Bloody Kiss

В тишине глубокой ночи время словно замерло. Снаружи, за окнами, царит полнейший покой: ни ветерка, ни шороха, лишь редкий шелест листьев, убаюканных лунным светом. Единственным звуком в доме был ритмичный стук часов на стене, который нарушал абсолютное безмолвие. Каждый удар маятника отчетливо звучит в пустоте, словно отбивая время в такт сердцебиению. Каждое «тик» и каждое «так» эхом разноситься по комнатам, пробираясь в самые укромные уголки. В его ритмичности есть что-то успокаивающее, но и немного тревожное, словно этот звук напоминает о течении времени, которое нельзя никак остановить, даже в такую неподвижную и тихую ночь. Темные комнаты окутаны мягким полумраком. Луна, робко пробирающаяся через занавески, бросает тонкие серебристые полосы света на пол и стены. В воздухе чувствуется едва уловимый запах дождя, который прошёл чуть раньше, оставив за собой свежесть и лёгкую прохладу. В этот час всё живое спит, в том числе и Пол. Он погруженный в глубокий и безмятежный сон, полностью отдавшись ночному покою. Его дыхание ровное и спокойное, грудь поднимается и опускается, словно морские волны, мягко набегающие на берег. Веки неподвижны, лицо расслаблено, и на нем нет ни малейшего намека на тревогу или беспокойство. Кажется, что ничего не способно потревожить этот сон. Постель под ним теплая и уютная, обволакивает мягкими одеялами, создавая ощущение безопасности, словно он спрятан от всего мира. Всё его существо полностью растворено в покое, и даже если бы мир за окном вдруг изменился, здесь, в уютной тишине, это осталось бы незамеченным. Внезапный стук в дверь разрывает тишину ночи, будто гром среди ясного неба. Он резкий, гулкий, и кажется, что звук проникает в самую суть комнаты, заставляя воздух вздрогнуть. Стук оказался не просто тихим — он настойчивый и неожиданно громкий, словно что-то снаружи в отчаянии пытается привлечь внимание. Пол дёрнулся, просыпаясь от глубокого сна. Сердце резко бьется в груди, мгновенно вытесняя остатки сонного покоя. Он сначала не понимает, что происходит, его разум ещё находиться где-то на грани между сном и реальностью. Ему требуется мгновение, чтобы осознать, что это всего лишь стук в дверь, но этот звук уже вцепился в его сознание, разбивая свидетельства о сне. В комнате всё ещё темно, ночной полумрак окутывает пространство, но теперь тишина кажется тяжелой, напряжённой. Пол медленно садиться в постели, прислушиваясь, как будто не веря в то, что стук был реальным. Но затем снова слышит его — громкий, гулкий, и уже без сомнения. Тишина, которая до этого казалась такой умиротворяющей, теперь лишь усиливает тревогу, подкрадывающуюся к нему в темноте. Внутри пробуждается беспокойство, с каждым новым ударом стука оно нарастает. В голове вспыхивают десятки вопросов: кто это может быть? Почему так поздно? Что-то не так. Пол медленно приходит в себя, тяжело осознавая, что больше не во сне. Голова всё ещё немного тяжелая, как будто мозг обмотан ватой, и он чувствует, как темнота цепляется за его сознание. Он с усилием протирает глаза, стараясь прогнать липкую дремоту, которая всё ещё держит его в своих цепких объятиях. Пальцы касаются лица, чувствуя прохладу ночного воздуха и ощущение легкой усталости на коже. Он потирает лицо, старательно избавляясь от остатков сна, и пытается сосредоточится, хотя сознание ещё немного рассеянное. Тени в комнате кажутся более густыми, чем обычно, и ему надо несколько мгновений, чтобы осознать, где он находиться и что происходит. Стук в дверь уже стих, но его эхо всё ещё звучит в ушах, вынуждая героя встряхнуться. С трудом, словно сопротивляясь внутреннему желанию снова провалиться в сон, он медленно поднимается с кровати. Ноги ощущаются, не до конца пробудившимися, и он на мгновение замирает, опираясь на край кровати, чтобы найти равновесие. В голове ещё роятся обрывки сновидений, неохотно уступающие место реальности. Футболка липнет к телу, ощущая прохладу ночи, и он чувствует, как мышцы начинают оживать, подчиняясь приказу двигаться. Спотыкаясь о темноту, он делает несколько шагов вперёд, ещё не до конца веря в то, что происходящее реально. Пол медленно подходит к двери. Каждый шаг отдается тишине ночи, усиливая странное чувство нереальности. Он нерешительно тянется к дверной ручке, пальцы холодные от волнения, и, затаив дыхание, поворачивает её. Дверь открывается со скрипом и перед ним стоит Джон. Он ждал кого угодно, но почему Джон? Хотя, с другой стороны, кто же ещё? Несмотря на густую темноту, сквозь которую едва пробивается лунный свет, Пол замечает что-то неуловимо тревожное в его облике. Глаза Джона, обычно живые и полные энергии, сейчас словно затуманены. Он стоит, слегка сутулясь, будто тяжесть мира легка ему на плечи. Они молча смотрят друг на друга, и даже без слов Пол ощущает тонкую нить грусти, которая проходит через фигуру Джона, как слабый, но постоянный ток. В его взгляде скрытая печаль, не кричащая, но глубоко укоренившаяся. Что-то в этом взоре, в сжатых губах и едва заметных морщинках на лбу, говорит о том, что случилось что-то, что не оставляет ему покоя. Темнота, казавшаяся такой безмятежной, теперь лишь усиливает ощущение надвигающейся беды. Пол всё ещё не произнес ни слова, но внутри уже нарастает беспокойство, потому что он чувствует, что этот ночной визит друга явно не к хорошему. — Привет, заходи… — Неуверенно сказал Пол с голосом слегка ниже обычного из-за сонности. Когда глаза Пола постепенно приспособились к тусклому свету, черты Джона стали более отчетливыми. Лицо товарища выглядело уставшим, с тенями под глазами, как будто он не спал всю ночь. Влажные волосы прилипли к его лбу, а одежда, слегка облепившая фигуру, была мокрой от недавнего дождя. Капли воды ещё блестели на ткани, собираясь в маленькие ручейки, которые стекали вниз. Пол закрыл дверь за ним и слышал каким неровным и быстрым было дыхание Джона. Прежде чем он заговорил, он немного постоял в тишине, словно собираясь с мыслями. — Что-то случилось. — Тихо пробормотал он. Понимая, что порог это не лучшее место для друга, чтобы рассказать о том, что произошло, Пол снял с Джона мокрую кофту, после чего повесил её сохнуть на вешалку, и повёл на кухню и усадил за стол. Усевшись на стуле рядом с ним, Пол принялся слушать. — Ну, что такое? Джон глубоко вздохнул, его глаза были устремлены в пол, опасаясь зрительных контактов на данный момент. От него исходило какое-то необъяснимое разочарование и тоска. — Сегодня вечером я шел в клуб, когда увидел её. Женщина… она была красивой и грациозной, с глазами, которые могли пронзить душу. Пол начал думать. Какая уже неудачная любовь могла произойти с Джоном за одну единственную ночь? Он знал, что Джон такой, но это его всё равно поражало. Однако это начало по непонятной причине напрягло его, странно заставляя внимательно слушать и смотреть на него самым тщательным путём. — И… И что произошло с тобой и этой женщиной? Внезапно поднимая голову и заставляя Пола слегка подскочить на месте, взгляд Джона жёг его. Что за необычная загадочность вдруг вселилась в него? Но стараясь не обращать внимание на его странное поведение, Пол продолжил слушать, всем сердцем надеясь, что предстоящая история от Джона не будет слишком плохой. — Но было в ней что-то ещё, что-то более… Зловещее. Подойдя ближе, я понял, что она не та, кем кажется. Метафора это или эта женщина и вправду сделала что-то злобное и ужасное? — Подумал Пол. Но каждое слово Джона заставляло дрожь пробегать по спине Пола. — Ее красота была фасадом, скрывавшим истинную тьму внутри нее. — Продолжил он. — Она заманила меня, ее голос звучал как музыка для моих ушей. Но когда я наконец подошел достаточно близко, она раскрыла свою истинную сущность… Напряжение и паника