Cyber Attack

Тьма. Этот город не был бедным, однако богатым его также было сложно назвать. Когда одна половина его была полна ярких вывесок и презентабельных строений, другая – утопала во тьме, в которой невысокие, неприметные домики теснились, образуя бесчисленные улочки, где самой большой шириной была пара чжанов. С наступлением ночи одна половина города праздновала и радовалась, наслаждалась уличной едой, разъезжала на общественном транспорте и гуляла по паркам, когда в другой становилось так тихо, что люди опасались иной раз выглядывать из окон. Шторы скрывали серые будни неблагополучных кварталов. Холодный свет луны едва смог проскользнуть между домами, отскакивая от запертых наглухо окон и дверей, выхватывая своим озорным хвостиком белую, как снег макушку и черное, длинное пальто. Человек, которого можно было счесть за полицейского лишь по внешнему виду, держал в обеих руках пистолет перед собой на слегка согнутых руках. Все чувства обострились. Зрение становилось бесполезным, когда офицер пробирался вглубь криминальной стороны города: над головой сиял лишь одинокий полумесяц, а фонари, что были установлены на стенах, перестали работать несколько лет назад. Ему приходилось полагаться на другие, более полезные способы восприятия информации: обоняние и слух. Вокруг все жужжало и трещало, словно улица пыталась разговаривать с ним. Будь то электричество в домах, мимо которых он крался, либо периодически щелкающие настенные фонари, что из последних сил старались выдавить из себя оставшуюся каплю света. Выходило так, что маленькая искра слетала с многострадальной нити накала, словно сбегая из своей стеклянной тюрьмы навсегда, оставляя холодную колбу висеть до тех пор, пока какой-нибудь скучающий хулиган не разобьет ее вдребезги. “Здесь довольно тихо. Камеры видеонаблюдения давно вышли из строя, а патруль не заходит так глубоко в эту область. Если хакер действительно здесь, то он очень хорошо умеет прятаться.” Шаг за шагом, офицер, не опуская оружия, шел в ту сторону, где скоро, по его расчетам, должен был быть тупик. Ботинки не издавали звуков при соприкосновении с асфальтированной дорожкой, поэтому он был уверен, что преступник не скоро заметит его присутствие. Вздохнув полной грудью, однако, он заприметил одну деталь, что не должна была здесь находиться – сладкий, словно манящий запах, от которого волосы на руках зашевелились, отдавая волной дрожи по всему телу, что остановилась где-то рядом с до сих пор сохраняющим спокойствие сердцем. “Что здесь делает запах омеги?” Он не был слаб в отношении течных омег, ведь за время работы в полиции ему приходилось иметь дело с преступниками совершенно разных категорий: девушка-омега, торгующая наркотиками под прикрытием таблеток от течки, альфы, как женщины, так и мужчины, что зачастую переступали закон, убивая невинных, а также беты, что были неприметны внешне, однако внутри них скрывались уродливые, кровожадные звери, что без зазрения совести убивали и обманывали людей. Именно поэтому Лу Гуан был работником месяца уже на протяжении года, именно поэтому он направился к этому богом забытому переулку, чтобы проверить даже самые малейшие подозрения на то, что здесь проходил немало известный преступник. Вне всяких сомнений, воздух, что витал в округе, пропитался бьющим по носу, резким запахом меда и цветений подсолнечников, что становился интенсивнее по мере приближения к повороту. Его голова начинала гудеть, а сердце невольно ускорило свой темп, когда Лу Гуан, держа ладонь так, что она была готова выстрелить в любой момент, медленно передвигал напряженные до предела ноги. “Течка. Ошибки быть не может, это точно оно. Кто-то в течке! Он… Он, что, блять, в