Cyber Attack

Неизвестно, по какой причине он оглядывался по сторонам с подобным рвением – был ли это профессиональный интерес защитника закона, что оказался дома у преступника, или любопытство простого человека, что впервые увидел комнату своего нового друга? Смешавшись, два чувства заставили его прогуляться глазами по окружающей обстановке, пока его тело находилось на одном месте, на прогнувшейся под его весом двуспальной кровати. Это был второй этаж, что ранее оставался загадкой для Лу Гуана. Солнечный свет здесь был более частым гостем, освещая не самое богатое убранство спальни: столик со стульями у стены напротив, над которыми красовалось окно, справа – длинный шкаф для одежды, в котором в тот момент шарился Чэн Сяоши, и та самая двуспальная кровать, на которой Лу Гуан неподвижно сидел, погруженный в свои мысли. Грязная одежда иногда промелькала на полу, а на прикроватной тумбе – пустые стаканы вместе с упаковками от лекарств, оставленные повсюду книги, однако здесь не было пыли, что покрывала все поверхности этажом ниже. Было видно, что это место получало чуть больше заботы. – Эх, где-то здесь… Она точно была где-то здесь. – послышалось откуда-то из-под толщи одежды и постельного белья. По прошествии нескольких минут футболки и штаны вместе с толстовками стали вылетать оттуда, пока Чэн Сяоши не добрался до того, что искал. – Вот она! Аптечка лежала в шкафу. Вынырнув оттуда, Чэн Сяоши направился в его сторону, внимание Лу Гуана переключилось на его пришедшее в норму лицо – после того, как они молча покушали в пределах первого этажа, наполняя желудки, он стал выглядеть лучше, а его кожа приобрела живой оттенок с каплей розового цвета. Лишь пара царапин стали напоминанием о пережитом кошмаре. Вскоре Лу Гуану вручили аптечку – белый полупрозрачный контейнер оказался в его руках раньше, чем он успел осознать. Его холодная поверхность освежала. – Не знаю, есть ли здесь то, что нужно… Я не пользовался ей очень давно. Наверное, последний раз ее доставали, когда родители… – Чэн Сяоши сел рядом, забираясь на кровать вместе с ногами, загибая их под себя и вздыхая. Голос его все еще был хриплым, – А знаешь, это не важно. Крышка легко отошла, когда он подцепил ее, чтобы открыть. Взглянув сначала на содержимое, а после – на едва заметные раны, Лу Гуан достал оттуда перекись водорода, пластыри, вату и заживляющую мазь. Впервые за столь унылую жизнь ему было столь спокойно в компании другого человека – хотя тот был его полной противоположностью, рядом с ним он ощущал себя, словно дома. Чэн Сяоши никогда не обманывал его. Он никогда не требовал чего-то невозможного, не осуждал его, не просил его денег, чтобы прокормить себя. Даже попав в беду, он думал лишь о других, позабыв о состоянии своего тела. Его омытые печалью глаза хранили в себе необъятное чувство одиночества, которое, казалось, никто не мог помочь ему побороть. Но не исключено, что взгляд Лу Гуана был замылен той давней симпатией, что не позволяла разглядеть плохие стороны этого многогранного хакера. – Ладно, хватит и того, что у тебя есть. Повернись ко мне лицом. – обратился к нему Лу Гуан, капая перекисью на кусочек ваты и подхватывая его пинцетом. – Расскажи, что произошло с момента нашей последней встречи. Заметив нерешительность и плотно сжатые губы, он поспешил добавить, накрывая смоченным кусочком одну из ран на мягкой щеке: – Я не буду тебя ругать. Хочу понять, что произошло. Сможешь…? – Ай… Здесь немного больно. – Только когда Лу Гуан сдвинулся ниже, Чэн Сяоши открыл глаза, что больше не были полны слез, и, вцепившись в подушку, начал свой рассказ, – Дело в том, что… После того, как ты ушел, я решил найти того человека, из-за которого с тобой все это произошло. Сначала из любопытства. Но потом… Оу. Здесь тоже больно, можешь быть нежнее? У меня кожа не из коры дерева сделана! – Прости, я… – растерявшись, в ответ Лу Гуан поспешил переместить руку в другое место, продолжая смотреть куда-то в одну точку на том поразительно ровном, идеальном лице. – Так вот, я написал ему сообщение с того же аккаунта, с которого заказывал еду… – Чэн Сяоши говорил, не обращая внимания на его жалкие попытки извиниться, словно все его тело было погружено в воспоминания. – Я хотел помочь тебе вернуть работу! Ведь ты точно предпочел бы жить привычной тебе жизнью, не зная бедности! Ватка с перекисью двигалась очень медленно – к тому моменту она достигла не смыкающихся ни на секунду губ, останавливаясь в одном из уголков, откуда когда-то текла кровь. Сглотнув и нахмурившись, Лу Гуан не осмелился прикоснуться к коже – его тело застыло, а перед глазами заблестел некий маленький, круглый предмет, что не давал ему покоя. Лишь через несколько мгновений он понял, что это было. Проколотый язык, что иногда выглядывал наружу при разговоре, оказался под солнечным светом, а тот самый металлический шарик отбрасывал блики, дразня и играя с ним. – …На чьем-то компьютере. Кхем. – Чэн Сяоши продолжал говорить, его щеки слегка покраснели при упоминании незаконной хакерской деятельности, – Я нашел записи о преступлениях других людей. В том числе о твоем “преступлении.” Очень много доказательств, среди которых были записи того, как он подставляет других людей! По его словам, он сам коллекционировал их! Поэтому я решил проучить его. Однако он всего за пару секунд узнал мой адрес! Более того, он сказал, что не заинтересован в моем месте жительства… Он заметил, что я делал очень много заказов из того места, где ты сейчас работаешь… – Так он и вправду знает, где я работаю? – силой оторвав взгляд от губ, он осторожно поинтересовался, сохраняя спокойный тон. Он должен был попытаться стать опорой для такого сломленного человека. Одно неверное слово, и Чэн Сяоши снова мог утонуть в бездне самобичевания. Что хорошего в том, что некогда невинный молодой парень стал относиться подобным образом к собственной жизни? – Да! Еще он написал, что встретил… тебя? Это правда?! – … “Я не хотел бы пугать тебя. Но вопрос остаётся открытым: почему после чувства преследования со мной ничего не произошло?” – Собравшись с мыслями, он отложил пинцет и посмотрел в карие глаза, в этот раз не скрываясь за обработкой ран. – Я не встречал его. Он что-то писал тебе после этого? – Нет! Смотри! – словно ожидая подобного вопроса, Чэн Сяоши, обыскав оба кармана, достал телефон и показал ему разблокированный экран. Вместо ожидаемого зловещего сообщения, Лу Гуан увидел нечто другое. Чэн Сяоши же, удивившись появившемуся на его лице выражению, вернул телефон и сам внимательно взглянул на чат. Незаметно для обоих, они придвинулись друг к другу, чтобы прочитать пропущенное сообщение с того же дня:

Я ошибся. Этот альфа грязен.

