louder than bombs

***

Чонгук сидит на мосту через реку, разделяющем их город на два берега. Левый берег — это тишина, спокойствие, спальные районы, чистота и порядок. Значительно меньший, но от этого не менее интересный — правый. На нём нашли своё пристанище те, кто в тихой и мирной жизни не смогли найти утешения. Кабаки, бордели и все прочие прелести бытия в одном месте. Чонгук живёт на левом, совсем недалеко, и правого берега сторонится. Всю жизнь отец повторял ему, что Гук достоин большего, что он переймёт семейное дело, женится на прелестной девушке и будет жить счастливо. Чонгук бы хотел так, чтобы отец был спокоен, дома его ждала размеренная любовь и стабильность, но одно недоразумение королевской крови мучает сына булочника уже не первый месяц… А ещё Чонгук до странного верит в Всевышнего почему-то. Ему хочется верить, что в этой жизни он всегда может найти помощь, что даже в самых отчаянных ситуациях сможет обратиться к тому, кто, как ему кажется, всемогущий и готов помогать всегда и безвозмездно. Там, наверху, он уверен, существует тот, кто смотрит и улыбается его достижениям, оберегает его от зла, направляет на путь истинный. Иначе как может быть так, что Чонгуку в жизни всегда будто кто-то помогает, верный выбор указывает, ведь пока ему ещё не разу в жизни разочарование не встречалось. И, вглядываясь в блики на мелких волнах грязной городской речки, Чонгук просит, потому что знает, что Всевышний услышит и обязательно поможет:  — Я верю — ты будешь рядом сегодня. Пожалуйста, укажи путь.

***

Чимин входит в роскошную капитанскую каюту вслед за Намджуном, прикрывая за ними дверь и падая на обитый бордовым диванчик ручной работы. Джун закуривает папиросу, извлечённую из резного портсигара.  — Знаешь, что это такое? — кивая на коробку для папирос, спросил Джун.  — Портсигар, — недоумённо ответил Чим. Он знал, что чем глупее вопрос, тем неожиданнее дальнейшие действия капитана. Эта логичная непредсказуемость и позволила Джуну в свои двадцать три стать самым молодым капитаном, но не отменяла того, что его очень тяжело было понять порой даже Чимину.  — Неверно, — улыбнулся Джун. — Это тайник. Присмотрись к рисунку. Это — герб столицы этой страны. Я достал эту занятную штучку на блошином рынке недалеко от гавани. Нажимаем сюда и поворачиваем этот выступ, и… Айщ! — он отдёрнул палец, по которому тут же побежала капля крови. — Защемил, зараза! Второй раз за день, — слизывая алую каплю, Джун приподнял уцелевшей рукой металлическую пластинку с гравировкой, которая раньше украшала крышку резной коробки, и вытащил из небольшого углубления какой-то кусочек старого пергамента. — А теперь мне нужна твоя помощь. Как я помню, в вашей деревне говорили на этом диалекте? — он передал Чиму в руки записку. — Сможешь прочитать?  — Я не уверен. За столько лет язык порядком подзабылся, — неуверенно ответил Чим, рассматривая символы. — Отдельные слова разобрать могу, но общего смысла не понять. Вот это слово — огонь, это — земля, а вот и вот, — он поочерёдно показывал на нужное, — вода и воздух. Что-то про стихии. Что ты ждал от этой шкатулки?  — Вопросов к ответам, — расплывчато пробурчал капитан. — Так что с поиском мага?  — Тишина. Обычно портовые города полнятся ими, но видимо в преддверии праздника почистили улицы, чтобы колдуны людей не дурили, — Чимин крутил в руках одну из высыпанных на стол папирос, хотя сам не курил никогда. — Даже на магическую лавочку никто не смог показать, будто у них тут магов нет вообще. Мне показалось, что в городе даже подозрительно тихо и благопристойно, так бывает только после революции и до неё…  — Странно…  — Это почему же? Намджун хмыкнул, не желая отвечать. Дым мягкими, пахнущими вишней кольцами растворялся в воздухе.  — У тебя дежурство сегодня, — напомнил Джун спустя минут пять тишины. — Парни ждут от тебя чего-нибудь интересного. Про что будешь в этот раз врать?  — Придумаю историю о том, как мы с тобой вдвоём вытащили небольшое судёнышко из грота с отвесными и постоянно осыпающимися скалами и русалками, пытающимися тебя охмурить. Марсель оценит, — вспоминая молодое и хитрое лицо первого помощника, улыбнулся Чимин. Он встал и оставил капитана в одиночестве напоследок добавив:  — Приходи ночью, думаю, сегодня будет не скучно. Новый порт, в конце концов. Джейк обязательно вспомнит с десяток местных легенд, из которых девять выдумает сам.  — Ложь стала неотъемлемой частью нашей жизни, но проникла совсем не глубоко. Она пробирается к самому сердцу только тогда, когда человек лжёт редко, но самым дорогим и близким людям, — задумчиво протянул Джун, в след выходящему другу.

