Embers — A Twilight Story

Дом был погружен в тишину, такую тишину, которая ощущалась тяжелее самого молчания. Скарлетт сидела на подоконнике в зимнем саду, книга открыта у нее на коленях, хотя она не читала ни строчки уже несколько минут. Ее бледные пальцы невольно скользили по изношенной обложке, в то время как глаза следили за легким движением ветвей снаружи, покачивающихся на ветру. Даже спустя века мир сохранял свои мелкие, гипнотические детали — детали, которые большинство людей не замечали. Слабый скрип в коридоре напомнил ей о том, что большинства из «семьи» дома не было. Джаспер ушел проверять периметр, Эдвард и Элис были где-то, вероятно, в бесконечном круге чтения чужих мыслей и наблюдения за будущем. Скарлетт не встала, чтобы пойти за ними. Она редко двигалась, если на то не было веской причины. Люди, их эмоции — она понимала, но не потакала им. Упоминание знакомого имени прервало ее из размышлений. Голос Розали, наполненный любопытством, донесся из кухни. «Скарлетт, ты слышала? Дочь шерифа возвращается из Аризоны.» Губы Скарлетт слегка изогнулись в тени усмешки. Она закрыла книгу и откинулась на подоконник, позволяя солнечному свету окутать себя. «Я слышала,» — тихо ответила она, ее голос был гладким, но без волнения. «Предполагаю, это немного встряхнет обстановку. Маленькие города не любят перемен, даже если они временные.» Шаги Розали приближались, осторожные, но полные ожидания. «Я тебе говорю, она произведет впечатление. Люди могут быть…довольно интересными, когда думают, что имеют значение.» Глаза Скарлетт слегка заблестели на солнце, искорка проблеснула сквозь. «Они никогда не имеют значения. На самом деле. Но мы все притворяемся, не так ли?» Розали остановилась, затем нервно засмеялась. У Скарлетт была способность говорить некоторые вещи так, что другие чувствовали себя некомфортно, не произнося ни одного жестокого слова. Это не было жестокостью — по крайней мере, не совсем — но это была правда, а правда часто ощущалась острее любого лезвия. Мягкий шорох бумаги отвлек Скарлетт и вернул ее взгляд к книге. Человеческие сюжеты всегда были предсказуемыми, но ей нравилось это, даже если только для того, чтобы наблюдать, как люди обманывают себя своими хрупкими жизнями. Она видела, как империи поднимались и падали, сражалась в войнах, чья память все еще застревала в ее костях, и пережила века, которые оставляли обычных людей дрожащими от теней. Но вот она здесь, в маленьком городке в Вашингтоне, тихо читая и ожидая. Ожидая дочь шерифа, ожидая любые изменения, которые могут прийти с ее возвращением, и — хотя она никогда не призналась бы в этом вслух — ожидая увидеть, как изменится баланс в ее семье. Ее мысли мрачным и тихим образом блуждали к волкам этого леса, тем существам, которых Каллены терпели, иногда даже восхищались. Скарлетт презирала их. Их стая, их самоуверенность, то, как они считали себя чем-то большим, чем звери — это было личным оскорблением. Она давно научилась скрывать эту ненависть, держать свои мысли в рамках и сдерживать свой гнев. Тем не менее, это горело под ее кожей, кипя как свернутое пламя. После полудня время шло к концу, но Скарлетт не двигалась. Ей не нужен был чай или кофе или любое другое смертное утешение. Бессмертие приносило другой вид голода, который слова и тишина часто насыщали более удовлетворительно, чем любой напиток. Вдалеке тень двигалась вдоль линии деревьев, и губы Скарлетт изогнулись в слабой, неразгаданной улыбке. Что-то приближалось, и она была готова это увидеть.