Связанные звездным светом

Поместье Лестрейндж. Беллатрикс аппарировала прямо в фойе своего семейного дома, услышав приглушенный треск и почувствовав, как дрогнули защитные чары, пропуская ее. У нее все еще был доступ сюда, но магия сразу показалась ей чужой. Незнакомой. Она больше не была ей привычной — теперь магия распознавала в ней чужую. Не члена семьи, но разрешенного гостя. Пока что. Род всегда был не слишком сообразительным, но, без сомнения, скоро и он начнет задаваться вопросами. В старинном особняке было холодно, просторно и гулко — скорее мавзолей, притворяющийся домом. Родольфуса не было дома, это она поняла по магии. Но в этом не было ничего необычного, особенно в такую ночь, как сегодня. Он был из тех, кто, как и она, обычно наслаждался азартом битвы, в ком от адреналина, возбуждения и магии пробуждалось что-то голодное. Необузданный зверь, которого нужно было утолить. Накормить. Жаль, что она ненавидела его всей душой, жаль, что с пятнадцати лет знала, что волшебник никогда не сможет так же долго удерживать ее взгляд, как ведьма... Иначе, по ее мнению, они могли бы быть совместимы. В любом случае он, без сомнения, согревал постель какой-нибудь ведьмы, и Беллатрикс, честно говоря, было все равно. До Азкабана она и сама могла бы заглянуть к Алекто Кэрроу. Но теперь обстоятельства изменились, и сегодня вечером ее жажда битвы утихла, заглушенная куда более тяжким грузом ответственности. Воспоминания о том жаре казались теперь далекими, словно принадлежали кому-то другому — более молодой версии ее самой, смеющейся и жестокой, не тронутой ни временем, ни холодом этой проклятой тюрьмы. Она вспомнила свое детство: ещё тогда, когда она узнала, что выходит замуж за Рода. Ее отец, Сигнус, примкнул к Темному Лорду раньше многих, кто сделал это из страха. Нет, Сигнус присоединился к Лорду ради власти. Ради славы. Ради шанса стать кем-то большим, чем просто запасным, ненужным и второстепенным членом славного Дома. Это желание стало еще более отчаянным, почти маниакальным, когда его жена Друэлла родила ему только дочерей. Он не мог даже этого сделать правильно, с точки зрения своего Дома, и в качестве компенсации бросил себя и своих дочерей на произвол Темного Лорда. Когда Темный Лорд велел ему игнорировать зов крови, бороться с влиянием и инстинктами, которые он не мог объяснить, Сигнус словно услышал самые сладкие слова в своей жизни. По его мнению, ковенант Блэков всегда был несправедлив к нему, так зачем же уважать его желания? Договор выбрал наследником Ориона, а ему достались объедки. Тёмный Лорд проповедовал чистоту крови, подчёркивал её жизненную важность и пресекал любые возражения. Он находил примеры того, как магия ковенантов требовала нечистой крови ради магической совместимости, и размахивал этими примерами как тревожными сигналами, свидетельствующими о серьёзных неудачах. По его словам, семейные ковенанты были несовершенны, в них закрадывались ошибки, которые накапливались с годами, нечистая кровь просачивалась в них и оскверняла их, нанося непоправимый ущерб, пока им нельзя было доверять. Подкупая их. Возможно, через несколько лет упорной борьбы и угнетения они снова поднимутся, но до тех пор их залогом должен был стать сам Темный Лорд. Они должны были верить только в него. Таким образом, в скором времени все дочери Сигнуса были выданы замуж. Политические браки с хорошими семьями. Чистыми семьями. Золото и его дочери в обмен на верность и влияние, маленькие девочки, которыми расплачивались с жадными мужчинами. И все они сыграли свои роли, не так ли? Улыбались, когда им приказывали, подчинялись, когда за ними наблюдали. Она была возмущена. Она должна была выйти замуж через год после сдачи ЖАБА и почти до самого последнего момента у нее были планы на побег. Когда Андромеда сбежала с Тедом Тонксом, полукровкой, за год до свадьбы Беллатрикс, ее цепи стали еще крепче, и сбежать стало невозможно. Младшая сестра не только предала их — она никогда не рассказывала Беллатрикс ничего, даже шепотом, и это было больнее всего, — это и лишило ведьму возможности избежать той же участи, которой эгоистично избежала ее сестра. Возможно, она бы никогда не осмелилась, но из-за решения Андромеды она не могла сделать