внутри Пола становилась всё более интенсивной. Это совсем не было похоже на Джона. Чем дальше он рассказывал, тем необычнее он себя вёл. Таинственность и его необыкновенный способ подбора слов вообще не были тем путем, как он обычно говорит. Брови Пола приподнялись вопросительно, как будто бы спрашивая «что с тобой?». И вдруг он крепко схватил Пола за руку, но на удивление, голос Джона наполнился лишь страхом. — Она была вампиром. Существом ночи. И теперь… И теперь она наверное преследует меня. Мне нужна твоя помощь! Замешательство заиграло на лице Маккартни. Что за чушь из сказок для детей? Пол присмотрелся, пытаясь увидеть какие либо намеки на то, что Джон пьян. — Вампир? Я не уверен, что такие существуют… — Озадаченно и тихо сказал Пол. Глаза Леннона расширяются в легком гневе от сомнений друга, словно даже сам не понимая, что то, что он сказал прозвучало неправдоподобно и глупо, будто он хотел всего лишь разыграть его. — Ты мне не веришь? Посмотри на меня тогда! Отпустив Пола, он направил руку к воротнику и резко отодвинул его, после чего поднял голову, обнажая шею. Тут и вправду были две красные точки и засохшая кровь вокруг них, что выглядело ужасно, пугающе, а самое главное, что правдоподобно. Глаза Пола расширились в недоверии и страхе, когда он зафиксировал глаза на двух точках, похожих на следы от вампирских клыков. — Видишь? — Крикнул Джон, всё ещё давая Полу полностью рассмотреть укус. — Она меня укусила! Хоть он и предоставил довольно хорошее доказательство правды рассказанной им ситуацией, Пол всё равно пытался найти в Джоне что-то, что докажет обратное. Однако видя по его дрожащим рукам и испуганном взгляде, Пол убедился в том, что это, хоть и выглядит глуповато, но в самом деле правда. Джон снова начал говорить, перебивая ошеломлённого приятеля. — Я чувствую, как ее кровь течет по моим венам! И теперь я начинаю жаждать большего… Джон опустил голову вновь, а его руки медленно сжимались в кулаки. Кухня была тихая, Пол молча следил за каждым движением этой путаницы. Однако не смотря на безмолвие, внутри Джона бушевала настоящая буря. Что-то невидимое, тёмное, словно живое, пыталось проникнуть в его сознание, извивалось и стонало, пытаясь взять над ним верх. — Боже мой… Это выглядит так правдоподобно, но это же безумие! — Бегло сказал Пол из-за тревоги. Сказав это, Пол заметил на себе его глаза. И это не были глаза Джона, они были другими. Взгляд, который наполнен нечеловеческим желанием, бесконечным вихрем тьмы. Но в тоже время там была печаль и прежняя частица того самого Джона Леннона, которого он знает. Происходила борьба, однако ни тот ни другой не понимали, что это. С каждой секундой всё становилось мрачнее, будто та тьма выигрывала поединок с самообладанием. — С тобой всё в порядке? — С опаской спросил Пол. Даже в таком проигрышном состоянии, он изо всех сил старался держаться, сосредоточиться на реальности, на своих мыслях. Но эта сила, обрушившаяся на его сознание, не отпускала. Его голос потерял эмоции на момент, прямо как и весь он сам. — Я не знаю, поправлюсь ли я когда-нибудь. Все, что я знаю, это то, что она преследует каждую мою мысль и мечту. Искренность в его голосе заставила на секунду подумать, что он всё ещё здесь, хоть и глубоко, но в нём. Слова прозвучали трогательно, словно он передал Полу свои последние слова. Это заставило Пола пропустить мгновение, когда Джон совершенно бесшумно приблизился. И открывая рот, из рта Джона мягко выходят клыки. — Я более чем в порядке. Я голоден. Его голос низкий и расслабленный, со странной ноткой соблазнительности, которая заставляла трястись в ужасе и ожидании. Джон чувствовал это присутствие, как липкую тень, которая обвивала его мысли, вползала в самые сокровенные уголки его души. Это сила нашёптывала ему странные, искажённые мысли, заволакивала разум густым и приятным туманом. Со временем Джону казалось, что теперь это не чуждое ему, что это часть его самого, что-то глубокое и запрятанное, будто это было с ним всегда, только лишь требовало время и толчок, чтобы развиться. — Джон? — Со страхом произнёс его имя Пол, в надежде таким ненадёжным, но хоть каким-то путём достучаться до друга. Эта попытка была также бесполезна, как и любое сопротивление, так как от нынешнего состояния Джона уже выхода нет. Его глаза вспыхнули красным нечистым светом, когда он хватает Пола за руку, вытягивая её так, чтобы обнажить вену. Все сопротивление не помешали клыкам вонзиться в кожу. Проникновение было довольно профессиональным, будто Джон уже годами был не в себе. Тьма, которая так долго пыталась завладеть его сознанием, вдруг показалась не такой уж и враждебной. Вместо того чтобы сопротивляться, он позволил ей проникнуть в каждый уголок своего существа. Его мышцы напряглись, словно получили новую энергию, и каждый нерв, каждая клетка тела ожила с небывалой силой. Инстинкты, доселе дремавшие в глубине его существа, пробудились с такой мощью, что ему потребовался миг, чтобы осознать всю их силу. После того, как он вытянул небольшое количество крови Пола, он издает дрожащий стон удовольствия. Пока Джон радовался захватывающими сенсациями, Пол воспользовался моментом и выдернул свою раненую руку от него. Мучительные судороги сотрясали его тело, а из раны на предплечье струилась тёплая кровь, стекая на пол и образуя багровую лужу. Прижимая руку к груди, Пол пытался сдержать крик, но стоны вырывались сами собой, смешиваясь с тихими, почти отчаянными всхлипами. Каждое движение причиняло ему острую, невыносимую боль, как будто раскалённое железо проникло в его плоть и не собиралось отступать. С каждой секундой он чувствовал, как его тело слабеет, как мир вокруг него расплывается, теряя чёткость. Но больше всего его терзал не физический урон, а осознание того, кто нанёс этот удар. Его друг, тот, кому он доверял, превратился в нечто иное, нечто опасное и чужое. — Ты не такой, как все… Я чувствую это на вкус. — Ухмыляется Джон, забирая языком последние капли крови, оставшиеся на своих губах. «Почему» — Этот вопрос крутился в голове Пола, заполняя её болью, которая была сильнее любой раны. Он не мог понять, что произошло, как всё изменилось так быстро и бесповоротно. Получается, что эта женщина вовсе не выдумка? Вампиры существуют? Единственное, что Полу так откровенно хотелось бы, так это снова оказаться в своей теплой постели и понять, что это всё всего лишь маленький и безобидный кошмар. Однако боль была реальна и почти невыносима. Губы Джона изогнулись в легкой, почти невидимой улыбке, когда он осознал, что теперь хозяин ситуации. Каждый вздох, каждый всхлип Пола лишь усиливал это ощущение. Джон испытывал нечто странное, почти нежное, смотря на его мучения. Это было похоже на умиление, которое он раньше мог бы почувствовать, глядя на ребёнка, который пытается сделать что-то сложное. Но в этот раз это умиление было извращённым, пропитанным тенью его новой, вампирской сущности. Джон шагнул ближе, наслаждаясь каждым мгновением своей доминантности. Взгляд его был холодным, но в глубине глаз плескалось нечто большее, и даже скорее теплое. — Ты такой вкусный… Такой… Сладкий… Я бы поглотил тебя всего. — Пробормотал Джон, проводя пальцем по щеке Пола. Пол, собрав последние силы, резко вскочил со стула и почти рефлекторно отступил назад. Сердце бешено колотилось в груди, страх пробегал по всему телу ледяной волной. Он отступал, не отрывая взгляда от Джона, чьи холодные, насыщенные новой силой глаза смотрели на него. Пол пятился, не замечая ничего вокруг, пока не почувствовал, как его спина резко ударилась о стену. Он замер, дыхание сбилось, а осознание безысходности охватило его, как удушающий туман. Стена за спиной казалась непроходимой преградой, холодной и