– Что это значит?! – удивились оба. Один громче другого. – Грязный? В смысле, на тебе была грязная одежда? Чэн Сяоши повернулся так резко, что Лу Гуан не успел отодвинуться: их носы оказались на расстоянии одного цуня. Сладкий запах смешался с древесным – то был его шампунь? Не раздумывая, оба дернулись в противоположные стороны, словно одноименные полюса магнитов. – Не знаю. – Резко ответил он, отворачиваясь, чтобы скрыть разбушевавшийся румянец. – Но я знаю, у кого можно спросить. – Что?! Только не говори, что это… Проигнорировав возглас, Лу Гуан достал свой телефон и нашел в контактах единственное имя – оставалось надеяться, что Цяо Лин ответит на звонок. У него были некоторые неразрешенные вопросы с их последней встречи. Казалось, что девушка знала больше, чем рассказала. Спустя минуту молчания и попыток Чэн Сяоши подобраться ближе, чтобы незаметно подслушать голос собеседника, до его ушей донёсся следующий вздох, полный усталости: – Алло? ГуанГуан? Что случилось? Стук о спинку кровати позади него был недостаточно громким, чтобы девушка услышала – однако Лу Гуан старался изо всех сил сохранять спокойствие и не выдавать личность его нового друга раньше времени. “Наверное, от испуга он ударился…” – Привет. Ты свободна прямо сейчас? Есть один серьезный разговор. – Конечно! Подожди, выйду на улицу. – Все в порядке, Чэн Сяоши, – прошептал Лу Гуан, закрыв пальцами микрофон, пока его бывшая коллега проходила известный ему путь от офиса до лестницы, ведущей наружу. – Я не собираюсь рассказывать ей про тебя прямо сейчас. Просто узнаю, есть ли новая информация на того человека по имени Лю Сяо. – Так, я слушаю. – Цяо Лин вернула его к разговору, привлекая внимание. – Надеюсь, это не о том, что тебя сразила какая-то страшная болезнь? – Кхм. Нет. Дело в том, что… На какое-то время мне придется жить в другом месте. – Что?! Тебя выселили за неуплату аренды?! – На самом деле… Меня преследовал Лю Сяо. Он узнал, где я живу и работаю. Я остановился у друга, но… – прежде, чем она успела задать логичный вопрос о друге, о котором ранее никто не слышал, Лу Гуан добавил, – Этот Лю Сяо… Он написал, что я – ‘грязный альфа’, и перестал искать меня. Ты что-нибудь знаешь об этом? – Ох… – Цяо Лин вздохнула и проглотила свое любопытство, с трудом выговаривая каждое слово. – Я не хотела рассказывать тебе об этом, потому что… После моего последнего визита к тебе, я услышала еще больше слухов среди наших дальних коллег. Кто-то шептался о том, что он убивал “неугодных полиции,” расчищая престижные квартиры для новых сотрудников, а кто-то поведал мне историю о том, как их друзья-альфы подвергались домогательствам. – Домогательствам…? – недоверчиво повторил за ней Лу Гуан, прокручивая в голове события минувшего дня, выискивая схожие паттерны поведения. – Да. Я расспросила подробнее тех, кто был готов говорить. Общая черта среди пострадавших – они все молодые альфы, ведущие одинокий образ жизни. То есть, они редко появлялись в обществе друзей или партнёров – чаще всего приходили на работу, в обед в одиночестве отсиживались в местной столовой, а вечером уходили домой, не выходя оттуда без необходимости. Чем-то похоже на тебя, не думаешь? – …Мгм. Но что насчет “грязный”? Тех людей он тоже называл… – Здесь и начинается интересная часть! Судя по собранным мною историям и согласно мнениям нескольких пострадавших, Лю Сяо способен определить “чистоту” каждого человека. Мм… В том смысле, что… Выводы разнятся, но я склоняюсь больше к тому, что у него острое обоняние, позволяющее почувствовать феромоны их полового партнера, вне зависимости от того, как много времени прошло с последнего раза… Со слов свидетеля… “Он любит пробовать чистых, невинных альф, словно срывать с веток экзотические фрукты.” – … Он смотрел в одну точку, переваривая информацию. Чэн Сяоши сидел рядом, притихший, вслушиваясь в разговор и не смея издать и единого звука, словно от этого зависела его жизнь. В какой-то момент показалось, что девушка не заметила самую большую загадку, витающую в воздухе между ними, – однако мысль тут же улетучилась, сменяясь на голос по ту сторону трубки, полный недоверия вперемешку с предвкушением от едва раскрытой пикантной тайны: – Что ж… Все это ведет к тому, что ты, Лу Гуан, больше не девственник! И тот “друг,” о котором ты упомянул! Неужели вы двое…! Вы не просто друзья?! Когда ты успел найти кого-то? – К-какое это имеет отношение к делу?! Я ничего… – Самое прямое! Скорее всего, он преследовал тебя до тех пор, пока не почувствовал еще один запах! Судя по тому, что я слышала, Лю Сяо больше не будет следить за тобой! По крайней мере, так ты… нет, вы, будете в безопасности! Когда ты собираешься рассказать мне о своем новом друге? Ощутив жар на щеках, Лу Гуан повернул голову в пол оборота, чтобы проверить состояние своего друга – тот недоумевающе взглянул в ответ, не раскрывая рта, а его руки теребили постельное белье. Ведь он мог доверить Цяо Лин любой секрет. Почему же теперь его терзали сомнения? – Я расскажу тебе обо всем позже. Он… Мы… Я пока не готов. – О-о-ох… – протянула девушка, в чьем голосе перемешалось несколько разных эмоций, начиная от удивления, заканчивая радостью довольной свахи, что смогла увидеть воочию образование новой счастливой пары. Но она не могла не желать утолить любопытство как можно скорее, – Обещаешь? – Мгм. Обещаю. Я познакомлю вас. – Отлично! Не забудь свои слова! На этом оставляю вас двоих наедине, мне пора возвращаться на работу. Я болею