Акквисин

Come over, come over, come over to me — пел голос в наушниках, когда Тэхён шёл в школу. Песня была о том, как трудно позвать того, кто не слышит. Или не хочет слышать. Тэхён знал это чувство.

***

Утро было серым. Листья шуршали под ногами, небо висело низко, и где-то вдалеке собирался дождь. Тэхён шёл медленно, не спеша. Наушники в ушах, руки в карманах толстовки. Шопер через плечо — в нём лежала папка с фотографиями. Он не хотел оставлять её дома. Там отец. А отец мог зайти в комнату. Come over, come over, come over to me — голос тянул, просил, почти умолял. Тэхён выключил песню на полуслове. Не хватало настроения. У входа в школу его ждал Чимин. Яркая оранжевая куртка горела на фоне серого неба. — Ты чего такой? — спросил Чимин, заглядывая в лицо. — Какой? — Мёртвый. — Не спал. — Опять? — Опять. Они зашли в школу. Коридоры гудели — первый урок ещё не начался, все болтали, смеялись, кто-то бежал с рюкзаком наперевес. Тэхён чувствовал себя чужим в этом шуме. Как будто он уже был не здесь. Как будто он уже был в том лесу, на той поляне, где кто-то написал «НЕ ЛЕЗЬ».

***

Тэхён сидел за столом, разложив перед собой фотографии из папки. Чимин стоял рядом, заглядывал через плечо. На столе стояли две кружки с остывшим американо — они пили его час назад, но никто не убрал. — Смотри, — сказал Тэхён, переворачивая один из снимков. На обороте, карандашом, почти стёршимся: «Акквисин, вход с северной стороны, 23:00». — Это кто-то назначил встречу, — сказал Чимин. — Или ловушку. — Блять, Тэхён. Не говори так. — А что мне говорить? Что мы нашли улики, которые полиция не искала, и теперь кто-то хочет, чтобы мы приехали туда ночью? Это не случайность. Чимин потёр лицо руками. — И что ты хочешь делать? — Поехать. — Один? — А ты со мной? Чимин открыл рот, закрыл. Посмотрел на фотографии, потом на Тэхёна. — У меня соревнования через два дня. Я не могу рисковать. Если я подверну ногу или что-то случится... — Я и не прошу. — Тэхён... — Всё нормально. Я сам. Тэхён перевернул ещё одну фотографию. С обратной стороны был приклеен полицейский отчёт. Он осторожно отклеил край, развернул. Имя: Кан Дживон. Возраст: 22. Причина смерти: множественные ножевые ранения. В самом низу, мелким шрифтом: «Пол: омега». Тэхён проверил другие. Вторая жертва — омега. Третья — омега. — Все убитые — омеги, — сказал он тихо. Чимин побледнел. — Ты тоже омега, — сказал он. — Я знаю. — Тэхён... — Я знаю. Тэхён откинулся на спинку стула. Вспомнил, как отец вчера за ужином сказал: «Ты вроде набрал вес. Смотри, омега должна держать себя в форме». Папа промолчал. Тэхён доел и ушёл в комнату. Никто его не остановил. — Тэ? — Чимин коснулся его плеча. — Всё нормально. Дверь открылась без стука. Чонгук вошёл, в руке — флешка. Кинул её на стол. — Ты просил фото с матча. Тэхён поднял голову. Чонгук стоял в дверях, прислонившись к косяку. Выглядел уставшим — под глазами темно, плечи напряжены. — Мог скинуть в мессенджере, — сказал Тэхён. — Мог. Но я всё равно мимо шёл. Чимин переглянулся с Тэхёном. Тэхён сделал вид, что не заметил. Чонгук оглядел кабинет. Взгляд задержался на папке с фотографиями, на кружках, на доске, обклеенной стикерами с единорогами. — Юнги не видел? — спросил он. — Пропал после четвёртого урока. Не отвечает. — Он иногда так делает, — сказал Чимин. — Знаю. Чонгук не уходил. Стоял, смотрел на папку. Тэхён понял, что врать бесполезно. — Что это? — спросил Чонгук. — Ничего. — Врёшь. Тэхён помолчал. Потом развернул папку. — Мы нашли это в клубе. Фотографии. Отчёты. Чонгук подошёл ближе, взял несколько снимков, повертел в руках. Перевернул один. — «Акквисин, вход с северной стороны, 23:00». Кто-то назначал встречу. — Или ловушку, — сказал Чимин. Чонгук посмотрел на Тэхёна. — Ты хочешь поехать? — Хочу. — Один? — А ты предлагаешь компанию? — Предлагаю. — Зачем? Чонгук помолчал. Потом сказал: — Потому что если с тобой что-то случится, я себе не прощу. Я уже один раз не уберёг того, кто был мне дорог. Хватит. Он замолчал. Тэхён видел, как дёрнулась его челюсть. Чонгук редко говорил о прошлом. И когда говорил, это было как нож. — Кто это был? — спросил Тэхён. — Неважно. — Важно. — Друг. Из средней школы. Мы гуляли вечером, я ушёл первым. На следующий день его нашли мёртвым в парке. Полиция сказала — несчастный случай. Я не поверил. Но доказать не смог. Чимин переглянулся с Тэхёном. Тэхён молчал. — В четверг, — сказал он. — Ночью. — Договорились. Чонгук взял кружку Тэхёна, сделал глоток. — Американо? Гадость. — Тогда не пей. — Уже выпил. Он поставил кружку и вышел. Тэхён смотрел на дверь. — Он за тебя переживает, — сказал Чимин. — Знаю. Тэхён убрал фотографии в папку. Чимин допил остывший американо, поморщился. — Это пиздец, — сказал он. — Что именно? — Всё. Ты, он, убийца, эти фотографии. Всё.

