вирт, брокколи и мираи

— э, цзыюй, – тихо подзывает мина, толкая плечом подругу, которая увлечённо ела порцию супа с фрикадельками. — знаешь, чё я думаю? я вот недавно на какую-то... на штуку наткнулась в тиктоке. я тебе кидала, только ты не смотрела. группа какая-то есть, а там ещё её владелец. мираи какой-то. я вот с ним переписывалась... ты меня слушаешь? цзыюй лишь коротко мычит в знак подтверждения и дальше хлебает холодный суп, желая, чтобы этот рассказ поскорее кончился. — ну вот. мне этот мираи говорил, что у него там бизнес есть какой-то, пьёт и курит он. ещё собак они там каких-то трахают. а этот мираи – вообще не мираи! это чеён! я ей пишу, значит, а у неё телефон загорается. когда она пишет, мне от мираи сообщение приходит! я всё её мамке расскажу, что она одноразки какие-то курит, вместо уроков этой хуйнёй занимается и баунти ест, а ей такие сладости нельзя! у неё диабет! цзыюй опять коротко мычит в знак понимания, мол, приняла и осознала, но её лицо ни одной эмоции не отражало. она просто продолжала пихать в рот фрикадельки и глядеть в одну точку, куда-то в толпу первоклассников, стоявших на голове. — цзыюй! – мёи недовольно трясёт подругу за плечо. — и это все?! «мм-м» в ответ на всю историю? — мм, – чжоу утвердительно мычит. — слушай! ты меня уже заебала! никакой реакции! с тобой даже не поговорить нормально: ты немая, блять! только мычишь да мычишь, как корова тупая! – агрессивно начинает мина и тут же забирает свой контейнер с едой и перекидывает на одно плечо потрёпанный рюкзак, чтобы пересесть за соседний стол, подальше от цзыюй. 🍥🍥🍥 в туалете на третьем этаже можно или покурить в одиночестве, или повеситься от одиночества – по другим причинам сюда никто не заходил. здесь поломан каждый унитаз, стены кишат разносортными надписями, вроде «7 «б» просто класс, кто не верит – пидорас» или «7 «б» все пидорасы, едут к геям с гондураса». уборщицы без дополнительной платы в этот туалет не заходят. одна лишь сана забесплатно стоит здесь и потягивает подик, обклеенный вдоль и поперёк розовыми наклейками со стразами. она грустно пялится в окно, выходящее на футбольное поле, рассматривая пятиклассников, играющих в мяч под присмотром леонида васильевича. сюда никто не осмелится зайти кроме неё: это был отличный способ избежать насмешек. и она даже подскакивает со страху, когда кто-то тоже заваливается в туалет – не учительница ли случаем? но это была цзыюй, опечаленная разрывом дружбы с единственным школьным соратником. они испуганно друг на друга косятся, но после минатозаки легким движением ладони подзывает девушку к себе. — о, цзыюй! ты чего сюда зашла? тоже от чеён прячешься, да? – в ответ получает размытое мычание. — вот блин, раньше я тебя буллила, а теперь нас вместе чмырят. и это всё из-за мины этой тупой, больно надо было ей эти брокколи жрать начать, а... и чеён тоже дура, лишь бы до человека доебаться! всегда я эту мину ненавидела, – начинает свой рассказ сана и делает длинную затяжку ягодным дымом, выдыхая его прямо в лицо собеседницы, загадочно скосившей взгляд на минатозаки. — заступилась за дуру эту и теперь я здесь! курю униженная в туалете, а не под партой на уроке у джихё павловны, – цокает сана. — и вообще, ты знала, что эта чеён сама брокколи жрёт? я вот сегодня её в туалете видела. и цзыюй осознаёт, возможно, свой единственный шанс отомстить, когда видит сану, настолько обиженную на этих двоих и разгорячённую ситуацией. и она вытаскивает из кармана телефон, чтобы написать сане в заметках о том, что с десяток минут назад ей рассказала мина. — как невежливо доставать посреди разговора телефон! – говорит сана, после чего на секунду замолкает, замечая, как чжоу демонстрирует ей экран телефона, набирая текст. — мина и чеён... – внимательно читает девушка. — вирт.. что? так.. какой бизнес? они виртовские? чеён мужиком притворяется? под авой нашего чонгука с баскетбольной секции? господи! какая хуйня, какой кринж.. что это? блять, ты не врешь? какая же им пизда обеим.. – сана вызывает лёгкую улыбку у цзыюй. — они не доживут до следующего понедельника. цзыюй, спасибо большое! скинь мне тот тикток, который тебе кидала мина! ой, какая пизда им... скажи же! цзыюй молчит и косится на сану. — а, точно... ты же немая, – улыбается сана. — немая. не моя. пока не моя, да? – в экстазе сана пытается шутить и даже подкатывает к младшей, сунув локоть ей на плечо. — да заебали вы меня уже! – кричит чжоу и откидывает с себя сану, стоявшую в ступоре от резкого излечения цзыюй. — не немая я, а просто охрипла, блять, пока орала в лесу, как вы меня все заебали! сана выпучила глаза, прикрыв открытый от удивления рот рукой. теперь, кажется, потеряла дар речи уже минатозаки. она сейчас вылечила новоиспеченную подругу? или это счастливый сон где-то на скучном уроке джихё павловны? цзыюй, нахмуренная и скосившая брови к переносице и руки на груди, спешно уходит из злополучного туалета, оставляя сану наедине с её ягодным дымом и ступором на ближайшие пять минут.