за тебя, ГуанГуан. Иди к исполнению своей мечты – пометь как можно скорее своего нового друга! – Хорошего дня. Не позволяй своей бурной фантазии стать причиной, по которой все преступники сегодня скроются от тебя! Смех – последнее, что послышалось в ухе, к которому был приложен телефон. Лу Гуан глубоко вздохнул и отложил устройство подальше, возвращаясь к аптечке и пластырям, что дожидались его с момента прерванного ухода за пострадавшим. Он решил завершить начатое прежде, чем вести серьезный разговор – аккуратно отделив защитное покрытие от клейкой стороны, он поднес ее к самой крупной царапине. Одно движение – и пластырь телесного цвета перекрыл ранку, превращая лицо Чэн Сяоши в поистине обаятельную картину. Внезапно тот подал голос, заставляя Лу Гуана подпрыгнуть на месте и переместить взгляд выше желанных губ: – Значит, он не будет больше тебя преследовать, потому что потерял интерес? – Предложения звучали одинаково, отчего было невозможно определить его истинные мысли и чувства. Но лицо его перестало сверкать от радости. – То есть теперь… У тебя нет никаких причин… чтобы оставаться… здесь? – Что? – проследив за тем, как глаза Чэн Сяоши из-за игры света из медовых превращались в черные, Лу Гуан ощутил укол в сердце. – Ты услышал весь разговор? – Я знаю, что это звучит глупо, но…! Что, если это все лишь предположения? Разве ты не должен остаться в безопасном месте на несколько дней? Хотя бы на неделю! Разве, ради безопасности, ты не должен жить… со мной… Последние слова были настолько беззвучны, что никто из них не смог бы понять их смысл. Лу Гуан лишь заметил, как поджались его дрожащие губы. “Какой же ты глупый, Чэн Сяоши. Я обещал остаться с тобой – как теперь я могу отказать тебе? Почему ты так зациклен на этом? Для тебя настолько важно, чтобы я остался?” – Я собираюсь остаться здесь, чтобы помочь тебе с поиском информации о родителях. Помнишь, я говорил? Мои слова все еще в силе. – Точно? – глаза, обращённые на него, были полны надежды. – Даже несмотря на все минусы? Несмотря на то, что я омега? – Да. Позволь мне переговорить с хозяевами лапшичной и съемной квартиры, а ты пока можешь подготовить приспособления для уборки. – Лу Гуан скептически оглядел второй этаж и кислую мину своего друга, не способный остановить себя от ироничного комментария, не вкладывая никакого злого умысла, – …Если они у тебя есть. Чистота в доме – залог ясного ума.

***

“Он будет жить со мной? Вот так просто?” Обойдя стойку на первом этаже, Чэн Сяоши достал оттуда простую метлу и совок, а после, подумав, добавил к ним швабру и пипидастр, что когда-то был куплен его матерью. Такого набора точно должно было хватить, чтобы привести дом в порядок. Верно? “Я не могу больше волновать его без повода. Что, если ему не нравится видеть меня слабым? Не нравится, когда я не улыбаюсь? Теперь, когда он здесь, в его присутствии мне нужно следить за каждым движением.” Даже разложенные перед ним инструменты не могли заставить его притронуться к ним – поэтому он направился в другую сторону, расчистил свободное место на диване, роняя на пол ненужный хлам, аккурат для одного человека, и сел на пропахшую пылью поверхность. В его руках оказался телефон, где за долю секунды была запущена игра, о которой он вспоминал всякий раз, когда нужно было убить немного времени. Минуты сменяли друг друга, его кончики пальцев водили по экрану без остановки. В какой-то момент, когда образовавшаяся тишина надавила на его плечи, заставляя безмолвно согнуться, Чэн Сяоши приложил руку ко лбу и закрыл глаза. Его сердце забилось быстрее, при каждом ударе вызывая боль. “Это был лишь очередной сон? У меня галлюцинации, что породили ненастоящего, доброго знакомого из прошлого? Ведь я помню его… Как я мог не вспомнить его? Еще когда выбирал подходящего человека, не мог не заметить его белые волосы. Его серые глаза… Его голос, когда он что-то объяснял… Он хороший человек. Как такой хороший человек мог оказаться в моем доме?” Спустя пятнадцать минут неизвестности с лестницы послышались шаги. Чэн Сяоши взглянул в ту сторону, в его сердце впервые проросло приятное удивление: простая серая футболка облегала в области талии, подчеркивая ее тонкость, после чего пряталась за черными свободными штанами, предназначенными для удобного передвижения на дальние расстояния. Его рабочая одежда была оставлена в спальне – не было нужды носить нечто столь нелепое в пределах чужого дома. Волосы его ниспадали на лицо, кончики их пушились и завивались, а ясные глаза внушали доверие и спокойствие. Он мог поклясться, что даже заметил вены, выступающие на тех руках, что ранее не видели дневного света. И это было чертовски… “Стоп. Это просто руки. И, хэй, он и вправду не плод моего воображения.” Проследив за ним, за тем, менялось его выражение с задумчивого на нейтральное, Чэн Сяоши вернулся к телефону в тот самый момент, когда его новый друг встал возле последней ступеньки. Не обращая внимания на его немой вопрос, он решил вскользь поинтересоваться, стараясь звучать равнодушно – он не мог больше вести себя, словно ребенок, что нуждался в обещаниях, чтобы поверить, что его больше не бросят: – Как все прошло? Но то, что он имел в виду на самом деле, осталось сокрыто в глубине его сознания: “Ты договорился с ними, что вернёшься через неделю?” – Отлично. Я смогу вернуться на работу, когда захочу, а насчёт квартиры… Мне сказали собирать вещи. Через неделю. – Ты останешься без квартиры?! – он был поражен тем спокойствием, что