Cyber Attack

Веки были тяжёлыми. Еще мгновение назад, казалось, расстояние между их телами было больше, а перед ним попеременно мелькали дверь и стена, иногда и потолок. Сейчас же, разлепив с силой глаза, Лу Гуан опешил: он не сразу понял, что находился в чужой кровати, в ловушке из чужого слабого запаха. Возможно, он проспал всего час – но тот час начисто стёр бессонную ночь, не позволяя вспомнить, что же произошло во время неподвижного притворства. Спал ли Чэн Сяоши, когда едва знакомый человек лежал рядом, изо всех сил скрывая свои грязные мысли? По крайней мере, в тот момент он казался спящим. Судя по положению солнца, было раннее утро. Лучи едва пробивались внутрь через дальнее окно, освещая спальню, падая на стол, шкаф и кровать, где лишь одна половина лица отразила свет, а вторая осталась в тени. Лу Гуан не посмел отодвинуть одеяло, чтобы встать, ведь в тот момент его внимание оказалось приковано к той сияющей коже. Длинные ресницы Чэн Сяоши, слегка дрожа от движения глаз, создавали тени, что были пышны, как перья экзотической птицы – они оставались на щеке, двигаясь в известном им одним танце. Темные брови, что всегда скрывались за челкой, в этот раз оказались открыты, позволяя Лу Гуану, сжимая одеяло, наблюдать за теми красотами, что оставались непостижимы. Он не имел права трогать его волосы – и тем более заправлять непослушные локоны за ухо, когда те норовили закрыть весь обзор. Мало что в его положении было позволительно – в конце концов, они были обычными партнерами, друзьями, что поддерживали друг друга, но никогда не влезали за личные границы без спроса. Когда прямо перед ним послышался звук, похожий на недовольное мычание, Лу Гуан молниеносно скользнул в сторону чужих глаз и затаил дыхание, словно опасаясь, что Чэн Сяоши проснулся – будь это правдой, его друг смог бы услышать, как часто, но гулко билось его сердце. Но нет, ему повезло: издав еще несколько звуков и нахмурившись, Чэн Сяоши лишь немного двинул рукой в его сторону, после чего довольно причмокнул губами, возвращаясь к неподвижному сну. Лу Гуан, едва не потеряв сознание от задержки воздуха в лёгких, наконец выдохнул, спускаясь взглядом к кончику носа и бледно-розовым губам, что казались нежнее лепестков редкого ядовитого цветка. Стоило лишь единожды испробовать их вкус, и ты навсегда становился зависим – с тех пор, как их пути пересеклись, Лу Гуан всегда хотел узнать, правда ли это? Правда ли то, что он смог бы почувствовать каждую трещинку на тех ядовитых, но нежных лепестках, если бы провел по ним пальцем? Если бы стал приближаться к ним, почувствовал бы их особый, свойственный только им одним запах? Было бы это так же сладко на вкус? Острый подбородок и выглядывающий из-под чокера кадык под лучами утреннего солнца оказались едва не летальными – сияющая кожа и идеальные черты лица пробудили в Лу Гуане опасные мысли. В ярких картинках его возбужденного воображения его зубы впились в плоть, оставляя постоянную метку, а пальцы обвились по другую сторону шеи, что была настолько хрупкой, что казалось, еще немного – и кости хрустнут, наружу хлынет кровь. Непроизвольно язык Лу Гуана прошёлся по губам, оставляя на них влагу. Чтобы вернуться к реальности, он вдохнул полной грудью и отвёл взгляд в противоположную сторону – на подушку, лежащую рядом, а для того, чтобы его воображение заработало в нужном русле, он стал думать о том, что же с ним произошло за прошедшие сутки. “Я остался с ним. Это взаправду, мы лежим на одной кровати. Но почему?” Его нельзя было назвать человеком, что действовал без раздумий, что с легкостью принимал столь спонтанные решения: за всю жизнь он лишь единожды смог завести одну подругу – Цяо Лин, смышлёная, забавная девушка, старше его на один год. Но даже зная ее на протяжении нескольких лет, проведенных вместе на бесчисленных миссиях, скучных совещаниях и непринуждённых посиделках в кафе, он не мог сказать, что был достаточно близок с ней, чтобы прийти в гости или тем более ночевать у нее дома. Он любил оставаться один, в окружении книг, солнца и покоя. Там, где не было места для посторонних. Постепенно пустующее место рядом с ним, что покрылось пылью, место, за которым редко ухаживали, оказалось занято тем, кто потряс его своей жизнерадостностью и игривой улыбкой. Тот человек присел рядом с ним и громко объявил, “Теперь это место мое!”, не дожидаясь ответа. А Лу Гуан не стал его выгонять. Он никогда не думал, что у него возникнет такая привязанность, желание защищать ранее незнакомого человека. Ведь Чэн Сяоши был таким хрупким, словно хрустальная ваза. “Он обычный преступник. Я знал об этом и до сих пор знаю. Он продолжит заниматься незаконной деятельностью, и…” Мысль оборвалась, когда глаза уловили движение совсем рядом – это Чэн Сяоши двинулся во сне, поворачиваясь на бок, лицом к нему. Игра света и тени придала щекам более живой, розовый оттенок, пока губы мямлили что-то невнятное, заставляя сердце Лу Гуана пропустить удар. Его друг постепенно придвигался ближе и ближе, пока их ноги не соприкоснулись под одеялом, заставляя его снова затаить дыхание. Словно один неверный вдох мог разрушить образовавшийся миг спокойствия. “И все же он нуждается в защите. Если его найдут, то