На одной частоте

Рэйко стояла посреди учительской Аобаджосай, глядя в окно на пустой школьный двор. Голос завуча, переходящий в ультразвук, давно превратился для неё в белый шум. — Ты хоть понимаешь, на чём держишься в этой школе, Рэйко?! — учитель в сердцах ударил ладонью по столу, где лежала докладная о сегодняшней потасовке за спортзалом. — На божьей помощи и чудом закрытых зачётах! Ты не просто не хорошистка, ты — ходячая катастрофа! Брюнетка лениво поправила воротник объёмной кофты, которую надела вместо положенной по уставу блузки. Она знала, что выглядит вызывающе: из-под тёмных волос при движении проглядывали ярко-голубые пряди «скрытого» окрашивания, а в ушах поблескивало сразу несколько лишних проколов. Настоящий вызов системе элитного заведения. — Я не начинала эту драку, — спокойно отозвалась она, наконец переведя взгляд на завуча. Её голос был ровным, почти безразличным. — Они решили, что могут безнаказанно комментировать мой вид. Я просто дала им понять, что за каждое слово нужно отвечать. Рэйко не врала. Она не была зачинщицей — Боже упаси, ей просто не хватало терпения игнорировать чужую наглость. Она никогда не лезла на рожон первой, но обладала поразительным талантом: если ей давали хотя бы малейший повод или шанс «перейти границу», она хваталась за него обеими руками. Ей нравилось это чувство — когда кулаки решают споры быстрее, чем нудные уговоры. — Разгильдяйка! Никакого соответствия школьному виду! — продолжал разоряться учитель. — Ты свободна, но учти: ещё один привод, и никакие оправдания не спасут тебя от исключения. Рэйко молча поклонилась — скорее по привычке, чем из уважения — и вышла в коридор, с грохотом закрыв за собой дверь. Адреналин после драки ещё не до конца выветрился, и костяшки пальцев неприятно ныли. Она не спеша пошла к выходу, надеясь проскользнуть мимо постов дежурных, как вдруг заметила у лестницы знакомую фигуру в спортивной куртке Аобаджосай. Парень с колючим взглядом и обесцвеченными волосами стоял, прислонившись к стене, и, кажется, слышал весь концерт в учительской. Это был Кентаро Кьётани, которого в этих стенах опасались не меньше, чем её саму.

***

Рэйко снова стояла в центре учительской, всё еще ощущая на запястье стальную хватку дежурного учителя. Тот не стал разбираться, что «пострадавшая» блондинка сама спровоцировала её, выбив поднос из рук. Для школы Аобаджосай картинка была ясна: бунтарка с голубыми волосами и в кофте снова устроила хаос, опрокинув обед на примерную ученицу. Она бросила взгляд в сторону и наткнулась на знакомый затылок. Кентаро Кьётани сидел на стуле, скрестив руки на груди, и всем своим видом излучал глухую ярость. За те три месяца, что Рэйко училась здесь, она слышала о нём достаточно: неуправляемый, агрессивный, «Бешеный Пёс» волейбольного клуба. Их первая встреча неделю назад была мимолётной, но сейчас судьба буквально столкнула их лбами перед лицом разгневанного завуча. — Это переходит все границы! — завуч расхаживала по кабинету, переводя взгляд с побитых костяшек Кьётани на невозмутимое лицо Рэйко. — Один дерется с сокомандниками, вторая заливает столовую супом и кулаками доказывает свою правоту! Женщина резко остановилась перед Кентаро. — Кьётани, ты отстранен от деятельности клуба на месяц. Раз не умеешь держать себя в руках в команде — посиди на скамейке запасных вне зала. Затем она повернулась к Рэйко, прищурив глаза. В её голове явно созрел план, который не сулил ничего хорошего. — А ты, Рэйко... раз тебе некуда девать свою энергию и ты всё равно держишься здесь на честном слове, будешь приносить пользу. Завуч снова обратилась к Кентаро: — В этом году у волейбольного