этот выбор сама. Андромеда была помолвлена с Корбаном Яксли, который, по мнению Беллатрикс, был гораздо лучшим вариантом, чем она сама. По крайней мере, за годы учёбы в Хогвартсе Яксли усвоил, что такое личная гигиена. Да, это было предательство, но в то же время и бегство. Они должны были пережить это вместе. Беллатрикс пришла в себя только тогда, когда она, только что сдавшая экзамены с наивысшими баллами со времен Темного Лорда и недавно вышедшая замуж, наконец встретилась с самим Темным Лордом. Он давал ей обещания, рисовал яркие картины величия, славы и власти. Независимость. Ее брак был политически обусловлен и имел решающее значение для того, чтобы в конечном итоге они получили контроль над Министерством и Визенгамотом. Чтобы связать старые семьи узами прочнее, чем любые обычные союзы, — узами кровного родства. Но Темный Лорд пообещал ей — домовой ведьме, от которой не требовалось ничего особенного, — что у него есть гораздо более важные планы на ее будущее. На ее таланты. Он лепил ее, тренировал, доверял ей. И она расцвела. В ответ она всегда была беззаветно предана ему. Она была его доверенным лицом. Беллатрикс проливала за него кровь, смеялась, пока мир горел, выкрикивала его имя в Азкабане, до тех пор пока ее голос не превратился в пыль. До сих пор. Она сняла плащ и положила его на стул. Тот соскользнул на пол, но старшая Блэк не обратила на это внимания. Ее мысли были громкими. Гобелен. Завет. Наследница. Не только она. Они. Все трое. Ее пальцы рефлекторно сжались, будто пытаясь ухватиться за несуществующую палочку, за заклинание, которое она не могла произнести. Под ребрами заворочалась ярость, не такая обжигающая, как раньше, а тугая, тлеющая. Не от ненависти. От растерянности. Теперь она понимала, что убивала и проливала кровь ради Дома. Что после их смерти безумие ее тети Вальбурги, горький цинизм ее отца и маниакальное стремление к чистоте крови, которое держало их всех в тисках, разрушили семейный договор, исказив его до неузнаваемости, пока его шепот не стал таким же безумным, как и все остальное. Теперь она также поняла, что, как старшая из детей в своей семье, она, скорее всего, пострадала больше всех. Что ее сильнее всего душила эта хватка. Но она также осознавала, что позволила этому случиться. Наслаждалась этим. Открыла врата и наблюдала, как оно проникает в ее разум, пока они не стали единым целым. Это давало ей ощущение силы, праведности и непобедимости. Она не осознавала, что с каждым выполненным приказом теряет частичку себя. И теперь тот же завет шептал о единстве, мягкости, выживании через взаимопомощь. О совместимой магии, индивидуальной. Любовь. Раньше это так и так сильно влияло на нее, а теперь, когда она стала наследницей, единственной надеждой семьи, у нее не было шансов. Хуже всего то, что она не знала, хочет ли вообще бороться с этим. Она налила себе выпить, хотя на самом деле не хотела, и позволила янтарной жидкости обжечь горло. Руки не дрожали, чего нельзя было сказать о магии. Она неровно пульсировала под кожей, странная и неуверенная, словно ждала, когда можно будет сменить направление и найти что-то помимо смерти и разрушения. Затем вспыхнула Метка: зов от Него. Боль пронзила ее руку, словно молния, и у нее перехватило дыхание. Конечно. Она и не рассчитывала, что удастся избежать последствий. В водовороте событий той ночи она почти забыла о сокрушительном провале их миссии. Побег Поттера. Уничтожение пророчества. Раскрытие личности ее Лорда Министерству и Фаджу задолго до его запланированного возвращения. Неудачи.  Она выбралась благодаря Темному Лорду, но теперь, когда она об этом задумалась, то поняла, что не знает, что случилось со всеми остальными. Беллатрикс посмотрела на Темную метку, все еще черневшую на ее бледной коже, как уголек. Впервые за много лет она не испытывала гордости. Ей казалось, что за ней наблюдают. Осуждают. Встав, ведьма подошла к каминной полке, взяла палочку и одним движением спрятала ее в рукаве. Взяв себя в руки, приготовилась к аппарации, которая перенесет ее к Темному Лорду и его приказаниям. Но что-то в ее сердце изменилось, и ее преданность начала ослабевать. — Поместье Малфоев. Когда Нарцисса вернулась домой той ночью, потрясенная