течке?!” – подумал офицер, в конце концов преодолевая последний разделяющий их поворот. Его глаза на секунду задержались на установленной прямо напротив тупика камере видеонаблюдения, однако та вышла из строя еще несколько месяцев назад – он точно знал об этом, но осторожность не была бы лишней. Холодная и насмешливая луна осветила следующую картину, что ждала его в узком тупике между строениями, где сладость смешалась с едва заметными нотками горького шоколада: молодой парень, лет двадцати с лишним, оперевшись спиной о стену, сидел на земле. На нем была серая оверсайз куртка, внутри обшитая сиреневой и фиолетовой тканью, что словно специально спадала с его плеч, отчего любой, кто смотрел на него, моментально цеплялся взглядом за черный узкий чокер, слишком маленький, чтобы скрыть его шею. – Ох, здравствуйте, офицер. Вы заставили меня ждать, и теперь я в таком состоянии! – улыбаясь, томно поприветствовал его преступник, будто течка началась по его вине. Лу Гуан, словно громом пораженный, почувствовал, как внутри все перевернулось вверх дном, образуя тянущее приятное тепло внизу живота. Он не опустил пистолет, однако его глаза покрылись дымкой вожделения, когда он стал бродить взглядом по этому человеку, на чьем лице была хитрая и уверенная ухмылка, словно Лу Гуана ждали здесь с самого начала. Часто вздымающаяся грудь, скрытая черной футболкой, черные, рваные джинсы, дырки на которых были в самых привлекательных местах, а также едва заметное мокрое пятно в области паха – все это заставило офицера нервно сглотнуть. Что-то знакомое было в этом лице, однако Лу Гуан не смог понять, ведь в данный момент его разум отключился: весь его хваленый самоконтроль дал трещину, а вскоре и вовсе разбился, подкармливая внутренний пожар. Он подошел ближе, в этот раз приставляя оружие к его растрепанным темным волосам, наблюдая за тем, как человек перед ним поднял голову, смотря на него по-щенячьи, снизу вверх. “Какого черта, какого черта, какого черта!” Офицер пытался остановить самого себя, но его тело стало зудеть от желания развернуть этого парня спиной, стянуть его блядские штаны и, насладившись тем, каким он был мокрым внизу, войти так быстро, что они оба простонали бы что-то невнятное. “Держись. Лу Гуан, держись, это ведь преступник! Преступник, которого ты отправился искать!” Стиснутые челюсти и глубокое дыхание были его второй попыткой одуматься, однако вскоре в нос ударил сильный и явный запах горького шоколада, глаза прекратили метаться из стороны в сторону, ведь до пистолета в его руках… дотронулся вытянутый, длинный язык, что был проколот посередине. Маленький шарик блестел от скопившейся там слюны, словно прекрасная жемчужина, вызывая в теле Лу Гуана новую волну жара, что окончательно пробудила его внутреннего альфу. – Ваше орудие немного холодное, не находите? Не думаете, что с таким Вы не сможете добраться до самого глубокого уголка моего сердца? – Ожидающий его преступник улыбался и облизывал блестящие губы, отчего его слова прозвучали слишком двусмысленно. Под треск глыбы льда, что окружала его сердце и под звон сорвавшихся цепей, на которые он посадил этого ненасытного зверя, Лу Гуан вжал пальцы в пистолет, отводя указательный на безопасное расстояние от курка. Уши перестали улавливать звуки, и теперь они доходили до него словно из-под толщи воды: вот молодой парень перед ним подполз на коленях еще ближе, руками опираясь о землю, словно щенок, вот его губы приоткрылись, а рот принял кончик оружия внутрь, словно это была обычная игрушка, а не причина ранений многих людей. Хлюп, чмок. Язык провел по всей длине, потом, дразня, вернулся обратно, чтобы намочить и согреть его дуло. Влажный металл в его руке не мог