***

На перемене Тэхён вышел в коридор. Увидел Чонгука у окна. Тот стоял один, смотрел на улицу. Тэхён хотел подойти, но не двинулся с места. Сделал шаг, остановился. Чонгук повернул голову, посмотрел на него. Секунду. Две. Потом отвернулся и ушёл. Тэхён остался стоять. Сердце колотилось где-то в горле.

***

После уроков они с Чимином пошли в кафе. По дороге Чимин молчал — это было не похоже на него. Обычно он болтал без остановки, но сегодня только смотрел под ноги и иногда вздыхал. — Ты чего? — спросил Тэхён. — Думаю. — О чём? — О Сокджине. Он сказал, что я себя угроблю. Что у меня будет нервный срыв. — Он переживает. — Я знаю. Но бесит. Я не могу остановиться. Если я остановлюсь — я проиграю. Понимаешь? — Понимаю. — И ещё... он сказал, что я выгляжу больным. Что я слишком много тренируюсь и мало ем. Тэхён посмотрел на Чимина. Тот был бледным, под глазами залегли тени. Чимин всегда был ярким — яркая одежда, яркая улыбка, яркие волосы. Но сегодня он выглядел потускневшим. — Ты нормально выглядишь, — сказал Тэхён. — Врёшь. — Немного. Чимин усмехнулся. — Хотя бы честно. Они зашли в кафе. Соен была за стойкой, протирала чашки. Увидела Тэхёна, кивнула. — Твой столик свободен. — Спасибо. Тэхён сел за столик в углу, открыл ноутбук. Чимин сел рядом, заказал себе бургер и американо. Тэхён — только американо. — Ты опять не ешь, — сказал Чимин. — Не хочу. — Ты всегда не хочешь. — Ешь за двоих. Тебе нужно. — Мне нужно, а тебе? — Я на диете. — Врёшь. — Ешь давай. Чимин вздохнул, но спорить не стал. Соен принесла кофе, поставила перед Тэхёном. — Ты сегодня рано, — сказала она. — Дела. — Понятно. Она отошла к стойке. В кафе играла музыка — та самая песня, которую Тэхён слушал утром. — Что это играет? — спросил он. — «Come Over», — сказала Соен. — Нравится? — Да. — Она про то, как трудно позвать того, кто не хочет прийти. — Звучит грустно. — Так и есть. Через полчаса подтянулись остальные. Юнги не было. Хосок пришёл один, без Чонгука. — Чонгук скоро будет, — сказал он, садясь. — Сказал, что задерживается. — Что с Юнги? — спросил Тэхён. — Заболел. — Опять? — Опять. Тэхён не поверил, но спорить не стал. Когда все собрались, он разложил фотографии на столе. Рассказал про надпись, про ночную поездку, про то, что все жертвы — омеги. — Это пиздец, — сказал Хосок. — Понимаю. — И тебя это не останавливает? — Нет. Хосок повернулся к Чонгуку. — А ты? Ты тоже туда собрался? — Я сам решаю. — Ты мой младший брат. Я имею право... — Ничего ты не имеешь. Я взрослый человек. Хосок сжал челюсть. Перед отъездом он поймал Чонгука у выхода. — Вернись, — сказал он. — Пожалуйста. Чонгук посмотрел на него. Кивнул. Ничего не сказал. Сокджин отодвинул чашку с зелёным чаем. — Отдайте папку в полицию. — Полиция закроет дело, — ответил Тэхён. — А если вас убьют? — Значит, будем правы. Сокджин покачал головой. Он не спорил — не его стиль. Просто смотрел на брата, на Чимина, и в его глазах было что-то похожее на усталость. Или на страх. Соен, протиравшая стойку, замерла на секунду, услышав «Акквисин». Потом подошла к Тэхёну. — Тот человек в чёрной куртке. Я вспомнила. У него был шрам на правой руке. Длинный, от запястья до локтя. — Почему ты не сказала раньше? — Боялась. Думала, если расскажу — меня найдут. Как того парня. Ли Джихуна. — А сейчас? — А сейчас вижу, что ты не остановишься. Лучше помочь, чем потом жалеть. Тэхён записал в блокнот. Чонгук сидел за столиком, крутил в руках кружку. Смотрел на Тэхёна. Тэхён почувствовал взгляд, поднял голову. Их глаза встретились. В кафе играла песня: Come over, come over, come over to me. Никто не подошёл. Чимин переводил взгляд с одного на другого. — Вы чё, общаться не умеете? — спросил он. — Умеем, — сказал Тэхён. — Тогда начинайте. Никто не начал.