звучало так, словно они обсуждали погоду на завтра, а не возможное проживание на улице. Он хотел накричать на него. Хотел тут же взломать чей-нибудь банковский аккаунт, перевести себе много денег и подарить их ему – достаточно для того, чтобы вернуть справедливость в этот прогнивший мир. Все риски были ясны, как день, но для него он был готов… – Все хорошо. Я останусь у тебя на какое-то время. Ты же не против? Перенесу вещи к тебе. У меня их не так много. – Ты… Ты правда… “Останешься со мной?” Прикусив губу, Чэн Сяоши остановил себя. Эти слова повторялись слишком часто последнее время. – Я не против. Чувствуй себя как дома. “Вот только весь этот мусор…” Словно услышав его мысли, Лу Гуан подобрался ближе к бардаку, творящемуся на полу, после чего бросил протыкающий насквозь взгляд, не смея наступать на бесчисленное количество проводов. – И как ты тут живешь? Где тут ходить? Этот вопрос, до́лжно признаться, задел его за живое. Ведь раньше он всегда как-то добирался из одной точки в другую, а значит, любой другой человек должен был с этим справиться! Он решительно поднялся и ответил таким же острым взглядом. – Тебе просто надо смотреть под ноги, и все будет в порядке! Его нога сделала первый шаг, после – еще один, но, добравшись лишь до середины, он подцепил пальцами ног особо острую деталь, что заставила его споткнуться и, как результат, распластаться на полу. В очередной раз. Удар сопровождался звуками разлетевшихся в сторону различных оставленных там приборов. Боль заставила его привстать и состроить самую глупую улыбку, на которую он был способен. – Ээм.. Ахах. Очевидно, вот как делать не надо! Лу Гуан побежал в его сторону так же быстро, как в тот раз, когда Чэн Сяоши упал в обморок – но недостаток внимательности привел к тому, что уже второй человек оказался… на полу? Нет. Он упал на другого человека. Тяжесть тела надавила на его поясницу, спину, лопатки, на его затылок, скрытый под плотным чокером… Жар самого настоящего живого мужчины накрыл с головы до ног, ноги невольно раздвинулись. Та ночь… Ведь той ночью Лу Гуан навалился на него точно так же, вторгаясь в него снова и снова, пока хлюпанье мокрого входа не стало единственным звуком, что его мозг мог обработать! Никакие стоны, тяжелое дыхание и грубые слова больше не имели смысла, ведь он впервые смог утолить свой голод, что мучил его всю жизнь! Стало невыносимо жарко, словно в него влили раскаленный металл, что растекался по жилам, окрашивая кожу в красный цвет. Затылок онемел, а после – ослабли руки, отчего его голова опускалась ниже и ниже, пока не оказалась близко к полу. Прошло всего несколько секунд, но Чэн Сяоши показалось, что они успели заняться сексом; те самые воспоминания, о которых он пытался забыть. Его ресницы трепетали, но рот был плотно закрыт, защищая его позор. – Ты в порядке? – полный заботы голос прозвучал слишком близко к ушам, заставляя спину Чэн Сяоши изогнуться, а его зад легонько удариться о чужое тело. Ему оставалось молиться, что Лу Гуан ничего не замечал, облизывая пересохшие губы. – Извини, что упал. Это было просто смешно. Был ли он в порядке? Черта с два! В голове кричала сигнализация, все части тела реагировали неподобающим образом – ему нужно было срочно убежать! Когда Лу Гуан над ним двинулся, задевая чувствительные точки, намереваясь встать и помочь ему, Чэн Сяоши набрался сил и сам поднялся на ноги, отступая на безопасное расстояние. Пока его дыхание восстанавливалось, а лицо приходило в норму, глаза направлены на пол, в комнате раздался голос, что заставил его пристыдиться от собственных мыслей: – Твой дом выглядит… как мусорный бак. Отныне я буду делать здесь генеральную уборку каждую неделю. Ты приготовил что-нибудь? – Да вот, прямо рядом со стойкой… – Махнув рукой, Чэн Сяоши зарылся другой в волосы, приводя их в порядок после неоднократных падений. – Ты что, не шутишь? Проследив за его действиями, он увидел, как метла с совком для пыли были легко освоены за несколько мгновений, словно уборка была для его нового друга привычным делом. Не ответив на вопрос, Лу Гуан начал молча прибирать тот бардак, сметая накопленную пыль в одну кучку, а все, что было связано с работой, – в другую. Металлический звук перемешался со звуком прутьев инструмента для уборки. – Стоп, ты… Т-ты настроен настолько серьезно?! В конце концов Чэн Сяоши присоединился к нему: закатав рукава, он разбирал старые принесенные клиентами приборы, складывая их так, чтобы Лу Гуан мог беспрепятственно очистить и вымыть пол. Окна, что всегда были заперты, в тот раз оказались открыты, впуская свежий воздух и забирая с собой всю грязь. Помимо того, что в том процессе Лу Гуаном были обнаружены засыхающие растения, едва пережившие наплевательское отношение, он обнаружил… Кухню. Та все это время пряталась за дверью, что скрывалась за завалом пустых упаковок – пробравшись и в тот дальний угол первого этажа, он, в конце концов, управился со столь непосильной задачей чуть более, чем за два часа. Второй этаж был следующей целью. Сбрасывая всю найденную на полу, стульях и кровати грязную одежду в общую корзину, Лу Гуан продвигался вглубь спальни и, подбирая очередную черную майку с края кровати, с надеждой поинтересовался: – У тебя есть стиральная машина? Тот, к кому был обращен вопрос, ходил за ним по пятам и следил за каждым его действием, словно его волновало что-то, о чем он не мог сказать. Словно в комнате присутствовал некий секрет. Он тихо ответил: – Нет. – Значит, стирать