ненавидь меня правильно

12 Утро началось резко и неприятно — будильник разрезал тишину комнаты таким звуком, будто специально хотел вырвать их из того состояния, в котором они находились вчера вечером. Адель поморщилась, не открывая глаз, на секунду сильнее сжалась в одеяле, будто пытаясь спрятаться от этого утра, но звук не прекращался, и в итоге ей пришлось на ощупь потянуться к телефону. Пальцы не сразу нашли его, она задела край тумбочки, едва не уронив устройство, но всё же отключила сигнал и тихо выдохнула, проводя ладонью по лицу. Рядом Вика недовольно зашевелилась, уткнулась лицом в подушку и тихо выругалась сквозь сон, сильнее натягивая одеяло. — Выключи это, — пробормотала она хрипло, голос звучал раздражённо и сонно одновременно. — Уже, — тихо ответила Адель, садясь на кровати и опуская ноги на холодный пол. Несколько секунд она просто сидела, не двигаясь, глядя в одну точку, пока в голове медленно собиралась реальность. Школа. Уроки. Учителя. Экзамены. Внутри сразу стало пусто и тяжело, будто кто-то вернул её туда, куда она не хотела возвращаться. Вика приоткрыла один глаз, посмотрела на неё, затем перевернулась на спину, уставившись в потолок. — Я не пойду, — сказала она глухо, проводя рукой по лицу. Адель усмехнулась, но без улыбки. — Конечно пойдёшь. Вика повернула к ней голову. — Я серьёзно, — сказала она, и в голосе прозвучала усталость, не наигранная. — Мне надоело. Адель чуть нахмурилась, внимательно глядя на неё. — Что? Вика на секунду замолчала, потом тихо выдохнула. — Всё. Школа, люди, эти разговоры… — она скривилась. — Как будто нас уже кто-то решил, кем мы будем. Адель отвела взгляд, но сказала спокойно: — Они всегда так делают. — Сейчас по-другому, — Вика села, опираясь руками на матрас, и чуть наклонилась вперёд. — Сейчас это как будто… давление. Постоянное. Пауза между ними повисла тяжёлая, но не холодная — скорее насыщенная. — Давай прогуляем, — тихо сказала Вика, глядя на неё. Адель на секунду задумалась, потом медленно покачала головой. — Не хочу потом разгребать. Вика усмехнулась, но без злости. — Правильная. — А ты нет? — Нет, — коротко ответила она. Адель посмотрела на неё чуть дольше, чем обычно, затем протянула руку и легко коснулась её пальцев. — Пойдём, — сказала она тихо. Собирались они медленно, почти не разговаривая, но в этом молчании не было напряжения — оно было наполненным, мягким. Иногда они сталкивались плечами, иногда случайно касались руками, и каждый раз это касание будто задерживалось чуть дольше, чем нужно. На улице было холодно, и воздух обжигал лёгкие. Они шли рядом, сначала молча, потом Вика сама потянулась к её руке, переплетая пальцы, будто это было естественно и не требовало никаких объяснений. Адель не отстранилась. Наоборот, чуть сжала её ладонь в ответ. И это сразу сделало утро легче. В школе всё снова стало тяжёлым. Шум, люди, голоса — всё давило. На первом уроке учительница начала с экзаменов, и тон её был жёстким, будто она уже устала говорить одно и то же. — Времени осталось мало, — сказала она, проходя между рядами. — И, судя по вашим результатам, вы этого не понимаете. Класс притих. — Особенно ты, — она остановилась у парты Вики. — Николаева, ты вообще собираешься сдавать экзамены? Вика медленно подняла голову. — А вам не всё равно? — спокойно спросила она. Адель почувствовала, как внутри всё сжалось. — Мне не всё равно, — резко ответила учительница. — Потому что потом такие, как ты, начинают искать виноватых. Вика усмехнулась. — Конечно. — Вика, — тихо сказала Адель, касаясь её ноги под партой. Но Вика уже напряглась. — Я считаю, что вы слишком много на себя берёте, — сказала она, и в её голосе появился холод. — Сядь и работай, — жёстко ответила учительница. Вика резко встала. — Не хочу. Класс замер. — Николаева, выйди из класса. — С удовольствием. Она развернулась и вышла. Адель поднялась почти сразу и вышла следом. В коридоре Вика стояла у стены, тяжело дыша, и в её лице было столько напряжения, что Адель замедлилась, прежде чем подойти. — Ты сейчас серьёзно? — тихо спросила она. Вика резко выдохнула. — Я не могу это терпеть, — сказала она, проводя рукой по волосам. — Они смотрят так, как