безжалостной, как сама судьба. Его руки, по-прежнему сжимающие окровавленное предплечье, дрожали. Он чувствовал, как мир вокруг сужается, сжимается, оставляя его наедине с ужасной реальностью. Каждое мгновение проведённое под угрожающим взглядом Джона, усиливало его страх и отчаяние. Он понимал, что ему некуда бежать, некуда скрыться от этого ужаса, который поселился в его друге. Леннон ухмыляется сильнее, а его зрачки сузились от возбуждения, чувствуя боязнь Пола. Он идет вперед, прижимаясь всем телом к Полу, особенно давая особое давление снизу, делая так, чтобы между их бедрами и места не осталось. Его руки начали медленно и нежно бродить вверх и вниз по груди Пола. Однако Джон не давал ему расслабляться так быстро, держа клыки снаружи. — И что ты сделаешь? — Издевательски спросил Джон. Не слыша не единого слова от Пола в ответ, Леннон мрачно посмеивается, словно не в состоянии насытиться этой шокирующей мощью. Джон надавливает своими бедрами сильнее, давая Полу ощутить его растущую выпуклость. Твёрдость Джона нарастала так же быстро, как беспокойство и осознание Пола. Он совсем не ожидал этого от своего, хоть и потерявшего себя, но друга. Он чувствовал себя так, словно Джон предал его, преодолел невидимую черту, но Пол верил, что Джон лишь потерял контроль и он не виноват в этом. Не отталкиваясь и бесполезно протестуя, с маленькой надеждой на то, что это принесёт какие то изменения, Пол застыл. Ошеломлённый происходящим, он начал погружаться в свои мысли. Внутренний голос твердил ему, что Джон никогда бы не сделал это, был бы он в своём сознании. Пол искал оправдания в каждом мелком жесте друга, в каждом выражении его лица, ведь их дружба была столь крепка, что Пол не хотел бы, чтобы даже какое-то проклятие разрушило её. Джон быстро, но плавно расположил клыки на шее Маккартни, но сразу не кусал, будто наслаждаясь каждой секундой этого момента выигрыша и власти. Но потом клыки медленно воткнулись и он вытянул каплю крови, которая в этом состоянии для Джона была как деликатес. Он не мог устоять перед таким удовольствием, потому-что сладкая кровь Пола была уж слишком хорошей на вкус, поэтому он вонзил клыки немного глубже и глубокий глоток. Боль пронзила шею, а затем и всё тело. То, что начиналось с жжения, стремительно превратилось в невыносимые муки. Она волной прокатилась по позвоночнику, будто ток, выжигая каждый нерв, а потом распространилась дальше, захватывая плечи, затылок и голову. Казалось, что кости вот-вот треснут от напряжения, а мышцы скручивались в непроизвольных судорогах. В висках загудело, а тело начало вибрировать, будто под натиском огромного молотка. Что-то внутренне остановило Джона и он отпрянул, но всё ещё держал их бедра прижатыми друг к другу. Он не сводил глаз с этих двух точек, его метки на нём, и смотрел на это гордо, как на честно заработанный трофей. Вдруг перед глазами всё расплылось, краски померкли, словно кто-то потушил свет в комнате. Пол инстинктивно схватился за шею, но это лишь усилило мучения, как будто прикосновение обострило восприятие боли. Он попытался двинуться, но тело отказалось подчиняться, и тело охватила беспомощная слабость. Сердце забилось чаще, словно изо всех сил пыталось противостоять тому, что навалилось на него. С каждой секундой дыхание становилось всё тяжелее, грудь будто сковало железным обручем, который всё сильнее и сильнее сжимался, не давая ему вздохнуть, как следует. И спустя пару мгновений он увидел чёрные точки, которые быстро распространились и накрыли весь обзор. Голова друга качнулась набок, веки плавно опустились. Джон почувствовал укол в сердце, словно та капелька себя всё ещё была где-то в глубинах души, однако это не заставило его потерять свою невозмутимость и гордость. Но какой-то сигнал прозвучал у Джона в голове, который заставил его слегка волноваться, а жив ли Пол. Стараясь сдерживать себя и не хватануть ещё крови от него, Джон приставил два дрожащих от возбуждения и беспокойства пальца к пульсу товарища. Последовал выдох облегчения, когда он ощутил стуки, хоть и медленные. Леннон ухмыляется, его глаза вглядываются в уязвимую фигуру Пола. Он делает шаг вперед, проводит пальцем по линии его подбородка, прежде чем проследить его до шеи. Другая рука касается груди, чувствуя медленный ритм сердцебиения. — Ты такой красивый. — Прошептал Джон. Джон замер, словно боялся спугнуть момент. Скользящий взгляд по бледному лицу и расслабленным рукам был наполнен извращенной нежностью. Уже давно с сознании Леннона зародилась странная смесь восхищения и мрачного удовлетворения. Легкая улыбка превратилась в злобную ухмылку — в этот момент он наслаждался властью, зная, что Пол полностью зависит от него. Его мысли были захвачены грязными фантазиями о том, каким может быть следующий шаг. Пол лежал неподвижно, его грудь едва заметно вздымалась в бессознательном состоянии. Тишина комнаты нарушалась только их дыханием, и в этом молчании было что-то поистине захватывающее, почти священное для Джона. Он медленно и осторожно поднял бесчувственное тело Пола на руки. Его движения нежны, как будто он поднимал не человека, а нечто драгоценное и хрупкое. Когда его руки сомкнулись вокруг Маккартни, Джон ощутил внезапную мощную волну, которая прошла через всё его тело, заставляя сердце бешено забиться. Пол ощущался таким лёгким и беззащитным в его руках, что это пробудило в Джоне нечто гораздо более сильное, чем простое собственничество. Он чувствовал, как внутри него что-то разгорается, переполняет его сознание. Джон чувствовал, как его сердце раздувается от этой странной, но мощной смеси любви и власти. Это было ощущение абсолютного обладания, когда он понимал, что Пол теперь полностью принадлежит ему — не только физически, но и эмоционально. Джон наслаждался этим чувством, любя момент, в котором оно затапливает его, заполняет его душу до краёв. Каждый шаг давался ему легко, как будто сам воздух стал мягче, уступая его новообретённой силе и чувству. Он чувствовал, как его пальцы чуть глубже погружаются в ткань одежды Пола. Джон хотел, чтобы этот момент длился вечно — момент, когда он мог держать его в своих руках, защищать его и при этом полностью владеть им. Но он, неся Пола на руках, впервые почувствовал лёгкий укол вины, пробежавший где-то глубоко в его душе. Вина была едва заметной, слабой тенью отголосков прежней человечности, но она всё же пробудилась в его сердце. Он смотрел на его лице, на его ослабшее тело, и этот зрелищный контраст между прежней дружбой и нынешней ситуацией заставил его на мгновение задуматься. Однако это чувство быстро отдала место более сильным эмоциям — обожанию и злобной теплоте. Джон не мог оторвать взгляд от него, и даже этот мимолётный укол вины лишь добавил глубины его чувствам. Пол лежал в крепких руках Джона, но его тело начало слегка подёргиваться. Лицо до сих пор выглядело бледным и безжизненным, но в бессознательном состоянии внутри него происходило нечто странное. Дыхание становилось то прерывистым, то слишком глубоким. Руки Пола, безвольно опущенные вдоль тела, вдруг начали медленно сжиматься в кулаки, а затем снова разжиматься. А из-за прошлых контактов у него был заметный бугорок в штанах. Это было довольно странно для упавшего в обморок человека, но ещё необычнее было то, что это выпирание то набухало и становилось больше, то медленно падало, словно проколотый воздушный шар. Его тело вело себя максимально необыкновенно: было ощущение, что его мышцы, не подчиняясь сознанию, сами собой пытались найти выход, будто запутались в собственных движениях. Ноги тоже слабо дёрнулись, как будто он пытался сделать шаг или отбросить что-то, но тут же замерли, лишённые сил. — Не могу дождаться, чтобы увидеть, что ещё ты спрятал под этими