Bloody Kiss

— Тебе не следует переживать об этом так сильно… — Джон произнес эти слова с мягкой, почти убаюкивающей интонацией. Он знал, через какие мрачные дебри сейчас пробирается Пол, ему приходится познакомиться со своими новыми нуждами. Джон не пытался сразу унять эту боль — он понимал, что невозможно её просто взять и смахнуть. Вместо этого, медленно, будто обволакивая, он обнял Пол крепко, с легким чувством, словно держал в руках что-то драгоценное, что ни за что не хотел бы потерять. Пол, ощущая это тепло, впервые за этот невыносимый момент позволил себе расслабиться — тело ослабло, голова нашла опору на его плече, а губы выдохнули лишь тихий стон боли. Однако расслабляющие объятия совсем не помогали, этого было недостаточно. Накатывала новая волна. Срывающийся шепот, невнятные слова, которые сменялись плачем, каким-то бессильным и отчаянным, когда он цеплялся за Джона так, словно тот последний якорь среди бездонного океана. Джон оставался рядом, но все эти рыдания, всё это нытье, он не выслушивал их, он их буквально игнорировал. Он был в своих мыслях, где-то далеко от реального мира. Джон склонился к Полу, взгляд его был печально тёплым, но в самой глубине глаз таилось что-то другое, что-то более правдивое и искреннее. Джон произносил слова соболезнования мягким и сочувствующим тоном, слегка кивая, будто проживая каждую боль, каждый удар судьбы вместе с Полом. Но где-то глубоко внутри Джон ликовал — тот злобный, тёмный триумф, что разгорался в душе, казался сладкой наградой. Теперь всё сложилось так, как он жаждал. Больше никто не стоял на его пути, никто не мешал, не отвлекал Пола, не приковывал его внимание. Девушки больше не было — Пол не смог удержать себя, потерял контроль перед жаждой крови в его новом облике. И это стало прекрасным разрушением. Джон видел эту хрупкость, эту слабость, и наслаждался мыслью, что теперь Пол полностью в его руках. Словно невидимыми нитями, он притягивал его ближе, оберегая, успокаивая, убаюкивая голосом, от которого даже самое тревожное сердце начало бы доверять. В его объятиях Пол находил спасение от собственной боли, но не знал, что вместе с этим становился всё ближе к невидимой паутине, где его ждал лишь один, кто действительно хотел обладать им целиком, без остатка. Джон провёл рукой по плечу Пола, чуть сильнее, с еле уловимым оттенком собственничества, как будто хотел стереть все прошлое, всю его вину, словно убеждая, что всё на самом деле хорошо. Он отпустил тихий, пронзительный вздох, как будто разделял его страдания, хотя на самом деле внутри него росла радость — ядовитая и затаенная. Это был его шанс, момент, когда наконец-то мог завладеть всем его вниманием, всей его душой, и никто не посмеет оспорить это. — Я ужасен… — Хныкнул Пол. — Я убил её. Джон, с намёком на возражение, покачал головой. Он чувствовал жалость, но далеко не к Джейн. Он чувствовал жалость к Полу, который испытывал поедающее чувство вины из-за события, которое нельзя было никак предотвратить. — Ты не виноват. Виновата твоя вампирская сущность, которую ты научишься контролировать через какое-то время. — Утешающе, и даже вдохновляюще, сказал Джон. Пол всё ещё утыкался головой в плечо Джону, без никакого либо желания поднимать голову и продолжать жить, зная, что он убил свою любовь. — Я не заслуживаю жить… — Пробубнил Пол. В его голосе звучала сломленная, истощённая тоска, Полу было всё равно, если Джон начнёт говорить что-то по типу: «как ты смеешь так говорить!». Но Джон, напротив, лишь улыбнулся, словно он только что произнес какую-то нелепость, о которой не стоило и задумываться. — Ну что ты… — С легкостью ответил Джон. — Это ты сейчас так говоришь, Пол. Мы будем вместе, мы с тобой ещё переживем столько хорошего, что этот день покажется пустяком. Его слова лились плавно и уверенно, как будто он просто успокаивал пьяного по какой-то глупости. Джон говорил о каком-то светлом, безоблачном