Связанные звездным светом

Номер 12, Площадь Гриммо. Дом на площади Гриммо, 12, никогда по-настоящему не знал покоя. Даже в те годы, когда Сириус находился в Азкабане, дом, казалось, дышал воспоминаниями о ссорах, горе и тайнах. Несмотря на попытки Молли Уизли навести порядок, в коридорах по-прежнему царили пыль и запустение, а мрачная атмосфера предков словно въелась в стены. Но теперь подопечные просыпались совершенно по-другому. Первой пришла Андромеда. Она аппарировала прямо к крыльцу и несколько минут стояла снаружи, стиснув зубы и опустив палочку. Воздух вокруг нее гудел, одновременно знакомый и чужой, как присутствие старого родственника, которого, как ты надеялся, больше никогда не увидишь. Она, конечно, надеялась, что больше никогда сюда не вернется. Пока Сириус жил в доме номер 12, она его избегала. Придумывала отговорки, предлагала другие места для встреч. Притворялась больной. У нее было слишком много воспоминаний о натянутых семейных посиделках, о кровных узах, которые казались цепями. Тяжесть в груди была вызвана не только нервами — это было воспоминание, давившее на нее, как проклятие. Тихо вздохнув, она потянулась к дверной ручке. Та открылась от ее прикосновения. Защитные чары должны были сработать. Они должны были не пустить ее. Строго говоря, чары Фиделиус должны были воспрепятствовать ее появлению, поскольку сам хранитель тайны не сообщил ей о местонахождении. Защитные чары. Она никогда раньше не принимала никаких приглашений. В этом не было смысла, но дом все равно принял ее. Подтверждение, в котором она не нуждалась, но все же оно было. Она осторожно вошла в дом, ее ботинки мягко стучали по половицам, пока магия дома тянулась к ней. «Все еще пахнет плесенью и гордостью», — пробормотала она. Она направилась в гостиную, сама не зная, что ищет. Возможно, просто призраков дома или Кричера, если он еще жив. Но она ничего не нашла, и от этой тишины у нее по спине побежали мурашки. Даже портрет тети Вальбурги хранил непривычное молчание. Приблизившись к камину, она почувствовала, как что-то покалывает кожу. Ей не пришлось долго гадать, что это: камин ожил, и из него вышла Беллатрикс. Дом тоже не отверг ее. На самом деле мрак, казалось, отступил, сжался. Темная ведьма вышла, и в ее глазах горел тот же блеск, который обычно предвещал кровопролитие. Ее плащ развевался, корсет был затянут так же туго, как и всегда. Само ее присутствие было заклинанием, и дом, каким бы мрачным он ни был, трепетал перед ней. Беллатрикс замерла. Андромеда встала, как вкопанная. Они смотрели друг на друга через всю гостиную, словно два конца сломанной палочки. Черные глаза встретились с голубыми, и между ними завязалась схватка, древняя, как само время. — Ты, — прошипела Беллатрикс, ее палочка дернулась, словно в ответ на угрозу. Андромеда уже подняла свою. Она тяжело дышала, но держалась уверенно, несмотря на дрожь в пальцах. — Не надо, — напряженно сказала она. — Ты тоже это почувствовала? — Конечно, я почувствовала, — выплюнула Беллатрикс, ее голос был подобен звону разбитого стекла. — Я старшая. В этом есть какой-то смысл. Но тебе здесь не место. — Как и тебе, — холодно ответила Андромеда. Глаза Беллатрикс сузились. —Я из рода Блэк. Ты отказалась от этого, помнишь? Сбежала с этим грязнокровкой. — Я вышла замуж по любви, — сказала Андромеда. — Ты вышла замуж за Лестрейнджа. —Беллатрикс ядовито улыбнулась. — Да. Чистокровная. Наследница другого древнего рода. Как и предписывал наш долг, мы должны сохранить наше наследие. — Наследие? — усмехнулась Андромеда. — Какое может быть наследие, если у тебя нет детей, а мужа