очаровательными штанами. — Мрачно усмехнулся Леннон. Джон чувствовал, как внутри него ещё больше поднимается волна возбуждения, смешиваясь с прежними чувствами и предвкушением. Он аккуратно, но решительно понёс Пола в спальню, его движения становились всё более уверенными и целеустремлёнными, хотя в голове всё ещё сохранялась лёгкая неразбериха. Однако странные дёргания Пола также не ускользнули от Джона. Эти бесконтрольные движения товарища вызывали у него озадаченность. Джон замедлил шаг, его лицо приобрело выражение сосредоточенной задумчивости. — Блин, Пол. И что мне делать с тобой? — Пробормотал Джон с искрой грусти в тоне. Он смотрел на своего друга с нарастающей тревогой, смешанной с удивлением. Что-то в этих непроизвольных движениях беспокоило его, нарушая его уверенность в полной власти над ситуацией. В итоге Джон решил, что, как странно это ни выглядело, в этом нет ничего, что могло бы помешать ему наслаждаться моментом. Словно решив, что всё идёт так, как должно, Джон продолжил свой путь к кровати. Он осторожно, но с явным удовлетворением донёс Пола до кровати и аккуратно уложил на мягкую поверхность. Сердце Джона забилось быстрее, когда он смотрел на Пола, распростёртого перед ним. Взгляд Леннона скользнул к небольшой остающейся выпуклости под штанами Пола, на его лице промелькнула смесь желания и вины. Он не мог не задаться вопросом, узнает ли Пол о той извращённой любви, которую он к нему питал. Джон больше не был в состоянии сопротивляться. Его пальцы провели по контору промежности Пола, чувствуя, как ткань сминается под его прикосновением. Спустя некоторое время, Пол начал медленно приходить в себя, возвращаясь из тумана бессознательности. Голова кружилась, тело казалось невероятно тяжелым, а слабость не давала даже сделать нормальный вдох. Всё его существо болезненно пульсировало от укуса. Это ощущение пронизывало каждую клетку его тела, как яд. Ощущая медленные, но настойчивые прикосновения в области, где он не ожидал их почувствовать, Пол непроизвольно задержал дыхание. Паника захлестнула его, когда он осознал, что эти прикосновения принадлежат Леннону. Он медленно повернул голову и, преодолевая слабость, посмотрел вниз, на свои бёдра. То, что он увидел заставило его ахнуть от ужаса и неверия. Его друг, тот, кого он считал своим союзником и опорой, сейчас касался его в самом интимном месте. Эта ситуация была настолько нереальной, настолько чуждой всему, что он знал и чувствовал раньше, что его разум отказывался верить в происходящее. Рука Джона ускорилась, потирая чувствительный орган Пола быстрее через ткань его штанов, с пугающей уверенностью. Пол хотел кричать, оттолкнуть его, заставить его остановиться, но слабость после укуса словно парализовала его, делая сопротивление невозможным. Внутри него нарастало чувство ужаса, и вместе тем — нежеланное удовольствие, которое делало происходящее ещё более невыносимым. Пол издал короткий, но громкий стон, от которого даже сам удивился, чувствуя, как тело невольно откликается на эти прикосновения. Слёзы отчаяния наворачивались на его глаза, когда он понял, что не в силах остановить ни Джона, ни свои собственные реакции. Рука Джона продолжала уверенное трение, вызывая у Пола глубокие, мучительно-сладкие вздохи. Он пытался удержаться, сдержать стоны, которые рвались из груди, но с каждым новым движением его попытки становились всё менее убедительными. Едва заметные рывки, которыми он пытался оттолкнуть руку Джона, были такими слабыми, что казались жалкими. Сознание Пола разрывалось между стыдом и наслаждением. Он знал, что должен продолжать сопротивляться, что не должен позволять себе поддаться этому, но тело, измученное слабостью, не слушалось его. Слабые движения его рук лишь подчёркивали его беспомощность, а каждая попытка отстраниться заканчивалась тем, что он невольно тянулся ближе, рефлексивно толкая бедра вверх. Его тело предавало его. — Ох, малыш, привет. — Тихо сказал Джон. — Почему же ты такой удивлённый? Ты правда думал, что представил всё это? Пол, с трудом пытаясь хотя-бы подняться, морщился от резкой пульсирующей боли в зоне укусов. Его мышцы словно превратились в свинец, а слабость сковывала каждое движение. Он собрал остатки сил, чтобы сесть, когда услышал спокойный голос Джона. — Вот. — На первый взгляд дружелюбно протягивая руку с почти заботливым выражением на лице. — Позволь мне помочь тебе. Пол неохотно принял его руку, чувству, как его пальцы крепко сжались вокруг запястья Джона. Казалось, что это прикосновение должно было быть поддержкой, но тут же в теле Пола возникло напряжение, как будто сто-то неуловимое и опасное скрывалось в этом жесте. Только он начал садиться, как Джон, другой рукой, неожиданно вернулся к его промежности. Пол застыл, внезапное прикосновение вызвало к него внутренний протест. На этот раз прикосновение было мягким, но обладало странной настойчивостью. Рука Джона двигалась неспеша, дразняще массируя ткань его одежды. Его эмоция сменилась на более озорную, чем на невинную и мягкую, будто наслаждаясь тем, как Пол реагирует на его действия, играя с его физическим и внутренним состоянием. Пол с трудом собирал свои мысли, пытаясь вырваться из хаоса ощущений. Внутри него всё ещё тлел огонёк сопротивления, и он, цепляясь за него из последних сил, попытался остановить Джона вновь. — Не надо… Не делай этого… — Хриплым голосом выдавил Пол. Голос дрожал от слабости и боязни. Он изо всех сил пытался достучаться до Джона, пробудить в нём то, что оставалось от его друга, того, кого он знал и доверял. В глазах Пола мелькали мольба и страх, и он надеялся, что Джон остановиться, что придет в свой разум, не давая какой-то манящей девушке-вампирше захватить его сознание полностью. — Джон, пожалуйста! — Продолжил Пол, его голос звучал всё слабее. Его трясущиеся руки не могли сдержать Джона, и Пол в очередной раз осознал, что его слова тонут в безразличии. Но он не хотел сдаваться, не хотел верить, что это конец. Всё же не могло быть настолько плохо, да? Пол надеялся, что его слова, его немощная мольба смогут хотя бы немного вырвать его из этого мрака. — Джон, это не ты… — Прошептал он. Дыхание стало прерывистым, как будто даже то, что он так жаждал сказать, давалось ему с огромным трудом. Пол знал, что это был, возможно, его последний шанс, но несмотря на это, он продолжал бороться, хоть и понимал что силы вот-вот окончательно покинут его и он опять столкнется с черным светом, обмякло лежа на кровати, но всё ещё слабо чувствуя, как руки Джона бегают по его телу. Но Джон неожиданно замер, его движения остановились, и на мгновение между ними повисла тишина. Пол встретился с его взглядом, в котором промелькнуло что-то неопределённое, может быть, тень прежнего Джона. А затем Джон медленно улыбнулся. Пол уже успел обрадоваться, что смог достучаться до него, однако его лицо, сразу же после этого, исказилось в том же самом, уже хорошо знакомом, выражении мрачного удовлетворения. Джон чуть склонил голове, словно оценивал происходящее с новой, пугающей перспективы. Эта улыбка, слишком спокойная и уверенная, заставила сердце Пола сжаться. — Ты чертовски прав. Это не я. — Произнёс Джон, будто сам подтверждая. Слова задели Пола, как шипы. Это окончательно заставило его понять, что его борьба была напрасна. Всё, что оставалось в этом моменте — это осознание безысходности, которое накатывало на него, поглощая последнюю надежду. Джон не собирался, тем временем, давать Полу ни обдумать ситуацию, ни даже расстроится. Джон не давал времени на то, чтобы хотя бы сделать вздох, когда его руки находились прямо на подоле его брюк. Резким движением его рука проникла под ткань и штанов, и боксеров, после чего положил руку на его член, ощущая как