моя любовь к тебе навечно

Будильник заорал в пять утра, как подбитая лошадь. Сергей с трудом разлепил глаза, нашарил рукой телефон на тумбочке и вырубил эту адскую машинку. В комнате было темно и промозгло – осень наступала на пятки, и в старом бараке, где он ютился уже почти пятнадцать лет, становилось зябко. Под тонким одеялом он чувствовал себя так же, как и всегда – уставшим. Усталость была его вечной спутницей, как запах навоза, въевшийся в кожу. Конюшня – это тебе не парадное поместье, тут пахать надо. Но Сергей не жаловался. Работа с лошадьми – это, пожалуй, единственное, что у него получалось хорошо. Вспоминал, как отец орал, что из него ничего путного не выйдет, что он бестолочь и неудачник. Словно выжженные клейма на сердце. Он с трудом поднялся с кровати. Кожа лица зудела – эти проклятые угри, как привет из прошлого. Отец всегда говорил, что он грязнуля. Холодный душ каждое утро, даже зимой, чтобы закалить характер. Закалился так, что теперь в душ лишний раз не загонишь. Перед глазами всплыло лицо Наташки, младшей сестры. Светлое, невинное личико, всегда окруженное заботой и вниманием. После её рождения отец, и без того не отличавшийся особой любовью к сыну, словно забыл о Сергее. Всё внимание – ей. Подарки, похвала, ласковые слова. А ему – пинки, оскорбления и ремень за каждую тройку. В двадцать он сбежал. Просто собрал свои немногочисленные вещи и ушел, не сказав ни слова. Пошел туда, где пахло сеном и лошадьми, туда, где ему было спокойно. Где он мог доказать, что чего-то стоит. Медали, грамоты, звание заслуженного тренера в детском конном лагере – все это было, конечно, приятно. Но где-то глубоко внутри оставалась эта старая боль, этот въевшийся страх – страх быть недостаточно хорошим. Вздохнув, Сергей натянул на себя старые джинсы и вытертыми коленями и свитер. Новый день начинался. Серый, как и все остальные. День, который нужно было просто пережить. День, в котором ему предстояло снова доказывать себе, что он не пустое место. Медали, грамоты, звание заслуженного тренера в детском конном лагере – все это было, конечно, приятно. Но где-то глубоко внутри оставалась эта старая боль, этот въевшийся страх – страх быть недостаточно хорошим. И ещё… смутное ощущение, что чего-то не хватает. в мире где у всех есть соулмейты, только он оставался без него. когда то давно старый дед управляющий конюшней проболтался, что у многих метки появляются не сразу, что может пара ещё не родилась, но Сергей был убежден, что это ему не суждено встретить свою пару, что это он изгой. *** Pov Головкин: Сначала это просто зуд. Под кожей. Будто муравьи бегают, не давая сосредоточиться. Потом – шепот. Тихий, едва различимый, но постоянный. “Ты никому не нужен… Никто тебя не любит… Ты один…” Смешно, правда? Столько лет старался, работал, медали, грамоты… А все равно этот шепот не утихает. Смотрю на этих мальчишек в лагере, на их счастливые лица, на лошадей… И вижу только пустоту. Бессмыслицу. Они улыбаются мне, здороваются… Но я знаю, что им все равно. Если я завтра исчезну, они даже не заметят. Просто найдут другого тренера. Другого конюха. Иногда хочется кричать. Взять эту уздечку и начать хлестать себя, пока этот шепот не замолчит. Но нельзя. Нельзя показывать слабость. Они же сразу поймут. Увидят, что я… что я – никто. Надо что-то делать. Чтобы доказать. Чтобы хоть кому-то показать, что я существую. Что я – это не просто тень, не просто функция. Сначала это просто мелкие пакости. Подсыпать слабительное в чай одному из мальчишек, чтобы он