ты избегаешь, как чумы? Глаза старшей ведьмы сверкнули. — Я сделала то, что от меня ожидалось. И буду делать то же самое сейчас. — Тогда почему ты боишься? — спросила Андромеда, подходя ближе. — Почему этот дом принимает и меня тоже? — Не льсти себе, — прорычала Беллатрикс. — Он в замешательстве. Он слишком долго пустовал. Магия... устала. Может, он в бреду. Недавно получил большую дозу Сириуса и теперь страдает. Андромеда не сдвинулась с места. — Дом узнал меня и открылся для меня и для тебя. Мы здесь, потому что ковенант хочет нас. Беллатрикс усмехнулась. — Или он тестирует нас. Может, он хочет, чтобы я навела порядок и избавилась от тебя. — Меня не нужно тестировать, — сказала Андромеда спокойным, но твёрдым голосом. Беллатрикс слегка покружилась на месте, по-прежнему держа палочку наготове и сверля Андромеду взглядом хищника, оценивающего раненого соперника. — Ты выглядишь старой, — внезапно сказала она. — А ты выглядишь так, будто не спала со времен Азкабана, — парировала Андромеда. — Все еще слышишь крики? — Ноздри старшей ведьмы раздулись. — Ты хочешь, чтобы я тебя прокляла. — Я хочу, чтобы ты признала, что не только тебя призвали, — сказала Андромеда. — Что-то изменилось. Ты это чувствуешь. Не притворяйся, что нет. Взгляд Беллатрикс на мгновение дрогнул. — Ты ошибаешься, — сказала она. — Тогда зачем мы оба здесь? Между ними повисла напряженная тишина. —Думаешь, я хочу этого? — внезапно прошипела Беллатрикс. — Поделиться с тобой чем-нибудь? — Я этого не говорила, — ответила Андромеда. — Но это не от нас зависит, верно? Ты не можешь выбирать, что делает семейная магия. Пожирательница смерти подошла ближе, и теперь их разделяло всего несколько футов. — Ты все еще думаешь, что дело в семье? Дело в власти. Ты не в своей тарелке. — И у тебя мало времени, — парировала Андромеда. — Дни Тёмного Лорда сочтены. Ты должна это чувствовать». Беллатрикс подняла палочку. — Произнеси его имя, и я превращу тебя в половицу. — Я тебя не боюсь, Белла, — сказала Андромеда, гордо вздернув подбородок. — И никогда не боялась. Выражение лица старшей сестры исказилось от смеси ярости и недоверия. — Значит, ты всегда была дурой. — Не успела Андромеда ответить, как воздух всколыхнулся. Затем в коридоре раздался тихий хлопок, и из тени вышла Нарцисса. Ее плащ был безупречен, подбородок гордо вздернут, а лицо ничего не выражало. В ней чувствовалась аристократка до мозга костей, каждая черта ее лица была исполнена спокойного презрения, словно высечена из мрамора и амбиций, пока она не увидела их. Ее зрачки слегка сузились. По ее лицу пробежала едва заметная эмоция, такая быстрая, что ее можно было принять за игру воображения. Да, это было удивление, но за ним скрывались подозрения, а за ними — холодная ярость. Она была тихой, но безошибочно различимой, как внезапный холод перед грозой. Она думала, что она такая одна, как и они. Каждая из них почувствовала один и тот же зов, одно и то же необъяснимое изменение в семейной магии. Каждая считала себя особенной. Избранной. Единственной наследницей, призванной домой. Теперь они стояли в треугольнике недовольства, связанные кровью и горечью. Беллатрикс скривила губы. — О. Как мило, — промурлыкала она. Нарцисса слегка сжала рукоятку волшебной палочки, напрягая каждый мускул. — Что ты здесь делаешь? Беллатрикс тихо и безрадостно рассмеялась. — Вот в чем вопрос, сестра. Как я только что напомнила нашей дорогой старой Дромеде — она с усмешкой кивнула в сторону Энди, — я старшая. — На одиннадцать месяцев, — пробормотала Андромеда. — И за эти месяцы я стала бесконечно мудрее, — отрезала Беллатрикс. — Так