он набухал под его прикосновением. — Так лучше? — Спросил Джон. Ответ на вопрос он не ожидал, он лишь издевался, поглаживая его твёрдую длину. Ему нравилось смотреть, как Пол мучительно извивается от грязного удовольствия, которое он приносит ему. — Или хочешь большего? — Ухмыльнулся Джон. Вопросы были такими же невыносимыми, как и действия. Однако он спрашивал так, словно спрашивал далеко не разрешение Пола, а себя, и то, как он хотел развить события, что сделать следующее. Пол хотел промямлить простое «нет», но друг не дождался бесполезного и слабого отказа, водя пальцем по головке, затыкая рот Пола волной мучительного удовольствия. Он лепетал что-то, все эти короткие слова превращались в прерывистые стоны, как будто все его конечности парализовало и всё, что он мог, так это только издавать звуки поражения. — Ох, детка… — Сказал Леннон, проведя языком по нижней губе. — Не будь таким. Его рука на члене Пола покрепчала, сжимая конец, наблюдая, как он дернулся и стиснул зубы. Наслаждение было настолько сильным, что это чуть ли не заставляло Пола подчиняться кровожадному Джону, как змея мелодичным звукам дудки. — Нет! — Простонал Пол громче, чем обычно. — Я не готов… Джон вскинул бровь удивлено и заинтриговано, услышав этот глупый протест. Пол и вправду думал, что лишь простое «я не готов» что-то изменит? Он думал, что если он не готов, то Джон сразу остановиться и послушается, как зайчик? Это было настолько смехотворно и жалко, что Джон не смог не хихикнуть и небрежно перебить его. — Готов или нет, любимый, я возьму тебя. Глаза Пола расширились. Было очевидно, что Джон при таких обстоятельствах, при таком возбуждении, рано или поздно трахнет его. Но кто же мог подумать, что Леннон выдаст это так открыто и прямолинейно? Джон неторопливо умилился испуганными черта́ми Пола: его длинные ресницы, немного опущенные глаза, маленький нос, кроличьи зубки и это мальчишеское лицо, из-за которого его часто дразнили, называя его похожим на девочку, даже в человеческом состоянии Джона сводили его с ума. Опосля любующегося и обожаемого рассматривания, Джон спустил свою руку и обхватил пальцами основание члена Пола, и начал медленно гладить его вверх и вниз. Каждый толчок посылал приятную дрожь с такой же скоростью, как эхо его всхлипов и охов разлеталось по комнате. Джон замечал, что тьма внутри него становиться всё более соблазнительной и властной, словно её энергия проникает в саму суть Пола, заставляя его поддаваться. Наклоняясь ближе, он позволил своей тёмной ауре окутать Пола, как зловещее облако, проникающее в его тело и мысли. В этом влиянии было что-то гипнотическое, что-то непонятное, чему просто не можно было отказать. Казалось бы, куда слабеть ещё больше после укуса вампира, но эта могущественная аура будто вырастила колючие цепи истощения, делая испытанием даже простые движения, которые могли бы послужить сопротивлением. Под этим давлением Пол почувствовал, как его воля медленно растворяется, а всепоглощающее воздействие наполняет его. — А теперь повернись ко мне задом. — Скомандовал Джон. Его голос звучал строго, но в то же время заманчиво и обольстительно. — Моя мечта на данный момент это отыметь твою пухлую задницу. Тело начинает подчиняться, почти автоматически. Его сознание протестовало, изо всех сил пытаясь удержаться на поверхности, не поддаться полностью. Иногда он выдавливал слабые «нет» или «подожди», но эти слова были невнятными и неубедительными, заставляя Пола задуматься, сказал ли он это вслух или в уме? Но он нашёл в себе силы говорить, не смотря на тело, которое сейчас принадлежало не своему хозяину. Тело сейчас покорно подчинилось новому хозяину — Джону. Пол медленно перевернулся на живот, чувствуя, как смесь тьмы, отвращения и предвкушения кипят внутри. — Ты… Ты не посмеешь… — Прошипел Пол. Джон не разозлился, усмешка стала лишь шире. Для того, чтобы заглушить внезапную самоуверенность Пола и поставить его на место, Джон небыстро провёл пальцем вдоль спины Маккартни, видя, как он с дрожащими хныканьями выгибается. Джон тихо рыкнул, когда у него промелькнула лишь мысль о том, чтобы взять его сзади. — Ох, ещё как посмею. Я сделаю это медленно… Сначала. — Джон наклонился ближе, шепча ему на ухо. — Я заставлю тебя молить меня о большем. Джон провёл пальцем по подбородку, а затем по линии челюсти Пола. Рука спускалась по его шее, а потом легла на спину. Он хотел обвести контур его изгибов, словно художник делает набросок к своей работе перед тем, как сделать что-то большее. — А теперь встань на колени. — Приказал он. Его мышцы едва могли двигаться, а он говорит ему ещё и встать? Но не смотря на ошеломление, Пол подчинился. Эти возражения и протесты уже даже не могли выйти наружу, теперь они лишь отголосками звучали в его голове. Пол медленно положил под себя руки и оторвал своё тело, которое казалось таким тяжелым, с кровати, а потом уже и встал на колени. Склонив голову, он почувствовал, как Джон приблизился к нему, и холодный воздух прошёл по спину, когда его пальцы потянулись к его одежде. Джон наслаждался каждым моментом этой сцены. Он медленно, с мучительной неторопливостью начал снимать с Пола верх. Его пальцы плавно и уверенно скользили по ткани, расстегивая нужные пуговицы, развязывая нужные узлы, открывая всё больше кожи Пола. Джон внимательно следил за его реакцией, за тем, как тот содрогался от прикосновений, как его дыхание становилось всё более прерывистым. Пол, лишённый сил, не мог сделать ничего, кроме как подчиниться и следовать указаниям Джона, чувствуя, как одежда сползает с его плеч, открывая его беззащитность перед лучшим другом. И с каждым новым движением Джон ощущал, как его темная сила проникает глубже, соединяя их на уровне, который ранее был для них обоих недостижимым. Пол всё больше и больше погружался в это состояние покорности. Джон медленно провёл рукой по изгибам обнаженной спины Пола, ярко запоминая под своими пальцами каждую линию его тела. Его прикосновения были едва ощутимыми, но в них чувствовалось бешенное желание. Казалось, а этот момент Джон исполнил свою долгожданную мечту — то, что долгое время оставалось лишь фантазией, наконец стало явью. Но это краткое наслаждение сменилось резким движением. Внезапно Джон грубо оттолкнул Пола, без всякой жалости. Пол не успел даже понять, что произошло, что послужило причиной такой жесткости, как его тело поддалось инерции и пошатнулось вперёд. Он едва успел удержаться на четвереньках, его руки дрожали, как будто не в силах выдержать вес происходящего. Джон, не давая Полу времени оправиться, вновь заставил его двигаться. Его давление было неумолимым, и Пол, чувствуя, что снова теряет контроль, бессильно выполнил приказ. Мышцы, ослабленные и изнурённые, протестовали, но всё же он покорно лёг обратно, переворачиваясь на живот. — А хотя нет… — Сказал Джон сам себе. — Мне больше понравилось то, как ты находишься в… Джон, словно погружённый в свои мысли, на мгновение замер, его взгляд стал задумчивым, как будто внутри него происходила борьба, и он сам ещё не до конца понимал, чего хочет. Словно он ещё не определился и действует по импровизации. Его губы сжались в линию и он начал думать, будто время совсем не имело значения. Но, не смотря на внутренние конфликты, он снова взял верх. В его глазах мелькнуло решение, пусть и не до конца осознанное. Он бросил на Пола быстрый, пристальный взгляд и скомандовал, в его голосе вновь зазвучала та, властная нотка, которая не оставляла места для сомнений. — …этом положении… Ага… Встань на четвереньки, как было. Слабость всё ещё сковывала мышцы Пола, но когда тело само по себе подчиняется, он будто не чувствует этого. Он, с трудом пытаясь не закричать, медленно поднялся на четвереньки, позорно