набухнуть, вырасти в размерах и уткнуться пульсирующей головкой глубоко в горло, но нечто другое спешило последовать бесстыдному примеру. – Мм… – поцелуй, развратный язык мимолетным движением задел отверстие, из которого вылетали пули, металлический шарик издал характерный звук трения. – Какой же он у Вас маленький. Сколько людей он успел убить? – Карие глаза, здравый смысл в которых скрылся за пеленой желания, посмотрели на офицера. Снизу вверх. На коленях перед ним, вылизывая и целуя. Нужда получить больше росла между ними: куртка упала с плеч, держась лишь на согнутых руках, лицо раскраснелось, длинные, собранные в хвост волосы упали на лоб, скрывая половину привлекательных черт. – Хотя не важно, сколько было убито именно этим орудием. Главное, чтобы это не были те два человека, что я… – Наступило секундное молчание, после которого он сменил тему, возвращаясь к прежнему настроению. – Покажите-ка мне кое-что другое… В оцепенении Лу Гуан наблюдал, как взгляд его опустился ниже, и, когда он понял предмет его интересов, рука сама опустилась на плотно обтягивающий его талию ремень, скрытый за полами широкого пальто. Как только он расстегнет его, назад пути не будет – как офицер, так и преступник знали об этом. Но собирался ли хоть кто-нибудь из них послушать голос разума, способен ли был вернуться на прежнюю дорожку, притворившись, что они случайно встретились? Полицейский участок располагался в парах ли отсюда, но разве мог Лу Гуан взять себя в руки и навести порядок в городе, как всегда делал раньше? Он мог. В этот раз, однако, ему попался на удивление знакомый и невероятно привлекательный омега, чьи маленькие клыки выступали при хитрой улыбке, глаза блестели, а тело горело от одного взгляда. Его сладкий запах дурманил – такой заядлый сладкоежка, как Работник Месяца Лу Гуан не смог устоять. Пальто зашуршало. Свободная рука, что скрывалась под длинным рукавом, вышла наружу, чтобы под смесь звуков кожи и металла снять ремень, а за ним расправиться и с ширинкой. “Почувствовать пирсинг на нем, должно быть, очень…” Мысль прервалась, когда его налившийся кровью член оказался моментально перехвачен чужой рукой, а после и вовсе проник внутрь рта. Пистолет едва не выпал из его руки: маленький выступающий шарик на языке гладил раскаленную плоть, заставляя Лу Гуана простонать что-то невнятное. – Ты сосешь очень… Хорошо или плохо? Неуклюже или до боли возбуждающе? Он понимал одно: ему как никогда раньше захотелось развернуть его к себе спиной, поднять истекающий смазкой зад и войти в него поглубже, не оставляя шансов на мучительно долгие прелюдия. Разорвать его плоть и поглотить без остатка, распробовав на вкус, укусить затылок, пока кровь не хлынет к горлу. Однажды зашедшая за одинокое облако, луна снова показалась на небе, выхватывая из тьмы длинные волосы, качающиеся из стороны в сторону, пока рот насаживался с каждым разом все глубже и глубже. Лу Гуан не мог долго смотреть на то, как дрожащий под ним мужчина, пахнущий разными сладостями, раз за разом скулил, когда член оказывался глубоко в горле. Не ему одному было невыносимо тяжело. Он хотел сделать приятно. Он хотел помочь, мечтал наполнить его, остаться в нем, пока его окружает мокрое тесное пространство, что сжимается сильнее, когда они вместе достигают оргазма. Рука нашла свое место на хвостике, что качался в такт движениям головы, чтобы сначала надавить на затылок, а после – как только офицер облизал пересохшие губы, хватка на волосах усилилась, оттягивая назад. С хлюпом и жалким стоном член был выпущен. Лу Гуан не стал медлить – черное пальто, что было больше на несколько размеров, оказалось снято и выброшено на землю. Оно упало так, что на нем мог бы