будто я уже никто. Адель подошла ближе. — Ты не никто, — сказала она тихо. Вика посмотрела на неё. И в этом взгляде было слишком много. — Тогда почему я чувствую это так? — спросила она почти шёпотом. Адель не ответила словами. Она просто аккуратно взяла её за руку и переплела пальцы, чуть сжимая, давая почувствовать, что она рядом. Вика не отстранилась. Наоборот, через секунду сама сделала шаг ближе. И это было важнее любых слов. На перемене всё снова сдвинулось. К Адель подошёл парень, остановился рядом, что-то спросил про математику, улыбнулся. Разговор был короткий, обычный, но когда она обернулась, она сразу поймала взгляд Вики. Тихий. Холодный. И внимательный. После урока Вика подошла к ней сама. — Это кто? — спросила она, делая вид, что ей всё равно. — Никто, — спокойно ответила Адель. Вика усмехнулась. — Угу. Адель прищурилась. — Ты ревнуешь? Вика посмотрела на неё. — Нет, — сказала она. Пауза. — Просто… — она замолчала. — Просто что? — мягко спросила Адель. Вика отвела взгляд. — Мне не всё равно, — тихо сказала она. И это прозвучало честно. Адель не стала улыбаться или шутить. Она просто подошла ближе и легко коснулась её руки. — Мне тоже, — ответила она. И напряжение исчезло так же быстро, как появилось. После школы они шли медленно, не спеша, и на этот раз Вика сама взяла её за руку, не задумываясь, будто это уже стало чем-то привычным. Их пальцы переплелись, и они не отпускали друг друга, даже когда мимо проходили люди. — Скоро Новый год, — тихо сказала Адель. Вика хмыкнула. — Уже? — Почти. Пауза. — Ты будешь что-то дарить? — спросила Адель. Вика посмотрела на неё, чуть прищурившись. — Не знаю, — сказала она. — А ты? Адель чуть улыбнулась. — Думаю. — Только не говори, что уже придумала. — Нет. — Врёшь. — Немного. Вика усмехнулась и чуть сильнее сжала её руку. — Тогда я тоже подумаю, — сказала она тише. Когда они вернулись, в квартире было тихо и тепло. Они сняли куртки, разулись, и какое-то время просто стояли рядом, не спеша расходиться. Вика вдруг подошла ближе. — Я не ревную, — сказала она тихо. Адель приподняла бровь. — Конечно. Вика закатила глаза. — Я серьёзно. Адель сделала шаг ближе, почти вплотную. — Тогда почему ты так смотришь? — тихо спросила она. Вика замолчала, потом чуть опустила взгляд. — Потому что ты… — она запнулась. — Потому что ты моя. Тишина повисла между ними. Адель не отстранилась. — Твоя? — тихо переспросила она. Вика кивнула, почти незаметно. Она замолчала, но не отстранилась, наоборот, сделала полшага ближе, будто сама не до конца осознавая это движение, и её взгляд на секунду зацепился за губы Адель, задержался, выдал её с головой, прежде чем она успела отвести глаза. — Ты странно на меня влияешь, — тихо сказала она, и в голосе не было привычной уверенности, только честность, немного сбитая, почти уязвимая. Адель чуть наклонила голову, не отводя взгляда. — В плохом смысле? — спросила она так же тихо, но в её тоне проскользнула лёгкая улыбка. Вика хмыкнула, но очень слабо. — В слишком… сильном, — ответила она, и на секунду будто растерялась от собственных слов. Пауза между ними растянулась, но не была неловкой — наоборот, в ней было напряжение, мягкое, тёплое, как будто что-то вот-вот должно случиться. Адель не стала больше ничего спрашивать. Она просто медленно подняла руку и коснулась её щеки, осторожно, почти проверяя, можно ли так, и Вика не отстранилась, только чуть прикрыла глаза, будто это прикосновение оказалось неожиданно важным. — Тогда не убегай, — тихо сказала Адель. Вика усмехнулась, но уже без защиты. — Я и не бегу, — ответила она, почти шёпотом. И в следующий момент расстояние между ними исчезло само собой. Поцелуй получился не резким и не случайным — он был как продолжение всего, что уже происходило между ними: взглядов, касаний, недосказанностей. Вика сначала замерла на долю секунды, как будто проверяя реальность происходящего, а потом ответила, мягко, но уверенно, и её пальцы сами нашли край кофты Адель, задержались, будто ей нужно было за что-то держаться. Они не спешили. Не углубляли сразу, не ломали момент. Просто оставались в нём. Когда они чуть отстранились, дыхание у обеих было сбитым, но никто не