louder than bombs

***

Голубое небо над головой, синий океан внизу, они сливаются вместе на горизонте за спиной, а впереди, впервые за пару недель, в прямой видимости появилась земля. Корабль идёт по проложенному курсу, рассекая воду перед собой. Крик чаек раздаётся рядом, волны бьют о корму, а солнце, едва оторвавшееся от линии вода-небо, нещадно слепит глаза. Ладони упираются в лакированный брус из красного дерева, светлые волосы растрёпаны по ветру, и Пак Чимин, спустя долгие недели нескончаемой качки по волнам, наконец-то слышит звуки города, что долетают совсем слабо издалека и заглушаются немного шелестом волн, но уже чувствуются оживлённой утренней суматохой людей вдалеке.  — Штурмана к капитану! — раздаётся громко голос квартирмейстера Джейка Стоуна. Чимин с болью вынужден оторвать взгляд от земли и сбежать на палубу, коротко поинтересовавшись:  — Ошвартуемся?  — За этим он тебя и зовёт, Чимин, — ответил Джейк, привычным жестом надвигая треуголку на брови. — Он ждёт тебя в своей каюте.  — Корабль замаскирован?  — Парни сменили чёрные флаги белыми, убрали все опознавательные знаки. Все заменили на нейтральные. В гавань войдём спокойно. Пак быстрым шагом пересёк палубу, скользнув ладонью по центральной сосновой мачте, и вошёл в капитанскую каюту без стука. Порой Чим думает, что они неправильные пираты. Когда он впервые вошёл на палубу, ему казалось, что жизнь пирата — это разбой, грабежи, пьяный угар, блудные девицы в портах и отправка неугодных на прогулку по доске, а оказалось, что это недели качки, кучи бумажной учётности, непреодолимая борьба с морской болезнью и постоянное желание ступить на твёрдую землю. Хотя порой они и возвращаются к образу пиратов из детских книжек, когда удаётся напасть на чужой корабль и даже помахать саблей и кулаками, обычно же за долгие месяцы без какого-либо развлечения кроме рома и карт можно сойти с ума. Пак скользнул привычным взглядом по каюте. Капитан умеет жить роскошно: серебряные подсвечники, персидский ковёр на полу и мебель из красного дерева, позолота — всё отдавало давно изжившим себя барокко, но главный на корабле это любит. Намджун кивнул, показывая, что он его ждал, и ему есть что сказать. Он был в просторной льняной рубашке, утянутой жилетом, и парусиновых штанах. Камзол и шляпа аккуратно лежали на крышке лакированного рояля. Он жестом указал на разложенную на круглом дубовом столе карту и раскиданные поверх учётные тетради:  — Как и планировали, ошвартуемся в этом порту, — он пальцем указал на карте город, который уже виднелся на горизонте. — Нужно пополнить запасы пороха и провианта. Порт открыт для всех судов уже неделю и будет ещё минимум три.  — В честь чего такая доверчивость, капитан? Они оставляют столицу открытой на без малого месяц. Кто угодно может этим воспользоваться, — заметил Чим.  — В стране праздник Новой луны — невероятное по масштабам торжество. Он у них проходит раз в десятилетие. Поэтому порт будет открыт так долго. Но не думай, что они такие идиоты, — увидев сомнение штурмана, ответил Джун. — Патрулирование как воды, так и земли усиливается троекратно. Смотри, — он провёл пальцем вдоль береговой линии на одном из крупных планов города, — на востоке и юго-западе расположены закрытые королевские флотилии, откуда выходят патрули. Мы остановимся прямо в центре, чтобы быть максимально далеко от тех и других. Чимин внимательно изучал карту, понимая, что из-за формы гавани они фактически останутся запертыми в почти полностью закрытом круге береговой линии. Пролив не столь велик, поэтому контролировать все входящие суда можно без особых усилий. И запирать внутри тоже.  — Раз патруль троекратно увеличен, то что им мешает проверять суда перед входом в гавань? Они легко бы могли защитить себя от входа пиратов, нас то есть, в гавань.  — Ответ прост. Они проверяют. Мы удачно скинули весь подозрительный товар в прошлом порту. Зайдём под видом торговцев, прибывших за тканями. Во время празднования Новой луны огромное количество торговцев приезжает в столицу, а пиратские судна, в числе остальных, приходят для пополнения запасов. Нападать бессмысленно, потому что флотилия и армия короля не оставят от бунтовщиков и мокрого места, даже если объединятся несколько пиратских суден. Им выгодно вести с нами мирную торговлю в это время, поэтому они закрывают глаза на некоторые ''подозрительные'' корабли, — пояснил Намджун, садясь за свой рабочий стол и приглашая Чимина сесть напротив в кресло. — Но я тебя позвал не за этим.  — Зачем тогда, капитан? — удивился Пак.  — Хватит, Чим, мы тет-а-тет, забудь про вежливость на несколько минут, — откинулся на спинку стула Ким и закинул ноги, обтянутые высокими кожаными сапогами, на стол.  — Хорошо, хён, — кивнул Чимин. С этими пиратскими рангами они порой забывали, что вместе в это впутались, вместе пришли сюда пять лет назад юнгами, вместе драили палубы и чистили снасти. В какой-то момент Намджун даже предлагал Чиму занять место квартирмейстера, но Чим отказался. Во-первых, многовато ответственности. Во-вторых, Намджуну нужны "уши" на палубе. В звании штурмана он прекрасно справлялся с ролью осведомителя, будучи своим среди простых ребят, но и одновременно сохраняя возможность часто заглядывать к другу под предлогом планирования маршрута. — Так зачем ты меня позвал?  — Раз мы лишились Эрика в последнем бою, то нам вновь нужен маг, — устало ответил Ким. Чим понимающе кивнул. Маг на корабле — действительно слабое звено. Без него невозможно, потому что без заговорённых амулетов и лекарственных зелий они за пару месяцев загнутся в море от какой-нибудь холеры, но он первым погибает в любой мало-мальски серьёзной бойне, потому что физически он не развит чаще всего абсолютно. За последний год они сменили уже четвёртого мага. — Мне чертовски надоело таскаться в поисках самому. Можно я скину это на твои плечи?  — Легко. Раз мы остаёмся здесь на некоторое время, то я лишаюсь на это время работы — прокладывать путь по суше кораблю без надобности, поэтому я согласен. Хоть в этот раз не буду тухнуть на палубе, слушая враки Джейка про его невероятные достижения в прошлом, — Намджун радостно улыбнулся. — А когда этот праздник начинается?  — Новой луны? Завтра, получается, — задумался Ким. И сразу же понял, почему Пак это спросил. — Хочешь развеяться?  — Пеплом по ветру… — буркнул тот. Джун угрожающе глянул на него. — Ну что? Сам напросился тупым вопросом на тупой ответ.  — Наконец-то узнаю своего Чимина! — рассмеялся капитан. — А то всё: ''Капитан, не согласитесь ли Вы? '', ''Не разрешите ли Вы мне, капитан? ''  — Я не сам придумал ранги, — ответил Пак. — Если положено, чтобы я соблюдал субординацию — я буду, а то все решат, что можно панибратствовать с капитаном, и конец твоей власти, Намджун-хён. Чим развернулся, собираясь выйти, но капитан его окликнул:  — Возьми со стола список необходимых закупок. Продовольственный отдай коку, а второй — квартирмейстеру, — добавил он. — В город можешь выходить когда хочется, но… -…но на судно вернуться до захода солнца, бла-бла… Помню. Кодекс читал, — Чимин забрал списки и закрыл за собой дверь.