было всегда. Андромеда опустила палочку на дюйм, но по-прежнему стояла в напряженной позе, готовая в любой момент поднять ее. Она настороженно переводила взгляд с одной сестры на другую. — Мы все это почувствовали, да? Это… притяжение. — Видимо, да, — ответила Нарцисса напряженным, настороженным голосом. Ее челюсть была напряжена, губы сжаты в тонкую линию. Воцарилась тишина, и казалось, что дом следит за ними, питаясь накалом страстей. Энергия в комнате была наэлектризованной, сгущенной. Одно неверное слово — и она вырвется наружу. Старшая ведьма сделала шаг вперед. Доски пола заскрипели под ее ботинками. — Никто не сказал мне, что мы снова устраиваем семейные посиделки. — А зачем? — огрызнулась Андромеда. — Ты бы, наверное, перебила половину гостей. Беллатрикс склонила голову набок и улыбнулась, обнажив зубы. — Не перебила бы, если бы мне понравилась еда. Андромеда нахмурилась и прищурилась. — Ты сошла с ума. — Я нашла кое-что получше среди обломков, — загадочно произнесла Беллатрикс. — Цель. Власть. Темный Лорд показал мне, как ею пользоваться. — Прекрати, — резко оборвала ее Нарцисса. Ее лицо напряглось, глаза сузились до щелочек. — Подожди. Сириус. Ты... — ее голос дрогнул, а затем окреп. — Ты убил его. Да? Беллатрикс поморщилась, как будто обвинение задело ее за живое, и ее бравада на мгновение дала трещину. — В каком-то смысле да, — сказала она почти раздраженно. — Непреднамеренно, если хотите знать. Андромеда презрительно усмехнулась, в ее усмешке не было ни капли юмора. — Конечно это была ты, и, скорее всего, намеренно. С чего бы мне верить хоть одному твоему слову?— Ее голос дрожал от старого гнева и горечи, с которой она так и не смогла справиться. — Я не хотела, чтобы он умирал, — сказала Пожирательница Смерти. — Я лишь оглушила его, я не собиралась его убивать. — И что, от этого ему стало легче? — Энди шагнула вперед, палочка в ее руке дрожала. —Ты убила последнего из нашей семьи... — Я и есть наша семья! — прорычала Беллатрикс, подняв палочку. — Он отвернулся от нас задолго до того, как я впервые произнесла заклинание. Он заслужил худшего, чем быстрое падение сквозь завесу! — Белла, в ее словах есть доля правды... — сказала Нарцисса сдержанно, но уже не так отстраненно. Беллатрикс резко повернулась к ней. — И ты туда же, Цисси. Нарцисса, как всегда, спокойно встретила ее взгляд, но в ее глазах мелькнуло что-то опасное. — Ты всегда считала, что боль — это то же самое, что верность. Но это не так. Андромеда была застигнута врасплох проявлением солидарности. Нарцисса на ее стороне? Хотя бы на мгновение? Она думала, что после всего этого времени их объединит один и тот же выбор, что верность Беллатрикс и Нарциссы Темному лорду превратит их союз в нечто нерушимое. Видимо, она ошибалась. Со стороны могло показаться, что Андромеда и Беллатрикс — самые непохожие друг на друга. И во многом так и было. Андромеда была водой по сравнению с пламенем старшей — спокойная там, где Беллатрикс бушевала, и холодная, где она пылала. Но Нарцисса? Она была льдом. А огонь и лед, столкнувшись, не гаснут. Они взрываются. — Думаешь, дело в прошлом? — спросила Андромеда, пытаясь перевести разговор в другое русло. — Дело не в старых обидах, — добавила она. Она всегда была посредником, миротворцем. — Дело в чем-то другом. — Нет, — сказала Беллатрикс, и ее голос снова стал резким, в каждом слове сквозила ярость. — Дело во власти. И, судя по всему, мы все делимся ею. Слово делимся повисло в воздухе, как угроза. Нарцисса тихо вздохнула. — Такая магия не делится. — И все же вот мы здесь, — пробормотала Андромеда, бросив