исход будет один. Я никогда больше не смогу увидеться с ним, поговорить. Я обязан проследить за тем, что он останется в безопасности до тех пор, пока я рядом. Ведь все, что он делает, имеет цель – он не просто развлекается без причины. Поймет ли его кто-то так же хорошо, как я?” Рука была неосознанно протянута в сторону спящего человека, к одной непослушной пряди волос, что посмела упасть на нос, норовя разбудить Чэн Сяоши. Но та вовремя была остановлена хозяином, что решил впиться пальцами в мятую подушку. “Вот почему я должен остаться.” Не ведая о своих действиях, Чэн Сяоши двинулся еще ближе, в этот раз его нога оказалась втиснута между бедер Лу Гуана, а его голова, обрамленная темными густыми волосами, оказалась в опасной близости с тяжело вздымающийся грудью. От невыносимой жары, что проникла в его тело, плавя сердце, и разразившейся внутри сигнализации, что кричала громче его пульса, Лу Гуан немедленно вскочил с кровати, отталкивая тянущиеся к нему чужие руки и ноги. – Утра, – постарался выдавить он, наблюдая за тем, как ранее скрытые за веками карие глаза наконец открылись, а темные круги под ними стали ярче выраженными. – М…? Поморгав несколько раз, Чэн Сяоши сел в кровати, его прическа стала напоминать неряшливое гнездо, в котором только что произошла драка двух диких птиц. Одна половина майки оказалась на грани падения с крепкого плеча, кожа на котором блестела, словно покрытая тонким слоем меда. В конце концов, их взгляды пересеклись. – А… Доброе утро. Ты выглядишь… Ты вообще спал? – Я в душ. Ты выглядишь не на много лучше, – бросил Лу Гуан, когда неловкость, повисшая в комнате, превысила норму. Жить вместе, оказалось, могло быть опасно. Приняв душ и смыв с себя лишние мысли, он собирался выйти, обмотавшись полотенцем – но рядом с дверью большая корзина для одежды напомнила ему о своем существовании, меняя его планы. Проведя в ванной комнате половину утра, Лу Гуан стирал вручную абсолютно все, его ворчание не прекращалось с того момента, как он добрался до середины корзины. – Это первый и последний раз, когда я стираю для него одежду. Что сопровождалось… – Сколько людей здесь живёт? Всё не заканчивается. А под конец: – Черт. Он буквально крадёт деньги у других людей. Не мог сохранить побольше на прачечную?! Или стиральную машину?! Когда его вечно согнутая спина стала ныть при попытке выпрямиться, Лу Гуан был рад, что, по крайней мере, на этом его работа была окончена. Развесив одежду на стоявшую в коридоре сушилку, он решил раз и навсегда решить вопрос со стиркой вместе с новым сожителем. Делать это каждый день?! Ни за что! Зайдя в спальню, он обнаружил лишь пустую кровать, над которой была проведена попытка заправки: одеяло выглядело ровно, две подушки лежали сверху, а на прикроватной тумбочке осталась забытая коробочка из-под лекарств. В этот раз Лу Гуан решил не присматриваться поближе, ведь звук из другой комнаты привлек его внимание – это был ритмичный стук клавиш на большой скорости. Конечно же, необходимо было проверить это. В том месте, где ранее валялся мусор и одежда, стоило открыть дверь, теперь находился компьютер, что не шел ни в какое сравнение с тем, что полагался полицейским. Как завороженный, Лу Гуан остановился на пороге: свет из окна на противоположной стене обрамлял человека, что сидел в кресле, его кошачьи уши, прикрепленные к наушникам, выглядели очаровательно, его обе руки были заняты чем-то на столе. Пока яркие огни плясали на экране, а разноцветные кружочки появлялись и исчезали, пальцы Чэн Сяоши –длинные и тонкие, с четко выраженными костяшками– нажимали на две кнопки, в правой же ладони оказался стилус, который быстро перемещался по графическому планшету. Все внимание Лу Гуана было сосредоточено на неизвестной ему игре, его брови неосознанно поднялись вверх. Иногда особенно громкие слова иностранных песен сбегали сквозь наушники, оставляя его в недоумении. “Выглядит сложно. И глупо… Что это за…” Не успев закончить мысль, он поразился от осознания: те пальцы… те самые пальцы, что ловко перебирали кнопки, одна за другой, словно струны древнего инструмента. Лу Гуан был уверен – то были ладони мужчины, что мог свести с ума любого, кто удостоится чести стать его парой. Он точно мог бы довести до крайней точки одними прикосновениями, заставляя желать связать его. В каком бы то ни было смысле. “Если бы я был его парой…” – Эй, Лу Гуан! Ты чего встал там? Я испугался. Голос Чэн Сяоши в этот раз оказался реальным – сменив направление своего взгляда, он постарался продемонстрировать самое наименее заинтересованное выражение лица, сохраняя спокойствие даже тогда, когда от глупых мыслей его сердце зашлось в непозволительном темпе. Откашлявшись, словно очищаясь от грязи, засевшей внутри, Лу Гуан выдал на одном дыхании, без пауз: – А, я постирал твою одежду вручную, а что это за игра такая, тебе нравится эта игра, ты покажешь мне? Сдвинув наушники вниз, оставляя их держащимися вокруг шеи, Чэн Сяоши слабо улыбнулся – такой человек, как Лу Гуан, действительно интересовался играми? – Подойди ближе, я не кусаюсь. Когда расстояние между ними стало меньше, Чэн Сяоши встал с кресла, усаживая его на свое место и становясь позади, так, чтобы видеть происходящее