будущем, где все боли и ошибки были забыты. — Послушай, мы ещё обязательно устроим всё так, как ты хочешь, как мы хотим. — Продолжил Джон — Пройдёт немного времени и ты даже не вспомнишь этот момент. Джон рисовал картину о том, как они будут работать вместе над чем-то важным, о том, как Полу предстоит открыть в себе невиданные силы. Каждое его слово звучало как музыка, и всё в нем, даже лёгкая улыбка, было будто призвано увлечь Пола из темноты, заставить его поверить, что впереди есть свет. — Я пойду и скажу всем, что это был я, кто убил её. Пусть меня арестуют, казнят… Как я заслуживаю. Я не хочу жить… Не хочу жить так. — Повысил голос Пол. Его слова, тягучие и безысходные, разлетелись в тишине, погружаю комнату в вязкую атмосферы неотвратимости и напряжения. Джон ощутил, как внутри него что-то резко сжалось. Он застыл, и тепло, с которым он только что говорил, угасло, словно пламя, поглощенное мраком. Впервые за всё время на его лице отразилась настоящая тревога. Он видео, что Пол не просто терзается в эмоциях и поддается панике. Нет. В его глазах была ясность — та страшная, холодная решимость, которая возникает, когда все остальные пути закрыты. Джон невольно напрягся, ловя взгляд Пола и понимая, что ситуация гораздо серьёзнее, чем он мог себе представить. В этот момент вся его легкость рассыпалась в прах. Он увидел, что Пол пришел к этому решению осознанно, с тихой уверенностью, что уже не поколебать обычными обещаниями и не удержать убаюкивающей теплотой. Пол не хотел пытаться найти утешение, забыться а объятиях лучшего друга. — Пол… — Сказал Джон глухо, но настойчиво, с новой серьезностью, которой раньше в нём не было. — Ты не понимаешь, что говоришь. Ты не заслуживаешь ничего такого… — Заткнись и не лги мне своими добренькими словечками! — Перебил Пол, закричав. Джона отшатнуло от внезапного повышения голоса от Пола. Но он не сдавался, теперь в его взгляде была не просто привязанность, но и отчаянная попытка удержать его от края к которому Пол подошёл. Джон почувствовал, как его охватывает холодный страх. Его сердце забилось сильнее. Он смотрел на Пола, вслушивался в его слова, и в каждом слове слышал угрожающую безысходность. Пол был серьезен. Он не метался в панике и не пытался найти способ утешить себя — он был готов отдать себя на суд, готов бросить всё и шагнуть в темную бездну. Джон понимал, что не может потерять его. Что-то в нем кричало, что если Пол уйдет, его мир развалится, будто с уходом Пола уйдет и весь смысл, тот самый свет, который удерживал его самого. — Ты нужен мне! — Искренне сказал Джон. Джон обнял Пола крепко, почти болезненно, будто боялся, что тот просто растворится в его руках. Он закрыл глаза, ощущая под пальцами тепло его кожи, его неровное дыхание. Мысль о том, что Пол может просто уйти разрывала его изнутри. Наступила тишина, густая, как туман. Долгая, мучительно затянувшаяся пауза, в которой не было места ни словам, ни жестам. Лицо Пола словно застыло, как маска, за которой Джон тщетно пытался увидеть хотя бы небольшую подсказку на правдивую эмоцию Пола. Но выражение было слишком глубоким и отстранённым. Пол был прямо здесь, совсем рядом, но казался таким недостижимым, словно стоял за невидимой стеной. Его взгляд стал задумчивым, непроницаемым, будто он видел что-то, что никто другой не видел. Джон знал, что не может нарушить тишину резким словом, боялся, что любое движение разрушит хрупкий баланс, удерживающий Пола от падения. И он просто смотрел, не отводя взгляда, молча соля, чтобы Пол сделал хоть что-то наконец. — Знаешь что? — Тихим, но серьезным голосом сказал Пол. В голосе Пола звучала тяжесть, словно каждое слово требовало усилия, как будто он вытаскивал их из глубины. Джон ощутил облегчение, когда тишина наконец разбилась. Сам факт, что Пол снова заговорил, снова протянул руку из своего внутреннего заточения, вернул Джону искру надежды. Но тот тон, с которым Пол говорил