сделал шаг назад. — Это уже… — Вика запнулась, тихо усмехнулась. — Ладно. — Что? — Адель смотрела на неё внимательно, почти изучающе. Вика покачала головой. — Ничего. Но вместо того чтобы уйти, она сама снова приблизилась, коротко коснулась её губ, будто проверяя, можно ли ещё. Можно. Адель ответила сразу, чуть увереннее, и на этот раз её рука скользнула ниже, по запястью Вики, переплетая пальцы, сжимая их, как будто фиксируя этот момент. И это было уже не случайно. Это было осознанно. Они отстранились только тогда, когда стало слишком тихо, почти оглушающе тихо, и Вика первая отвела взгляд, проводя рукой по волосам. — Нам надо чай поставить, — сказала она, будто возвращая их в реальность, но голос всё ещё был мягким. — Надо, — согласилась Адель, но не отпустила её руку сразу. Вика заметила это и чуть сжала пальцы в ответ. — Ты странная, — тихо сказала она. — Ты тоже, — спокойно ответила Адель. И это почему-то прозвучало как что-то хорошее. На кухне было тепло. Чайник зашумел, и этот звук вдруг показался почти уютным, как будто всё встало на свои места. Вика снова устроилась на столешнице, наблюдая за ней, как и утром, только теперь её взгляд был другим — более открытым, без привычной защиты. — Ты всегда так смотришь? — не оборачиваясь, спросила Адель. — Как? — Вика чуть прищурилась. — Как будто сейчас что-то скажешь… и не говоришь. Вика усмехнулась. — Может, не всё нужно говорить, — ответила она. Адель повернулась, сделала шаг ближе. — Тогда покажи, — тихо сказала она. Вика на секунду замерла. А потом просто протянула руку и притянула её ближе за запястье. Без слов. Чай так и остался почти нетронутым. Они сидели рядом, слишком близко для «просто так», иногда разговаривали о какой-то ерунде, иногда замолкали, и в эти моменты тишина становилась не пустой, а наполненной — взглядами, лёгкими касаниями, тем, как Вика иногда неосознанно цеплялась за рукав Адель, а та не убирала руку. — Я вообще не понимаю, что тебе дарить, — вдруг сказала Вика, откидываясь чуть назад и глядя на неё с прищуром. — О, началось, — Адель усмехнулась. — Нет, я серьёзно, — Вика наклонилась вперёд. — Ты сложная. — Я? — Адель приподняла бровь. — Да, ты, — Вика кивнула. — Тебе нельзя подарить какую-то фигню. — А ты собиралась? — спокойно спросила Адель. Вика фыркнула. — Нет. Пауза. — Я хочу, чтобы это было… — она замолчала, подбирая слово. — Настоящее. Адель посмотрела на неё чуть мягче. — Тогда не спеши, — тихо сказала она. Вика кивнула. — Ты тоже. Вечер постепенно оседал в комнате, становясь тише, мягче, почти вязким. Свет от лампы растекался по стенам, неяркий, приглушённый, и в этом свете всё казалось чуть спокойнее, чем есть на самом деле. Они сидели рядом, почти не двигаясь, и эта близость уже не требовала ни объяснений, ни попыток отстраниться — она просто была, как что-то естественное, что появилось незаметно и теперь не собиралось исчезать. Вика сначала просто опиралась плечом о плечо Адель, потом, почти неосознанно, чуть сместилась ближе, и это движение было таким аккуратным, будто она всё ещё проверяла границы, даже несмотря на всё, что уже произошло между ними. Адель почувствовала это сразу, но не отстранилась, наоборот, едва заметно повернула голову в её сторону, позволяя этому контакту закрепиться. — Ты опять зависла, — тихо сказала Вика, не поднимая головы, и в голосе её проскользнула лёгкая усмешка. — Думаю, — так же тихо ответила Адель. — Опасно, — пробормотала Вика. Адель чуть улыбнулась, но ничего не сказала, потому что на самом деле она не просто думала — она ловила каждую мелочь. То, как Вика дышит рядом, чуть неровно, но уже спокойнее, чем днём. То, как её пальцы время от времени цепляются за ткань её кофты, будто ей важно убедиться, что она всё ещё здесь. То, как она не отстраняется, даже когда становится слишком тихо. И от этого внутри становилось странно тепло. Вика чуть повернула голову, и теперь её щёка почти касалась плеча Адель. — Ты тёплая, — сказала она тихо, почти сонно. — Ты холодная, — ответила Адель, но без упрёка, скорее как факт. Вика тихо хмыкнула и, не спрашивая, пододвинулась ещё ближе, так, что теперь почти прижалась к ней полностью, а через секунду