на мониторе. Выйдя на главный экран, на котором посередине располагался дрожащий под музыку розовый круг, занимающий почти всю площадь, он начал объяснять: – Итак, эта игра называется “osu!” Это бесплатная музыкальная игра. Она имеет четыре официальных игровых режима: osu!, osu!taiko, osu!catch и osu!mania. В каждом из режимов можно выбирать карты. Карты состоят из трех основных элементов – нот, слайдеров и спиннеров. На эти элементы нужно нажимать под музыку. Если пропустишь слишком много нот – проиграешь. Пока все понятно? – Мхм? Заглядывая ниже, из-за их расположения, он мог увидеть лишь белую макушку, без возможности разглядеть выражение лица. Руки Лу Гуана, словно у прилежного ученика, что пришел на важную лекцию, лежали на его бедрах, не прикасаясь к мыши или стилусу. Оставалось лишь предположить, что его уши внимательно вслушивались в речь “учителя”. Или, скорее, зануды, которому для полной картины не хватало очков с толстой оправой. Чэн Сяоши потянулся к мыши, одной рукой держась за спинку кресла, его голос был мягок, и неизвестное ему чувство разрасталось в груди – что-то, о чем он тайком мечтал всю свою жизнь, постепенно становилось реальным. Желание поделиться своими интересами с кем-то близким, с кем-то, кто был готов его выслушать, не высмеивая в ответ. – Окей, видишь у меня на столе мышь и планшет? В игру можно играть, используя различные периферийные устройства: компьютерную мышь, графический планшет, клавиатуру, сенсорные устройства, либо иные устройства, не предусмотренные игрой изначально. Лично я, по своему опыту, считаю, что лучше всего для стандартной игры подходит комбинация из клавиш и графического планшета – у них самая высокая точность. Какой бы хорошей мышь не была для новичка, это лишь обманчивое суждение, ведь ты никогда не пробовал что-то другое! – А? ‘Не пробовал что-то другое?’ Я попробую? Сконфуженный голос, словно сладкий нектар, проник в голову Чэн Сяоши, заставляя его сглотнуть – прямо перед носом сидел человек, что был по-настоящему заинтересован в его бессмысленной болтовне, которую ранее ему было не на кого выплеснуть. Возможно, от волнения, а может, от чего-то другого, он внезапно почувствовал слабый аромат, исходящий от Лу Гуана – тот редко в его присутствии позволял феромонам разгуливать на свободе, поэтому ясно было одно. Они были… очень близки. На расстоянии, что позволило бы Чэн Сяоши поцеловать его пушистые, мягкие волосы, запустить в них пальцы, почувствовать, как они переливаются между ними, словно волны. Он хотел сказать: “Спасибо, что выслушал меня. Спасибо за то, что не отвернулся от меня, что не посчитал меня грязным, невежественным и необразованным. Ты правда заинтересовался этой игрой?” – Конечно же, ты попробуешь, дружище. Встав поудобнее, он потянулся обеими руками к рукам Лу Гуана, складывая их на стол – одну ближе к клавиатуре, в другую вложил стилус. Нажав на определенные кнопки, Чэн Сяоши переключил звук на колонки, после чего запустил игру, переходя на окно с выбором песен. – Суть игры очень проста, – повысив голос, Чэн Сяоши перекрикивал случайно попавшуюся песню, чтобы его “ученик” не пропустил важную информацию. – Тебе нужно нажимать на ноты в тот момент, когда сужающийся круг пересекает границы ноты; от точности зависит количество полученных очков. Не бойся, я включу самую лёгкую песню – здесь всего две звезды! И для первого раза буду вести твоей ладонью, чтобы ты почувствовал, как правильно. Ну что, начнем? Лу Гуан не успел согласиться – ухмыльнувшись, Чэн Сяоши нажал “старт”, сминая под себя обе холодные руки и хватаясь ими за озвученные ранее периферийные устройства. В маленькой комнате не было эха, мелодия без каких-либо задержек устремлялась к органам слуха – то были идеальные условия для того, чтобы произвести на Лу Гуана впечатление самого крутого игрока. В самом начале все шло идеально: Чэн Сяоши мастерски справлялся с медленно появляющимися кругами, каждый раз получая высший результат. Однако, дойдя до середины песни, где был небольшой перерыв, он совершил фатальную ошибку. Его глаза лишь на мгновение упали ниже, а за ними последовало обоняние – Чэн Сяоши снова уловил древесный запах, но в этот раз он напомнил о чем-то другом. Дерево, смешавшееся с запахом страсти. Человек, что не посчитал его отвратительным, что проявил к нему интерес. Тот, кто согласился спать вместе с ним, кто помог, не спрашивая ничего взамен. Тот, кто несколько раз сказал ему: “Все будет в порядке”. Он очень хотел обнять его. Просто так, без причины. Хотел снова почувствовать его тепло, удостовериться, что Лу Гуан серьёзен. Он хотел рассказать ему о своих любимых вещах, хотел расспросить его об интересах. Чэн Сяоши желал держать его крепче и чаще, не скрываясь за глупыми отговорками – игра вместе наполовину была отговоркой. Утонув в грёзах, Чэн Сяоши вернул ясность ума лишь в тот момент, когда музыка перестала играть, а на мониторе высветилась одна насмехающаяся над ним надпись:

Game Over.

Сердце все еще было неспокойно, а Лу Гуан тяжело вздохнул, тихо комментируя их попытку, абсолютно не подозревая о внутренней буре, пролетевшей внутри Чэн Сяоши: – Вот видишь, игра очень сложная. Даже тебе не под силу, что уж говорить обо мне.