клуба ведь нет менеджера из нашей школы? Только приходящие помощники? Кьётани коротко и хмуро кивнул, не понимая, к чему клонит администрация. Завуч громко хлопнула в ладоши, и этот звук в тишине учительской прозвучал как смертный приговор. — Решено. С сегодняшнего дня ты, Рэйко, назначаешься официальным менеджером мужского волейбольного клуба. Будешь следить за порядком, мячами и, что важнее, учиться дисциплине под присмотром тренера Ирихаты. Рэйко почувствовала, как по спине пробежал холодок. Стать «нянькой» для парней, среди которых самый опасный сидит прямо сейчас рядом и сверлит её взглядом? Это было похуже любой двойки. Кентаро медленно повернул голову в её сторону. В его глазах читалось четкое: «Только попробуй подойти к моему залу». Рэйко лишь дерзко вскинула подбородок, поправляя выбившуюся голубую прядь. Завуч буквально выставила их за дверь, не дав вставить ни слова в оправдание. В пустом коридоре повисла тяжелая пауза, прерываемая лишь удаляющимся эхом шагов учителя. — И запомните! — донеслось из-за закрывающейся двери учительской. — Если к следующему году не приведете головы в порядок и не уберете это голубое безобразие и крашеные полоски, в этой школе вас больше не увидят! Нам нужны ученики, а не уличные бойцы! Рэйко раздраженно дернула плечом, поправляя ворот своей безразмерной кофты. Она косо взглянула на Кентаро, который, казалось, сейчас прожжет дыру в стене своим взглядом. Кьётани медленно повернулся к ней. Он окинул её коротким презрительным взглядом — от синих прядей в волосах до сбитых костяшек — и оскалился. — Менеджер? — выплюнул он, и в его голосе послышался едва сдерживаемый рык. — Слушай сюда, «синевласка». Нам в команде такая соплячка не нужна. Сиди дома или крась свои патлы дальше, но в зал даже не суйся. Рэйко не отвела взгляда. Наоборот, она сделала шаг вперед, сокращая дистанцию так, что между ними осталась лишь пара сантиметров. В её глазах вспыхнул тот самый опасный огонек, который обычно предвещал беду для тех, кто решал перейти ей дорогу. — Думаешь, я в восторге от этой идеи, Кьётани? — она вызывающе усмехнулась, скрестив руки на груди. — У меня нет ни малейшего желания приходить к толпе недоумков, которые только и умеют, что прыгать за мячом и махать кулаками по углам. Кентаро замер, не ожидая такого резкого отпора. Обычно люди либо пятились от него, либо начинали оправдываться, но эта девчонка явно не собиралась играть по правилам. — Если бы не эта старуха в кабинете, я бы и близко к вашему спортзалу не подошла, — продолжала Рэйко, перекидывая голубую прядь через плечо. — Так что не строй из себя босса. Мы оба в одной яме, и если ты из-за своего характера вылетишь из школы, я не собираюсь идти на дно вместе с тобой. Кьётани лишь сжал челюсти так, что на скулах заиграли желваки. Ничего не ответив, он резко развернулся и зашагал прочь по коридору, тяжело впечатывая кроссовки в пол. Рэйко осталась стоять на месте, провожая его взглядом. Три месяца она слышала о «Бешеном Псе», а теперь ей предстояло провести с ним своё время в одном зале. Она знала одно: скучно точно не будет. После уроков Рэйко уже почти коснулась ручки входной двери школы, мечтая поскорее скрыться в переулках города, когда на её плечо легла тяжелая рука. — Куда-то спешим, Рэйко-сан? — голос мужчины прозвучал прямо над ухом, холодный и торжествующий. Рэйко медленно обернулась. Рядом с завучем стоял учитель физкультуры — рослый мужчина, который, казалось, специально ждал этого момента. — Я домой, — коротко бросила она, посильнее натягивая капюшон своей безразмерной кофты, чтобы скрыть ярко-голубые пряди. — У меня дела. — Твои «дела» на ближайший