вирт, брокколи и мираи

мина быстро скользнула взглядом по своим часам на экране телефона и, тут же, не говоря цзыюй ни слова, кивнула в сторону выхода из шумной столовой. до звонка оставалась всего пара минут, которых едва хватило бы, чтобы дойти до «душного» во всех смыслах класса истории, который находился аж на 4 этаже. девушки торопливо стряхнули со стола хлебные крошки, создавая иллюзию порядка, чтобы не навлечь на себя гнев ворчливой поварихи люды и побежали в сторону лестницы. их ждал урок истории, а вместе с ним – неминуемая расплата за любое опоздание или, что ещё хуже, – неготовность. мина совсем и забыла, что произошло в столовой буквально десять минут назад. сейчас её тревожил лишь злополучный параграф по истории, прочитанный всего два раза вместо привычных трёх, – непростительная оплошность. всё то время, пока они с цзыюй летели по лестнице, она мысленно повторяла ключевые моменты и даты, заботливо выписанные дома в тетрадь аккуратным столбиком. получить пизды от исторички с недотрахом совсем не хотелось. прозвенел звонок, и девушки быстро юркнули в пока ещё открытую дверь тесного кабинета и поспешили занять свои места, но они были заняты более торопливыми – скорее более наглыми особами. самонадеянная выскочка чеён и её подпевала наён вальяжно развалились на четвёртой парте второго ряда – той самой, которую мина бессменно занимала все десять лет обучения в этой школе. да даже самые отъявленные уличные оффники не отстаивали свой район с такой железной хваткой и упорством, как мина эту парту. мёи и не думала оставлять это просто так, чеён её совсем не пугала, но вот главный, страх мины – сама джихё павловна, уже стояла прямо за её спиной, вырисовывая сегодняшнюю дату на доске. выбора не оставалось: пришлось отступить и занять единственную свободную парту – самую последнюю в третьем ряду. то была парта, которую обычно оставляли для изгоев класса, для тех, кто становился объектом насмешек. её старые стулья с торчащими занозами так и норовили оставить свежие стрелки на новеньких капроновых колготках. и именно здесь, рядом с мусорным ведром, каждый, кому не лень, «случайно» промахивался мимо него, швыряя скомканные бумажки прямо в сидящих там. ещё и у джихё павловны был заёб: начинать свой допрос именно оттуда. — вот она, мразь мелкая! – яростно зашипела мина, едва сдерживая себя. — я ей и слова плохого не сказала, а ведь надо было! хотя бы не зря бы мы здесь оказались, скажи же, цзыюй? — пробурчала она, привычно забывая о немоте своей подруги. — вернее... — мина мысленно одернула себя, ведь не в первый раз ставит себя же в такое неловкое положение, — ты же тоже так думаешь? цзыюй лишь кивнула, даже не поднимая взгляда на мину, сосредоточенно продолжая записывать тему в тетрадь. ей-то и вовсе нечего было сказать, а ведь под удар она попала не меньше. мина подняла голову и поймала самодовольный взгляд чеён, после чего получила бумажкой по лбу. сон лишь улыбнулась, но не знала, что была замечена. — встать! — громко скомандовала женщина у доски. это была джихё павловна, о которой по школе ходили самые невероятные слухи: будто раньше она была генералом в армии, откуда её с позором вышвырнули за попытку наладить подпольный бизнес по продаже самогона. дело, конечно, удалось замять, и вот теперь эта особа обучала детишек в школе, явно придерживаясь странной философии. ведь что может быть лучше детской улыбки? только детские слёзы. — что было задано на дом? — голос джихё павловны прозвучал резко, пронзая тишину. последовало лишь гробовое молчание. чеён съёжилась, втянула голову в плечи и опустила взгляд в пол. — ты вообще хоть что-то конспектировала на прошлом занятии, a? — на высоких каблуках джихё павловна поразительно быстро преодолела расстояние и мгновенно оказалась у парты чеён. резким движением она схватила тетрадь со стола и принялась яростно листать страницы. внутри обнаружилось от силы три странички каракуль, набросанных от скуки, когда уж совсем нечем было заняться. — понятно, писать она тоже не умеет! — насмешливо процедила женщина, с громким хлопком швырнув тетрадь обратно на парту. затем она повернулась к доске, величественно скрестила руки на груди, готовясь нанести свой фирменный сокрушительный удар — вон из класса! можешь вообще не появляться на моих уроках, пока не перепишешь каждую строчку всего материала, который мы прошли за этот месяц. внутри чеён всё сжалось от ужаса, но она изо всех сил старалась сохранять лицо, делая вид, что ей абсолютно всё равно и она даже рада наконец-то свалить отсюда. одним стремительным движением она смахнула все свои вещи с парты в рюкзак. и, уже на выходе, прямо за спиной джихё павловны, она демонстративно показала ей неприличный жест, насмешливо оглядывая толпу и ища одобрения у одноклассников. она громко хлопнула дверью, сотрясая кабинет, и понеслась домой. подступающий стресс от волнения было так трудно сдерживать, который вырывался не только в жгучем желании расплакаться, но и в противном, мучительном бурлении в животе. не надо было пить тот компот в столовке. 🍥🍥🍥 — давай, чеён, кушай, а то остынет! смотри, сколько всего: картошечка с маслом, свежие огурчики, брокколи, а на десерт – печеньки без сахара с безлактозным молоком! — в голосе милой, невысокой женщины звучала неподдельная забота, когда она осторожно придвигала тарелку с едой поближе к единственной дочери и нежно расстилала перед ней салфеточку, чтобы та, не дай бог, не замаралась. — ну, маааам! я не хочу брокколи! — простонала сон. — цыц! когда я ем? я что? правильно — глух и нем! давай, чеён, ложечку за маму, — женщина заботливо накалывает на вилку ножку брокколи и подносит свежий, ещё парящий овощ к самым губам чеён. та кривится не только потому, что терпеть не может овощи, но и от полной абсурдности всей ситуации. и всё же послушно открывает рот. гиперопека в семье была воистину ужасной, и мама не отходила от неё ни на шаг. впрочем, её можно было понять: она одна воспитывала чеён и оберегала её как могла. — давай, чеён, ложечку за па... эээ... — женщина натужно хихикнула, нервно водя глазами по сторонам, словно ища спасения. — ложечку за... за деда иосифа! он тебя очень любит, письма из тюрьмы пишет, всегда про тебя спрашивает!