***

Первая неделя их совместного проживания проходила своим чередом: Лу Гуан перенес все свои вещи со съемной квартиры в дом Чэн Сяоши, заняв половину шкафа, растения, оставленные по всему периметру, теперь поливались регулярно, а уборка по дому была разделена пополам. Конечно, поначалу Чэн Сяоши пытался его убедить, что им не пришлось бы мыть посуду, если бы они питались только готовой лапшой – зачем так много страданий ради горстки тарелок, кастрюль и сковородок? Но невозмутимое лицо Лу Гуана, что каждый раз подходил к нему, чтобы помочь, заставило его постепенно забыть об этой проблеме. К тому же, теперь за снабжение их продуктами можно было не волноваться. Однажды, когда один из них пребывал в душе, а другой наводил порядок в комнате, произошло то, что, возможно, происходило ранее при других обстоятельствах – дверь в ванную комнату отворилась, звук был достаточно громким, чтобы Лу Гуан мог его услышать. Словно дожидаясь именно того момента, он позвал Чэн Сяоши, пока груда одежды была разложена перед ним аккуратными кучками. – Иди сюда быстрее и помоги мне! Шаги и скрип пола под ногами направляющегося в сторону спальни человека доносились даже сквозь стену, подкрепляя уверенность Лу Гуана в том, что все в порядке – но то суждение, как выяснилось позже, было ошибочным. – Ах… Иду я уже, иду! Просто… кое-что забыл. Последние слова прозвучали неуверенно, тихо, поэтому он лишь вздохнул и взглянул на бардак перед собой: все вещи, что были накиданы в шкаф, нуждались в основательной сортировке и правильном порядке хранения, дабы занять как можно меньше места. Ему было необходимо узнать, что же из этого Чэн Сяоши все еще собирался надевать. Когда вскоре за его спиной возник человек, распространяя вокруг него сладкий запах вперемешку с новым шампунем, Лу Гуан, указывая на футболки и штаны с шортами, спросил, не оборачиваясь: – Сколько этому лет? Выглядит так, как будто ты носил это еще в университете, если не раньше. Если что-то не по размеру, не за чем это хранить. Ты можешь… Неосознанно его взгляд потянулся в сторону его партнера, чтобы поддержать зрительный контакт – но именно это ему не стоило делать. Рядом с ним стоял человек, с темных волос которого капала вода, отчасти собираясь в маленькую лужицу на полу, пока другая часть собиралась на… оголённых ключицах?! Чэн Сяоши был голым?! Проследовав глазами по мокрым следам, что остались на покрасневшей коже, Лу Гуан постепенно открывал все большую и большую область перед собой. Широкие плечи, рельеф груди, что вздымалась при каждом вдохе, руки, не лишенные мускулатуры, но достаточно худые, невероятно тонкая талия и живот, в самом низу которого он увидел дорожку из черных волос, ведущую к… Во рту образовалась слюна, что была скорее отправлена в горло, тем самым освобождая место для затруднившегося дыхания. Ещё секунду назад все его мысли занимала одежда со времён университета, теперь же его горящие уши могли расплавиться в любой момент. Белое полотенце, держащееся за таз, скрывая бедра, было единственной и последней преградой между ним и стоящим перед ним омегой, что не имел и малейшего представления о том, с каким интересом его член двинулся, а в животе собрался узел желаний. – Ч-Ч… Чэн Сяоши! – выкрикнул он, хватаясь за первую попавшуюся ткань и запуская ее в лицо потерявшего стыд полуголого человека, чтобы научить его базовым правилам этикета. – Никогда не ходи вот так в присутствии других людей! Если что-то забыл, попроси меня принести сменную одежду! “Да еще и перед альфой?! Он вообще знает о том, что я альфа?!” Понаблюдав за тем, как Чэн Сяоши медленно стянул упавшую на него футболку, открывая покрасневшее лицо с виноватой физиономией, Лу Гуан отвернулся, в этот раз уставившись в стену. – Оденься. Я не смотрю. В следующий раз… скажи мне. Это может быть опасно. “Даже со мной…” – Дополнил он, не осмеливаясь озвучить неприятную правду вслух. Его тело не всегда поддавалось разуму, однако во всем, что касалось его, не было права на ошибку. Он должен был постараться, создать комфортные условия проживания, в которых никто из них не будет ощущать себя в опасности. Любое чувство всегда можно было подавить. Кроме привязанности, которая однажды его погубит… – Прости, – со спины пришел к нему голос, когда Чэн Сяоши, роясь в кучах одежды, стал натягивать на себя что-то более приличное, чем простое полотенце. – Ничего. Ты меня прости, что накричал. Я за тебя волнуюсь. Понаблюдав за незамысловатыми узорами на стене, Лу Гуан наконец успокоился. В конце концов, их жизни были полны одиночества – конечно же, Чэн Сяоши успел привыкнуть к тому, что его дом был подобен неприступной крепости, в которой самые важные правила стёрлись со временем. – Давай теперь приберемся здесь, хорошо? Если устанешь, можем продолжить завтра. У нас достаточно времени. С тех пор, как они начали жить вместе, было сложно не заметить те маленькие изменения, что произошли с Чэн Сяоши. Даже в тот день, обернувшись и посмотрев на него, Лу Гуан первым делом утонул в теплой улыбке, что расцвела на тех губах, словно цветы на весеннем поле. Лишь почувствовав на себе взгляд, он смог оторваться от любования, снова принимая серьезный вид. Они со всем постепенно разберутся – им некуда было спешить. Но одно из самых интересных событий первой недели было, несомненно, получение нового заказа в присутствии Лу Гуана. Вчитываясь в одну из оставленных в доме старых книг, посвященных истории персональных компьютеров, он сидел за столом на втором этаже, а иероглифы перед ним скакали в разные стороны, образуя не имеющие смысла предложения. Несколько раз пожалев о желании чем-то заняться, Лу Гуан успел лишь вздохнуть и закрыть глаза, когда стук во входную дверь заставил его напрячься. “Кто это?” – застыв на мгновение, он поднялся со своего места и посмотрел в ту сторону, откуда донёсся звук. Лестница манила к себе, предлагая помочь разузнать, кем был тот незнакомец. – “Либо