***

Вечером был первый матч сезона. Стадион гудел. Трибуны были забиты — ученики, родители, учителя. Тэхён сидел на самом верху, с блокнотом на коленях. Чимин рядом — пришёл поддержать, хотя футбол не любил. — Ты хоть понимаешь правила? — спросил Тэхён. — Мяч должен залететь в ворота. — Это всё? — Этого достаточно. На поле вывели команды. Чонгук шёл первым — капитанская повязка на рукаве. Он был злым. Тэхён видел это по тому, как он сжал челюсть, как поправил повязку, как посмотрел на трибуны. Искал кого-то. Нашёл Тэхёна. Отвёл взгляд. — Он какой-то дерьмовый, — сказал Чимин. — Знаю. Матч начался. Чонгук играл как одержимый. Агрессивно, жёстко, опасно. На пятой минуте он отобрал мяч у соперника таким подкатом, что тот улетел в рекламный щит. Судья не дал фол — игра была чистой, но на грани. — Он убьёт кого-нибудь, — сказал Чимин. — Не убьёт. — Ты уверен? Тэхён не был уверен. На двадцать третьей минуте Чонгук получил жёлтую карточку. За грубый подкат, хотя Тэхён видел, что он брал мяч. Судья ошибся. Чонгук не спорил. Встал, отряхнулся и побежал дальше. — Он молчит, — сказал Чимин. — Это страшно. — Что? — Когда он молчит, а не спорит. Значит, он в себе. Тэхён записал в блокнот: «Чонгук получил жёлтую карточку на 23-й минуте. Не спорил». На тридцать пятой минуте Чонгук забил гол. Мяч влетел в сетку с такой силой, что вратарь даже не дёрнулся. Стадион взорвался. Чонгук не побежал праздновать к трибунам. Остановился, посмотрел наверх. На Тэхёна. И отвернулся. — Что это было? — спросил Чимин. — Не знаю. — Он смотрел на тебя. — Везде смотрит. — Не везде. На тебя. Тэхён не ответил. Записал в блокноте: «Гол на 35-й минуте. Чонгук не праздновал». Матч закончился победой — 3:1. Чонгук забил два гола. После финального свистка он ушёл в раздевалку, не поднимая головы. Тэхён спустился с трибуны, хотел взять комментарий у тренера, но наткнулся на Чонгука у выхода из раздевалки. Тот сидел на скамейке, пил воду. — Написал? — спросил Чонгук. — Как всегда. — Покажешь? — Потом. — Почему не сейчас? — Потому что сейчас я не хочу. Чонгук посмотрел на него. Долго. Тэхён выдержал взгляд. — Ты сегодня злой был на поле, — сказал Тэхён. — Я всегда злой. — Не всегда. — Отвали. — Не отвалю. Чонгук встал. Он был выше Тэхёна на голову, и когда стоял так близко, Тэхёну приходилось задирать голову. — Ты чего лезешь? — спросил Чонгук. — Потому что ты мне не безразличен. Слова вылетели раньше, чем Тэхён успел их проглотить. Чонгук замер. Тэхён тоже. — В смысле? — спросил Чонгук. — В прямом. Ты мой друг. И я вижу, что тебе хреново. Хотя ты делаешь вид, что всё нормально. Чонгук молчал. — Не надо, — сказал он наконец. — Что — не надо? — Лечить меня. — Я не лечу. Я просто рядом. Чонгук смотрел на него долго. Потом кивнул. — Ладно. И ушёл в раздевалку. Тэхён остался стоять. Сердце колотилось где-то в горле. Он сжал блокнот так, что костяшки побелели.