опозорился перед остальными. Просто посмотреть, как он мучается, как его высмеивают… И на секунду почувствовать, что я – выше. Что я – сильнее. Потом – больше. Напугать лошадь, чтобы она сбросила этого зазнайку, Ваню. Пусть знает свое место. Пусть понимает, что здесь все зависит от меня. И они ведь ничего не заподозрят. Будут говорить, что это случайность, что просто не повезло. А я буду смотреть им в глаза и улыбаться. И чувствовать… силу. Мерзкую, отвратительную силу, которая медленно, но верно поглощает меня. Я больше не сплю. Шепот становится громче, навязчивее. Он диктует свои правила. Он говорит, что нужно идти дальше. Что нужно доказать всем. Что нужно показать им… Кто здесь хозяин. Что будет дальше? Я не знаю. Да и не важно. Важно только одно – заткнуть этот проклятый шепот. Хоть на секунду. Хоть на миг. И если для этого нужно будет переступить черту… Что ж, я переступлю. Потому что… кому я нужен? Никому. Значит, мне все дозволено. *** настоящее время Двадцать семь. Цифра, выжженная на лбу укором. Двадцать семь лет пустоты, серости и отчаяния. Двадцать семь лет сомнений в собственном существовании. И вот, в этот день, словно насмешка судьбы, на его запястье проявилась метка. Имя. “Витя”. Сергей застыл, словно громом пораженный. Имя, словно ключик к забытой двери. Надежда, пробившаяся сквозь толщу многолетнего мрака. Витя. Его соулмейт. Его предназначение. Но тьма внутри шептала иное.  “Тебя обманули. Не бывает чудес. Тебе никто не предназначен.” И страх, как ледяная волна, захлестнул его. Страх снова разочароваться, страх снова оказаться ненужным. И тогда он решил, что не позволит судьбе сыграть с ним злую шутку. Он сам станет кузнецом своего счастья. Сам найдет Витю. Любой ценой. Навязчивая идея овладела им целиком. Витя. Витя. Витя. Он видел это имя повсюду. Слышал его в шепоте ветра, в стуке копыт. Он должен был его найти. Сергей стал всматриваться в лица мальчиков в лагере. В каждом ребенке он искал что-то знакомое, что-то, что отзывалось бы в его душе. Но все было тщетно. Пустота. Шепот становился все громче, все требовательнее. “Он где-то рядом. Ты должен его найти. Ты должен доказать, что достоин его.” И тогда он решился. Ночами, когда лагерь засыпал, Сергей стал приманивать мальчиков. Обещая им катание на лошадях под луной, рассказывая сказки о сокровищах. Он ласкал их, словно драгоценные камни, надеясь увидеть в их глазах искру узнавания. Он задавал им вопросы. “Как тебя зовут? Кто твои родители? Что тебе нравится?” Но ответы были чужими, неверными. Они не были Витей. Тогда он начинал давить. Сначала – словом. Потом – поступками. Он запирал их в сарае, лишал еды, заставлял работать до изнеможения. Он ломал их волю, надеясь, что в отчаянии они признаются, что они – те, кого он ищет. Он смотрел на их слезы, слушал их мольбы, но не видел Витю. И с каждым днем отчаяние росло, а тьма внутри становилась все плотнее. Он знал, что поступает неправильно. Что творит зло. Но он не мог остановиться. Он должен был найти Витю. Иначе вся его жизнь потеряет смысл. Он превратится в ничто. И где-то глубоко внутри, среди безумия и боли, теплилась надежда. Надежда на то, что однажды он увидит его. Узнает по метке, по взгляду, по голосу. И тогда все станет на свои места. *** POV Витя После звонка, как всегда, ноги сами понесли меня к “У Эвена”. Это такое маленькое кафе рядом со школой, где делают самый вкусный кебаб на свете. Ну, по крайней мере, для меня. Да и Эвен – классный. Высокий, блондин, всегда улыбается и помнит мой заказ наизусть. Он