взгляд на гобелен в соседней комнате. — Нас трое, и все мы избранные. Снова Блэк. Какое-то время никто из них не проронил ни слова. Их лица, такие похожие, несмотря на все различия, выражали неуверенность, подозрительность и страх. Что бы это ни было, такого еще никогда не случалось. И если ковенант хочет заполучить их всех... значит, что-то пошло совсем не так. Все повернулись, чтобы посмотреть на гобелен. И действительно, он изменился. Старые нити мерцали с вызывающей ясностью. Брачные узы, некогда яркие, сияющие шелковые нити, связывавшие каждую женщину с ее мужем, исчезли. Они не просто поблекли, а были уничтожены, выжжены дотла. От них остались лишь обугленные пепельные штрихи там, где когда-то пульсировала магия их клятв. А как их зовут? Блэк. Все они. Малфой, Лестрейндж, Тонкс — стёрты. Сгорели от той самой магии, которая когда-то насмехалась над предательством Андромеды и восхваляла амбиции Нарциссы. Дом лишил их всего навязанного, супружеского, политического и оставил только кровь. И теперь рядом с каждым именем слабо пульсировала одинокая золотая печать. Наследник. У Андромеды перехватило дыхание, она едва могла говорить. — Он выбрал нас всех. — Нет, — отрезала Беллатрикс. — Это невозможно. Мы же женщины. Почему он не выбрал Драко?» Нарцисса скрестила руки на груди, изогнув идеально выщипанную бровь. В ее мире секреты имели вес, и она редко делилась чем-то, не просчитав возможные последствия. Но эта... эта правда уже была раскрыта самим Домом. — Драко чувствует связь с Малфоями, — наконец сказала она твердым голосом. — Она... жива и здорова. Магия, должно быть, знала, что он уже занят, так сказать. Беллатрикс усмехнулась. — Удобно. Но это все равно не объясняет, почему мы все отмечены. В роду может быть только один наследник. — Если только, — пробормотала Нарцисса, снова переводя взгляд на гобелен, — Ковенант не нарушает собственные правила. — Или не возрождает старые, — предположила Андромеда. — Разве в прежние времена это было возможно? — Беллатрикс презрительно фыркнула. — Это просто мифы. — Нет, — медленно произнесла Нарцисса. — Думаю, ты права, Андромеда. До Грин-де-Вальда, до того, как Министерство начало регистрировать каждую волшебную палочку и каждую родословную, такое случалось чаще. — Волан-де-Морт это возненавидит, — тихо сказала Андромеда, почти про себя. — Не произноси Его имя! — голос Беллатрикс зазвенел, как хлыст. Нарцисса даже не дрогнула. — Он бы возненавидел это. Он всегда ненавидел ковенанты. Он учил Внутренний круг не доверять им, помните? Называл их устаревшими и слабыми. Но я думаю... — Ее голос на мгновение дрогнул. — Я думаю, он завидовал. Беллатрикс тут же набросилась на нее. — Как ты смеешь... — У него никогда не было семьи, — настаивала Нарцисса. — Несмотря на его происхождение из Слизерина. Несмотря на то, сколько фамильных реликвий чистокровных семей он собрал в качестве трофеев. Магия никогда не принадлежала ему. — Это ложь! — рявкнула Беллатрикс. Андромеда мягко сказала — Альбус говорил, что это его пугает. Что он не может контролировать то, что не создавал. Он видел, на что это способно: оно могло выбирать, но никогда не выбирало его. Последовавшая за этим тишина была такой гнетущей, что в ней можно было захлебнуться. Беллатрикс стояла, дрожа всем телом, стиснув руки в кулаки, и ее магия растекалась по воздуху. Казалось, она вот-вот закричит или взорвется. — Он выбрал нас, — сказала она наконец. — Он выбрал меня. Он сделал нас сильными. — Нет, — возразила Нарцисса. — Он сделал нас инструментами. Андромеда шагнула вперед, ее голос звучал уверенно. — Ковенанту нужно