аккуратно устроила голову у неё на плече, будто это самое логичное положение в мире. Адель замерла всего на мгновение, потому что это было слишком… близко. Не как раньше, не случайно, не через шутку — а осознанно. Но оттолкнуть её даже не пришло в голову. Наоборот, она медленно расслабилась и чуть наклонила голову к ней, позволяя этому положению стать устойчивым. — Так лучше, — пробормотала Вика, и голос её стал тише, мягче. Адель тихо выдохнула. — Эгоистка, — сказала она беззлобно. — Конечно, — ответила Вика, и в этом было почти тепло. Они замолчали. Но это молчание не было пустым. Оно было наполненным — дыханием, теплом, редкими движениями, когда Вика чуть шевелилась, устраиваясь удобнее, и каждый раз невольно прижималась чуть сильнее. Адель сначала пыталась просто не двигаться, чтобы не нарушить этот момент, но потом поймала себя на том, что сама чуть сдвигается, подстраивается, чтобы ей было удобнее. И это было… странно. Потому что ещё недавно она бы не позволила никому так близко. А сейчас — позволяла. И не хотела, чтобы это заканчивалось. Со временем разговоры сошли на нет совсем. Вика почти перестала двигаться, её дыхание стало ровнее, глубже, и Адель поняла, что она засыпает. Эта мысль почему-то заставила её замереть сильнее, будто любое движение могло разрушить что-то важное. Она осторожно посмотрела на неё. Вика действительно почти спала — ресницы опустились, лицо расслабилось, и в этом состоянии она выглядела совсем по-другому. Мягче. Спокойнее. Без той резкости, которая была днём. Адель медленно подняла руку и, почти не касаясь, провела пальцами по её волосам, убирая прядь с лица. Вика чуть шевельнулась, но не проснулась, только тихо выдохнула и, наоборот, сильнее уткнулась в неё. И это движение оказалось неожиданно важным. Адель замерла, потом осторожно позволила себе ещё одно движение — чуть более уверенное, чуть более осознанное — и провела рукой по её волосам уже медленнее, задерживаясь. Это было тихо. Лично. Почти интимно. И от этого внутри что-то сжалось и одновременно стало теплее. Она не знала, сколько так просидела. В какой-то момент стало понятно, что сидеть так неудобно — спина начинала затекать, рука тоже, но двигаться не хотелось. Однако Вика чуть нахмурилась во сне, и это стало поводом. — Пойдём нормально ляжем, — тихо сказала Адель, больше для себя, чем для неё. Она осторожно коснулась её плеча. — Вика, — чуть мягче. Та что-то невнятно пробормотала, но не проснулась. Адель тихо усмехнулась и аккуратно попыталась её поднять. Это получилось не сразу — Вика была расслабленной, тяжёлой, и какое-то время они неловко двигались, но в итоге ей удалось довести её до кровати. Вика почти сразу снова свернулась, утыкаясь в подушку, но уже через секунду, словно по привычке, потянулась рукой в сторону и на ощупь нашла Адель, цепляясь за край её кофты. — Не уходи, — пробормотала она сквозь сон. Адель замерла. На секунду. Потом тихо ответила: — Я и не собиралась. Она легла рядом, сначала на расстоянии, но Вика почти сразу сократила его сама, придвигаясь ближе, будто даже во сне ей было важно это тепло. И в итоге расстояние исчезло. Адель лежала, глядя в темноту, чувствуя, как Вика прижимается к ней, как её дыхание касается шеи, как её рука всё ещё держит край ткани, будто это что-то, что нельзя отпускать. И она не убрала её. Наоборот, через несколько секунд сама чуть повернулась к ней, аккуратно, чтобы не разбудить, и осторожно положила руку ей на спину, сначала просто касаясь, потом чуть прижимая. Вика тихо выдохнула. И прижалась ближе. Это было окончательно. Без сомнений. Без отката. Адель закрыла глаза, но не сразу уснула. Мысли ещё крутились — об этом дне, о школе, о том, как Вика сорвалась, о том, как смотрела на неё потом, о том, как держала за руку, как ревновала, даже если не хотела это признавать. И о том, как сейчас лежит рядом. Так близко, как никто до этого. И от этого внутри было не тревожно. А спокойно. Почти правильно. Она чуть сильнее притянула её к себе, уже не думая, можно ли так. Можно. И только после этого, постепенно, почти незаметно, она уснула. А Вика во сне лишь сильнее уткнулась в неё, как будто даже там не собиралась отпускать.