***

Якорь брошен, команда занята подготовкой судна к обходу квартирмейстера, в обязанности которого входил контроль за состоянием кают, палуб, вооружения и корабля в целом, а ещё закуп необходимых вещей вроде пороха и фитилей для пушек. Бесцельно шататься и мешать работе Чим не стал, переоделся в гражданское и сошёл на берег. Шумный порт был полон людей. Разгружались иностранные торговые судна, загружались местные, рыбацкие шлюпки сновали туда-сюда, и все вокруг были в каком-то особенно приподнятом настроении. В толпе он увидел лицо их корабельного кока, который подгонял нескольких матросов, чтобы те быстрее тащили бочки в сторону корабля. Передав коку записку, Чим скользнул в одну из узеньких улочек, тесно зажатых между двух рядов домов так, что протиснуться двоим уже проблематично. С балконов над головой свисала одежда, развешенная для просушки, из окон то и дело были слышны звуки: музыка, ругань, смех и просто голоса. Всего несколько поворотов спустя он оказался на одной из центральных улиц. В каждой торговой лавке, каждом прохожем и каждом солнечном блике чувствовалась особая атмосфера приближающегося праздника. Запах восточных пряностей смешивался с ароматом свежей выпечки и фруктов. Нет и намека на царящий в остальных городах смрад. Пак понял, что либо королевство процветает на самом деле, либо это напускной дым для приезжих на празднество. Не бывает крупных городов, в которых нет любителей выплеснуть благоухающее содержимое ночного горшка кому-нибудь проходящему под окнами на голову. Чимин с особым вниманием вглядывался в лица проходящих мимо людей. Они все были разные, в разной одежде, говорили на разных языках. Впервые в своей жизни, за пять лет путешествий, он видел настолько масштабный и потрясающий своим размахом праздник. Вернее, это только подготовка к нему, а что же тогда будет завтра? Чимин шёл вдоль улицы понимая, что его цель ему стоит искать в узких и тёмных переулочках не сильно далеко от центра, но подходящих как назло не попадалось достаточно долго. Он свернул в один, пусть и не тёмный, прошёл его до самого конца, попав в тупик, и вернулся обратно. Так он прошёл с дюжину подобных подворотен, выискивая вывеску магической лавки. Пак понял, что блуждать так можно очень долго, надеясь что повезёт, поэтому, увидев, что солнце уже клонится к горизонту (как он умудрился прогулять целый день и не заметить этого?), он отправился в сторону гавани, по пути не удержавшись и купив ароматную булочку с творогом в небольшой пекарне. Он заметил, что из-за спины пекаря на него то и дело бросал взгляд симпатичный юноша, но особого значения этому не придал. Возвращаться обратно было значительно интереснее, чем безрезультатно бродить по проулкам. В приближающихся сумерках горожане и приезжие расходились по домам, а на их место выходили ночные бабочки, подозрительные люди, прятавшие лица под капюшонами, и прочий народ, чья судьба была неразрывно связана с ночью. В порту Чимин увидел другую картину: моряки собирались в группки вокруг горящих на песчаном берегу костров и травили байки. Чим вбежал на палубу, когда последние солнечные лучи побежали по волнам тропинкой. Над головой тут же раздалось насмешливый голос капитана:  — Штурман, Вы едва не лишились головы! Буквально несколько минут и мне не с кем было бы пить ром после удачного абордажа! — глумился Намджун, кивая в сторону аккуратно уложенных матросами под строгим присмотром кока бочек.  — Я бы попросил прощения, капитан, если бы было за что! — крикнул ему вверх Чим. Двое юнг, драивших палубу в это время, весело переглянулись. Их с Джуном перепалки были на втором месте в списке любимых развлечений команды. Первым — выпивка. — Я вернулся вовремя и не нарушил ни одного пункта устава!  — Через четверть часа жду тебя в своей каюте для краткого доклада, — кивнул Джун, отворачиваясь. Если Чимин любил смотреть в небо на рассвете, то Ким любил закаты. И Пак это знал, иногда присоединяясь к капитану. Но сегодня он оставит Намджуна наедине с самим собой, пройдёт на нос корабля и будет любоваться сумрачным городом, в котором ещё кое-где горели окна, факелы освещали улицы и мелькали фигуры людей. Четверть часа тишины. Чимин задумался о том, как долго он является частью их команды, давно ставшей ему семьёй, заменившей семью. Насколько это было вообще возможно. Перед глазами вновь замелькали картинки…