клиент, либо… Будет лучше, если простой клиент.” Спустившись на первый этаж, Лу Гуан сразу же встретился взглядом с Чэн Сяоши и тем, что было в его руках – системный блок выглядел старым и пыльным, словно им пользовались на протяжении не менее десяти лет. – Его принесла старушка, которой раньше помогали мои родители. Что-то вроде постоянного клиента. Эта модель давно устарела, но у них в семье очень мало денег, так что… Вся надежда на меня. Направившись ко столу, он оставил тяжесть там, а сам упал на диван, поближе к месту, где, согласно воспоминаниям Лу Гуана об капитальной уборке, находилось несколько розеток, проводов и инструментов. Все необходимое, чтобы приступить к работе. – Хочешь посмотреть? – спросил его Чэн Сяоши, когда они оказались близко друг к другу. В его глазах словно читалось: “Пожалуйста, скажи да!” – Мхм, – присаживаясь рядом с ним, ответил Лу Гуан. Его внимание было захвачено руками, что накрыли черный корпус системного блока. – Можешь объяснить? – Конечно! – загоревшись еще ярче от радости и достав отвёртку, Чэн Сяоши начал открывать боковую панель, а его рот с того момента не закрывался ни на мгновение. – Начнем с того, что в целом бывают разные неисправности компьютеров, однако в данном случае была жалоба на то, что вентилятор внутри издает странные звуки. Понимаешь, что это значит? – Нет. – Это довольно легко! Распространенные причины заключаются в следующем: накопление пыли в подшипниках или лопастях, лопасти вентилятора задевают не закреплённые кабели, или же резонанс, вызванный вибрацией между вентилятором и корпусом. – Когда все внутреннее наполнение было открыто перед ними двумя, он, даже не взглянув на стол, посмотрел Лу Гуану в глаза, едва не отправляя его в могилу. – Я уже догадываюсь, в чем здесь проблема, основываясь лишь на одном внешнем виде. А ты понял? Осознав, что ему задали вопрос, Лу Гуан слегка покраснел и принялся осматривать системный блок до тех пор, пока в голове не возникла одна единственная идея, что он поспешил озвучить: – Пыль? – Да! Ты прав! – широко улыбнувшись и похлопав его по голове, Чэн Сяоши возобновил работу, объясняя все слишком детально. После каждого предложения аромат горького шоколада усиливался, вызывая легкий зуд в носу и головокружение, словно дурманящие благовония. – Для удаления пыли нам нужно будет очистить лезвия и подшипники с помощью сжатого воздуха, мягкой щетки или спиртовых салфеток. У меня есть только щетка, но этого будет достаточно! – Достав щётку, он показал ее Лу Гуану, после чего принялся ковыряться, не замечая, как взгляд его слушателя стал размытым, словно его мысли пребывали в другом месте. – Еще нужно убедиться, что никакие кабели не мешают работе лезвий. Помимо этого, обязательно проверяем наличие каких-либо физических повреждений, а после… …Лу Гуан больше не понимал, куда было направлено его внимание. Голос, полный нескрываемого счастья, звенел, словно пение птицы, тепло от его тела, касание их колен, когда в порыве чувств от особенно интересной части его рассказа он неосознанно двигался ближе, а также так хорошо знакомый запах шоколада, без которого он больше не мог представить свою жизнь. Те карие глаза сияли особенно ярко, заставляя его сердце вытворять что-то, что не поддавалось объяснению – почему ему было так приятно от его голоса? Почему он чувствовал себя хорошо, когда их ноги соприкасались на долю секунды? Почему он не хотел, чтобы это когда-то заканчивалось? Как называлось это глубокое чувство? И чувствовал ли Чэн Сяоши то же самое? Когда системный блок был собран обратно, Лу Гуан, в попытке спасти свое лицо, достал телефон под предлогом поиска некой связанной с той же темой информации. Однако, нажав на экран и все боковые кнопки несколько раз, он не получил никакого ответа. Побледнев от страха вперемешку с волнением, что застали его в тот момент, он все же повернулся к Чэн Сяоши, чтобы протянуть телефон со словами: – Как его починить? Он не работает. Тот принял его, тут же осматривая со всех сторон. Прищуриваясь и бубня что-то себе под нос, Чэн Сяоши в конце концов выдал свой вердикт: – Лу Гуан… поставь его на зарядку. – А. Не двинув и мускулом, он забрал телефон, смотря куда-то на стену, избегая зрительного контакта и никак больше не комментируя – он чувствовал, что Чэн Сяоши едва сдерживал смех. Лишь спустя какое-то время послышалось веселое: – Как ты вообще жил до этого без меня?! – Я пользовался только рабочей техникой. И он никогда раньше не разряжался до полного выключения! – Услышав первые признаки смеха, Лу Гуан добавил, уже громче, одновременно встав с дивана, – Заткнись! Я заряжу его!

***

В один из дней они созрели для выхода на улицу – а если точнее, Лу Гуан смог убедить вечного домоседа, что капля свежего воздуха еще никому не вредила. Нарядившись в самые абсурдные одежды и скрыв свое лицо за глубоким капюшоном, Чэн Сяоши ходил по всей округе, оглядываясь по сторонам. – Хорошо, что все камеры давно под моим контролем, – сказал он, успокаивая самого себя на пути к лапшичной. – Если меня кто-то увидит, то это будет последний раз, когда я выхожу из дома. Какой вообще в этом смысл? – Смысл в том, что у тебя слабое здоровье. Ты сам говорил, что у тебя темнеет в глазах всякий раз, когда встаёшь с кресла. К тому же… – открыв перед ним дверь в заведение, Лу Гуан прошел следом, продолжая разговор, – Мне нужно вернуться на работу. Поедим, а после я вернусь к доставке еды. Заработать больше денег нам не помешает. Именно так Лу Гуан вернулся к своей работе в тот же день – однако доставок было не так много, отчего уже через пару часов мастерская снова была наполнена разговорами двух человек, что теперь привыкали к присутствию кого-то другого в их жизни. – Когда ты в последний раз выходил на улицу? Ты вообще бываешь там? Отложив в сторону старую камеру, над которой он решил возобновить работу в отсутствие Лу Гуана, Чэн Сяоши опёрся обеими руками о стойку, чтобы отдать ему