вручную… – Да… Стирать вручную. – повторил за ним Чэн Сяоши, посматривая на дверь в конце комнаты, что наполовину скрывалась за двуспальной кроватью. Послышался разочарованный вздох, но Лу Гуан не стал озвучивать недовольство. Похоже, что он понял, куда был направлен его взгляд – он посмотрел в ту же сторону, а после вернулся к своему другу и выразительно приподнял одну бровь, на лице его читалось следующее: “Из-за этого здесь так чисто, да? Потому что ты сложил весь мусор в том неприметном месте?” Страх оказался самым настоящим, сердце сжалось от холода – ведь никто, кроме хозяина дома, не имел права переступать тот порог! Это было его личное пространство! – Л-Лу Гуан, туда можешь не заходить! Там ничего нет. Слышишь? Не при каких обстоятельствах не заходи туда! Одновременно они двинулись в самый конец спальни – один вдогонку за другим, Чэн Сяоши несколько раз повторил его имя и попытался схватить за плечо, однако в тот момент их силы не были равны. В конце концов, именно он пролежал без сознания всю ночь, наглотавшись таблеток, а его партнёр оказался на вынужденной диете совсем недавно. Таким образом, оказавшись в нескольких цунях от двери, Лу Гуан протянул руку и открыл завесу тайны. Еще больше одежды, заблокировавшей проход. Еще больше пустых коробок. И… упаковки от подавителей на столе! Там были светодиодные ленты и яркие огни, цепляющие своей яркостью, но его внимание было сфокусировано на уборке – навороченный персональный компьютер остался незамеченным. Было видно, что в той маленькой комнате Чэн Сяоши проводил гораздо больше времени! На плечо упала рука, заставившая его обернуться. – Лу Гуан… – его голос напоминал призрака, спустившегося на землю для того, чтобы охранять свой дом от бродящих повсюду хулиганов. – Не смотри… Лицо Лу Гуана потеряло все краски, его губы сложились в ровную линию. Он больше не собирался ругаться: во всем, что предстало перед ним в тот день, не было ничьей вины. – Как ты до этого жил без меня?

***

Найденные артефакты в том доме –футболки, майки, штаны и толстовки– были оставлены на будущее, когда ближе к вечеру живот Лу Гуана не выдержал, издавая жалобный вой. Они оба работали без перерывов, иногда перекидываясь парой слов, совершенно позабыв о еде. Ранее доставка прямиком до двери решила бы все их проблемы, однако в тот раз Лу Гуан оказался против. Его друг должен был вернуться к правильному питанию – никаких больше заказов за баснословные суммы! К тому же, у него не было так много денег, чтобы позволить себе разделить счет. Постепенно он должен был вернуть Чэн Сяоши в правильное русло. Для его же здоровья, с первого дня совместного проживания. – Слушай. Может, я схожу за продуктами? В холодильнике пусто. Еще у тебя в ванной закончились шампунь, гель для душа, порошок для ручной стирки и туалетная… “Хм? Туалетная бумага для омег отличается от обычной или нет?” – Бумага… – поразмыслив, он завершил свое предложение, оставляя последнее слово за хозяином дома. – А что ты делаешь? Затаив дыхание, Лу Гуан наблюдал за тем, как один монитор за другим оказались перенесены на столик перед диваном, где также были расставлены различные инструменты – среди них ему была знакома лишь отвертка. Тот приложил палец к подбородку, над чем-то размышляя, его губы выглядели как два кусочка карамели. Такие же сладкие. – Ближайший магазин далеко отсюда! Если ты пойдешь, то должен будешь позвонить мне. На улице опасно в такое время суток. – Чэн Сяоши наконец воскликнул, поднимая голову вверх, находясь на все еще содержащем пыль диване. Из его приоткрытого кармана едва выглядывала подозрительная коробочка. – Я доделываю то, что должен был сдать еще неделю назад. Хочешь посмотреть? – Нет, не надо. Я позвоню тебе на улице. “Не хочу тебя отвлекать. Твои феромоны сводят с ума.” – А. Насчёт денег… – Возьми со стойки! У меня оставались некоторые накопления. Думаю, на продукты для двух человек хватит. – махнув головой вглубь гостиной, Чэн Сяоши тут же вернулся к работе, вскрывая корпус не самого нового монитора. Дорога от входной двери до стойки и обратно заняла не больше минуты – Лу Гуан пригляделся к пачке купюр в своей руке и почувствовал холодок, пробежавший по телу. Во всей той ситуации что-то было неправильным. Сколько здесь юаней? Две тысячи? Он не знал, стоило ли озвучивать назревший вопрос – в конце концов, он больше не был полицейским и не имел права допрашивать преступников и тем более арестовывать их. Так какое кому дело до того, каким способом была получена такая сумма? Рот раскрылся раньше, чем мозг успел бы обработать информацию, заставляя его прошептать: – Как много из этого ты украл? К сожалению, именно в тот момент Чэн Сяоши молчал, а его умелые руки сновали из стороны в сторону, сменяя один инструмент другим. Один лишь вопрос подействовал так, что его глаза расширились, голос стал лживо веселым, отправленным чем-то неприятным. – Хах. Не бойся. Гораздо меньше, чем зарплата твоих бывших коллег. Меньше, чем ты заработал бы за один день. Что же он наделал… Пытался ли Чэн Сяоши поиздеваться над ним? Или то была попытка унизить самого себя? Похоже, что было лучше оставить этот разговор на потом – атмосфера стала невыносимой. Прежде, чем открыть дверь и покинуть дом, Лу Гуан обернулся: его друг находился на том же месте, его губы больше не поддерживали привычную форму, в расслабленном состоянии уголки были обращены вниз. – …Прости. И, пожалуйста, больше не трогай ту упаковку, спрятанную в кармане. Скоро вернусь.

