louder than bombs

***

      Вышли в море они в тот же вечер. Хосок смог вернуть на борт ребят уже тогда, когда корабль подплывал к выходу из гавани. Город был объят пламенем. Нет, это не было похоже на день, когда Чимина лишили дома. Тот огонь был всепоглощающим. Этот огонь был другим. Здания горели выборочно, как будто бунтовщики ходили по домам и палили только тех, кто отказывался принять новую власть.       Что именно произошло в городе никто на "Тихой Надежде" так и не узнал. Нельзя сказать, что команда была испугана. Только Трой и Пит очень уж раззадорились, но что с них взять, они ещё совсем дети. Они не понимают. Что сейчас там, в городе, людей убивают за их взгляды на жизнь, там сейчас убивают и насилуют, пользуясь безнаказанностью времени перемен. Что весь город превратился в правый берег. Больше нет там тишины, чистых улиц, веселых танцев и драк подушками на брусьях. Там дети лишаются родителей, а родители детей. Там сейчас творится ад на земле, но как объяснить это мальчишкам, которые решили, что происходящее, замечательный повод поиграть в революцию? Чимину кажется, что когда они с Джуном оказались здесь они не были столь наивны. Возможно, он ошибается в своих воспоминаниях, а возможно действительно пора усиливать дисциплину. Но сейчас Чим не мог оторвать взгляда от огня, охватывающего всё новые домики.       Пресёк беспорядок Намджун. Одного появления его на палубе было достаточно, чтобы сорванцы затихли и юркнули куда-то драить палубу, похватав щётки и вёдра.       - Вернуло в прошлое? - спросил капитан, опираясь на фальшборд рядом с Чимом, который лишь задумчиво кивнул. - Мне есть что тебе показать. Пойдём за мной.       Джун привёл Чима в одну из пустовавших до этого дня палуб. На койке, накрытый одеялом по подбородок лежал знакомый сын булочника, так рьяно напрашивавшийся к ним на борт. На столе у койки Хосок разводил какие-то растворы для примочек.       - Зачем? - коротко поинтересовался Чимин. И, подумав, добавил. - И как вы его сюда притащили. Я сам осматривал корабль после отплытия и этого парня на борту не было.       - Я расскажу тебе чуть позже наедине, зачем нам нужен этот парень. - Прикрывая окно поплотнее занавесками, сказал, Джун. - Койки тут две. Хосок будет жить тут и официально это только его каюта. Парня представим команде чуть позже.       - Если выходить сумею, - скептически подал голос Хосок. - Он крови потерял столько, что его и на берегу вытащить было бы проблематично. Тут же надеяться приходится лишь на чудо. Оставьте нас, мне ему перевязку сделать надо.       Уже закрывая дверь, Чим увидел, что на Чонгуке повязки настолько пропитались кровью, что, объяви капитан ставки на то, выживет ли парень, Чимин бы и ломанного медяка не дал за жизнь этого мечтателя о море.

