Embers — A Twilight Story

Тронный зал не казался таким пустым уже столетия. Кай неподвижно сидел на своем мраморном троне, вцепившись пальцами в подлокотник с такой силой, что камень готов был треснуть. Он не шевелился уже час. Возможно, больше. Время теперь тянулось странно — рвано, неровно, раздражающе. Каждый раз, когда он закрывал глаза, он видел её. Рыжую девчонку с огнем в венах. Ту самую, что замерла на месте, стоило их глазам встретиться. Ту, которую Аро почти коснулся, почти забрал себе. Кай заскрежетал зубами. Он не испытывал подобной ярости со времен падения Римской империи. Маркус стоял справа от него, глядя в пустоту, как обычно…хотя сегодня в уголке его рта играла слабая усмешка. Раздражающе. Аро слева от него монотонно обсуждал с Феликсом и Деметрием какую-то ерунду насчет смен патрулирования. Кай не слушал. Он уже знал, что девчонка — Скарлетт — сбежала с Калленами. Он узнал об этом в тот самый миг, когда она исчезла из зоны досягаемости Деметрия. Он вздрогнул от того, насколько болезненно это знание ударило его в грудь. Он не вздрагивал. Никогда. Аро наконец повернулся к нему, слишком проницательный для его же блага. — Брат, — легко сказал Аро, — ты кажешься… чем-то обеспокоенным. Кай не смотрел на него. — Это не так. — М-м, — протянул Аро, явно не поверив.— Возможно, тебя беспокоит маленькая поджигательница? Кай метнул на него взгляд, достаточно острый, чтобы заставить умолкнуть половину стражи. Джейн выпрямилась. Глаза Алека метались между хозяевами. Маркус действительно хмыкнул. Хмыкнул. — Она интересная, — пробормотал он, лениво откинувшись назад. — Очень… яркая. Кай зарычал. — Меня не забавляют твои комментарии по поводу моих дел. — О, так теперь это твои дела? — спросил Маркус небрежным тоном. Кай замер. Глаза Аро заблестели от древнего восторга. — Я что-то почувствовал, — мягко сказал Аро, подходя ближе. — Между вами двумя. Нить. Очень слабую, но несомненную… — Ты ничего не чувствовал, — отрезал Кай. Аро вздохнул в той своей театральной манере, от которой Каю хотелось оторвать ему голову. — Дорогой мой брат, отрицание тебе не идет. Кай поднялся с трона так быстро, что воздух, казалось, рассекся со свистом. Стража напряглась. Его плащ развевался за спиной, пока он спускался по ступеням. Он остановился, только когда дошел до середины зала, всё еще стоя к ним спиной. — Я не буду об этом говорить, — сказал он тихо, угрожающе. — Ни с кем из вас. Ни с кем вообще. Он чувствовал, как Маркус смотрит ему в затылок с раздражающей усмешкой. Аро сложил руки. — Тогда ты должен что-то сделать с этой… болью. Кай ничего не ответил. Потому что в этом и заключалась проблема. В этой боли. В этой грызущей, тягучей, неумолимой тяге в груди с того самого момента, как она покинула город. Где-то далеко она боролась — он чувствовал это, словно вибрацию на слишком сильно натянутой привязи. Судьба. Его судьба. Сама эта мысль заставляла его гореть от смеси ярости и голода. Аро осмелился продолжить, его голос звучал мягко: — Ты ждал тысячелетия. Не притворяйся, что это не имеет значения. Кай закрыл глаза. И вот она снова — вспышка рыжих волос, испуганный вдох, отблеск пламени на кончиках её пальцев, когда она впервые увидела его. Не страх. Узнавание. Дар Маркуса тоже это видел — сильнее любого видения или пророчества. — Такую связь, — пробормотал Маркус, — не так-то просто игнорировать. Кай повернул голову ровно настолько, чтобы свирепо взглянуть на него. — Мне не нужны твои романтические мудрости. Маркус улыбнулся: — О, напротив. Нужны. Как и всегда. Кай едва не вырвал колонну из пола. Аро осторожно вмешался: — Кай…она вернется. Кай напрягся. Тяга в груди резко усилилась — почти до боли. — Она молода, — мягко продолжил Аро. — Недавно обращена. Эмоциональна. Она еще не понимает, что чувствует. Но поймет. Маркус кивнул, его голос был тихим: — И когда она больше не сможет этому сопротивляться… Он наклонил голову в сторону Кая с понимающей ухмылкой. — Она вернется к тебе. Челюсть Кая сжалась так сильно, что послышался хруст. Он отвернулся от них обоих, плащ взметнулся за его спиной, когда он зашагал к выходу. — Я закончил это обсуждать, — прорычал он. Аро окликнул его: — Куда ты, брат? Кай не остановился. — В тренировочный зал, — отрезал он. — Сломать что-нибудь. Джейн ухмыльнулась. Алек поморщился. Маркус снова рассмеялся, мерзавец. Но Кай их почти не слышал. Потому что за всей этой злобой, холодом и логикой крылось нечто иное — то, что он презирал больше всего на свете. Надежда. Тяга внутри него, шепчущая, что девчонка с огнем вернется. Что она уже думает о нем. Что каждый час её сопротивления делает их неизбежную встречу лишь вопросом времени. Он ненавидел судьбу. Но это чувство пустоты без неё он ненавидел еще сильнее.