все свое внимание. Повседневная одежда его партнера выглядела на удивление мило по сравнению с черно-белым костюмом офицера полиции, который одновременно пугал и притягивал по необъяснимой причине. В тот момент на Лу Гуане были свободные черные штаны и самая простая серая футболка, что подчеркивала черты его груди и плеч, на которые Чэн Сяоши, конечно же, не смотрел даже на мгновение. – Ох. Хм… В последний раз я был на улице, когда… ходил в аптеку? – заметив немой вопрос на бледном лице, Чэн Сяоши решил дополнить рассказ, не раскрывая свой позорный страх беременности, – Здесь неподалеку есть аптека. У меня закончились подавители и другие… лекарства. Я ходил туда еще до того, как ты стал жить здесь. Как видишь, я дышу свежим воздухом довольно часто, хаха! Но притворный смех ударился о застывшее выражение лица, что не вздрогнуло, однако в тех глазах, что смотрели на него, появилась печаль. Лу Гуан подошёл ближе к стойке, заставляя Чэн Сяоши отступить на шаг от плохого предчувствия. Нахмурившись, Лу Гуан напрямую спросил, не желая разгадывать загадки его поведения: – Как много ты принял сегодня? Поняв, о чем речь, он сглотнул и отвёл взгляд на соседнюю стену. Его голос задрожал, но, взяв себя в руки, он смог ответить: – Пять… – Пять? – Пока тебя не было. От меня снова стало разить тем херовым запахом. Я… – Чэн Сяоши, – вздохнув, Лу Гуан преодолел последний чи, разделяющий их, пока не упёрся ногами в стойку и в его глазах не смешалась боль. – ты можешь остановиться? Может, попробуем что-то другое? Я мог бы использовать свои феромоны, чтобы помочь. Совсем немного. Если ты не против. – А это… Почувствовав отвращение к самому себе, Чэн Сяоши отвернулся, не выдерживая того взгляда, что был направлен на него слишком долго. В нем не было и капли фальши, но он не был готов к заботе вместо упреков и ненависти. Словно Лу Гуана волновало его состояние, словно он не хотел, чтобы Чэн Сяоши принимал таблетки, что вызывали у него тошноту, головокружение и ухудшение аппетита. Но почему ему было не наплевать? – А это не больно? Если ты используешь феромоны… – Шепотом спросил он, чем заставил Лу Гуана застыть на том же месте. – Больно? Тебе или мне? – Тебе. Тебе не будет больно? – …Все будет в порядке. Это всего лишь феромоны. Я мог бы попробовать прямо сейчас, если ты готов. Или в любое другое время. “Я не знаю, что случится, если он это сделает, пока я работаю. Мне нельзя отвлекаться…” Какое-то время случайно обмениваясь с ним взглядами, Чэн Сяоши наконец решился: – Давай ночью, перед сном. Мне нужно закончить всю оставшуюся работу… Только… Если что-то случится… – Я буду рядом, – Лу Гуан дополнил то предложение за него, отправляясь к дивану, что позволял наблюдать за обстановкой, занимаясь своими делами.

***

Ночь наступила быстрее, чем Чэн Сяоши успел осознать. Свет от редких уличных фонарей едва проникал внутрь, распространяя теплые цвета. На диване он обнаружил Лу Гуана, что сидел, сложив ноги на стол – жест, от которого пропал дар речи. В его руке виднелась книга, к которой был прочно прикован взгляд. Не было сомнений, что эта книга не принадлежала Чэн Сяоши – у него дома осталась лишь связанная с его работой литература, в то время как обложка в чужих руках выглядела, как некая… новелла? – Откуда ты взял эту книгу? – удивился Чэн Сяоши, различая несколько изображенных персонажей, что будто сошлись в поединке: один в темных одеяниях, а другой – в белых. – И почему ты сидишь… – Это? – как ни в чем не бывало убрав ноги со стола, Лу Гуан вложил закладку между страниц и оставил книгу рядом с собой. На его лице, как всегда, не отражалось никаких явных эмоций, поэтому было сложно понять, о чем тот только что читал. – Во время доставки увидел библиотеку, позже зашел туда. Там много книг. – Ты читаешь… такое? – оглядев еще раз Лу Гуана с головы до ног, Чэн Сяоши скептически поднял одну бровь, – Я думал, тебе больше понравилась бы классическая литература. – Любое произведение имеет право на существование. А это еще и переведено на английский. Очень занимательно, – и едва слышно, он добавил, – Но как оно попало в местную библиотеку… – Английский?! – отскочив, Чэн Сяоши скривился от отвращения и бросил в его сторону, указывая на него пальцем, – Фу! Я понимаю коды, программирование… Но литература?! Ни за что! Я итак с трудом смог запомнить всю терминологию, которую использую! С выражением “ты идиот?” на него смотрели два серых глаза, а уголок губ приподнялся, придавая лицу очарование. Не поддаваясь соблазну наблюдения за каждой ресничкой, бровью и складкой на губах, Чэн Сяоши быстро опомнился и громко объявил: – Пошли. Ты хотел использовать на мне феромоны. Если опоздаешь и увидишь, что я уже сплю, то будешь сам виноват. Ретировавшись на второй этаж, он стал готовиться ко сну, пока его сердце отбивало неспокойный ритм, а его дурная голова начала выдумывать самые разные сценарии развития событий: Лу Гуан зайдет в спальню, ляжет рядом с ним и накроет его спину своим теплом, утыкаясь носом в затылок. Чэн Сяоши попытается развернуться, однако сильные руки вцепятся в его плечи, горячее дыхание опустится на его уши: – Не двигайся. Я сделаю небольшой укус. Тебе не будет больно. Это будет временная метка, но тебе станет лучше во время течки. Когда мы займемся сексом, ты сможешь с лёгкостью подавить эту похоть – симптомы уйдут на следующий же день после одного раза. А если я наполню тебя своей… Чэн Сяоши ощутил жар во всем теле, его щеки стали пунцовыми. Повертев головой, отгоняя мысли, он натянул одеяло до самых ушей, несмотря на высокую температуру в комнате. Одни лишь угольки его темных глаз остались снаружи, наблюдая за открытой дверью в спальню. Он должен был вот-вот прийти. Притвориться спящим – дело пары секунд, однако его мышцы напряглись до предела, готовые к побегу в любой момент. Что за глупые мысли посещали его голову?! Ведь не существует никакой ‘временной метки’, верно?! Нет подобного