поместиться стоящий на коленях человек. – Вставай на колени, вот сюда. Ко мне спиной. – Голос Лу Гуана был хриплым, когда он указал на образовавшееся мягкое покрытие своим облизанным ранее пистолетом, что представлял собой скорее до нелепости смешную картину. Пытался ли он приказывать, как офицер полиции, или же он был простым альфой-извращенцем – сейчас было сложно понять. Безоговорочно повинуясь приказу, тот переместился на лежащую на жестком асфальте одежду, его ноги неконтролируемо дрожали, однако он нашел в себе силы, чтобы податься корпусом вперед и выставить перед Лу Гуаном скрытые за серой курткой и черными обтягивающими штанами ягодицы. – Офицер, поймайте меня, если сможете. – два ставшими черными глаза выжидающе посмотрели на Лу Гуана, когда голова повернулась в его сторону. – Скорее. Какая же непристойная картина. Член с интересом вздрогнул, а глаза опустились на хорошо подтянутое тело, на котором оставалось слишком много одежды. – Ты все еще разыскиваемый преступник, так что… – Лу Гуан подошел к нему сзади и сам опустился на колени следом, правой рукой прикладывая пистолет к растрепанным волосам. Его указательный палец, однако, был все так же далек от исполнения угроз. – Знай свое место.        Под оставшейся белой рубашкой его сердце колотилось как бешеное, свободная рука нащупала ширинку, расстегнула ее и одним резким движением преграда в виде штанов была приспущена.        Хотя свет здесь был редким гостем, а тьма поглощала их постыдные действия, даже маленького лучика хватило, чтобы Лу Гуан стал свидетелем того, каким может быть анус омеги в течке. Вниз, к мошонке, стекала прозрачная жидкость, пока обод мышц сжимался от прохладного ветерка, разгуливающего по улице.        – Какой же ты мокрый. – Пальцы, давно не подчиняющиеся разуму, вторглись внутрь без препятствий, а голодные глаза начали пожирать каждый цунь открывшегося его взору тела. Было так мокро, что, стоило ему вынуть пальцы обратно, как на них образовалась обволакивающая каждую фалангу жидкость, похожая на смазку. – Развратный. Течешь так, словно умоляешь заняться с тобой сексом.        Был ли он далек от истины? Мышцы смущенно сжались снова, а Лу Гуан, наигравшись пальцами, решил перейти к чему-то крупнее. Член опустился между мягких, округлых ягодиц, начиная дразняще тереться. Подвигаться, не входя, надавить на выглядывающую из-под одежды талию, вгрызаться в шею, слизывая сладость вперемешку с каплями пота, образовавшимися на теле, сгорающем от течки.        В глазах потемнело, дыхание перехватило – он действительно потерял голову и не знал, на что способен в таком состоянии. Головка задела смягчившийся вход, пальцы усилили хватку на ягодице, оставляя пять отметин. Внезапно хранящий молчание преступник под ним взволнованно проскулил и двинул тазом назад, едва ли не пожирая своим телом его стоящий колом член.        – Быстрее, скорее… Ах… Мх…        Похоже, что его пальто подвергалось невиданными ранее пыткам, ведь звук голоса приглушился, словно человек под ним укусил ткань, сдерживая себя. Лу Гуан потемневшими глазами снова обратил внимание на выступающую из-под прядей волос шею, скрытую маленьким, издевательски тонким ошейником. Его зубы испытывали зуд, член находился в опасной близости к сладкой истекающей ловушке.        Наклон и движение тазом вперед: оба действия произошли одновременно. Пронзив податливое тело, он впился зубами в шею, игнорируя мешающий чокер, оставляя на затылке две отметины от каждой челюсти. Стон и сжатие стенок стали его ответом.        – Даже когда ты сжимаешь меня так сильно, я скольжу внутри тебя неизменно легко и быстро. – оторвавшись от оставленных отметин, Лу Гуан шепотом озвучил неоспоримые факты тому на покрасневшее ухо. В такт толчкам, его вечно спокойное дыхание сбилось. – …Кто бы мог подумать, что преступник может быть таким… М…        Шлепки зазвучали чаще, он не мог больше находиться в близости со спиной, что через одежду передавала ему больше жара, чем он мог принять. Лу Гуан оказался сжат сильнее, когда, выпрямившись и посмотрев сверху вниз на картину перед собой, он толкнулся внутрь под другим углом. Послышался сдержанный стон, по всему телу пробежала дрожь, что остановилась на бледных, подтянутых ногах. Лу Гуану хотелось разорвать дрожащего мужчину в клочья, сжать его бедра и ягодицы, вместиться ещё глубже.        В сумраке блеснул металл, и рука, что придерживала пистолет, снова поднялась, ткнув оружием в выпавшие из хвостика, мокрые волосы.        – Что бы ты ни задумал, знай, что я отведу тебя в участок, как только мы закончим здесь…        Горло стало сухим, свободная рука, держась за талию, помогала ему двигаться и глубже насаживаться: такая глубина была бы невозможна, будь мужчина перед ним бетой или альфой. Их вход не увлажнялся по несколько дней в месяц, приглашая постоянных партнеров на спаривание.        Лу Гуан не видел перед глазами ничего, кроме серой куртки и черных локонов. Его тело двигалось само по себе до тех пор, пока, врезавшись в ту же точку внутри, что и ранее, он не вызвал очередное сжатие стенок и дрожь, что подкосила ноги. Послышался стон, такой отчаянный, что он задумался над тем, что его скромных навыков могло не хватить для удовлетворения столь сильного желания:        – Нет… Ах! Нет, не останавливайтесь! Слишком мало… – Движения возобновились, но на этот раз со стороны преступника. Его дрожащие бедра вызывали волны наслаждения, захлестывающие Лу Гуана с головой. Казалось, что еще чуть-чуть, и он взорвется. – Еще…        Еще.        Это не были пустые слова. Офицер Лу Гуан, однако, не отличался большой выносливостью: он успевал ловить преступников еще до того, как те устраивали побег. Достаточно было использовать его незаурядные способности к мышлению и разработке планов и, объединив это со знанием местности, он мог перекрыть пути к отступлению до того, как начиналась погоня. Кто-то мог думать, что он делал это, чтобы блеснуть умом, кто-то – что он изо всех сил старался доказать оправданность титула работника месяца, но один лишь Лу Гуан знал истинную причину. Ему не хватало сил на затянувшиеся погони.        Он не был слишком слаб, ни в коем случае: тренировки, на которые уходили года, закалили его тело и дух, научили правильно управлять собственным телом, позволили понять самого себя. Лу Гуан смог бы поднять на руки или повалить на землю среднестатистического мужчину. Но когда этот мужчина продолжал кончать под ним и умолять двигаться быстрее, до потери сознания, до тех пор, пока сперма, смешанная с естественной смазкой его тела, не начинала стекать вниз, марая одежду, пока место их соединения не начало издавать хлюпы, заполняя пространство между домами, Лу Гуан понял, что его сознание стало спутываться.        Картинки перед его взором разбились на несколько осколков, которые сменяли друг друга, словно старая пленка, в которой отсутствовали некоторые кадры. Неизвестно, сколько раз он еще сделал это, сколько раз под ним извивалось, напрягалось и расслаблялось тело, сколько раз он излился внутрь; он не знал даже, образовался ли на его члене узел и смог ли он утолить ту необъятную жажду, из-за которой потерял голову. Как этот привлекательный омега растерзал его пальто, как сжимал его, стараясь повернуть голову так, чтобы разглядеть лицо, и как улочка снова пропахла горьким шоколадом. Он не смог увидеть или вспомнить оставшуюся часть той ночи.       