месяц — в спортивном зале, — отрезала завуч. — Ты думала, мы забудем? Прошел почти месяц, а тренер Ирихата ни разу не видел тебя на тренировке. Ты прогуляла больше пятнадцати назначенных смен. Либо ты идешь сейчас сама, либо мы оформляем приказ об исключении прямо в этом коридоре. Рэйко сжала зубы так, что на скулах проступили желваки. Учитель физкультуры, не дожидаясь её решения, буквально взял её под локоть — не грубо, но так крепко, что вырваться было невозможно. — Идем, — скомандовал он. — Пора отрабатывать свои долги перед школой. Её «конвоировали» через всю школу. Рэйко шла, глядя в пол, чувствуя на себе любопытные взгляды учеников. Когда они подошли к дверям большого спортзала, откуда доносился ритмичный скрип кроссовок и резкие выкрики, учитель физкультуры с грохотом распахнул створки. — Тренер Ирихата! Извините за опоздание, — громко объявил он, буквально вталкивая Рэйко внутрь. — Доставили вашу пропажу в целости и сохранности. Рэйко споткнулась, едва не запутавшись в собственных штанах, и оказалась в самом центре площадки. Весь зал затих. Десяток парней в бирюзово-белой форме замерли, глядя на пришедшую. Она стояла посреди площадки — маленькая, взъерошенная, в своей нелепой кофте, с лицом, на котором читалось явное желание поджечь этот зал вместе со всеми присутствующими. — Ого, — Тоору Ойкава, капитан команды, медленно опустил руки и выпрямился, не скрывая оценивающего взгляда. — Это и есть та самая «проблема на ножках», о которой предупреждал завуч? Он подошел ближе, лучезарно улыбаясь, но в его глазах светилось холодное любопытство. Иваизуми, стоявший рядом, лишь нахмурился, скрестив руки на груди. Никто из них еще не знал, что эта девчонка — «коллега» их отстраненного Кьётани по дисциплинарным взысканиям. — Значит, новый менеджер? — Ойкава наклонил голову, изучая её лицо. — Как-то ты не очень похожа на ту, кто будет разливать нам изотоники и записывать статистику, куколка. Рэйко медленно подняла голову. Её взгляд, тяжелый и абсолютно невозмутимый, заставил Ойкаву на секунду осечься. — Если ты еще раз назовешь меня «куколкой», — её голос прозвучал низко и опасно в тишине зала, — я запишу твою статистику прямо на твоем гипсе. Понял, «капитан»? По залу пронесся дружный вздох. Ханамаки и Мацукава переглянулись — кажется, этот месяц в Аобаджосай обещал быть гораздо веселее, чем они думали. Четыре месяца Рэйко была для волейбольного клуба Аобаджосай кем-то вроде «призрака в углу зала». Она исправно наполняла бутылки, приносила корзины с мячами и даже научилась сухо фиксировать статистику, но между ней и командой стояла невидимая, колючая стена. Стоило Ойкаве попытаться отпустить дежурную шутку, проходя мимо, или жизнерадостному Ватари предложить ей помощь с тяжелым баком воды — Рэйко каменела. Её взгляд становился ледяным, а пальцы впивались в ткань объёмной кофты. Она отталкивала их инстинктивно, как дикий зверек, который ждет удара даже тогда, когда ему протягивают ладонь. Парни со временем привыкли: «Не трогай её, она кусается». Но самым странным было поведение Кентаро. Когда «Бешеный Пёс» вернулся в зал после дисквалификации, все ждали взрыва. Учителя ведь ясно дали понять: они в одной лодке. Но Кьётани вел себя так, будто Рэйко — часть спортивного инвентаря. Он проходил в десяти сантиметрах от неё, обдавая жаром после тренировки, но ни разу не поднял глаз. Ни одного рыка, ни одного издевательского комментария, которые он щедро раздавал сокомандникам. Рэйко это бесило. Она привыкла к его агрессии в тот день в коридоре, привыкла к вызову. А это тотальное игнорирование ощущалось как личное оскорбление. Последние два месяца в Аобаджосай