вирт, брокколи и мираи

жёсткая, сухая и волокнистая курица впивается в щели между зубами, застревает в горле и во рту остаётся привкус тряпки. в небольшом контейнере, изрядно потёртом, с характерными жирными пятнами, вперемешку валяется еда, собранная по углам дома. мама обязательно приготовит что-то новое, как выйдет из запоя. в невысокой грязной столовой слышится гул школьников, обсуждающих прошлый урок с ненавистной всем учительницей физики, раздаётся звон вилок о тарелки. за соседним столиком девушки гоняют в мобилки по сети, громко комментируя процесс. какой-то невероятно храбрый семиклассник смеет ругаться с поварихой из-за недосоленной порции. всё вокруг гудит. и лишь мина с цзыюй молчат. несмотря на общий шум, за их столом стояла, казалось, гробовая тишина, какой не видали заброшенные сотни лет назад кладбища. чжоу разминает суховатую картофелину вилкой, с неохотой поглядывая на ещё менее аппетитное мясо. она бы во всех красках рассказала мине о своём отвращении к этому чуду «мишлена», выбирая самый извращенный мат и поливая грязью весь род поваров, но, увы, физической возможности не было. — блин, из всего ассортимента контейнера только брокколи есть можно, наверное. мне бабушка их позавчера пожарила, – рассказывает мина, разбавляя неловкую тишину. — мгм, – единственное, что может выдать цзыюй, довольствуясь мычанием как единственным способом общения в силу своей немоты. мина тяжело вздыхает, дивясь своему смешному и жалкому положению – приходится есть помои недельной давности, есть всего одна подруга – и то немая. радуют душу одни лишь относительно свежие брокколи, ещё хрустящие, сочные. мина накалывает на четыре зубчика вилки ножку брокколи и помещает в рот целый овощ, прикрывает глаза и смакует его, слюнки подтекают под язык. ещё не проглотив, она предвосхищает чувство сытости своим любимым овощем и чувство тоски по медленно убавляющемуся количеству еды. — наён, смотри! – слышится крик в нескольких метрах от их столика, от чего мина резко открывает глаза и сглатывает кусочек брокколи. — она ест брокколи! как её там? мина! брокколи ест, ты видишь? – смеётся чеён, местная задира, тыча пальцем в сторону девушки, прикрывшей рот ладонью. — оо-о, пиздец! фуу-у-у, это же как рыгота. она рыготу поела. ещё весь рот набухала! — фу, меня сейчас стошнит, – наён демонстративно засовывает два пальца в рот и морщится. — как можно есть брокколи? вся столовая замерла, стоило трём девушкам встать у дальнего столика и начать позорить старшеклассницу, невинно поглощающую брокколи. чужие споры соседних столов стали отложенными на время после пятого урока, разговоры – на следующую перемену. чеён громко и наигранно смеётся, с особой дерзостью привлекая к себе всеобщее внимание. — в смысле? – с набитым ртом говорит мёи. — брокколи – это вкусно, может быть, даже полезно... смотря в каком виде. — ага, вкусно ей. ты броккольная просто и все, фу-у, – чеён кладёт локоть на плечо саны и заливается смехом от собственной гениальности. — броккольная же она, да? мина в ступоре – под всеобъемлющий буллинг она не попадала – в категорию «странноватых» и «своеобразных» не входила, физических недостатков не имела и аниме не смотрела: доёбываться к ней не за что. но чеён, новенькая, ломала все правила и стереотипы, успев загнобить добрую половину людей всех видов и сортов, кто ей показался недостойным спокойной жизни. мёи, подобно немой цзыюй, не может вымолвить и слова, а чеён продолжает разгонять «броккольные» шутки. — че, когда фотосинтез начнёшь? или ещё мало брокколи съела? – смеётся сон. и, озадаченная сана, не совсем довольная оригинальностью анекдотов новоиспеченной подруги, а также поводом к издевательствам, морщит брови и одаряет весьма осудительным взглядом первую. — а что плохого в брокколи? – недоумевает девушка и переводит взор на контейнер с овощами. — я сама иногда ем их... полезно же. и вкусно. на всю столовую, погрязшую в мертвой тишине, раздаётся громкий и заливистый смех, который подхватывает наён, хватая себя за живот. сцена длится с полминуты (мучительно долгой и непредсказуемой), наполненной тремя недоумевающими взглядами – мины, цзыюй и саны, а также физиономиями с вопросительно изогнутыми бровями всего остального люда. — блять, фу! сана! – сквозь смех молвит младшая из тройки. — не подходи к нам больше, пизда броккольная, с этой чмырнёй сиди и поглощай свой фотосинтез в чистом виде. — да-да! – поддакивает наён. — не подходи к нам. девушки разворачиваются на носочках туфлей и следуют к выходу из столовой, оставляя за собой всё то же всеобщее молчание, взгляды в след им и недолгие переглядки друг с другом, после чего всё переходит в обычное русло: мина с аппетитом доедает брокколи, девчонки за соседним столом всё так же рубятся в майнкрафт, кто-то ругается, а цзыюй играется с едой вилкой. одна сана не может смириться с тем, что её киданули лучшие подружки (даже гордо записанные в контактах как «слпвм») из-за какой-то броккольной лохушки.