***

В ночь на четверг они встретились на автовокзале. Тэхён пришёл первым. Стоял у входа, в чёрной толстовке, шопер через плечо, волосы собраны в низкий хвост. Чонгук пришёл через десять минут — с рюкзаком и фонариком. — Ты чего так рано? — спросил Чонгук. — Автобус в одиннадцать. — До одиннадцати ещё полчаса. — Люблю приходить заранее. — Ты всё любишь заранее. Они замолчали. Сели на скамейку. Чонгук достал сигареты, закурил. — Дай, — сказал Тэхён. — Ты не куришь. — Сегодня курю. Чонгук протянул сигарету. Тэхён затянулся — горько, дым обжёг лёгкие. Закашлялся. — Идиот, — сказал Чонгук, забирая сигарету. — Сам идиот. Они сидели рядом, смотрели на пустые пути. Тэхён чувствовал запах табака — горький, холодный, манящий. Пахло от Чонгука. И от себя — американо, сегодня он выпил его уже три чашки. В автобусе было пусто. Сели в конец салона. Тэхён у окна, Чонгук у прохода. Молчали. Город плыл за стеклом — огни, мосты, пустые улицы. — Ты не боишься? — спросил Чонгук. — Боюсь. — А выглядишь спокойным. — Это маска. — Зачем она? — Чтобы не сдохнуть от страха. Чонгук ничего не ответил. Достал наушники, протянул один Тэхёну. — Слушай. — Что там? — Та песня. «Come Over». — Ты слушаешь её? — Она заела. Они слушали молча. Тэхён смотрел в окно. Чонгук закрыл глаза. Песня повторяла одно и то же: Come over, come over, come over to me. В лесу было темно. Ветер гнул голые ветки. Луна пряталась за тучами, тени прыгали по земле. Павильон встретил их запахом сырости и табака. На стене — надпись маркером: «НЕ ЛЕЗЬ, ПОКА НЕ ПОЗДНО». Тэхён сфотографировал. Сзади хрустнула ветка. Чонгук выключил фонарик. — Тихо. Шаги приближались. Чонгук схватил Тэхёна за руку, притянул к себе. Тени за окном. Дыхание рядом. Потом шаги стали удаляться. Они вышли из павильона. Побежали. Тэхён упал, расцарапал ладонь. Чонгук подхватил его. — Быстрее. Автобус пришёл через двадцать минут. Тэхён замёрз. Чонгук снял куртку, накинул ему на плечи. — Не надо. — Надо. Тэхён укутался. Пахло Чонгуком — табаком, холодным пеплом, чем-то ещё, от чего кружилась голова. Закрыл глаза. Уснул на его плече.

***

На следующий день Юнги не было в школе. Тэхён нашёл Чонгука на заднем дворе. Тот стоял рядом с Юнги. Юнги курил. — Я не болею, — сказал Юнги. — Просто не спал. — Опять? — Опять. Чонгук отошёл с Юнги в сторону. Тэхён встал за углом. — Ты чего такой дерьмовый? — спросил Юнги. — Не хочу говорить. — Из-за него? Чонгук молчал. — Мне тяжело, — сказал он. — Не потому что я его любил. А потому что я позволил так с собой обращаться. — Теперь не позволяешь. Это прогресс. — Прогресс — это когда не болит. — Болеть будет всегда. Просто привыкнешь. Юнги докурил. Помолчал. — Ты поэтому ввязался в это расследование? — спросил он. — Потому что у тебя самого кого-то убили? Чонгук не ответил. — У меня друг пропал, — сказал Юнги. — Два года назад. Тоже омега. Тоже нашли мёртвым. Полиция сказала — сам ушёл. Я не поверил. Но доказательств не нашёл. Поэтому я с вами. Потому что если есть шанс найти того, кто это делает... я не могу остаться в стороне. Они замолчали. — Спасибо, — сказал Чонгук. — Не за что. Тэхён отошёл от угла. Сердце колотилось.