***

Чимин вышел на палубу, где дежурные, в лице пяти юнг, двух матросов и квартирмейстера, уже заняли свои посты. Чимин прошёл к наваленным у борта бочкам, вытащил из-под них гамак из канатов и зацепил его крюками между мачт. Устроившись в нём поудобнее, он трижды коротко свистнул. С постов донеслись ответные сигналы. Это был договор о том, что смена караула и сбор у главной мачты в три ночи. Из-за возни в порту за бортом слышно было плохо, но вполне различимо. Чим плюнул на ответственность и уснул до трёх часов тем сном, который находит только после целого дня новых впечатлений — беспокойным сном с отрывками воспоминаний и неясных до конца образов.

***

…он сидит на низенькой деревянной табуретке возле скрипучей кровати, на которой разметался в лихорадке его младший брат. Время от времени он просыпался и наполненными страхом глазами смотрел на Чима, хватал его в объятия и негромко плакал.  — Чимми, мне страшно, — тихо шептал он, прижимаясь так близко, что Чимин почувствовал запах аптекарского шампуня от его кудрявых тёмных волос и его болезненный жар. Мальчик дрожал всем телом. — Чимми, когда приедет мама?  — Скоро, — раз за разом врал он, сдерживая слёзы, укладывал кудрявую макушку обратно на подушку и ждал, пока младший вновь погрузится в беспокойный сон. Чим сидел рядом, сжав маленькую ладошку своей, тоже ещё небольшой, и вспоминал. Маму, папу, соседей, учительницу из его церковной школы и доброго булочника. Почему-то в голове не укладывалось, что их нет. Всех, кого он знал уже нет. А младший брат лежит в лихорадке пятый день, и Чиму совсем не хочется думать о будущем, потому что он может остаться один. Совсем. Ближе к рассвету, когда солнечные лучи робкими шагами пробирались в лазарет, он вышел за дверь.  — Ты — слабак, — раздалось насмешливое за спиной. Пак обернулся, посмотрел в глаза высокого, нескладного и угловатого фигурой парня-подростка. Он старше его намного, почти взрослый уже, но Чимин не видит в нём авторитета. — Твой брат умирает, а ты сидишь, сложив ручки.  — Раз такой умный, то скажи, что мне делать? — ядом выплюнул Чим, с отчаянием оглядываясь на дверь.  — С ним, — незнакомец кивнул на дверь, — уже всё решено. Ты знаешь, что его ждёт. Лекарств нет. Ты сам видел, каким способом решили бороться с болезнью. Но ты ещё можешь спастись. В наш городок подходят солдаты. Дня три осталось до входа отряда в город. Твой дом сожгли, у меня его никогда не было. Предлагаю бежать вдвоём, — он протянул руку для сделки, — зови меня Джун.  — Нет, я его не брошу! — с ненавистью к этому типу, который предлагал ему абсолютно глупейшею идею, Чим вышел из коридора, чтобы принести младшему завтрак…