что-то другое. — Что? — выплюнула Беллатрикс. — Чего она хочет? Чертова сестринская связь? Заплетенные волосы и одинаковые мантии? Долгие прогулки по Запретному лесу, пока мы болтаем за чаем о своих травмах? — Может быть, он хочет, чтобы Дом выжил, — сказала Андромеда. — А может, он думает, что если один из нас погибнет, остальные смогут продолжить. Они стояли в тишине, а за их спинами продолжали пульсировать золотые символы. Беллатрикс развернулась на каблуках и принялась расхаживать по комнате в той неистовой манере, которую она всегда принимала, когда ее захлестывали эмоции, которые она не могла заглушить. Ее ботинки громко стучали по половицам, руки дрожали, словно волшебная палочка могла вылететь из них сама собой. — Много от этого будет толку, — огрызнулась она. — Когда Тёмный Лорд узнает, что мы воплотили дух Сириуса Чёртова Блэка и что я делю наследие Блэков с Предателем крови, он убьёт нас всех троих на месте. И, наверное, получит от этого удовольствие. — Не говори ему, — просто сказала Андромеда. От такой дерзости Беллатрикс рассмеялась — безумным, пронзительным лаем. Но по-настоящему их удивила Нарцисса. Она издала резкий, горький смешок. — Да, конечно. Мы просто… не скажем ему. Как будто устраиваем вечеринку-сюрприз. Честно говоря, Андромеда, мы умеем хранить секреты, но есть еще такой пустячок, как наши мужья — или то, что от них осталось. Она указала на гобелен резким, холодным взмахом руки. — Браки расторгнуты, но мужчины живы. Беллатрикс усмехнулась. — Я могла бы убить Родольфуса. Сказать Темному Лорду, что это было очищение, и что он предатель. Или сказать, что это сделал Орден, не знаю. Я бы что-нибудь придумала… — Ты бы так и поступила, — почти с восхищением и почти со страхом пробормотала Нарцисса. — Я могла бы, — сказала Беллатрикс, и в ее голосе прозвучало что-то похожее на ликование. Андромеда поджала губы. — Это не шутка. Беллатрикс перестала расхаживать по комнате, медленно повернулась и встретилась взглядом с сестрой. — Нет, — на этот раз она сказала тихо. — Это не смешно. Это хуже, чем гребаное пророчество. Нарцисса снова повернулась к гобелену, словно надеясь, что имена подскажут ей, что делать. Когда она заговорила, в ее голосе слышался лед. — Люциус будет в ярости. — И он расскажет Темному Лорду, — закончила за нее Андромеда. Нарцисса сухо кивнула. — Он тебя слушается, — настаивала Андромеда. — Разве ты не можешь его убедить? Скажи ему, что, если он проболтается, ты выдашь Драко и Малфоев. Ты же знаешь, он не рискнет, даже из гордости. Лицо Нарциссы исказилось. — Я не использую своего сына как рычаг давления, чтобы заставить своего мужа солгать Темному Лорду. — Бывшего мужа, — поправила Беллатрикс, явно довольная собой — Люциус ей никогда не нравился. — Ты видела гобелен. Ноздри Нарциссы раздулись, но она не стала отрицать. — Придется, — твердо сказала Андромеда. — Делайте все, что потребуется. Где бы это ни потребовалось. Вы обе. Беллатрикс скрестила руки на груди. — Ты хочешь это скрыть? Сделать вид, что ничего не произошло? Думаешь, никто не станет искать? Что Дом Блэков может восстать из мертвых и никто этого не заметит? Министерство, Орден, Пожиратели смерти… ты думаешь, никто не проверит это старое место? — Я хочу выжить, — сказала Андромеда. — И, может быть, я хочу, чтобы мы все выжили, хотя, возможно, это просто ковенантские замашки. Она сделала паузу, размышляя и просчитывая варианты. — Я объявлю об этом публично. Пусть все узнают, пусть Ордену станет известно, что меня назначили наследницей. Я могу устроить из этого шоу. В конце концов об этом узнает Темный Лорд, так