опустив голову. Казалось бы, если просто расслабиться, то мышцы просто безболезненно поднимут его, однако в каждом слове Джона была некая другая магия, которая не позволяла Полу отвлечься или ослабить внимание. Ладоши Джона упали Полу прямо на зад, уверенно и холодно. Пол почувствовал, как его лицо заливает жар, щеки стремительно покраснели. Внутри него поднялась буря смешанных эмоций: стыд, смятение и, в глубине, отвращение от того, что происходит. — Твоя жопа такая же мягкая на ощупь, как и на вид, Пол. — Издевательски похвалил Джон. В груди поднялась горечь, а сердце сжалось от унижения и беспомощности. Всё, что происходило, казалось таким неправильным, таким несправедливым… Позор наваливался тяжелым грузом, не давая ни дышать, ни думать ясно. Он закрыл глаза, надеясь, что это хоть как-то поможет сбежать от реальности, но это не принесло облегчения. Вместо этого перед взором встали картинки его нынешнего положения — уязвимого, униженного. Слёзы начали подкатывать к глазам, и Пол почувствовал, как внутри него растёт желание просто расплакаться, чтобы хоть немного облегчить то, что он чувствовал. Но он не мог. Он не мог опуститься в ещё низшее положение, чем в котором он уже находиться сейчас. Стыд, отвращение к этой позиции и к себе самому — всё смешалось в единый клубок, от которого не было спасения или выхода. Каждое прикосновение Джона казалось ему новым ударом по его внутреннему миру, заставляя его всё больше отчаиваться. Одно желание сбылось, он снова оказался в тёплой постели, но стоило ли оно того? Вместо того, чтобы греться одеялом, он грелся жаром, который пришёл из-за срама. В глубине души Пола, под всей тяжестью позора и беспомощности, вдруг начал просыпаться гнев. Это вспыхнуло резко, почти неожиданно, словно искра. Эта злость была направленна на то, что делал Джон, который сделал его уязвимым, обездвиженным, а затем чудненько этим пользуется. Пол понял, что, несмотря на всю свою слабость, у него ещё оставалась сила говорить, выражать себя, пусть даже через мало меняющие ситуацию слова. — Какая же ты псина, Джон! — Вскрикнул Пол. А слова будто даже не были восприняты в серьез. Ответом послужил уже известный, уже даже раздражающий тёмный смешок, из которого исходило всё равнодушие. То, как просто и небрежно Джон относился к этому, заставляло напрячься. — Может быть. — Пожал плечами Джон. — Но стоит учесть, что тот, кто стоит и покоряется, как псина, это ты. Оскорбление ударило не только по внезапной уверенности, но и по самооценке, заставляя душевные раны кровоточить ещё сильнее. Пол чувствовал, как его сила воли начинает сдавать. Его губы дрожали, а капли слёз, которые уже потихоньку начали течь по щекам, не могли быть остановлены, хотя Пол стиснул зубы так сильно, насколько мог. — Нет… — Здесь нет никаких «нет», Пол. Больше нет. — Перебил Джон. Джон, наслаждаясь тем, что снова показал свою властность, неторопливо потянулся к поясу штанов Пола. Его движения были нарочито медленными, почти ленивыми, словно он хотел продлить это как можно дольше, смакуя каждый момент. Пол ощутил, как сердце пропустило удар, когда пальцы Джона ухватились за подол и принялись медленно спускать штаны. Тело Пола непроизвольно сжалось, всё ещё дрожа от гнева и несправедливости. Внутри всё кипело от стыда, слёзы продолжали катиться по щекам. Когда штаны Пола скользнули скользнули вниз, оставляя его только в боксёрах, он почувствовал, как очередная волна горячего, как жар, стыда охватывает всё его тело. Казалось, что воздух с каждой секундой становился всё более вязким и тяжелым. — Какая же мягкая… — Прокомментировал Джон. Слова были полны язвительной насмешки, впрочем, ничего особо не изменилось в его тоне и намерениях. Каждое произнесённое им предложение будто бы впивалось в сознание, как заноза, от которой нельзя избавиться. Простые прикосновения превратились в поглаживания, а потом в медленный сжимания. Руки Джона начали медленно ласкать зад Пола, проводя по коже мягкими, но настойчивыми движениями. Пол содрогнулся от этого ужасающего глумливого массажа. Нравиться ли Джону правда мацать чужие мужские задницы? Или же это всего лишь один из шагов, чтобы оконфузить Пола до такой степени, чтобы потом казалось — ниже некуда. Пол мог услышать, что изо рта Джона неслись ещё уйма соблазнительных и принижающих фраз, которые кололи, как проволока. Но все эти говорения и выражения будто смешались в одно единое. Все слова звучали одинаково, когда Пол просто перестал обращать внимания, теряясь в мыслях. Ему конечно всё ещё хотелось плакать, кричать, бежать, но он был слишком истощён, слишком подавлен, как будто эмоции были настолько сильными, что это заставило его потерять силу и нужду сделать даже такие простенькие вещи. С каждым новым прикосновение Джон всё больше гордился своей шикарной и успешно проделанной работе, в виде сломанного и потерявшего всю надежду на спасение друга. Однако, по какой-то странной причине насмешки произносились с всё меньшим тёмным наслаждением. Теперь они словно лишь заполняли пугающую тишину, с которой так неприятно столкнуться. — Тебе нравиться чувствовать мои руки на твоей пухлой жопе, не правда ли? Тебе нравиться подчиняться… Но ответа не последовало. А предложение как будто даже не закончено, Джон бы не стал так рано останавливаться. Джон сразу заметил изменение в ситуации. Его глаза сузились, когда он понял, что Пол больше не издаёт ни всхлипа, ни шепчущего протеста, ни слабого стона… Эта внезапная тишина смутила его и выбила из того болезненного ритма наслаждения, которое он получал, видя реакцию на свои действия. Сначала Джон не понимал, что происходит, но затем осознание ударило его, как ледяной ветер: Пол просто перестал сопротивляться, перестал бороться. Это отсутствие какого либо реагирования было словно заразным. Пол перестал даже шептать простые «нет», «пожалуйста, не надо», и с этим исчезло извращённое удовольствие, которое Джон испытывал от своего мрачного контроля. Не понимая, как так получилось, Джон почувствовал, как его настроение резко меняется. Что-то тёмное и уродливое внутри него начало распадаться под тяжестью этого молчания, с которой Пол встретил его попытки продолжить. Расстроенный и в ярости, Джон сжал руки сильнее, начиная голубить зад Пола грубее, стараясь вернуть ту реакцию, которую он жаждал. Но Пол оставался неподвижным, его тело никак не откликалось. — Ты нарываешься… — Отчаянно зарычал Джон. — Смеешь игнорировать меня? А как насчет этого? Понимая, что наверное с растягиванием времени и удовольствия он переборщил, Джон решил действовать. Больше никаких мучительных нежностей, потому что, разумеется, они больше не мучительные. Внезапно, как будто охваченный новой волной тёмной ярости, Джон решил, что должен заставить Пола реагировать, во что бы то не стало. Его разум нашёл решение, запасной трюк в рукаве, что-то настолько шокирующее, что должно вызвать хоть какую-то реакцию, сломить ту стену безразличия, которую он возвёл. Джон, действуя резко и безжалостно, схватил бёдра Пола и толкнулся своими собственными вперёд, прижимая свою твёрдость к его пятой точке. Паника мгновенно вернулась к Полу, глаза распахнулись, а дыхание опять стало рваным. Уголки рта Джона потянулись вверх, ощущая победу. Тело Пола начинает дрожать, его сердце забилось в бешенном ритме, когда Джон не жалел и притягивал за бёдра сильнее, заставляя почувствовать то, насколько сильно он хочет его. Не давая Полу ни секунды, Джон образовал слабое, но с каждой секундой ускоряющиеся трение. — Ну вот, вот он ты. — Прошептал Джон, его голос дрожал от злого ликования и удовольствия в паху. — Ты не сможешь просто так спрятаться от меня, малыш. Ты же знаешь, я знаю как добраться до тебя. Бёдра инстинктивно