***

      В каюте у капитана Чимин без всяких распинаний завалился на диван. Они один на один, панибратства никто не увидит. Намджун что-то медленно стал записывать, сосредоточенно зарисовывая время от времени схемы. Тишину разорвал Чимин:       - Хён, так объясни пожалуйста, что ты затеял. Мне кажется, что с самого момента прибытия в гавань Этерии ты мне что-то недоговариваешь.       Намджун отложил перо, зажмурился, собираясь с мыслями и попытался начать:       - Помнишь легенду, что нам начал рассказывать Джейк, прежде, чем из-за бочек на нас вывалился сын пекаря?       - Что-то там про омег, альф, секреты дворца и прекрасных невест, спрятанных в глубине замковых стен?       - Это не легенда. Вернее, легенда, потому что омеги у королевской семьи действительно не рождались уже очень давно. - Чимин слушал внимательно, но продолжал лежать с закрытыми глазами. - Но Джейк немного соврал. Омеги - не всегда девушки. Я бы даже сказал, обычно не девушки, - Джун усмехнулся, наблюдая округлившиеся глаза Чимина. - В старых книгах написано, что появились омеги и альфы тысячи лет назад как результат какого-то особенно изощрённого колдовства или проклятия, позволившего одному древнему, но вырождающемуся роду иметь детей, но только между альфой и омегой. Парой, посланной друг другу Всевышним. Омега рождалась, да именно рождалась, внутри этого рода. Тогда род мог иметь только наследников женского пола, что очень мешало сохранению власти внутри семьи. Со временем этот род восстановился, окреп, но тайну свою держал, играл интригами, пытаясь хоть как-то держать власть в руках. Тогда-то одна из вынужденных жениться на подобранном ей матерью альфе решила отомстить. Она прокляла род второй раз. Теперь омегами стали рождаться мужчины. И у них появлялись вполне жизнеспособные дети в браках с обычными женщинами. Лишь внутри семьи люди знали, что мужчины эти странные. Несколько раз в году сильно болеют, прячась от всех и вся, и вообще их до свадьбы никому не показывают, пряча от всех. Сначала мужчин омег было мало, а болезненность одного принца, пусть и наследного, вполне можно скрывать, всё лучше, чем быть обвинёнными в ворожбе в государстве, где практически нет магов и церковь против любых её проявлений. Можно было лишиться не только власти, но и голов. Но вот когда стали рождаться только такие принцы, то способов сохранить тайну стало всё меньше.       - Что-то я не понимаю, а откуда тогда берутся альфы? - удивился Чимин. Верилось ему в этот бред слабо, но он привык доверять капитану, поэтому хотя-бы надеялся разобраться в происходящем.       - Альфы рождаются случайно. Они обычно приходят в этот мир в тот же день, что и его омега.       - Они ещё и парные! То есть толку от этого омеги нет, пока он своего альфу не встретит? - задумчиво сказал Чимин. - Да и мужеложство до сих пор нигде не приветствуется особо...       - Я же сказал. Они могут иметь с женщинами, но за проклятие на их род наложенное, имеют какие-то периоды сильных болезней, когда настолько недееспособны, что не могут практически ничего.       - Ну и ты хочешь сказать, что наследники Этерии - эти самые мужчины омеги?       - Я тебе больше скажу - ты альфа. - У Чимина глаза на лоб полезли. - И я тоже, - Намджун задумчиво закатил глаза.       Чимин долго осмыслял сказанное. А потом как-то недоверчиво спросил:       - Получается, если омеги рождаются только в королевской семье, а альфы - им в пару, а я и ты...       - Ты правильно понял. Я тоже так думал. Я думал, что мы с тобой те самые двое, которых бы так не хотела видеть королевская семья. Потому что увидев нас, принцы бы собрали вещички и втихую сбежали с пиратами, руша историю. Судя по тому, что я прочитал, созданные друг для друга пары просто не могут сопротивляться тому влечению, что между ними возникает.       Чимин задумался. Но ведь это совершенно нечестно. Он сам хочет выбрать, кого он будет любить. Да и мужчин он точно не планировал включать в число потенциальных партнёров. Об этом он даже не задумывался. Нет, отвращения к людям, живущим в таких парах он не когда не испытывал. Но и себя к ним относить не собирался...       - Чимин! - Пак аж вздрогнул от неожиданности. Ему казалось, что хён уже замолчал, но нет, Чим просто слишком глубоко ушёл в свои мысли.       - Я так думал. Пока не встретил того сына булочника. Он тоже альфа. Я не понимаю, что это может значить.       - А у короля не могло быть бастардов?