волшебного лекарства, которое помогло бы ему справиться с течкой всего за один день! Хватит думать. Перестань думать, просто отключи все мысли. Смотри на стену до тех пор, пока глаза сами не закроются и сон не возьмёт свое. Просто не используй воображение… Присутствие второго человека в комнате мало чем смогло ему помочь. Лу Гуан зашел в спальню спустя неисчислимое по меркам Чэн Сяоши количество минут, подбираясь ко второй половине кровати, что теперь принадлежала ему. Не сдвинувшись и на цунь, он продолжал хранить молчание и рассматривать стену с окном, пока матрас за его спиной под весом другого мужчины прогибался, а слабый запах леса заставлял его затылок онеметь. Просто не думай. Не думай, не думай, не думай. Он не собирался заниматься непотребствами. Они просто лежат вместе на одной кровати, как хорошие друзья. Такие друзья, которые не тычут друг в друга членом и не пытаются успокоить с помощью феромонов. Между ними ничего… – Ты спишь? – прозвучало так близко, что сердце Чэн Сяоши едва не покинуло его тело. Его рука, спрятанная под слоем одеяла, вцепилась в постельное белье. – Я видел, что ты не спал. Но если ты передумал, можешь сообщить мне. Я не буду тебя принуждать. От тебя чувствуется напряжение. “Я сплю. Я очень сильно сплю. Я сплю сильнее самого сонного создания на этой планете. Нет, нет, нет. Мне не нужна твоя помощь. Мне не нужно, чтобы мое тело отреагировало неприемлемо, а ты это заметил…” Не смыкая глаз и не раскрывая лица, он продолжал бороться с распространяющимся жаром, его уши горели. Сделав несколько глубоких вдохов, Чэн Сяоши наконец ответил: – Сделай это. Что?! Кто это сказал?! Сделать что?! – Хорошо. Тогда полежи так немного, я сейчас распространю успокаивающий запах. Он работает, как благовония – пара минут, и ты сможешь уснуть. Твое тело сможет расслабиться. Какие благовония?! К чему этот разговор?! В горле образовался ком. Он сглотнул его и закрыл глаза, его ресницы затрепетали. Перед ним была лишь тьма, пока за спиной ощущалось движение чужого тела, вызывая мурашки. К нему никто не прикасался, однако когда древесина встретилась с рецепторами в его носу, внутри все перевернулось. Словно кто-то начал массировать его в тех точках, где с годами скопилась усталость – несмотря на то, что ему было лишь чуть больше двадцати. Волны тепла и сонливости отправились по его ногам и рукам, вся собранная в мышцах напряженность уходила, заставляя его превращаться в самую настоящую лужу – он ощущал себя слабым и беспомощным перед разницей в их анатомии. В конце концов, Лу Гуан был альфой, тем, кому хватало использовать один простой трюк, чтобы избавить его от страданий, выводимых ранее только таблетками. Его рука обмякла, морщинка между напряжённых бровей разгладилась, а веки словно потяжелели в несколько раз. Из головы пропали все лишние мысли, а огонь, что норовил сжечь его без остатка, оказался потушен – остался лишь слабый свет, что грел, словно камин в холодный день посреди хвойного леса. Неизвестно, как долго это продолжалось и отчего внизу живота собрался узел из порочных желаний, однако прежде, чем окончательно уснуть, Чэн Сяоши почувствовал, как его боксеры стали тесными. А это совершенно точно не было запланировано.

***

Пережитые друг с другом дни плавно перетекали в недели, а те со временем складывались в месяц, полный простых бытовых мелочей: пока Чэн Сяоши занимался своими привычными делами, с новыми, вернувшимися к жизни силами, Лу Гуан присматривал за ним, когда был дома. Постепенно все свободные полки и столы стали забиты книгами, а на диване или кровати все чаще можно было наблюдать, как сонный, словно кот, человек перелистывал очередную страницу, вчитываясь в разного рода книги. Чэн Сяоши нравилось смотреть на то, как менялось его лицо, когда все его мысли погружались в очередную захватывающую историю… Или так ему только казалось – всё-таки среди книг часто встречался английский язык. Конечно же, никто ему не сообщал о том, что их наблюдение было взаимным. Лу Гуан задерживал взгляд лишь на мгновение, которого хватало, чтобы убедиться, что все в порядке. Он отслеживал дозы принимаемых Чэн Сяоши таблеток и после второй за один и тот же день начинал незаметно наполнять комнату успокаивающим ароматом. Казалось, это помогало – болезненная зависимость увядала, выпуская из своих жадных сетей, позволяя Чэн Сяоши расцвести в новом свете. Именно в пик его “цветения” Лу Гуан решил, что пора. Они могли приступить к тому, что волновало обоих, тому, ради чего они объединились. Каким бы сильным потрясение ни стало, Лу Гуан останется рядом. В тот долгожданный день обстановка между ними была спокойной: Чэн Сяоши бездельничал, развалившись на диване, его ноги оказались на подлокотнике, а в руках находился телефон, из которого доносились различные звуки. Сначала он неспешно нажимал на экран, а через какое-то время его лицо покраснело, а пальцы ускорились. Похоже, это была очередная безумная игра из его коллекции. Увидев полное веселья выражение и ощутив облегчение где-то в области сердца, Лу Гуан не позволил этой прекрасной сцене остановить его. Он вынашивал одну единственную мысль на протяжении последней недели, поэтому прежде, чем они превратились в подобие старой женатой пары, – а звучало это заманчиво – ему необходимо было выполнить свое обещание. – Хэй, не хочешь сегодня снова попробовать поискать информацию, но уже под моим присмотром? Он спросил осторожно, подбирая слова так, чтобы не разрушить с трудом отстроенные счастливые моменты, не желая видеть, как улыбка могла погаснуть на тех медовых губах. – Поискать инфу… На моих родителей? – Чэн Сяоши понял его с первого раза, откладывая телефон и поднимая щенячий взгляд на стоящего над ним человека. Теперь их голоса не прерывались посторонними звуками. – Ты готов прямо сейчас? – Да. Я хотел бы заняться этим сегодня. – И ты свободен? – Как видишь, – пожав плечами, Лу Гуан мягко улыбнулся и протянул