь. Может, недостаточно ты был смешным и клоунил, Илюша. Может, всем просто осточертело видеть твою сучливость, терпеть странные шутки, и слушать, как ты хихикаешь во время приступов смеха, будто бы вообразил себя Джокером, аки Алексей Воробьёв в своём псевдо-психологическом блоге. Может, ты правда был слишком эгоистичным? Когда подбивал «друзей» вместе ходить в музыкалку, чтобы сколотить свою рок-группу, хотя они никогда не горели тем же энтузиазмом и тягой к музыке, что и ты. И пение твоё не слушали, лишь так, из вежливости.

      Сегодняшний сон похож на начало предстоящей череды кошмаров. Ему снится совместная работа с одногруппниками. Неприкрытое презрение Змеева, с грубыми шутками. И таким взглядом, будто вместо Петровского перед ним сидит прокажённый. Толя, обычно достаточно милый в жизни, во время их редких взаимодействий; Толя, который, как правило, ангельски закрывает глаза на всю агрессию и нецензурщину со стороны Ильи, теперь даже не смотрит в его сторону. Будто его нет. Вовсе. Даня, как всегда, постоянно поправляет, перебивает, не дав договорить. И раздражает. В корне. Каждым своим словом, действием, взглядом. Словно всё в нём так и кричит: «Посмотрите на меня! Я же такой идеальный, боже. Каждое утро дрочу на своё отражение в зеркале, пока чищу зубы и делаю свою коронную укладку "прилизанные сопли", но выделяю на это ровно десять минут, иначе выбиваюсь из графика на день!». Илья практически уверен в том, что в этом блядском Данином "списке дел" расписан каждый поход в туалет, как в «детстве Шелдона», и, разумеется, выделены перерывы на тяжёлые вздохи, когда они общаются. Пара минут - на выразительно закатить глаза, с явным намерением увидеть собственный мозг. Убедиться, остались ли на нём извилины, после их разговора.

      Илья слабо вздрагивает. Дезориентация в пространстве, первые пятнадцать секунд после сна, стала его верной подругой. Неохотно открывает глаза, устало моргая. Выдыхает полной грудью холодный воздух. Кажется, был дождь. Всё тело пробирает порыв неконтролируемого озноба, заставляя съёжиться. Кожу ласкают тёплые солнечные лучи. Прямо как в детстве, когда его отпускали погостить на бабушкину дачу. Целое лето, полное приключений на природе. Но сейчас он даже не под крышей.       Садиться больно. Конечности, за время сна на улице, успели окоченеть. Вся спина болела от неудобной позы и жёсткости скамейки, на которой проспал парень. Страшно было смотреть на себя через фронтальную камеру, заменяющую ему зеркало. Да и телефон разряжен. Ничего нового он не увидит. Только привычный замученный взгляд человека, убегающего от своих проблем с упорством марафонца, жуткие синяки под глазами, алые следы ссадин на губах, от собственных укусов. Похожие на следы какого-то блядского яркого тинта. Со своим бродячим образом жизни, Илья привык носить с собой небольшую косметичку, как раз для сокрытия столь явных следов усталости, недосыпа и близкого нервного истощения. Помимо этого, в его прямоугольной чёрной сумке была походная аптечка, зубная паста, баллончик сухого шампуня, немного обычного шампуня, раскладная расчёска и.. Лак для волос. Одежду приходилось брать из дома, стараясь уловить момент, когда там безопасно.                    Хотелось пристроиться на лавочке удобнее, ещё подремать. Пары закончились сегодня раньше. Судя по положению солнца, ещё не было пяти вечера - именно на это время они забились дружно завалиться к Белоручко для выполнения проекта. Только, повернувшись на бок, тихо кряхтя от боли и неудобной позы, Илья замирает, широко раскрывая глаза. Лежит, опираясь на свой локоть, замечая чужой взгляд. Вспомни солнце - вот и лучик.       Толе, который стоит тут, в двух шагах от скамейки, явно становится неловко. Он вздрагивает, нервно поправляя лямку рюкзака, с характерным дребезжанием значков. Мнётся, пытаясь подобрать слова, чтобы заговорить, но только пару раз открывает рот и.. Так и не издаёт ни звука. Он игнорировал грубость и непредсказуемый характер Ильи, но боялся его бесить. Да и, в целом, конфликтов и споров боялся, как огня. — Давно тут стоишь, сталкер? – тихо фыркает Петровский, делая вид, что планировал присесть, с кошачьей грацией выпрямляясь. Толю было жалко. Тот явно хотел поговорить, но совсем не знал, с чего, да как, начать. — Нет! Вовсе нет. Я.. Домой шёл, и тут тебя увидел. – виновато оправдывается Белоручко, поправляя рукава своей худи, хотя нужды в этом не было. Нервничает. – Думал, тебе плохо. Извини.       Илья ничего не отвечает, неспешно потягиваясь. Поднимает вверх руки, зевая. Осторожно разминает плечи и шею, стараясь настроиться на бодрый лад. Подремал - и хватит. Выспится он уже или в могиле, или, как станет успешным актёром, купит себе особняк на Рублёвке. Или квартиру мечты в Москоу-сити, с этими панорамными окнами, заменяющими 90% стен. С видом на бизнес-центры, машины и людей-муравьёв, то и дело бегущих куда-то, по своим делам. В этом бегстве они проводят всю жизнь. — Поговорил с твоим Сашей и в обморок упал, настолько у тебя эффектный парень. – Петровский усмехается, наслаждаясь реакцией. Судя по тому, как смутился Толя, не решаясь смотреть ему в глаза - попадание в цель. Хоть что-то в их универе стабильно хорошо - отношения этой «типа тайной» парочки голубков.       С Толей тоже хорошо. Если бы у Ильи не было проблем с доверием - они вполне могли стать друзьями. Белоручко всегда был готов помочь, если попросят, с искренним интересом слушал, поддерживал идеи и шутки. И, прям как сейчас - не стремился лезть в душу. Такое редкое качество, которое Петровский не мог оставить незамеченным и не оценить, со всей благодарностью, на которую был способен.