***

В субботу кафе было почти пустым. Юнги пришёл, но выглядел хуже, чем в пятницу. Сидел в наушниках, ни с кем не говорил. Хосок отвёл Тэхёна в сторону. — У Юнги свои демоны, — сказал он. — Не лезь. — Я и не лезу. — Хорошо. — А ты? — спросил Тэхён. — Ты как? — Нормально. — Ты сжимаешь телефон каждый раз, когда пишешь Чонгуку. Хосок посмотрел на него. — Наблюдательный. — Журналист. — Одно и то же. Хосок ничего не сказал. Отошёл к стойке. Соен подошла к Тэхёну. — Тот шрам. Я уверена. Длинный, от запястья до локтя. Если найдёте человека с таким шрамом... это он. Тэхён записал. Чонгук смотрел на него из-за столика. В кафе снова играла «Come Over». Тэхён поднял голову. Они смотрели друг на друга. Никто не подошёл. — Что? — спросил Тэхён, садясь за столик. — Ничего. — Не похоже. — Я просто... не хочу, чтобы ты в это лез. — Поздно. — Знаю. Чимин переводил взгляд с одного на другого. Потом вздохнул. — Вы чё, общаться не умеете? — спросил он. — Умеем, — сказал Тэхён. — Тогда начинайте. Никто не начал.

***

В воскресенье вечером Тэхён сидел за ужином с родителями. На столе был суп, рис, кимчи, жареная рыба. Все, как обычно, в силу бюджета. Папа приготовил — как всегда, старательно, с любовью. Тэхён ковырял рис ложкой, не поднимая глаз. — Ты ешь, — сказал отец. — Я ем. — Вижу. Отец отложил палочки. Посмотрел на Тэхёна. Взгляд тяжёлый, оценивающий. — Ты вроде набрал вес. Тэхён замер. — Не заметил, — сказал он. — А я заметил. Смотри, омега должна держать себя в форме. Не то что... Отец не договорил. Но Тэхён знал, что он хотел сказать. Не то что его папа. Не то что тот омега, которого отец бросил, когда Тэхёну было семь. Он не помнил его лица. Только запах — дешёвые духи и слёзы. И то, как отец сказал ему тогда: «Папа уехал. Он был слабым омегой. Ты не будь таким». — Он нормально выглядит, — сказал папа тихо. — Я не спрашивал твоего мнения. — Но я всё равно скажу. Он не толстый. Он здоровый. Ты просто придираешься. — Я забочусь о его будущем. Если он не будет следить за собой, кто его возьмёт замуж? Кому нужен будет такой омега? Тэхён сжал ложку так, что костяшки побелели. — Я не собираюсь замуж, — сказал он. — Что? — Я сказал, что не собираюсь замуж. Я собираюсь работать. Расследовать. Писать. Жить своей жизнью. Отец усмехнулся. — Жить своей жизнью. Ты даже в зеркало посмотреть не можешь без того, чтобы не поморщиться. Тэхён встал. — Я наелся. И второй раз слушать это я не буду! — Сядь. Быстро. — Не хочу. — Я сказал — сядь. Тэхён сел. Не потому что послушался. Потому что ноги не держали. Папа посмотрел на отца, потом на Тэхёна. — Хватит, — сказал он. — Оставь его. — Не лезь. — Я не лезу. Я прошу. — А я прошу помолчать. Папа встал, убрал свою тарелку и ушёл на кухню. Тэхён остался за столом с отцом. — Ты обиделся? — спросил отец. — Нет. — Обиделся. Вижу. Но я прав. Ты должен думать о том, как выглядишь. Омега не может позволить себе распускаться. — А если я не хочу быть такой омегой? — спросил Тэхён. Отец посмотрел на него. Впервые за вечер — не свысока, а прямо. — Ты не выбираешь, — сказал он. — Никто не выбирает. Отец встал и вышел из кухни. Хлопнула дверь в спальню. Папа вернулся. Сел напротив. — Не слушай его, — сказал он. — Он просто... старый. Думает по-старому. — Он прав. — Нет. Не прав. Ты прекрасный. Ты умный, талантливый, у тебя есть цель. Это важнее, чем пара килограммов. — Он сказал, что я не могу смотреть на себя в зеркало. — Это неправда. — Правда. Я не могу. Смотрю и вижу... не знаю. Урода. Папа протянул руку, сжал его ладонь. — Тэхён, — сказал он. – Ты наш сын. И мы тебя любим. Даже если не умеем это показывать. Тэхён хотел поверить. Не смог. Он встал, убрал свою тарелку в раковину и ушёл в комнату.