***

Вечерняя прогулка проходила без происшествий: свежий воздух ударялся о лицо, скользил по груди и, в конце концов, оставался под одеждой, вызывая мурашки. Одна рука пряталась в кармане, пока вторая в нерешительности держала телефон. Свет от окон маячил над головой, словно звезды, а луна свысока смотрела на человечество, отвечая молчанием на любые заданные ей вопросы. “Стоит ли мне позвонить?” – Лу Гуан в третий раз с момента начала одинокого похода взглянул на экран телефона, его совесть вгрызалась мертвой хваткой в сердце, пока оно не стало ныть от боли. – “Нет. Я смогу дойти. Мне не следовало спрашивать его о деньгах…” Дорожка вела по прямой, а асфальт под ногами блестел, завораживая, пока на пути не встретилась единственная развилка. Доверившись интуиции, он решил повернуть налево – свет там горел ярче, запахов становилось больше. И действительно: именно в той стороне находился круглосуточный магазин. – Добро пожаловать! – поприветствовал кассир, как только автоматическая дверь раскрылась перед ним, а полки, полные разной продукции, словно приглашали взглянуть на них. Внутри было теплее, корзины для покупок лежали прямо у входа. Пробегая глазами по всему, без разбора, Лу Гуан сразу же дошел до ряда со свежими овощами и фруктами – и именно там понял, что не имел ни малейшего представления о том, какие ингредиенты нужны были для приготовления блюда. Какого блюда? Ведь даже эту информацию ему никто не сообщил! “Чэн Сяоши, ты же не злишься на меня?” Тяжело вздохнув, он признал свое поражение: находясь в окружении картошки, лука, моркови и огурцов, ему оставалось прижать телефон к уху и попросить помощи. На включенном экране отобразилось несколько уведомлений о пропущенных вызовах! Спустя всего один гудок в его ухо поступил ответ, напоминающий выкрик: – Лу Гуан! Почему ты не позвонил мне, почему не ответил? Ты смог дойти до магазина? Что-то произошло? Он… не злился? Чэн Сяоши… волновался о нем? – Я дошел. – от волнения в его горле пересохло, отчего пришлось откашляться, опираясь на деревянные ящики, полные ароматного перца. – Прости. Не знаю, почему, но мой телефон перестал озвучивать уведомления от звонков. Может, сломался? – Ты— – Сейчас это не так важно. Я хотел узнать, что именно нам нужно для приготовления ужина. Я в овощном отделе. – …Окей. Просто отлично. Ты жив. – после секунды молчания голос стал громче, увереннее, – Приготовлю что-нибудь попроще. Купи лук репчатый, имбирь, чеснок, капусту и— От скорости, с которой список продуктов свалился на него, его голова закружилась, а смысл услышанных слов постепенно затерялся где-то в глубине желудка, вызывая новые голодные позывы. Он включил громкую связь и оставил телефон на краю соседней полки. – Стоп. Что? Можешь повторить все по порядку? И в каком количестве? – Ты в первый раз покупаешь продукты? – послышалось на весь магазин на максимальной громкости. Благо, помимо кассира, людей там было немного. Лу Гуан сосредоточенно вслушивался, дожидаясь советов, а его лицо не вздрогнуло от стыда. – Видишь чеснок? Можешь взять один, самый маленький. Дальше лук репчатый, он обычно находится рядом. Можешь взять три штуки, они пригодятся в будущем. Самое важное – белокочанная капуста! Найди самую красивую! Именно так, под его руководством, Лу Гуан, один за другим, сложил в корзину все необходимые овощи. Когда он вернул телефон в обычный режим и приложил его к уху, Чэн Сяоши объяснил и про другие ингредиенты – обойдя все полки вдоль и поперек, он смог выбрать все самое лучшее. Проходя мимо отдела со средствами личной гигиены, он остановился прямо напротив туалетной бумаги. Ведь ее тоже оставалось мало – он заметил это, когда прибирался в ванной комнате! Вот только… Его взгляд пошел сверху вниз: разноцветные упаковки, броские названия, привлекающие внимание картинки! Какая подошла бы для его друга? Однослойная, многослойная, особенно мягкая, большая, маленькая, а также… – Туалетная бумага для омег… в течке, – прошептал Лу Гуан, читая с этикетки, на которой в самом центре был напечатан знак Ω. – Мне показалось, или ты что-то сказал? – Чэн Сяоши. – Повысив голос, сказал он. Его рука потянулась к прозрачной упаковке, за которой находилась мягкая, розовая бумага, напоминающая шелк. В голове не осталось лишних мыслей. – Ты сейчас мокрый? Последовало молчание. Настолько затянувшееся, что Лу Гуан в какой-то момент подумал, что его вопрос был озвучен недостаточно громко – он собирался повторить его, когда с другой стороны человек вернул себе умение говорить: – Чего? – Что? Он сказал что-то не так? – Я нашел для омег… Бумагу… – … Наконец, подсознательно понимая неправильность собственного вопроса, Лу Гуан почувствовал, как его щеки горели, смущение распространялось на шею, после чего его ладони вспотели, телефон едва не выпал. Чэн Сяоши издал звук, похожий на сдержанный выдох, что впоследствии превратился во взрыв смеха, слова стало трудно различить: – Хах… Хахаха… Лу Гуан… Ты просто… Хахаха! Что это за вопросы?! Какой еще “мокрый”?! Бумага для… Хаха… Омег?! Еще бы спросил, как часто… Хахаха… Я хожу в туалет! – …Хватит смеяться… – выдавил он из себя. Казалось, что еще немного, и его горящее от стыда тело прожжет дырку в полу. Но что-то странное окутывало его сердце, что-то, непохожее на остальные чувства: тот смех был настоящим. Веселье было настоящим. Яркие краски, пролившиеся на серый мир вокруг, были настоящими. Чэн Сяоши смеялся из-за него. Для него. Он чувствовал себя лучше – и это было главное. Уголки губ непроизвольно поднялись вверх. Лу Гуан покачал головой и попытался его успокоить, пока они оба не наговорили глупостей: – Ну все, забудь, о чем я спрашивал. Выберу наугад. Потом не жалуйся. Мне еще много чего нужно взять. Не отвлекайся от работы.