толкались вперёд, в поисках большего контакта, большего наслаждения. Джон знал, что этим он уж точно вытащил Пола из состояния апатии. И снова эти прекрасные чувства — власть, могущество, сила… Он снова почувствовал себя всемогущим, вновь обретя желанный контроль, который, казалось, на мгновение ускользнул. — Такое ощущение, что мой хрен сейчас взорвется! — Воскликнул Джон. — Пол, мне прямо сейчас нужно быть внутри тебя. Он больше не спрашивал никаких мучительных вопросов. Его предложения теперь словно планы и цели, мысли в слух, чтобы дать понять, что он собирается сделать следующим. Его пальцы немедленно приползли к краю оставшейся одежды Пола и даже не потянули вниз по дрожащим ногам. Случилось кое-что более непредсказуемое — он их буквально сорвал. Порванная ткань врезалась в стену, а после чего спустилась на пол. Но имел ли этот испорченный кусок одежды хоть какую-то значительность для Джона, когда перед ним на всех четырех стоял Пол задом, так теперь ещё и голый. Джон прикусил губу чуть ли не крови, а его руки будто неосознанно потянулись сжать мягкие булки. Ощущение нежной кожи Пола сводили Джона с ума ещё больше, хотя казалось, что больше уже некуда. И вновь он решил не торопиться, горькие реакции Пола потеряли свою весомость. Сейчас желанием Джона было налюбоваться голым товарищем как следует. Ладоши всё водили и водили по его заднице, как будто Джон хотел запомнить каждый дюйм. Но постепенно он уровень поднимался — насытившись каким-то действием полностью, он переходит к более удовлетворяющему, ну и, конечно-же, более стыдному для Пола. Джон дал ягодицам мягкое сжатия, после чего резко раздвинул их, раскрывая для глаз маленькую дырку. Пол вздрогнул, холодок пробежался по спине. Он вскрикнул, когда Джон, хорошо надавливая, провёл пальцем по расщелине. Хотелось закричать во всю глотку, чтобы весь мир услышал о накопившейся боли от унижений и обнаженности, и одновременно хотелось замолчать, не давая Джону двойного наслаждения в виде такой столь чувствительности и до мурашек позорной уязвимости. — Пол, у тебя тут не просто пирожок, как все привыкли говорить, у тебя тут целая пекарня! — Воскликнул Джон. Пол не имел никакого понятия был ли это комплимент или оскорбление. Любил ли Джон заднюю часть тела Пола или же презирал? Возможно он бы и вообще молился был готов этой части телу друга, когда можно. Но эти слова точно не имели ввиду поддержку, чего очень, кстати, не хватало несчастному Полу. Очередная провокационная насмешка, чтобы заставить лишнюю струю слёз плыть по щекам. Вопрос возник в мыслях у Пола — Осталась ли у него хоть какая-то честь перед Джоном? Видит ли он в товарище того самого товарища или же он превратился в тряпичную куклу в его вампирских глазах? Не смотря на боль и ужас, которые волнами накатывали на Пола, в глубине души теплилось нечто совершенно иное. Даже если он хотел ненавидеть Джона, проклинать его, он просто не мог. Не хотел. Это было нечто, что он никак не мог игнорировать. Он любил Джона. Эта мысль била по сознанию, как ледяной поток среди огненного хаоса. Пол очень сильно хотел верить, что Джон всё ещё где-то там, под этой тенью, что друг просто временно потерял контроль, но всё равно оставался тем, кем был раньше. Пол уже потерял счёт тому, сколько раз Джон грубо сжимал его зад, шлёпал по нему, сопровождая это издевательскими комментариями. Каждое из этих прикосновений оставляло за собой след боли и унижения, смешанный в один невыносимый коктейль. Пол не мог больше подсчитывать все язвительные комментарии, которые Джон шептал ему на ухо. — Ну вот, я видел всю твою задницу. Я обвёл её каждый сантиметр. — С хвастающимся тоном сказал Джон. — Какого это осознавать то, что твой друг знает твою задницу больше чем ты сам? Зубы сами стиснулись, а руки сжались в кулаки. Да так, что костяшки побелели. Действия Джона были и так мучительными, но эти дополнительные примечания становились ещё одной дополнительной каплей в море страдания, в котором Пол чувствовал, что тонет. — Чего то не хватает, не правда ли? Я исследовал твой прекрасный зад только снаружи… — Намекнул Джон. — Как насчет сделать мою маленькую экспедицию полноценной и исследовать ещё и внутри? С этими словами, не давая никакого времени для того, чтобы обработать Полу сказанное, палец резко оказался внутри, а за ним последовал и вскрик. Всего один палец ощущался Полу так, будто его проткнула катана. Но Джон даже не дал привыкнуть и не замедляясь начал двигать палец вперёд и назад. — Всё так, как я и представлял… Такая узкая и хорошая… — Пробормотал Джон. Он не собирался на этом останавливаться и вскоре добавил второй палец, растягивая Пола, который больше не мог сдерживать хныканья. Даже если он пытался сделать их как можно тише, это лишь только удовлетворяло Джона больше. Пальцы всё набирали скорость, заставляя Пола чувствовать то, что словно его дырка вот-вот порвется. Но это продлилось не так долго, как Пол ожидал. Джон вытащил из него пальцы, а Пол, пользуясь моментом, выдохнул, наконец не чувствуя никаких прикосновений к себе, даже если это всего лишь на мгновение. Хоть на секунду он почувствовал свободу, однако чувствовал боль и то, как пятая точка пыталась привыкнуть к новому размеру, который был сделан тягостным, резким и унизительным путем, но это всё равно было лучше чем чувствовать в себе пальцы. Но к сожалению чувство воли не длилось не долго. Что-то более массивное, по ощущениям более режущее толкнулось внутрь Пола. И в этот раз застонали оба. Пол не видел что это было, не слышал никакого предупреждения, но он знал что оказалось внутри него. — Как же хорошо находиться внутри тебя… — Простонал Джон. От этого внезапного проникновения тело Пола накрыло волной интенсивной боли, за которой вслед последовала вторая, но только уже с другим ощущением, скорее даже противоположными. Боль и удовольствие смешались вместе когда Джон начал двигаться в нём медленно, но постепенно набирая темп, чувствуя как стенки тесно сжимаются вокруг него. Руки потянулись к бедрам Пола, крепко хватаясь, будто Пол был единственной опорой для него и если бы не он, то Джон бы просто не удержал равновесие. После минуты боль всё ещё присутствовала, но словно стала незаметной, когда удовольствие взяло верх. Оно стало намного больше ощутимым, заставляя просто игнорировать боль, перевести фокус. Но приятные сенсации не сумели остановить слёзы. Приятные сенсации не были желаемыми, по крайней мере такие. Пол чувствовал угрызение совести от того, что это приносит ему наслаждение, но он ничего не мог поделать. Он был под контролем, он был взят. Джон замедлился, наклоняясь так близко, что Пол мог почувствовать его губы на своем ухе. Обжигающее дыхание щекотало кожу, что заставляло Пола вздрогнуть. — Тебе ведь нравится это, ведь так? Как бы больно, как бы унижающе это ни было, Джон прав. Эта двойственность разрывала его на части: умом он понимал, насколько это всё неправильно, насколько ужасно то, что с ним происходит. Но тело, словно живущее своей собственной жизнью, отвечало на это грубое обращения вспышками странного, нежеланного наслаждения, которое лишь добавляло к его чувству вины и стыда. Пол совсем не мог понять, почему его тело реагировало так. Это противоречие между болью и удовольствием, страхом и желанием было слишком сильным, чтобы его игнорировать. Он чувствовал себя потерянным, запутавшимся в своих собственных ощущениях. Движения назад-вперёд стали ещё сильнее, грубее и даже больше удовлетворяющими. Каждые толчки и прикосновения делали внутреннюю борьбу Пола всё яростнее. — О да, Пол. Тебе должно это нравиться. Тебе должно нравиться то, как я имею твою задницу. — Властно заявил Джон. Уверенные слова, ещё и такие внушающие, манящие, заставили