Чэн Сяоши руку, – У меня есть одна идея. Пошли. – Отлично! – тот вернул улыбку и принял помощь, поднимаясь на ноги. Сколько бы раз Лу Гуан не находился в компьютерной комнате, с каждым визитом его посещало все больше и больше вопросов: почему здесь было так тесно? Как эта комната выглядела раньше? И как Чэн Сяоши удалось вместить так много мониторов на подобный узкий стол? Но в тот момент он не мог их задать. В кресле сидел Чэн Сяоши, его лицо было скрыто от того, кто стоял позади него. Когда все было готово, а успокаивающие феромоны покрыли всю площадь в пределах четырех стен, – то действие стало привычкой – Лу Гуан решил озвучить свои мысли: – У меня было слишком мало времени, чтобы основательно отнестись к поиску, когда я работал в полиции: скорее всего, искал вовсе не там, где надо. На Шао Юаньюань почти не осталось никакой информации в тех устаревших базах данных. – Хм… – выдал Чэн Сяоши, его истинные чувства было сложно определить по одному лишь звуку. – Твои родители, должно быть, посещали больницу, когда ожидали твоего рождения. Им в любом случае нужны были обследования. Мы можем… Я мог бы сходить туда. Только найди название и адрес, а также… – Это хорошая идея… Но зачем ходить? Хахаха, – рассмеявшись, он придвинул кресло ближе к столу, его ладони опустились на клавиатуру, словно готовясь к грандиозному представлению. – Ты забыл, что уже давно не полицейский? Под каким предлогом ты собирался выведать хоть что-то о пациентах? – Я… – Оставайся здесь. Я знаю, где их обследовали. Просто не думал, что мне могла бы пригодиться информация из роддома или близстоящей больницы. – Кнопки замелькали разными цветами, когда Чэн Сяоши стал набирать название больницы в поисковике, чтобы показать Лу Гуану официальный сайт. – Вот. Я пробью их защиту и открою все со своего компа. Поглощенный чувством интриги и предвкушения перед раскрытием нового пазла в этой загадке, Лу Гуан подошёл ближе, в этот раз опираясь руками на стол; страничка перед ним загрузилась, позволяя увидеть здание больницы, сфотографированное с нескольких ракурсов, и ее название крупным шрифтом. “Ах, это была одна из лучших в городе… И достаточно дорогая.” – …У тебя получится? – он ещё раз взглянул на Чэн Сяоши, встречаясь с уверенными карими глазами, в глубине которых он едва не утонул. – Конечно. У каждого пациента есть электронная карта, в которой ведутся записи. У меня есть идея, как получить к ним доступ. Ни на секунду не сомневаясь в его словах, Лу Гуан стал молчаливо наблюдать за тем, как открывалась одна программа за другой, а вместе с ними – пара различных сайтов. Чэн Сяоши дышал едва слышно всего в паре цуней от него, сладкий запах скорее ласкал его нос, словно пушистый лисий хвост, чем раздражал. Звук клавиш был подобен мелодии. Неизвестно, как долго Лу Гуан вглядывался в одну точку, теряя из виду блестящие таланты его партнера, продемонстрированные вживую – он понял, что доступ был получен, только после того, как Чэн Сяоши объявил: – Вот оно! Перед ними открылась внутренняя поисковая система, в которой можно было найти любого пациента, что когда-либо посещал ту больницу. – Набери имя своего отца, – тихо предложил он, его глаза зацепились за мигающий символ ввода. “Скорее всего, нет смысла искать саму Шао Юаньюань.” Чэн Сяоши последовал его словам, однако курсор остановился на кнопке поиска. Его сомнения вышли наружу очередной волной феромонов. – Что бы там не было, я здесь. Ты же знаешь это? – Да… Только через некоторое время перед ними появилась полная электронная карта на человека по имени Чэн Вэйминь. Лу Гуан напрягся, вспоминая ветреную улыбку, длинные черные волосы и карие глаза, что были точной копией его сына – только узкая оправа очков отличала двух этих разлученных жизнью человек. По какой причине он мог бесследно пропасть? Записи шли в хронологическом порядке, самая первая из них внесена датой, что, предположительно, произошла до рождения их сына: согласно заключениям, сохранившимся в базе, родители Чэн Сяоши узнали, что ребенок был полностью здоров, скорее всего станет омегой; мальчик. Из последующих упоминаний и различных заметок Лу Гуан понял, что мать также присутствовала на родах. – Анализы, которые они взяли у папы после моего рождения, отклонялись от нормы? – тихо подал голос Чэн Сяоши после затянувшегося молчания, в течение которого они вчитывались в беспорядочные записи. Это было лишь предположение, однако Лу Гуан пришел к тому же заключению, когда сравнил данные таблицы, в которой приводились диапазоны нормы в сравнении с фактическими результатами анализов. В каких-то из строк действительно просматривалось отклонение. Однако было слишком рано, чтобы говорить наверняка – именно поэтому Лу Гуан лишь кивнул головой, читая дальше. Через несколько лет в базу была введена очередная запись – судя по году, Чэн Сяоши, должно быть, уже ходил в школу. Чэн Вэйминь снова прошел обследования, однако результаты были такими же, если не хуже. Некоторые показатели упали, какие-то поднялись – никто из присутствующих в комнате не мог понять, по какой причине это произошло. В конце концов, отцу Чэн Сяоши назначили лечение. Прочитав еще несколько подобных записей, они наконец добрались до той даты, что вызвала у Чэн Сяоши дрожь: то был год, когда он смог поступить в крупный университет. Судя по интенсивности появления новых данных, его отец еще несколько раз попадал в больницу, однако каждый раз отказывался от предложенного лечения. Неужели ничего не помогало? Но он всегда был дома и выглядел нормально, когда Чэн Сяоши навещал их! Неужели его родители притворялись, чтобы он оставался в неведении?! Ведь не было никаких признаков болезни! Колесико мыши под его дрожащим пальцем прокрутилось дальше, один документ на мониторе сменился другим. Его тело прошиб озноб, а глаза округлились, едва ли не заставляя его прочитать несколько слов, что появились в ранее пустой строке “Диагноз”:

РАК ФЕРОМОННЫХ ЖЕЛЕЗ