***

      Мин Юнги родился в неудачное время, в неудачном месте. Вернее, если бы хоть кто-то узнал, что он родился, королевская чета никогда бы позволила мальчику выжить. Если бы хоть одна живая душа узнала, что король встретил женщину, сумевшую затмить саму королеву, да ещё и сделал ей ребёнка...       В прочем, об этом ему никогда не узнать. Он родился. И ему пришлось бороться за жизнь. Он сам не знал, ни кто его отец, ни почему мама так старательно укрывается от вопросов на эту тему. Он смирился. Мальчишек без отца на их улице было немало. Правый берег их города никогда не отличался особым благополучием. Но все они знали, кем были из отцы.       В двенадцать лет Юнги, закончив начальное обучение в церковной школе, пошёл работать подмастерьем у плотника. А летом ходил с мамой собирать землянику, чтобы продавать её вечером на рынке. Ему казалось, что земляника пахнет вкуснее всего на свете. Бидончики с земляникой разбирали быстро, деньги с продажи мама делила пополам и разрешала тратить свою долю так как Юнги сам хотел.       Но он не тратил. Он копил. Чтобы однажды купить мечту. С каждого сбора земляники, с каждой зарплаты как подмастерье он откладывал. И купил. Пианино, потёртое, старое, но его, только его пианино. Он был как никогда счастлив.       А потом это случилось в первый раз...       Скрутило от боли живот, прямо посреди улицы. В голове будто начал стучать набат. От непонятной тряски хотелось лесть на стену. Он успел добежать до дома. Всё, что он помнит потом, боль, тяжесть в голове и совершенное непонимание, что именно с ним происходит.       Не так он хотел узнать об отце. Не так хотел познакомиться с братьями. Он чувствовал себя прокажённым. Ненужным. Выброшенным. Он оказался бастардом. Которого бы никогда в жизни не захотели вернуть во дворец, если бы он не угрожал разглашению тайны. Королева была в ярости. Желала внебрачному сыну мужа смерти. Но всего этого Юнги не видел. Ему просто было невыносимо странно и больно. И сильно пахло земляникой. Этот запах оказался теперь с ним навсегда.       Он и маму больше не видел. Она пропала сразу, как отдала его во дворец. Как позорное пятно на идеально чистом фартуке, убивающее честь домохозяйки, он убивал честь королевской семьи.       Сокджин и Тэхён приняли Юнги. Им в целом не было дела до того, почему Юнги недолюбливают остальные. Тэ тогда ещё не столкнулся с тем, что привело Юна во дворец. Называется такая болезнь, как выяснилось, течка. Юну было противно от самого себя, когда он узнал, какова его природа. В церковной школе ему вбили представления о том что хорошо и плохо. В представлении Юнги он оказался монстром каким-то. Порождением черной магии.       Джин стал для Юна наставником. Рассказал, что с ним происходит, как облегчить боль, как не испытывать желания залезть на стенку. Они сблизились с братьями. Тэхён озорничал, втягивая Юнги в свои авантюры. Когда они подросли, Юнги часто выбирался в город именно с Тэ, пару раз они даже собирали по просьбе младшего землянику. Тот радовался ей, набивая щёки и сверкая зелёными глазами, а Юн старался спрятать боль от того, что для него земляника в один миг стала отвратительно.       Когда Юнги вырос, король неожиданно стал уделять внимание и ему. Королева скрипела зубами, но терпела. В юном бастарде король увидел большой ум и хотел даровать ему какой-нибудь титул, чтобы он занял место в среде высших слоев. Он готовил из него, как и из Сокджина, стратега. Юнги знал, что никогда не сможет получить той же власти, что и братья, но он её очень желал. Настолько, что был готов разрушить карточный замок, в котором росли они с братьями.       Они с Сокджином давно решили, что скрывать свою природу они не хотят. Но способов сохранить власть на своих условиях не видели. Как получить возможность не скрываться? Зато видели, что после собраний, на которые отец их брал, ведутся какие-то закулисные игры. Только игроки не знали, что у братьев есть козырь. Способность превращаться в кота досталась не только Тэ. Об этом секрете сыновей не знал даже отец. Это сильно бы усложнило им возможности выбираться в город, а это мальчишкам было дороже доверия родителя. Юнги белой тенью подслушивал планы заговорщиков. Он обо всем знал. Сокджин догадывался. Тэхён никогда не хотел играть в политику. Он слушал братьев, давал советы по необходимости, но всегда был в стороне. Всё равно королём станет Джин, чему Тэ радовался тихо. Во дворе Юнги представили как сына недавно умершей сестры королевы, от чего та едва могла сдерживать гнев, но более подходящего предлога для появления взрослого ребёнка в семье не нашлось. Даже ближайшее окружение, знавшее принцев и бастарда в лицо, не знали их семейной тайны. Слухи о происхождении Юнги ходили разные, часть из них была недалека от истины.       Юнги себя так до конца и не смог принять за все эти годы. Он искренне надеялся, что никогда не встретит человека, который сможет разбудить в нём природу.       В вечер Новой луны Юнги, конечно, не мог просто выйти перед народом. О его реальном положении знало даже меньше людей, чем знало лично принцев. Но Юнги знал кое-что, о чём не знал ни король, ни братья. Он знал, когда планируется переворот. Он знал их план, но не рассказал никому. Даже братьям. Он выбрал себя. Свою свободу. Поэтому, когда люди в чёрных плащах шли по залитому кровью залу, Юнги уже был очень далеко от дворца.       На огни горящего города он смотрел с не меньшим ужасом, чем штурман "Тихой Надежы". Он лишь надеялся, что план революционеры не нарушат. Что Тэхён и Джин им не нужны.