***

Проснулся он от условного стука смены дежурных. Порт стих, только из дальних его уголков доносились отголоски ночной жизни. По спине побежали мурашки от нахлынувших воспоминаний. Почему именно сейчас он вспоминает это всё так подробно? Почему вновь вернулись кошмары, что не мучали его уже пару лет? Вдруг послышался шорох за бочками. Пак приподнялся, прислушался, но решил, что пора напомнить квартирмейстеру закупить отраву для крыс. Чимин рывком сел в гамаке, выскальзывая из него и следуя на звук собиравшейся команды. Парни возбуждённо переговаривались, делясь тем, что успели за день разузнать в порту, потому что за его пределы Джун никого не пустил, кроме Чима. Едва Джун шагнул на палубу, его тут же окружили любопытные матросы, усаживая в их небольшой кружок. К нему подлетели двое подростков, закидывая его вопросами с головой:  — Ты видел город?  — А как выглядит дворец? Ты до него дошёл?  — Девушки красивые? Чимину на секунду показалось, что они погребут его заживо под тяжестью вопросов.  — Чимин, ну расскажи что узнал, а то они тебя разорвут, — насмешливо улыбнулся вышедший на шум квартирмейстер Джейк Стоун, одёргивая за пояса двух юнг. Трой и Пит (самые младшие члены их команды, двенадцати и четырнадцати лет) с безграничным любопытством уставились на него. Чим любит эту парочку, которая год назад прибилась к ним и прижилась. Он даже прощал им некоторые проказы и прикрывал порой. Чем-то эти двое напоминают ему их с Намджуном, когда они впервые вступили на борт. Чим сел в круг, упираясь спиной в тёплое дерево мачты, оглядел команду, достал из кармана губную гармошку и тихо начал наигрывать. Это маленькая традиция их небольшой, относительно, шайки, состоящей всего из дюжины человек. Начинает их собрания, не имеющие никакого графика, Джейк, как почти самый главный человек на корабле. Единственным человеком старше тридцати лет в команде был квартирмейстер Джейк Стоун, присоединившийся к ним спустя год после появления на палубе ''Тихой Надежды'' Чимина и Намджуна. Юнгой он ступил на этот корабль ещё до рождения нынешнего капитана, но вынужден был уйти, когда получил новость о болезни матери. Вернувшись, он сразу заприметил двоих амбициозных матросов, отговорил их покидать корабль и помог Намджуну занять его нынешний пост два года назад, когда капитан сбежал, забрав с собой огромную часть награбленного. Он, Чим и Джун восстановили ''Надежду'' практически с нуля. Изменилось очень многое. Теперь они не грубые разбойники, а расчётливые стратеги, знающие, как заработать золото, минимизируя потери команды и стычки. Сейчас их тяжело назвать пиратами, потому что Джун по природе своей — не воитель. И Джейк знал, каким он хочет видеть в будущее этого корабля, поэтому сделал верный выбор. Джейк вышел в центр круга. Именно ему отдана роль человека, начинающего их странное сборище. Чимин продолжал негромкую мелодию, заметив, что Намджун встал в тени на мостике, тоже присутствуя с ними. Статус не позволял ему плюхнуться на палубу рядом, но он всегда был в курсе событий. Джейк начал говорить:  — Ещё до того, как самый старший из вас родился, мы с ''Надеждой'', — он нежно провёл рукой по мачте, — уже ходили по океану. Вы слышали много моих историй. Некоторые из вас считают все мои истории обманом и ложью. Что ж, это ваше право. Но сегодня я расскажу особую, ту, корни которой уходят глубоко в почву времени. Как вы думаете, почему местными был создан праздник Новой луны?  — Естественно, чтобы был повод выпить, — насмешливо ответил первый помощник.  — Неверно, Марсель, — цокнул языком по золотому зубу Джейк. У него это получалось всегда как-то особенно звонко. Чимин даже сбился с мелодии на пару секунд. — Тысячи лет живёт предание о том, что в королевской семье скрывается особый секрет. Тысячи лет люди празднуют Новую луну. Зачем? Ходят легенды, что, пускай и редко, но встречаются в нашем мире особые люди — альфы, — Стоун улыбнулся, глянув куда-то в темноту. — Они умны, сильны, но мало чем отличаются, в общем-то, от нас. Так почему же они тогда есть? Почему их выделяют отдельно? Легенды говорят, что ответ на их природу прячется вот в этом замке, — он коротким узловатым пальцем показал в сторону королевского замка. — И ответ этот открывает, как ключик шкатулку, ещё один замочек. Тысячу лет живёт предание и тысячу лет неизменно одно — никогда королевская семья не открывает большой публике и обществу наследников до тех пор, пока те не венчаются узами брака. Странно, да? Раз есть мужчины, которые сильнее других, то должны быть девушки, которые будут их дополнять? История гласит, что только в этой королевской семье сохранились ещё омеги — идеальные пары для альф… Вдруг раздался грохот, заставляющий всех подскочить на месте, и Чим увидел человеческую фигуру в темноте, испуганно отшатнувшуюся от опрокинутых бочек. ''А вот и корабельная крыса, шуршавшая у гамака,'' — промелькнуло в голове у Чимина, когда тот бросился наперерез ускользающей к краю палубы фигуре.