***

Всего спустя сорок минут входная дверь снова была открыта. С двумя пакетами, полными покупок, Лу Гуан зашел в дом и оставил все на близстоящем столе. Он потянулся вниз, чтобы по привычке снять обувь, однако его глаза упали на хозяина дома: тот сидел на диване, раскручивая в руке какую-то плату, пока его нога выстукивала известный лишь ему одному ритм. Тот все еще был в розовых кроссовках. В тех самых, что были предназначены для прогулок по улице. И это имело смысл – ведь ранее первый этаж мастерской использовался для приема клиентов, поэтому, возможно, Чэн Сяоши привык ходить именно так. Для Лу Гуана же это было неприемлемо. – Я вернулся. У тебя есть тапочки? Я только убрался здесь, поэтому… – О, ты уже здесь. Конечно, подожди немного. Зацепившись взглядом за его длинные худые ноги, скрытые под рваными черными джинсами, Лу Гуан проследил за тем, как Чэн Сяоши встал с дивана, поднялся по лестнице и через какое-то время вернулся обратно с парой серых тапочек. Передав их ему, он остановился возле пакетов, заглядывая внутрь. – Ну что, ты купил бумагу для мокрых задниц? М? Или предпочел взять что-то попроще? Хаха, только учти, моя задница в полном порядке! Проигнорировав его насмешливый тон, Лу Гуан сменил обувь и, пошарив в кармане, достал деньги, что остались после покупки. Он протянул их своему другу: – Сдача. Спасибо, что позволил воспользоваться ими. – Конечно, без проблем. Проходи на кухню; я скоро сдохну от голода! Ранее он уже исследовал кухню во время уборки, но в этот раз у него появилась возможность разглядеть ее получше: пока Чэн Сяоши раскладывал купленные им продукты по полкам, в холодильник и на стол, Лу Гуан смотрел на три стула рядом с обеденным столом и три набора столовых приборов, что остались неподвижны рядом с раковиной. “Он жил здесь с родителями. Все выглядит так, словно они ушли только вчера и должны были скоро вернуться – каждой посуды по три штуки, у входа на кухню висит фартук. Но количество мусора, что мы вынесли отсюда, и пустой холодильник говорят об обратном. Как же долго Чэн Сяоши пробыл в одиночестве? Как долго он надеялся на их возвращение?” “Он до сих пор надеялся на это?” Отодвинув стул со скрипом, Лу Гуан сел за стол, зацепившись за чужую спину. Они были так близко, что, стоило протянуть руку, и он смог бы дотянуться до Чэн Сяоши. Однако именно в тот момент, когда тишина стала их компаньоном, а необходимые для готовки ингредиенты были оставлены на столешнице рядом с раковиной в некоем непонятном для него порядке, он осознал, что между ними оставалась пропасть. Очень многое им предстояло узнать друг о друге – даже назвавшись партнерами и друзьями, они оставались незнакомцами. Внутренний мир Чэн Сяоши был скрыт от его глаз, оставаясь секретом. – Так, мне нужен фартук. – пробубнил он себе под нос, пересекая кухню, чтобы натянуть его поверх одежды. – Теперь можно очистить и нарезать лук с имбирем и чесноком. Сглотнув накопившуюся слюну, Лу Гуан наблюдал за тем, как сильные руки выудили из нижнего ящика сковороду и поставили ее на плиту, включая одну из конфорок на слабый огонь. Далее Чэн Сяоши достал доску и стал на ней по очереди нарезать каждый озвученный ранее ингредиент, скидывая все в медленно прогревающуюся сковороду и заливая все небольшим количеством растительного масла. Прежде, чем характерный звук обжарки успел захватить комнату, он достал еще один предмет посуды – небольшую кастрюлю, которая тут же оказалась наполнена водой. Та была также оставлена на плите на среднем огне до полного кипения. Когда он приступил к нарезке капусты, параллельно помешивая содержимое сковороды, Лу Гуан опустил голову на подставленную руку. Его отяжелевшие веки не смогли продержаться открытыми до самого конца – поморгав несколько раз, наблюдая за дергающимся хвостиком и талией, что подчеркивалась нелепым фартуком, он не заметил, как провалился в дрёму. – Лапша готова! От неожиданности его руки вздрогнули, а лицо едва не оказалось в поставленной перед ним тарелке, до краев наполненной ароматной лапшой с тушёной капустой, от которой все еще поднимался пар. Пар был отличным индикатором времени – по крайней мере, это значило, что он не проспал весь ужин, ведь еда была горячей! – Мгм. Спасибо. Поморгав несколько раз, отгоняя сон, Лу Гуан взялся за лежащие рядом палочки и только после этого решился поднять глаза. Чэн Сяоши сидел напротив него, его палочки нырнули в глубину приготовленного блюда, пока его лицо было задумчивым, словно покрывшимся инеем. Его беспокоило что-то? Стоило ли задать вопрос? Похоже, что всего за один проведенный вместе день Чэн Сяоши научился читать мысли. Его губы приоткрылись, чтобы озвучить следующее: – Это первое блюдо, которому меня научила готовить мама. И это первое, что я