***

Той весной сухо и тепло стало очень рано. Буквально за пару недель сошёл снег, первые почки на деревьях проклюнулись яркой зеленью, а счастливые стрекозы радовались теплу. Чим бежал из лавки домой, спеша к ужину принести свежего хлеба. Ещё горячая булка в руках пахла так, что голодный после дня учёбы в церковной школе и вечерней репетиции в хоре Чимин глотал слюни и бежал домой вдвое быстрее обычного. Чтобы срезать путь, он свернул в один из переулков. Вдруг его за руку кто-то схватил. Чимин обернулся и испуганно отпрянул: кожа нищего, одетого в выцветший от времени балахон и держащего его за руку, была вся покрыта чёрными пятнами.  — Позови лекаря, сынок, — едва различимо, явно из последних сил, прошептал тот. Одиннадцатилетний Чимин вырвал рукав школьной белой рубашки из слабых пальцев и побежал, не оглядываясь, до дома.  — Привет, юный артист! — крикнул ему сосед, когда Чимин быстро вбегал по ступенькам домой. — Чего испуганный такой? Увидал чего страшного? Обидел кто?  — Здравствуйте! Нет, нет, всё в порядке, — крикнул в ответ мальчик и забежал в дом. На кухне вкусно пахло супом, было слышно шуршание маминого платья и возню младшего брата, который своими ещё по-детски пухленькими пальчиками старался стащить яблоко из корзинки на столе. Чимин, проходя мимо, незаметно, чтобы мама не наругала за кусочничество перед едой, подал младшему желаемое яблоко. Тот мило улыбнулся и выскользнул из кухни. Мама обернулась, увидела Чима и обеспокоено осмотрела сбившуюся от бега форму и красные щёки сына.  — Дрался? Опять? — строго спросила она. Чим вдруг подумал, что его мать очень красива, даже когда сердится, что бывает редко.  — Нет, на ступеньках споткнулся, — легко соврал Чимин, ставя на стол хлеб. Он и сам не знал, почему не рассказал маме о встрече с покрытым струпьями нищим. Наверное, в юное сознание просто ещё и не могла прийти мысль что это может быть важным. Мама ему поверила, велела переодеться и спускаться есть. Когда Чим спустился несколько минут спустя, за столом все уже ждали его. Отец, как всегда читавший книгу об античной культуре, обеспокоено переговаривался с мамой. Чим сел за стол, подмигнул младшему брату и прислушался.  — Милая, у нас творится что-то неладное. Земский врач сегодня сказал, что обеспокоен симптомами нескольких своих пациентов. В городе нам пока никто не жаловался, но я волнуюсь. Он боится, что до нас могла дойти чума. Уже у троих есть первичные признаки, но пока недостаточно времени прошло, чтобы утверждать точно.  — Ты думаешь, что правда чума? — испуганно и тихо спросила мама.  — Я думаю, что лучше перебдеть, чем недобдеть. Откуда только пришла зараза? — откладывая книгу, сам себя спросил отец и повернулся к столу. Чимин сделал вид, что не слышал их разговора. — Помолимся перед едой, дети. Через две недели чума взялась за своё гнусное дело. Сотни людей неожиданно слегли. Через месяц прямо на улицах лежали тела, покрытые струпными пятнами. Отец Чимина, как один из главных врачей города, день и ночь проводил в больнице и слёг через полтора месяца. Чума убивала сотни людей. Но самое страшное было впереди. Чимин помогал маме ухаживать за отцом, который плохел с каждым днём. Позавчера в город пришли королевские солдаты, с гружёнными возами, все в защитных масках. Появилась надежда, что король поможет небольшому тихому городку. Наконец-то привезли лекарства. Они с мамой теперь сидели в ногах отца и надеялись, что и ему помогут. Вдруг раздался колокольный звон с центральной площади их небольшого поселения, от пожарной колокольни. Дали сигнал общего сбора. Мать оставила младшего брата на Чимина, велела к отцу не заходить и ушла. Чим играл с братом, когда почувствовал запах дыма с улицы. Он выглянул в окно и понял: город горит. Со всех концов. Они, находясь в самом центре, окружены. Пламя дом за домом приближалось. Люди в ужасе бежали по улицам. Где-то вдали раздавались выстрелы ружей.  — Нет! Там мой сын, пустите!..  — Колодец завалили камнями! Черти эти солдаты! Я говорил!  — Они вывели нас в центр, чтобы им было легко справиться, а сейчас оцепили город и стреляют по тем, кто пытается вырваться!  — Всё кругом горит, выхода нет!  — Сын… мой сынок…  — А я говорил! Спички и смола дешевле лекарств! Они бы не допустили выхода чумы из города и выбрали вариант решения проблемы, который показался легче…  — Хватит философствовать, бери ведро и черпай воду из фонтана! Трубы идут из-за города!  — Фонтан перекрыли!  — Пустите! Он маленький совсем! Чимин с ужасом вгляделся в приближающее зарево пожара. В толпе людей он увидел маму. Выстрел, и она падает лицом вниз, не успев добежать до дома. Он схватил на руки брата и побежал по ступеням вниз. Они вбежали в комнату отца. Чим понял, что тот уже не дышит. ''Вовремя он ушёл,'' — подумалось мальчику. Он бросился дальше вниз, отпер дверь в подвал. Брат на его плече ревел от испуга, размазывая пальчиками слёзы по щекам. Пожар трещал совсем рядом. Чимин захлопнул крышку погреба, схватил одно из лежащих в углу старых полотенец и начал его рвать на полоски. Младший испуганно жался к ноге брата. Высоты погребка хватало, чтобы Чим, слегка согнувшись, мог стоять.  — Мама… Чимми, где мама? — жалобно пискнул младший.  — Мама скоро придет, — скорее даже себе, а не брату, ответил Чим. Он действовал непонятным для него порывом, но чувствовал, что делает всё правильно. Каменные стены подвала должны их защитить. Чимин смочил полотенца в принесённой им с кухни кадке с водой. Плотно заткнул все возможные щели у входа мокрыми тряпками, чтобы спасти их от угара. — А пока нам придётся поиграть. Смотри, надо приложить ткань к лицу и дышать только через неё, — ощущая, как жар идёт от металлической крышки и треск раздаётся прямо над головой, сказал младшему Чим. — Кто первый уберёт тряпку — проиграл! Он прижал брата к себе, забился в самый дальний угол подвала, куда не так доносился жар от крышки, и дышал через мокрое полотенце. Весь ужас произошедшего навалился на него разом. Отец умер. Мать умерла. Они сейчас могут погибнуть, сгореть заживо, задохнуться. Он прижимал брата к себе и думал. Боялся. Они просидели так много часов. Деревянный дом над ними горел весело и быстро, рушились несущие конструкции, с грохотом ударяя сверху громче, чем бомбы. Младший тихо всхлипывал, прижимаясь ещё ближе. У Чимина в голове была всего одна мысль: ''Мы не должны умереть.'' Постепенно треск пожара стих, жар начал уходить и послышался стук дождя по крышке. Первый дождь этой весной. Чимин боялся выйти, увидеть тела людей, встретить солдат. А ещё было страшно, потому что идти было некуда. Они с младшим просидели в погребе долго, откуда-то из-за мешков с зерном тянуло холодом и сыростью. Видимо, где-то там оказалась отдушина, благодаря которой им с братом хватало воздуха. Наверное, около суток провели они там, слыша очень отдалённо голоса солдат, напоследок обходящих город в поисках чего-то, что можно было бы продать в городе. Когда пожар кончился, младший уснул под звук ливня. Чимин завидовал в этот момент ему. Дети, какое бы потрясение они не перенесли, всегда спят глубоко и спокойно. Выбрались они спустя дня полтора. Младший просто был слишком испуган, чтобы выходить. А когда вышли, то вокруг было сплошное пепелище. Солдаты короля стащили тела к окраине и дожгли то, что не сгорело. Два ребёнка пешком пошли к ближайшему поселению. Их подобрали в приюте. Через пару дней младший заболел и буквально выгорел изнутри за неделю. Чимин сидел у его кроватки, игнорируя вскрики лекаря, сжимал пухлые ладошки и плакал. Брат умер спустя полторы недели, после их родителей. Чимин сбежал из приюта, где и встретил Намджуна. Они забрались в закрытую часть местного морского порта, залезли на палубу одного из кораблей, надеясь сбежать из страны, а попали к пиратам. И прижились…

***

 — Опять вспомнил детство, Чим? — подошёл к нему Джун. — Пора забыть. Ты ничего тогда не мог сделать. Живи сейчас, не тяготись старым. Пошли в мой кабинет. Я всё ещё жду твой доклад. Чимин оторвал взгляд от покрытого мраком города и пошёл за капитаном.