стали для девушки временем странной, почти пугающей её самой перемены. Колючая стена, которую она выстраивала годами, начала давать трещины. Всё изменилось незаметно: сначала она перестала огрызаться на подколы Ойкавы, просто закатывая глаза; затем начала запоминать, кому из парней нужна более холодная вода, а кто вечно забывает свои наколенники. Иваизуми как-то раз по-дружески хлопнул её по плечу за вовремя поданный отчет, и она — впервые в жизни — не дернулась от чужого прикосномивения. Парни, почувствовав эту перемену, приняли её в свою «стаю». Теперь она не была «той проблемной девчонкой», она стала их менеджером. Мацукава и Ханамаки начали делиться с ней едой после тренировок, а она в ответ начала втихую подкладывать им пластыри и тейпы. В её взгляде вместо привычной ярости появилось что-то похожее на опеку. Она и правда стала воспринимать этот шумный, потный и вечно спорящий коллектив как кучку непутёвых старших братьев. Работа менеджера, которая раньше казалась каторгой, вдруг обрела смысл. Рэйко начала вникать в тактику, следить за состоянием каждого игрока и даже прикрикивать на перводогодок, если те плохо мыли полы. Единственным «слепым пятном» оставался Кьётани. Несмотря на то, что Рэйко теперь была душой команды, Кентаро продолжал держать дистанцию. Он видел, как она смеется над шутками других, как заботливо бинтует пальцы парням, но сам оставался в стороне. Однако теперь в его молчании не было прежней ненависти — это было что-то другое, более тяжелое и неопределенное. К июню жара в Сендае стала невыносимой. Спортивный зал Аобаджосай превратился в раскаленную духовку, где воздух казался густым, как сироп. Для Рэйко это означало бесконечную беготню: льда не хватало, изотоники заканчивались в два раза быстрее, а футболки парней можно было выжимать уже через двадцать минут после начала разминки. Но Рэйко не жаловалась. Она привыкла к физическим нагрузкам, и вид девушки, тащащей две огромные упаковки воды по 10 литров каждая, перестал удивлять команду. Она стала своим «надёжным тылом». В тот день духота достигла пика. В перерыве между сетами Рэйко подошла к Ватари, протягивая ему запотевшую бутылку. — Пей медленнее, а то желудок схватит, — бросила она, вытирая пот со лба рукавом. Они обменялись парой шуток о том, что скоро в зале можно будет варить рамен прямо в воздухе. Ватари рассмеялся, Рэйко улыбнулась в ответ... Всё произошло в долю секунды. Глухой, костоломный звук удара. Вспышка белого света перед глазами. Рэйко не успела даже вскрикнуть — мир просто перевернулся и ушел из-под ног. Когда она открыла глаза, первым, что она почувствовала, был жгучий пульс в переносице и вкус крови во рту. Она сидела на полу, прислонившись спиной к стойке сетки. В голове гудело, как в трансформаторной будке. Прямо перед ней на паркете медленно вращался волейбольный мяч. Всё стало ясно: этот придурок, Кьётани, вместо того чтобы отдыхать вместе со всеми, решил в одиночку отработать свою безумную атаку с острого угла. Мяч на бешеной скорости впечатался в пол и после дикого рикошета прилетел ей точно в лицо. Рэйко, пошатываясь, попыталась сфокусировать взгляд. Кентаро стоял в паре метров. Он не бросился на помощь, не извинился. Он просто замер на секунду, бросил на неё тяжелый, какой-то загнанный взгляд, будто она была препятствием на его пути, и... просто развернулся, направляясь к выходу из зала. Ярость вспыхнула в ней ярче, чем боль. — Слышь, ты! — выкрикнула она ему в спину, захлебываясь от возмущения и затуманенного сознания. — Ты на голову больной идиот, Кьётани! Слышишь?! Придурок! Силы резко покинули её, и веки снова отяжелели. Когда она в следующий