и далекая от своего обычного самообладания, она не удивилась, обнаружив, что в доме пусто. Судя по поведению Беллатрикс, миссия не увенчалась оглушительным успехом. Либо Темный Лорд наказал ее мужа, либо его схватили и допрашивают авроры и Министерство. Она даже не знала, что хуже. Ей не пришлось долго гадать: вскоре она почувствовала вибрацию, означавшую, что защитные чары поместья сработали, но не по вине Люциуса. Незнакомцы. Министерство. Они захотят ее допросить. К счастью, она знала, что делать. Министерство, политика — все это никогда не было проблемой ни для нее, ни для ее семьи, и не станет проблемой сейчас. Она подготовилась к такому развитию событий и другим непредвиденным обстоятельствам. Нарцисса была воплощением готовности к сотрудничеству. Они видели в ней красивую, добрую и наивную домохозяйку из семьи Малфоев. Блондинку-чистокровную, выбранную за цвет волос, а не за ум. Люди всегда ее недооценивали, и хотя ее ужасно раздражало такое отношение, в таких ситуациях это играло на руку. Конечно, она понятия не имела, что произошло сегодня вечером. Темный Лорд вернулся? Вот это новость! В этом замешан ее муж? Нет, должно быть, это какая-то ошибка. В последнее время он вел себя странно и был сам не свой. Она не раз ловила его на том, что он смотрит в пустоту невидящим взглядом... Она даже на днях написала об этом своей старой подруге Крессиде Паркинсон, заместителю председателя Международной ассоциации магов на днях! Конечно, они могли бы уточнить у нее. Они найдут письмо там. Теперь, когда она узнала о том, что произошло той ночью, она подозревала, что его снова подвергли Империусу — в конце концов, это уже доказанный факт со времен Первой магической войны. Проверяли ли они это? Конечно, доказать применение Империуса очень сложно. Особенно если вы не знакомы с человеком. Она, конечно, помогла бы им, если бы они попросили. Поговорила бы с мужем, выяснила, не ведет ли он себя странно. Он не идет на контакт? Действительно странно. Да… она могла бы попытаться расспросить его о том, что произошло той ночью… Вскоре она вошла в камеру предварительного заключения Министерства, где не было ничего, кроме пустого стула, стола и такого же стола с другой стороны, за которым сидел ее муж. Войдя в комнату, светловолосая ведьма посмотрела ему в глаза, они без слов поняли друг друга. За ними наблюдали, возможно, даже подслушивали, хотя по закону их разговор должен был быть конфиденциальным. Однако во время войны правила часто отходят на второй план. Свет был резким, с едва слышным гулом, он отбрасывал холодные блики на стены и подчеркивал и без того изможденный вид Люциуса. Его бледные руки были слишком аккуратно сложены на груди, что само по себе было знаком. Люди считали ее мужа кем угодно — тщеславным, трусливым, напыщенным, — но большинство воздерживалось от оскорблений в адрес его ума. Он был слизеринцем в полном смысле этого слова: амбициозным, хитрым и изворотливым, но при этом достаточно умным, чтобы успешно использовать эти качества. Он знал, какие у нее есть козыри на руках, какие карты она разыграет, а она знала его. В конце концов, они уже проходили через все это. Ей нужно было притворяться невинной, чтобы защитить Драко и не допустить конфискации поместья Малфоев. Ведьма будет делать вид, что ничего не знает о его деятельности. Понимая, что на этот раз, когда Темный Лорд на подъеме, а не в упадке, Драко не может и не должен утверждать, что находился под Империусом, — это было бы предательством высшей степени, а за последнее предательство он уже поплатился. Вместо этого ему нужно выжидать, пока его не освободят или не выпустят на свободу. Она демонстративно медленно сняла верхнюю накидку. Неторопливо сложила ее. Не глядя на него, не подавая виду, что их разговор уже начался. — Значит, с тобой все в порядке. Я уже начал сомневаться... — его баритон звучал тихо, приглушенно, но спокойно, выдавая фальшь его слов. На самом деле он не думал, что она умерла, просто хотел дать ей понять, не говоря об этом прямо, что их развод не остался незамеченным. — Да. Значит, ты знаешь? — отрывисто произнесла Нарцисса. Её лицо не выдавала ни малейших эмоций, не демонстрируя, что ей известно, до того момента пока не