***

Чонгук стоит за прилавком пекарни и укладывает заказные пирожные в корзинку. Какой-то аристократ-романтик решил сделать подарок своей второй половинке, из-за чего Гук вновь опаздывает на встречу со своим секретом. При одной мысли о нём, пальцы задрожали немного и крем на одном из пирожных смазался о край корзины. Чон выругался, поправил ошибку и отставил заказ под прилавок.  — Чонгук, — окликнула его старшая сестра из комнаты, — тебя отец зовёт, — добавила она, выглядывая из дверного проёма.  — Иду, — ответил он ей, заканчивая протирать стол. Он знал, зачем зовёт его отец. Ступая по крепким дубовым ступеням, просил Всевышнего указать верный путь, решить его судьбу так, как тот считает нужным. В светлой и уютной гостиной отец ждал его на ярком синем диванчике, читая книжку. Увидев его, папа улыбнулся и похлопал ладонью по месту рядом с собой, как бы приглашая присесть рядом.  — Садись, сын, — смолк на несколько секунд, задумчиво проводя по холёным усам пальцами, и, собравшись с мыслями, продолжил: — Чонгук, сегодня праздник особый. Впервые ты отмечаешь его уже взрослым. Когда-то мы с твоей мамой, когда нам было по шестнадцать, не знали друг друга ещё совсем. В тот день, в первый день Новой луны, мы с ней нашли друг друга. Новая луна — особенный праздник, сынок. Тебе шестнадцать — пора выбирать, с кем ты проведёшь этот особый день, — отец говорил вкрадчиво, тихо, как будто ему было очень важно правильно передать мысль. — Ты нашёл эту девушку?  — Я знаю, с кем его проведу, отец.  — И кто же это? Чонгук вспомнил, как утром просил Всевышнего ему помочь. Он устал скрывать от семьи то, что так долго держал в тайне. Знал, что раскрывать секрет права не имеет, но понимал, что… он против не будет. Он его любит. Он его поймёт. Поэтому Чон взглядом по комнате бегает, пытаясь поймать от Всевышнего знак, что он может признаться, что поступит верно. «Всевышний, пожалуйста, скажи, что я могу,» — про себя шептал. А потом увидел на окне чёрного кота, красивого, зеленоглазого, смотрящего на него так осмысленно и разумно, который его взгляд встретил и хвостом шевельнул, мол, решайся, я знаю, как тебе это важно. Гук к отцу поворачивается, улыбается смело и произносит:  — Наследный принц…