приготовил с того момента, как она пропала. Я давно не тренировался… Может, вышло невкусно. Ты уж прости. Они сделали первый глоток бульона вместе с первым укусом белой лапши. От ворвавшейся в его горло остроты Лу Гуан закашлялся, в уголках глаз собрались слезы. Он нашел в себе последние силы, чтобы хрипло спросить: – Твоя мать любила острое? Чэн Сяоши ответил не сразу. Тщательно разжевывая еду, он сделал ещё один глоток и только после этого признался, смотря в тарелку: – Я забыл перец чили. Он тоже был в ее рецепте. – Ха? – Да. Она любила острое… Хах, – усмехнувшись, Чэн Сяоши решил сменить тему, дерзко смотря Лу Гуану в глаза. – Если бы я знал, что ты боишься такой еды, то просто подсыпал бы тебе специи куда-нибудь. Гораздо проще, чем выстраивать план с подменой камер видеонаблюдения! – Я не боюсь. Я могу съесть все. – Правда? Валяй! – Улыбнувшись еще шире, он показал два клыка, что превратили его лицо в подобие хитрой лисы, готовой к прыжку. – Кто последний доест, тот и будет мыть посуду! Вау… Конечно же, Лу Гуан… проиграет. Но, по крайней мере, ему больше не было скучно.

***

День подходил к концу. Все пережитые события сливались в одну неразборчивую картину, в которой каждый мазок был нанесен разными цветами – было невозможно понять, в какой момент они были настоящими. Был ли настоящим Чэн Сяоши, что проливал слезы, умоляя его остаться с ним? Или настоящей личиной была та маска с застывшей улыбкой? Его игривое, полное шуток, поведение? Или же настоящий Чэн Сяоши все еще прятался за всеми слоями выстроенных стен и загадок, ключ к которым ему предстояло найти? На самом деле, ему казалось, что Чэн Сяоши испытывал его, но в то же время старался позаботиться о нем. Кто в самом деле смог бы доверять человеку настолько, чтобы рассказать о терзающих годами проблемах в первый же день совместного проживания? Все решится со временем. Им просто нужно было больше времени. – … Зарывшись рукой в волосы, Чэн Сяоши смотрел на кровать, его черная майка слегка приподнялась, оголяя плоский живот, а его чокер держался на шее из последних сил, норовя упасть. Лу Гуан же, из тех же последних сил, старался смотреть куда угодно, кроме блестящей от холодного света кожи, что из-за игры блика и тени казалась нежной и умоляющей о прикосновениях. Если бы он мог нажать на ту точку внизу его живота, наполнив его своей… – Кхем. У тебя всего одна кровать? Или есть еще одна? Вцепившись мертвой хваткой за пижаму для сна, которой с ним так любезно поделились, Лу Гуан усердно разглядывал ее узоры. Это был полностью черный набор одежды, на один размер больше, чем нужно. Интересно, пользовался ли им Чэн Сяоши? – Только эта. Эм… Я могу лечь спать на первом этаже! А ты оставайся здесь. Не успел он развернуться и покинуть комнату, как Лу Гуан остановил его: – Нет, ты хозяин дома, ты должен спать на своем месте. Лучше туда пойду я. “Там пыльно. С твоим слабым здоровьем одна ночь обернется болезнью.” Вот уже второй человек собирался спуститься вниз, как снова был остановлен хваткой на запястье. Чэн Сяоши подтянул его ближе и указал на кровать. – Окей. Тогда давай просто… спать здесь. У меня есть вторая подушка. “Если что-то пойдет не так, я просто перейду на диван.” – в их головах образовалась одинаковая мысль. Там оказалось на удивление комфортно. Когда дополнительная подушка была оставлена на правой стороне кровати, ближе к маленькой компьютерный комнате, Лу Гуан лег набок, в одном цуне от края, словно не желая занимать чужую территорию. Он уставился в стену, вслушиваясь, как за его спиной матрас снова прогнулся со скрипом, удерживая вес двух мужчин. Сонливость, преследовавшая его с самого ужина, без следа пропала, когда затылок и кожа на спине уловили тепло, исходящее от чужого тела, а нос, обладающий бесполезным навыком, поймал новый запах карамели и пончиков, от которых его сердце, как назло, отправилось в пляс. Он был сладкоежкой, а Чэн Сяоши был сладким. И он знал это не понаслышке – Лу Гуан собственноручно раскрыл его нутро, вгрызся в плоть и распробовал ту горячую начинку, что провела в печи достаточно времени, чтобы покорить его с первого укуса. Прежде, чем его тело успело отреагировать, Лу Гуан заткнул нос рукой и окружил себя собственными холодными феромонами, словно щитом. “Он сделал это только для того, чтобы шантажировать меня. Хотеть его сейчас – неприемлемо. Он считает нас друзьями. Возможно, у него развился дисбаланс феромонов. Чэн Сяоши не может контролировать свой запах, я не могу винить его в этом.” Погруженный в мысли, длинною во всю ночь, он не мог заметить, что человек за его спиной не смыкал глаз, краснея до кончиков ушей и сжимая их общее одеяло. По счастливому стечению обстоятельств, его учащенный пульс заглушился под слоями постельного белья.