заставил Джона вздрогнуть. В нём была пугающая серьезность, твёрдость и строгость, с которой Джон ещё не сталкивался. И это злило его. Он не хотел, чтобы Пол держал его в напряжении, он не хотел быть тем, кто дрожит от каждого слова, боясь, что вот-вот потеряет его. Джон чувствовал это как слабость и недостаток, который Пол, как оказалось, нечаянно вскрыл. В эту секунду Джону хотелось немедленно стать для Пола чем-то большим, стать тем, кто сможет удержать его силой, не допуская этой пугающей, отстраненной решимости. Но он не мог по какой то причине. Пол был тем, кто больше и крепче сейчас. — Как ты там говорил? Это был первый раз, когда у меня был неконтролируемый голод, который привел меня к этому ужасному поступку… А в первый раз все неопытные и не могут контролировать то, что делают, правильно? Это ведь то, что ты сказал? Взгляд Пола был интенсивный, словно он заглядывал не только в самую душу, а ещё и смотрел насквозь. Джон опять почувствовал дрожь, сначала маленькую. Пол по любому вёл к чему-то и Джону это совсем не нравилось. И Пол продолжил, когда Джон даже простой кивок не успел сделать. — И я убил её. Я не знал, когда остановиться, я не знал, что делать, чтобы не дать ей умереть. В глазах Пола сверкнуло что-то. Что-то опасное и обещающее, что заставило маленькую дрожь Джона превратиться в большую. Это заставляло холод бежать его по венам. Мурашки бежали по всему телу, они ощущались размером с кулак. Сердце будто собиралось выпрыгнуть из груди. Неужели слова Пола так сильно действовали на него? — Пол, прекрати сейчас же, я не имею ни малейшего понятия о чем ты сейчас говоришь. — Джон поменял тон, стараясь не отставать от той мощности, которая была у Пола. — Ты знал. — Перебил Пол. Джон был сбит с толку, он догадывался о том, что Пол имеет ввиду, но не хочет верить, что Полу удалось прочесть Джона, как книгу. — Знал что? — Уточнил Джон. Взгляд Пола стал ещё более невыносимым и пронзительным. Джону хотелось просто отвернуться и забыть об этом, как о страшном сне, но это было всё по настоящему. Он не мог потерять свою честь вот так, сбежав и проиграв, как трус. — Я ведь не был первым, да? — Горько сказал Пол. — Когда ты решил выпить мою кровь, то ты не убил меня. Ты мог не убить меня, ты знал как. До меня были жертвы, чьих кровь ты уже поглотил, не в состоянии помешать этой тёмной вампирской силе, которая начала тобой управлять. К тому времени, когда ты пришёл по мою кровь, ты научился ею хорошо управлять. Иначе ты бы просто убил меня, как я убил Джейн. Всё сходиться, не правда ли, Джон? Леннон отшатнулся от смелых и колющих, прямо как его же клыки, слов Пола, будто ему дали пощёчину. И чувство желанного контроля угасло ещё больше. Как же так? Джон нарастил эту власть сильно стараясь, а Пол сдул её как свечку. Это бесило так же сильно, как и до чертиков пугало. Одно дело потерять контроль, но войти под него посылало Джона в ужас. Он выровнялся, стараясь выглядеть больше чем он уже является, и его лицо потемнело, смешанные эмоции вырвались наружу после долгой и мучительной паузы. — Ты играешь с огнём, глупый. — Джон прошипел, его лицо скривилось от гнева и от правоты слов Пола, так как эти слова всё-таки, как ни как, были правдой. — Ну и что? Давай же! Убей меня прямо сейчас! Но знай, твою игру я прочитал, как открытую книгу. Пол и сам выровнялся, возвышаясь без страха. Его клыки вышли наружу, показывая, что Джон уже не является таким особенным и награждённым. Они уже были на равных, однако не совсем. Можно посадить два человека за два одинокого-качественных фортепиано, но дело в том, у кого опыта больше. Кто научен больше и кто проводил больше времени за ним раньше. Движения Пола были ловкими, однако не такими практичными, как у Джона. Совсем скоро Маккартни оказался в проигрышной позиции, в крепких как цепи руках Джона. — Я конечно могу убить тебя. Но где же веселье в этом? — Опасно-мягко пробормотал Джон.