узнает, что знает он. Ее голос звучал тихо, она говорила быстро, надеясь, что это не запишут, все еще разглаживая складки на рукавах плаща. — Да. Как? — Люциус едва заметно приподнял идеально ухоженную светлую бровь. За годы брака он перенял ее манеры. Каким бы отстраненным он ни старался казаться, каким бы непроницаемым ни было выражение его лица, Нарцисса знала его слабые места. Женщина знала, что, когда он был расстроен, его хватка на трости становилась крепче. Когда он волновался, у него подрагивало левое колено. Когда он злился, у него на лбу появлялась небольшая морщинка. Быстрая проверка показала, что сейчас он не был ни тем, ни другим. Возможно, он переживал из-за того, что его могут поймать, из-за того, что разочарует Тёмного Лорда, но этот разговор его не беспокоил. — Наследство. Не от меня зависит. Не только от меня. От всех троих. После сегодняшних событий… Она пригладила волосы, выдвинула стул, но так и не села. Глаза Люциуса заблестели от понимания. А затем в них отразился страх, заставив его замкнуться в себе. Его плечо слегка дрогнуло, но он быстро взял себя в руки. — Ему это не понравится. Наконец она повернулась к нему лицом, наклонилась, чтобы обнять его, и что-то прошептала ему на ухо. Ее пальцы задержались на его воротнике чуть дольше, чем нужно, словно поправляя его. — Да. Вот почему он не должен знать. Точно так же, как он не может знать о том, что наш сын находится под таким же влиянием. — Люциус крепче сжал столешницу перед собой. Цисси не отстранилась, а продолжала смотреть на него, пока он отвечал. — Драко. В нем это сильно развито. — Его голос дрожал от напряжения и страха. — Невероятно сильно развито. — Да. Между ними повисла напряженная тишина. Люциус кивнул, решимость взяла верх над его недавним страхом. Она отодвинулась и устроилась поудобнее, а он прошептал одну-единственную фразу — резкую, торопливую, почти отчаянную. Обещание. — Он назвал имя. Я не понял, что это значит... но сегодня я тоже это почувствовал. Мы, Малфои, не так уж плохо помним старые учения. Мы сделаем то, что необходимо. Нарцисса кивнула, они были на одной стороне. Он никому ничего не скажет. —Люциус, дорогой. Ты помнишь, что произошло сегодня вечером? — теперь ее голос звучал нарочито громче, а тон — слаще. Он понял, что разговор принимает другой оборот. Настоящая беседа закончилась, и теперь все это делалось исключительно ради тех, кто слушал. Он промолчал. Нарцисса драматично вздохнула. Пора устроить шоу. — Резиденция Тонкс. В неподвижном воздухе раздался хлопок аппарации, и мгновение спустя Андромеда вошла в дом, на мгновение замерев на пороге. Доски под ее ногами были такими же. Воздух, запах чая и старого пергамента — все было знакомо. Но она была уже не та. Тед вышел из гостиной с волшебной палочкой в руке. Увидев Энди, он замер, и его плечи опустились от облегчения. — Ты вернулась, — сказал он, шагнув к ней. — Слава Мерлину. Я уже начал... — Он ушел, — тихо сказала Андромеда. Тед остановился. — Кто? Она прошла мимо него, медленно снимая мантию. Молчание затянулось, и наконец произнесла — Сириус. Он мертв. Тед моргнул. — Сириус Блэк? Андромеда кивнула. — Провалился сквозь завесу в Отделе тайн. Тед тяжело опустился на край кресла. — Я… я даже не знал, что он там. Дора не говорила… — Он сражался за Орден, — сказала она ровным, но напряженным голосом. — И он заплатил за это. Рука Теда нашла ее руку, успокаивая, когда она задрожала. — Это еще не все, — сказала она после долгой паузы. — Когда он умер,… Я что-то почувствовала. Магия. Оно потянулось ко мне. Позвало меня. Тед посмотрел на нее, нахмурив брови. — Что за магия? Андромеда колебалась, подбирая слова. — Чистокровная магия. Семейная . Завет. — Он слегка побледнел. — Ваша семья? Она кивнула. — Это забрало меня. Я не знаю, что это влечет за собой, но это уже сделано. Тед выдохнул. — Конечно. Чистокровные и их семейные узы. Даже спустя столько времени ... — Я не просила об этом, — тихо сказала она. — Я знаю, — он сжал ее руку. — Это ничего не меняет. Ты все та же ты. Ты всегда боролась с этим, боролась за то, чтобы быть не похожей на свою семью, на своих сестер. Почему сейчас должно быть по-другому? Она едва заметно улыбнулась. — Я сказала ковенанту тоже