раз разомкнула ресницы, картинка была уже другой: над ней склонился тренер Ирихата с аптечкой в руках, а вокруг толпились встревоженные парни. — Тише, Рэйко, не дергайся, — мягко сказал тренер, прикладывая холодный компресс к её лицу. — Нос вроде цел, но синяк будет знатный. Рэйко перевела взгляд в сторону двери, куда ушел Кентаро. Она понимала, что этот инцидент так просто не закончится. Тот случай с мячом стал точкой невозврата. Если раньше это было просто игнорирование, то теперь между Рэйко и Кентаро выросла настоящая ледяная стена. Рэйко, которая стала «своей девчонкой» для всей Аобаджосай, превратилась для Кьётани в абсолютную пустоту. Она демонстративно обносила его водой, когда поила команду. Она раскладывала чистые полотенца для всех, кроме него — его полотенце всегда оставалось лежать в общей корзине, и ему приходилось забирать его самому. Она фиксировала статистику каждого игрока, но когда на подачу выходил «Бешеный Пес», Рэйко просто опускала планшет и смотрела в окно, будто на площадке никого нет. Даже Ойкава, который обожал драмы, пару раз пытался вмешаться: — Рэйко-чан, ну нельзя же так... Кентаро-кун совсем зачахнет без твоей заботы! — У него есть руки и ноги, Ойкава. Пусть сам о себе заботится, раз считает, что он в этом зале один, — отрезала она, даже не глядя в сторону Кьётани. Летний лагерь стал апогеем этой немой вражды. В душном зале, где пот лился градом, Рэйко летала между игроками: клеила пластыри Иваизуми, следила за дыханием новичков, приносила лед. Но стоило Кентаро оказаться рядом, она превращалась в камень. Однажды вечером, после изматывающих матчей, вся команда собралась у автомата с напитками. Рэйко раздавала холодный чай. Когда подошла очередь Кьётани, она просто закрыла сумку, перекинула её через плечо и молча прошла мимо него, задев рукавом своей неизменной кофты. Кентаро стоял, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. Он проводил её тяжелым, горящим взглядом. В этом взгляде было всё: злость, упрямство и какая-то странная, ломаная обида, которую он сам не мог себе объяснить. Сейчас же актовый зал Аобаджосай гудел от сотен голосов. Запах свежей полировки, накрахмаленных воротничков и дорогих духов смешивался с душным воздухом первого учебного дня. Рэйко стояла в толпе своего класса, оглаживая складки юбки, которая всё ещё казалась ей чужеродным элементом. Её голубые пряди выцвели до нежно-бирюзового, почти серого оттенка — за лето ей было не до краски, да и завуч, проходя мимо, удовлетворённо кивнула, приняв это за «исправление». Она чувствовала на себе взгляды. Ученики перешёптывались: надо же, «катастрофа» всё ещё здесь. Те, кто пророчил ей исключение после первой же драки, теперь разочарованно отводили глаза. Рэйко лениво обвела зал взглядом и почти сразу наткнулась на знакомый затылок с выбритыми полосками. Кентаро стоял в нескольких метрах, чуть в стороне от своей параллели. Его вид не изменился ни на йоту: та же колючая аура, те же сжатые челюсти и взгляд, устремлённый куда-то сквозь директора, толкающего речь о «светлом будущем и традициях школы». Их выживание в этих стенах было тихим триумфом вопреки всему. Два сорняка, которые наотрез отказались засыхать в идеальном саду Аобаджосай. В какой-то момент Кьётани, словно почувствовав её спиной, медленно обернулся. Их глаза встретились в первый раз за все каникулы. Между ними всё ещё висел тот злополучный мяч, прилетевший ей в лицо, и месяцы ледяного игнорирования в летнем лагере. Но сейчас, в официальной обстановке актового зала, это молчание ощущалось иначе — как общая тайна двух людей, которые знают о правилах этой школы чуть больше, чем остальные.