***

       Тусклый свет, пробивающийся через плотные шторы, упал на бледное лицо. Через щель приоткрытого окна было слышно утреннее пение птиц и звуки просыпающегося города. Изголовье кровати примыкало к стене, на которой висели старые фотографии вместе с различными наградами, полученными на работе. Среди беспорядочно валяющихся подушек и одеяла лежал мужчина, чьи белые волосы были подобны снегу, лицо выглядело изможденным, а на губах остались следы сдерживаемых прошлой ночью стонов.        Лу Гуан проснулся в собственной спальне, ощущая тяжесть на сердце. Его воспоминания оборвались на середине: он не мог вспомнить, в каком направлении сбежал тот, кого он искал, и каким образом позже он добрался до дома. В его идеальной карьере полицейского такое случилось впервые – он упустил преступника, отдавшись наслаждению, сдался, проиграв своему внутреннему зверю.        Возможно, это был его коварный план? Мог ли он использовать его низкую выносливость, чтобы через секс выведать какие-то секреты или, еще хуже, соорудить для него некую ловушку?        Времени на раздумья не оставалось. Хотя Лу Гуан жил рядом с полицейским участком, он не мог позволить себе опаздывать. В список требований к Лучшему Работнику Месяца также входил пункт своевременного прибытия и ухода с рабочего места, поэтому он наскоро завершил свою утреннюю рутину, после которой, не позавтракав, направился привычной дорогой туда, где были проведены последние прошедшие годы его жизни.        Невысокие здания, блестящие, кристально чистые, слепящие отраженными лучами солнца окна, проезжающие мимо машины, люди, чьи лица выражали всевозможные эмоции, что спешили по своим делам – именно так выглядела привычная для него сторона города.        Оживленно, полно согревающей энергии.        Окошко охранника, маленькое, через которое сложно было разглядеть человека, входные двери, что приветствовали любого, задорно раскрываясь, лифт, что оказался как никогда переполнен коллегами, и, в конце концов, – его рабочее место.        Отодвигая кресло, он расположился поудобнее за столом, включая компьютер. Протерев уставшие глаза, Лу Гуан взглянул на себя через тусклое, едва уловимое отражение в мониторе, что еще не успел включиться. На его лице словно были написаны все те чувства, что были пережиты прошлой ночью: темные круги под глазами, бледные щеки и, словно самая жестокая насмешка над его слабостью – искусанные губы. Стоило монитору включиться, как за его спиной возникла девушка, чей голос был полон энергии, на плечах на секунду задержались ее руки:        – Хэй, ГуанГуан, ты пришел сегодня немного позже! Доброе утро, коллега!        – Доброе утро, – сухо ответил Лу Гуан, стараясь прикрыть свои переживания за нейтральным тоном. Он точно не собирался показывать свое лицо кому-либо из коллег в такой ранний час, поэтому кипа бумаг, что лежала на столе, оказалась для него более интересной. Голос дрогнул. – Цяо Лин.        Перекинувшись еще парой фраз и дождавшись одиночества, Лу Гуан наконец поднял глаза на рабочий компьютер. Монитор, мерцая, показал ему всю необходимую информацию:        Внимание! Есть одно (1) непрочитанное сообщение!        Клик.        Он нажал на уведомление, изо всех сил сдерживая зевок, что норовил вырваться из его рта, образуя слезу в уголке глаза. Пока в голове проносились мысли о том, что, возможно, ему передали какое-то новое задание, страничка с электронным почтовым ящиком загружалась. Белый экран постепенно наполнился текстом, где в самом верху высветилось последнее сообщение.        “Неизвестный отправитель?”        Зевок оказался оставлен позади, сонливость постепенно пропадала, словно волна перед наводнением. Лу Гуан с каждой секундой ощущал, как к нему приближалась буря.        “Это рабочая почта. Никто, кроме сотрудников полиции, не знает наши личные электронные почты.”        Широко распахнув глаза и сжимая до побелевших костяшек мышь, офицер взглянул на текст, что гласил:        “Если не хочешь потерять работу из-за своего развратного развлечения с преступником посреди улицы, ты должен выполнить мою просьбу, Лу Гуан. Выслушай мои условия, и никто не пострадает.”        “Что?!” – едва сдерживаясь, он смог крикнуть лишь в своих мыслях, когда его взгляд упал ниже.        Два снимка с разных ракурсов, на которых можно было четко разглядеть двух занимающихся непристойностями в темном переулке человек: один, что стоял на коленях в рубашке, чьи волосы, словно снег, слепили зрителя, и второй – темные волосы и чокер которого нельзя было ни с чем спутать. В правом верхнем углу, словно насмешка, была выведена вся информация, что находилась в базе данных полиции на этого злосчастного работника месяца.