Пола задуматься. Он начал задаваться вопросом: а не является ли это наслаждение результатом тёмной силы, тоже очередной иллюзией? Может быть, это не его истинные ощущения, а что-то, что сила заставляла его испытывать? Взглянув на действия Джона, и конечно-же их плоды, они казались чем-то навязанным. Не смотря на полную потерю контроля над своим телом, его разум оставался свободным. Это открытие стало маленьким лучом надежды в темноте. Да, его тело отвечало на каждую грубость Джона, подчиняясь пугающему удовольствию, но его мысли были его собственными. Внутри себя он всё ещё мог анализировать, размышлять и думать так, как хотел. Однако этот момент мимолетного оптимизма быстро испарился, когда Пол осознал весь абсурд своих мыслей. Какая разница, что его разум был свободен, если его тело было полностью под контролем? Осознание обрушилось на него, будто холодный душ, выбивая те остатки надежды, как ненужную грязь. Его свобода мыслить ничего не значила на данный момент, если он не мог ничего этим изменить. Он беспомощно подчинялся каждому действию, двигаясь навстречу и выгибаясь, как позволяющий себя погладить кот. Он мыслил с двух противоположных сторон, с хорошей и плохой. Сначала по очереди, но потом внутри Пола развернулась борьба между оптимизмом и пессимизмом. В какой-то момент он пытался найти утешение в мысли, что хотя бы его разум оставался свободным, но пессимизм быстро взял верх. Пол не мог больше обманывать себя — его мысли какими бы независимыми они ни казались, не могли изменить происходящее. Любая надежда теперь, с этой грустной, но реальной стороны размышлений, выглядела как наивная иллюзия. Пол подумал, что не важно, что он думает или как он чувствует, потому что реальность оставалась неумолимой — он не мог бороться против того, что происходило с ним. Пессимизм, словно тьма, поглотил его, и Полу показалось, что даже его мысли утратили всякий смысл. Более сильный, и в итоге более жгучий, шлепок заставил Пола выйти из глубоких раздумий. Может это и к лучшему, это мысли были неприятными для него, хотелось поскорее выйти из них. Но негатив снова затоптал все следы позитива, словно и не было. Что же лучшего тут? Может быть Пол избавился от этих мыслей, но это произошло ценой напоминания о том, что руки Джона все ещё на его бедрах, помогая себе зарыть член поглубже. — Ты ведь отвлекаешься, да? — Зашипел Джон. — Походу мне придется привлечь твое внимание обратно! Эти слова, проницающие как пули, злобные как дьявол и резкие как удар, были предупреждающими, и не сложно догадаться, что они точно не предупреждали о чём то хорошем. Они предупредили о том, как Джон сломя голову начал пихаться в Пола, на этот раз уже со всей своей длинной. Из-за этого бедра Джона врезались в зад Пола с каждым толчком, издавая тихий шлепок. Пальцы Джона вонзались в бедра Пола с такой силой, что ногти оставляли царапины на коже. Пол чувствовал, как горячие капли пота стекали по его телу, смешиваясь с болью и ощущением кожной теплоты. Из рта не переставали выходить тяжелые вздохи и стоны. Их обоих окутывала пелена напряжения, словно воздух в комнате стал густым и удушливым. Джон запыхался, с каждым рывком ускоряясь, и всё так же входя во всю глубину, оставляя на его коже следы своего присутствия. Следы, которые помечают его как своего. Мышцы Пола напрягались от боли, но его тело, несмотря на всё, откликалось, сжимаясь и дрожа. Пот тек по его спине, смешиваясь с липким чувством бессилия. Джон, даже будучи всесильным вампиром, тоже истощался. Его пот капал на спину Пола, оставляя горячие следы на его коже. Каждая капля, будто маленькая искра, обжигала его, смешиваясь с ощущением боли и унижения. Пол мог чувствовать, как Джон нависает над ним, его тяжелое дыхание отражалось в каждом новом движении. Их стоны слились в единый ритм, словно они оба подчинялись одному безумному такту. Каждый звук, исходящий от них, как будто отражал общий ритм напряжения и исступления, превращая происходящее в болезненный и извращенный унисон. Каждый стон, каждое тяжелое дыхание резонировало, создавая атмосферу странного единства. Джон зарычал, когда почувствовал знакомое напряжение в яйцах, словно их безжалостно сжимают. — Сейчас я собираюсь кончить в тебя, Пол… — Хрипло простонал Джон. Он толкнулся во всю глубь последний раз, освобождаясь в Поле. Белая, липкая и теплая жидкость разлетелась по узким стенкам. Джон насладился последними мигами эрекции, побыв внутри друга ещё немного. После того, как член полностью обмяк, Джон вышел из Пола и отстранился, наблюдая как он находился в том же положении, весь дрожащий и измотанный. В глазах Джона появилась гордость, когда он увидел, как его сперма медленно стекала из отверстия Пола, которое Джон изнасиловал. Пол не мог поверить, что всё это действительно произошло. В его голове не укладывалось, как за такой короткий промежуток времени он оказался в такой болезненной ситуации. Ещё недавно он спокойно спал в своей теплой кровати, укрытый уютом и безопасностью, а теперь лежал, опустошённый, использованный, как чужая игрушка, лишённая воли. Он чувствовал себя жалким, сокрушённым — тем, кто не смог защитить ни себя, ни своё достоинство. — Ты, должно быть, устал, а? — Неожиданно успокаивающим тоном говорил Джон. Полу хотелось закричать «Да!» во всё горло, чтобы весь мир услышал его отчаяние. Но он не мог. Слова застряли в горле, не в силах выйти наружу. Единственное, что он мог сделать, — это едва заметно кивнуть. Этот кивок был слабым, но в нём заключалась вся усталость, которую Пол набрал за всё это время, — не только физическую, но и эмоциональную. — Я тоже. — Хихикнул Джон. — А теперь спи. Джон неожиданно резко уложил Пола на спину, всё ещё оставляя его голым и беззащитным. Пол лежал, чувствуя, как холод обволакивает его тело, ещё сильнее подчёркивая его уязвимость. Но затем произошло что-то странное: Джон, который был грубым и жестоким, вдруг неожиданно нежно накрыл его глаза рукой. Его прикосновение было настолько мягким, что Пол почувствовал лёгкое удивление. Он ощутил, как ресницы слегка вздрогнули под ладонью Джона, но вскоре их движение замерло. Пол поразился перемене в поведении Джона и захотел открыть глаза, чтобы увидеть, что происходит. Но веки оказались слишком тяжелыми. Он пытался, напрягался, но глаза оставались закрытыми. Пол был сбит с толку = этот новый, мягкий Джон пугал его не меньше прежнего. Тишина наполнила комнату, и напряжение, казалось, становилось ещё сильнее. Тело Пола начало понемногу расслабляться. Его мышцы перестали быть напряженными, будто поддаваясь тихому приказу. Пульсирующая крепатура по всеми телу исчез, словно её смело прочь. Всё казалось нереальным, и в тот момент, когда его разум боролся с тревогой и страхом, его тело находило странный покой в объятиях Джона. Ощущение уюта постепенно накрыло его. Пол был удивлён, насколько мягко Джон теперь его держал. Как бы он ни хотел сопротивляться, его сознание медленно угасало в этой неожиданной теплоте. Тело, словно в забытьи, отпустило всю боль, которую Джон причинил ему ранее. Всё напряжение ушло, оставив лишь ощущение тепла, окутывающего его. Это тепло исходило от Джона, и, не смотря на внутренний протест разума, тело расслаблялось всё больше, будто стирая их памяти весь недавний ужас. Ему казалось, что сейчас он находиться в безопасности, в покое — как будто всё, что произошло, было всего лишь кошмаром, который начал рассеиваться. Джон больше не был источником страданий, его объятия, казалось, несли утешение с собой. Пол не понимал, почему его тело так легко поддавалось иллюзиям, но оно просто впитывало эту теплоту, забывая о страданиях. — Спокойной ночи, мой дорогой друг. — Прошептал Джон, окончательно погружая Пола в мир снов.