***

Закрыл дверь. Сел на кровать. Смотрел в стену. Кот пришёл, запрыгнул на колени. — Ынги, — сказал Тэхён. — Почему я не могу быть просто человеком? Без этого всего. Без альф, омег, без «держать себя в форме». Почему я должен соответствовать? Кот замурлыкал. — Ты не должен, — сказал он сам себе. — Но если не будешь, они тебя съедят. Через час пришёл папа. Постучал, вошёл. Сел на край кровати. — Можно? — Да. — Тэхён... я хочу тебе кое-что сказать. — Что? — Я тоже был не моделью. Когда молодым. Тэхён поднял голову. — Правда? — Правда. И мне тоже говорили: «Омега должен держать себя в форме». Я сидел на диетах, голодал, плакал в подушку. Думал, что если не буду идеальным — меня никто не полюбит. — И что? — А ничего. Я встретил твоего отца. Он полюбил меня не за фигуру. Потом... потом разлюбил. Но это уже другая история. Тэхён молчал. — Ты не обязан быть идеальным, — сказал папа. — Ты обязан быть собой. А если кто-то не принимает тебя таким... это их проблема, не твоя. — Отец не принимает. — Отец... он сложный человек. Но он твой отец. И он тебя любит. По-своему. — Если он любит, почему говорит такие вещи? — Потому что его так учили. И он не знает, как по-другому. Папа обнял его. Тэхён не плакал. Но был близко. — Я горжусь тобой, — сказал папа. — Ты смелый. Ты не боишься идти туда, куда другие боятся смотреть. Это дорогого стоит. — Даже если я лезу туда, куда не следует? — Куда? – Я про газету. – Что с ней, ты решил про банды писать? Тэхен задумался. Ставить в курс событий он не хотел, поэтому кивнул. Папа встал. — Ложись спать. Завтра новый день. Он вышел. Тэхён остался один.

***

Тэхён достал телефон. Написал Чимину: «Родители опять за своё. Второй раз за неделю. Хочу пройтись». Чимин ответил через минуту: «Я тоже. Сокджин сказал, что я себя угробил. Послал его. Теперь не разговариваем». Тэхён: «Выходи. Встречаемся у парка». Чимин: «Через двадцать минут». Они встретились у входа в парк. Тэхён в толстовке, Чимин в своей оранжевой куртке. Ночь. Холодно. Фонари горят тускло. — Ты чего такой? — спросил Чимин. — Бесит. — Меня тоже. Они погуляли час. Говорили об отцах, маме, папе, о братьях, об убийце. Чимин курил, Тэхён смотрел на дым. В парке было тихо — только ветер и тени. — Скажи ему, — сказал Чимин. — Кому? — Чонгуку. — Не могу. — Почему? — Потому что если он откажет, я сломаюсь. — А если не откажет? — Тогда я не знаю, что делать. Чимин вздохнул. Затушил сигарету. — Пошли домой. Завтра будет новый день. — Новый день. С новым пиздецом. — Оптимист. — Реалист. Они разошлись. Тэхён вернулся домой. Кот ждал на кровати. Он лёг, достал наушники, включил песню. Смотрел на чат с Чонгуком. Написал: «Спокойной ночи». Чонгук прочитал. Не ответил. За окном тень мелькнула. Тэхён замер. Никого. Или показалось. — Ынги, — прошептал он. — Что мне делать? Кот замурлыкал. Тэхён закрыл глаза. – Давай спать, – и закрыл глаза.