***

      Как оказалось, живёт одногруппник не так далеко от универа. Квартира Белоручко была в простом доме старого фонда. Похож на родной дом Ильи, в котором их семья жила, до переезда. — М?       Толя останавливается, придерживая дверь подъезда. Состояние Петровского, пусть они и не были близки, беспокоило. Последние недели Илья стал сам не свой. Тише травы, ниже воды. И, как сейчас, мог начать залипать, всецело погружаясь в свои мысли. — Прикольный дом у тебя. – коротко резюмирует он, проскальзывая в подъезд, мимо чужого плеча. Толя слабо улыбается, и нагоняет одногруппника.       Дверь им открывает Саша Змеев в новом амплуа. Во всяком случае, для Ильи он был последним человеком, которого ожидаешь увидеть в комплекте бежевой пижамы, с каким-то выцветшим принтом. Кажется, когда-то это были мультяшные плюшевые медведи. Идеально уложенную чёлку теперь удерживали заколки в виде звёзд, на руке - какая-то плетёная фенечка. Видно, что ручная работа. Петровский скользит взглядом ниже. Мягкие розовые тапочки. Меховые, разумеется. Вот они уже попадают в стилистику этого человека.       Змеев не замечает Илью, поэтому, без задней мысли, вместо приветствия обнимает Толю, с тихим, усталым вздохом. Петровский тактично молчит, проскальзывая в коридор. Когда от собственного одиночества, во всех смыслах данного слова и его сути, тошно, не очень хочется наблюдать за такими моментами. Да и, к тому же - его это каким боком касается? Они не настолько близкие люди, чтобы до такой степени расслабляться в присутствии друг друга.       В коридоре достаточно обычные светлые обои, крючки для одежды, прибитые ко внешней части шкафа. Зеркало в полный рост. Илья удивлённо вглядывается в собственное лицо. Телефон сел ещё три дня назад, кажется, поэтому он смутно представлял, как выглядит. Зеркал в университетском туалете не было, а отражение в экране телефона было куда менее чётким, вынуждая наносить тональник на нижние веки и растушёвывать чуть ли не наугад. Мягко говоря, вид у него был достаточно помятый. — Я приведу домой бомжа - мне его жаль. Постелю ему на кухне, он не будет мешать. – напевает Даня, возникая позади Ильи, в дверном проёме. – Уже и не ожидали, что соизволишь прийти, Илья. С твоим разгильдяйским отношением к учёбе - удивительно.       Илья молча поправляет растрёпанные кудрявые волосы. После сна на лавочке причёска больше походила на последствие торнадо, и времени привести себя в порядок у него не было. Желание начать работу над проектом, сразу же откупорив обещанное Змеевым выдержанное красное, возникло сразу же, после появления в его поле зрения Серого. Ближайшие несколько часов жизни, пусть и пройдут в тёплой квартире, без потребности контролировать свою безопасность и выживание, станут персональным Адом для Петровского, с лёгкой руки Данечки.