всегда бывает, у него везде есть уши. Если только одна из нас объявит об этом публично, остальные смогут сохранить инкогнито. — Ты сама себя подставишь, — сказала Нарцисса. — В меня проще всего поверить, — сказала Андромеда. — Я не замужем, по крайней мере с точки зрения магии — у нас была церемония маглов. Вы двое связаны древней магией, древними клятвами. Люди могут сомневаться. А в меня они поверят. Беллатрикс склонила голову набок и посмотрела на нее с чем-то подозрительно похожим на... жалость. Или это было узнавание? — Ты дура, — сказала она. Но в ее голосе уже не было прежней резкости. — Может быть, — ответила Андромеда. — Но я ведь до сих пор жива, не так ли? Никто из них не ответил, и снова повисла тишина, пока внезапно не появился Кричер. Он постарел и сгорбился еще сильнее, но все равно был не похож сам на себя. Его большие, похожие на фонари, глаза обвели их взглядом, словно проверяя, не галлюцинации ли это. Когда он заговорил, его голос был хриплым, но торжественным. — Госпожи, — прохрипел он. Он низко поклонился, его суставы заскрипели. — Госпожа Андромеда. Госпожа Нарцисса. Госпожа Беллатрикс. Дом... узнает вас. Старшая сестра моргнула. —Ты все еще жив? Кричер фыркнул. — Кричер всегда был жив. В отличие от некоторых, Кричер не предает Дом и не подставляет себя под удар ради глупых крестников. Беллатрикс насмешливо скривила губы. Андромеда шагнула вперёд, её голос звучал спокойно, но твёрдо. — Кричер. Слушай внимательно. Мы не хотим, чтобы кто-то узнал о том, что здесь произошло. Ни Министерство. Ни Орден. Ни Тёмный Лорд. Если кто-то спросит, я — наследница. Только я. Кричер моргнул, затем кивнул. — Да, госпожа. Кричер понимает. Госпожа Андромеда — наследница. Единственная наследница. —Тебе это может не нравиться, — добавила она. — Кричеру это не нравится, — сухо ответил он. — Но госпожа сказала. Кричер подчиняется наследникам. Он повернулся и поманил их за собой. — Идите за мной. Время пришло. Они последовали за Кричером вглубь старого дома, в коридоры, которые долгое время считались запечатанными, мимо родовых чар, которые расступались перед ними, как вода. Наконец он привел их к двери из черного дерева, покрытую серебряными прожилками и инкрустированную рунами, древнее самого Хогвартса. Андромеда шагнула вперед. Ее рука на мгновение замерла в воздухе, а затем коснулась двери. Та вздрогнула от ее прикосновения и с тихим покорным скрипом распахнулась внутрь. За дверью скрывалась потайная библиотека. Она не была пыльной и забытой, она была живой. Свечи зажглись, словно приветствуя их, в очаге тихо потрескивал уже разожженный огонь. Книги на полках едва слышно шуршали, страницы вздрагивали, словно дышали. Сам воздух мерцал от тихого гула магии. — Это... - Прошептала Нарцисса. — Библиотека рода, — благоговейно произнес Кричер. — Для наследников. Беллатрикс провела рукой по одной из полок, пробежалась пальцами по корешкам толстых томов и журналов в переплётах. Имена были выгравированы поблекшими серебряными буквами. Андромеда наугад взяла один из них. «Веста Блэк», — прочитала она. Под именем было написано: «На заказ». — «На заказ»? — повторила она вслух. Кричер торжественно кивнул. — Да, это большая редкость. Созданный на заказ идеально подходит к магии семьи: его ищут по всему миру, иногда на протяжении нескольких поколений. Если его находят, он может быть привязан не только к человеку из Дома, но и к самому Дому. К его наследникам. Ко всем им. Он выпрямился, аккуратно сложив руки перед собой. Когда он заговорил, в его голосе слышалась интонация чего-то давно заученного — слова, передаваемые от