самое. — Она помолчала, колеблясь. — Он снова сделал меня Блэк. Думаю… думаю, технически он нас развел. Тед вздохнул с обреченным видом. — В любом случае, мы никогда не оформляли отношения официально. Для меня это ничего не меняет, это просто имя на бумаге. Мы уже давно не такие, как раньше. Андромеда протянула руку, чтобы взять его за ладонь. Сжала. Обнадёживающий. Тишину нарушил громкий стук. Затем дверь распахнулась, и в комнату ворвалась Тонкс, в саже, с непослушными волосами и крепко сжимающей в руке волшебной палочкой. — Ты сейчас серьезно? Тед испуганно вскочил. — Дора? Тонкс не сводила глаз с матери. — Я только что вернулась из Хогвартса. Собрание Ордена после суматохи в Министерстве. Сириус умер! Половина детей в больничном крыле, полный хаос. Никто не знал, что делать дальше, куда идти. Поэтому мы позвали Кричера — мы беспокоились за Гриммо, боялись, что наше убежище раскрыто. Кричер, как обычно, в ужасном состоянии, но он все время бормотал: «Новая хозяйка пришла».» Андромеда напряглась, но ничего не сказала. —Он продолжал смотреть на меня, а потом нахмурился. Что-то бормотал про семью, про кровь. Я думала, он говорит о Беллатрикс, как и все мы, мы чуть не подожгли дом прямо там, но потом он сказал: «Хозяйка-предательница крови…» Тонкс слегка охрипла. — Это ведь ты, да? Андромеда пристально посмотрела на дочь. — Да. — Ты не подумала сказать мне? — Я только что вернулась, только что узнала, — спокойно ответила она. — Я не могла этого предвидеть. Тонкс горько рассмеялась. — Поверить не могу! Ты теперь Леди Блэк? Кстати, когда тебя восстановили в правах? Андромеда мягко заговорила, не сводя глаз с Тонкс. — Магия ковенанта перешла к Сириусу. После его смерти она выбрала человека с кровью Блэков. Она выбрала меня. Это делает меня наследницей. Тонкс прищурилась. — Значит, отречение от родства на самом деле ничего не дает? Почему не Беллатрикс или даже Нарцисса? Почему ты, а не я, ведь я твоя дочь и, по идее, последняя в очереди? Андромеда не колебалась. — Должно быть, это Сириус привел все в движение. Он знал меня и доверял мне. Он всегда говорил, что я его любимая кузина. Магия зависит от всех членов семьи в прошлом, но самые последние из них, как правило, оказывают наибольшее влияние. Это... лучшее объяснение, которое у меня есть. Это была не совсем ложь. Просто… не вся правда. Тонкс скрестила руки на груди. — И что теперь? Ты наследница этого дома? Тебе обязательно там жить или что-то в этом роде? Что вообще делает этот договор и почему Сириус никогда о нём не упоминал? Андромеда бросила на нее взгляд. — Не говори глупостей. —Тогда что это значит, мама? — Это значит, что дом не попадет в руки Пожирателей смерти, и это значит, что есть одна сестра, которая до сих пор не под контролем Волан-де-Морта. Я связана с семейной магией и в какой-то степени нахожусь под ее влиянием. Поймите, так было всегда, но наследник всегда чувствует это сильнее и совсем по-другому. Магия становится почти разумной… Тонкс долго смотрела на неё, а потом наконец отвела взгляд. — Почему Сириус ничего не сказал? Андромеда замолчала. Она уже думала об этом, но недолго. И все же она была почти уверена, что знает ответ. — Думаю, он подавил это в себе. Столько лет в Азкабане, он подавлял в себе все человеческое чтобы выжить. Это оставляет шрамы. Думаю, после этого он уже не мог воспринимать это так же, как раньше. Тонкс кивнула. Это соответствовало тому, что она знала о Сириусе и о том, как тяжело он переживал свое несправедливое заключение. — Я все равно считаю, что тебе следовало мне рассказать. Я никогда не слышала, чтобы ты упоминала об этом. Не знала, что ты все еще что-то чувствуешь к своей семье. — Я расскажу тебе больше, — тихо сказала Андромеда. — Просто… не сегодня. Тед наконец заговорил, пытаясь прийти в себя. — Значит, все это правда? Магия, родословные, наследство — это не просто церемония? Андромеда устало кивнула. — Все правда. И очень серьезно. Тонкс опустилась в кресло. — Потрясающе, — пробормотала она. — Эта ночь становится все лучше и лучше. Андромеда молча стояла рядом с ними, и магия внутри нее свернулась в клубок в ожидании. Она не стала распространяться о своей лжи, и на данный момент этого было достаточно.