эльфа к эльфу, хранимые для таких моментов, как этот. — Ты должен найти свой путь, чтобы обеспечить выживание Благородного и Древнейшего Дома Блэк. Доверься притяжению завета, оно укажет тебе путь. Его воля формируется мудростью прошлого, магией настоящего и нуждами будущего. Он видит дальше крови и дальше времени. Он выбирает не то, что ожидается... а то, что необходимо. — Это абсурд, — тихо сказала Нарцисса, нахмурив брови. — Мы слишком стары, чтобы... — Чтобы что? — перебила Беллатрикс. — Чтобы рожать детей, — резко ответила Нарцисса. — Если речь идет о родословной, наследии, продолжении рода — как мы можем что-то продолжать, если наши тела не в состоянии? — Думаешь, ковенант этого не знает? — спросила Андромеда, повернувшись к ней. — Думаешь, он выбирал наугад? — Магии все равно, что мы считаем возможным, — пробормотала Беллатрикс, не сводя глаз с книги, которая все еще была в руках Андромеды. — У нее есть воля. Она прокладывает путь. Нарцисса медленно выдохнула. — Значит, этот на заказ должен быть волшебником. Это наиболее логичный вариант. Молодой человек, способный вести Дом вперед. Дать ему начало. — Нет, — отрезала Беллатрикс, и ее голос разрезал воздух. — Ни в коем случае. Нарцисса моргнула. Беллатрикс была непреклонна, ее челюсть была сжата. — Я никогда не по своей воле не ложилась в постель с мужчиной, — холодно, без стыда и мягкости, сказала Беллатрикс. — И не собираюсь начинать сейчас — ни ради завета, ни ради чего бы то ни было. Андромеда медленно кивнула. — Ты не одинока в этом. Нарцисса бросила на нее пронзительный взгляд. — Ты была замужем… — Была, — спокойно ответила Андромеда. — Но это не значит, что я хочу мужчину сейчас или когда-либо еще. По лицу Нарциссы промелькнуло что-то — то ли замешательство, то ли расчет, — но она ничего не ответила. — Что ж, — сказала она наконец, разглаживая мантию умелыми пальцами. — Это все усложняет. — Только если мы не будем зацикливаться на своих мыслях, — сказала Андромеда, оглядываясь на наполненную теплом комнату. — Но Ковенант явно играет не по обычным правилам. — Так вот почему нас трое, а не одна? — пробормотала Нарцисса. — Почему он просто не назвал наследницей Беллатрикс? Потому что хочет, чтобы мы нашли эту штуковину? — Посмотрим, — сухо сказала старшая. — Неожиданное наследство? Есть. Тайная комната? Есть. Древние дневники, полные загадочных посланий? Есть. Следующий шаг — выгравировать это на наших лбах. Она склонила голову набок, ее губы дрогнули в улыбке. — Но, может быть, он не ищет мужа. Если двое из нас троих предпочли бы жену... В комнате снова воцарилась тишина, и эта мысль тяжелым грузом повисла в воздухе. — Но, — медленно проговорила Андромеда, ее голос стал тише, — должны ли мы все на ней жениться? Или только один из нас? Это вообще возможно? — Ты имеешь в виду... делить ее? — возмутилась Нарцисса. Беллатрикс скривилась. — Это хуже, чем идея с мужчиной. Андромеда неожиданно коротко рассмеялась. — А что, если у нас не будет выбора? Что, если мы все влюбимся в одну и ту же женщину? Беллатрикс скрестила руки на груди, ее глаза сверкнули. — Тогда я надеюсь, что она крепкая. Кто бы она ни была. Нарцисса хотела возразить, но промолчала. Андромеда слегка улыбнулась, задумчиво глядя на него. — Полагаю, Ковенант нам все покажет. Когда-нибудь. Они стояли в центре библиотеки, окруженные отблесками огня и знаниями, накопленными поколениями. Магия потрескивала в стенах, словно едва сдерживаемая сила. Впервые за много лет они были на одной стороне, хотя и не объединились. И где-то там, за камнем и оградой, пульсировал договор . В ожидании. В раздумьях.