будто старший брат, которого у меня никогда не было. Я омега, и в школе это не всегда легко. Альфы вечно цепляются, дразнят… Хочется просто спрятаться где-нибудь и не высовываться. Но кебаб у Эвена – это как портал в другой мир. Мир, где никто не смотрит косо, где пахнет специями и жареным мясом, где можно просто расслабиться и побыть собой. Сегодня, как только я толкнул стеклянную дверь, меня словно ударили под дых. За стойкой, обычно такой приветливый и улыбчивый, стоял Эвен. Но он не улыбался. Наоборот, лицо у него было каким-то растерянным, даже испуганным. А перед ним… Исак. Из моего класса. Он всегда какой-то тихий, забитый. Еще и заикается сильно. Его вечно дергают альфы, а он ничего не может ответить. Жалко его, конечно, но я сам не особо смелый, чтобы заступаться. И вот этот Исак, обычно такой тихий и незаметный, сейчас вцепился мертвой хваткой в фартук Эвена. Руки у него тряслись, а голос дрожал, когда он сквозь слезы пролепетал: “Я… я… такой… неудачник… Я… я… так… хочу… умереть…” Я замер на пороге, как вкопанный. В животе все сжалось от страха и какого-то непонятного чувства вины. Будто я должен был что-то сделать, но не успел. Эвен что-то тихо ему говорил, гладил по голове, пытался успокоить. Но Исак только сильнее цеплялся за его фартук, будто боялся, что его сейчас унесут в какое-то страшное место. Я понял, что сейчас не время для кебаба. Не время для уютного мира, который создавал Эвен. Сейчас нужно было просто уйти. Не мешать. Выскользнув из кафе, я побрел по улице, не зная куда. В горле стоял ком, а в голове крутились слова Исака. я решил не забивать этим голову и быстро перебежал дорогу, не посмотрев на светофор, сразу направился в игровой центр «Салют». мы всегда с пацанами собирались там после уроков. Компьютерный клуб – моя отдушина после школы. Здесь можно забыть обо всем, погрузиться в виртуальный мир, где ты – герой, а не просто мелкий омега, которого все тыкают. пацаны хоть и альфы, но со мной дружили, что радовало. только рыжий бесил меня, я над ним издевался, мол «жирный жирный, поезд пассажирный» все смеялись и он отставал. Охранник на входе, дядя Петя, только кивнул. Он меня уже как родного знает.  —Привет, Витек, твои уже внутри, – пробасил он, даже не попросив показать удостоверение. Дядя Петя – мужик хоть куда, суровый снаружи, но добрый внутри. Внутри было как всегда – полумрак, запах потных носков и дешёвой пиццы, грохот выстрелов и восторженные вопли. Мои друзья уже облепили компы, увлеченно рубясь в какую-то стрелялку. Марк, рыжий и толстый, как всегда, орал громче всех. Он вечно надо мной подшучивает, достает по поводу омежьих феромонов, по поводу того, что я слишком маленький и тощий. Я его терпеть не могу. Илья, наоборот, веселый и беззаботный. Он всегда пытается меня развеселить, но сегодня даже его шутки не заходят. А вот Билли… Билли сидел в наушниках, сосредоточенно глядя в монитор. Он всегда такой… отстраненный. Серьезный. С тех пор, как пропал его младший брат. Он совсем маленьким был, пяти лет. Побежал за игрушечным корабликом в парке… И исчез. Как сквозь землю провалился. Никто его больше не видел. С тех пор Билли стал другим. Замкнулся в себе, перестал улыбаться. Но при этом остался очень умным и наблюдательным. И, как ни странно, именно с ним мне проще всего общаться. Он не осуждает, не смеется. Просто слушает. Привет, – буркнул я, пытаясь улыбнуться. Марк, не отрываясь от игры, проорал: “О, явился, омежка! Где пропадал? Альфу себе искал?” Я проигнорировал его.  —Привет, Билли, – повторил я, садясь рядом с ним. Билли снял наушники и посмотрел на меня своими серыми, проницательными глазами. В них всегда было что-то… грустное. “Что-то случилось?” – спросил он тихо, как будто боялся спугнуть тишину. Я пожал плечами. “Да так… Ничего особенного.” Но он не поверил. Я знал это. Билли всегда видел меня насквозь. И тогда я рассказал ему про Исака и Эвена. Про слезы, про отчаяние, про слова, которые не давали мне покоя. Билли слушал молча, не перебивая. А потом, когда я закончил, он просто сказал: “Мир – дерьмовое место, Вить. Но иногда в нем случаются хорошие вещи. Просто надо уметь их видеть.” Я почувствовал, что мне немного легче. Будто кто-то снял с меня часть груза. На экране монитора Билли горел виртуальный город, и по нему бегали солдаты, стреляя друг в друга. я положил голову на плечо Билли, молча следя за его игрой и обдумывая сказанное другом, пока ребята, особенно рыжий, шутили, мол «тили тили теста жених и невеста». мы игнорировали их, когда я вдруг почувствовал.. жжение, отчетливое жжение в руке, в районе запястья. я тут же встрепенулся, выровнился так резко, что Билли аж дернулся и вопросительно посмотрел на меня. «че такое, течка началась?»-заржал Марк, и пацаны за ним же, но я их игнорировал, моё внимание привлекало только жжение в руке. «Серёжа»-чётко выгравировано на руке. я застыл как пораженный, молча смотря на имя на своей руке. пацаны столпились с интересом наблюдая, смеясь и подкалывая, но я не двигался. Серёжа? я не знал никаких Сергеев. в голову не приходил никто, кроме одного человека.. *** —Дядя Серёжа!-весело завопили мальчики, подскакивая со своих мест. окружили красный москвич, зовя уже знакомого мужчину, чей взгляд искал только одного. запах сладких феромонов доносился даже сквозь закрытые окна, которые Сергей медленно опустил, тут же приветствуя всех ребят, что до нитки промокли под неожиданно начавшимся дождем. —привет ребятки, вы чего тут?-невзначай поинтересовался Сергей, оглядывая подростков и звонкий голос Марка-самого старшего и полного мальчика перебил других —нас дядя Петя из салюта выгнал, прикиньте! ну ничего, вы же нас довезете, дядь Сереж?-с весельем уточнил мальчик, и недоумение промелькнуло у него на лице, когда Сергей лишь коротко качнул головой слабо улыбаясь. —вы альфы, будущие главы семей, защитники, а до дома под дождем дойти не можете. какие из вас защитники?  подростки тут же недовольно завопили и ныли «ну дядя Серёжа!» но мужчина лишь ухмыльнулся и кивнул вдаль, на мальчика стоящего позади них. Витя вдруг почувствовал, как внутри у него что-то сжалось. В его взгляде было что-то… странное. Интенсивное. Словно он искал кого-то. Витя почувствовал, как его словно пронзило током. Что-то внутри него откликнулось на взгляд этого незнакомца. Мужчина сильнее открыл окно и высунул голову, и Витя вдруг почувствовал… запах. Терпкий, обжигающий, незнакомый. Но при этом такой… родной. Запах, который он никогда раньше не чувствовал. И вдруг понял, что это – феромоны альфы. Он внимательно посмотрел на Витю, словно видел его впервые. Словно что-то пытался разглядеть. Витя вдруг почувствовал, как по коже пробежали мурашки. Ему стало не по себе. Взгляд дяди Серёжи казался каким-то… слишком пристальным. —Слушайте,– Серёжа сделал паузу, и его голос стал каким-то… другим. Более тихим. Более мягким. —Вы, парни, конечно, молодцы, альфы… Но я, как джентльмен, не могу позволить, чтобы такой юный омега, как Витя, промок до нитки. Так что… я подвезу только его. А вы уж, ребята, как-нибудь сами. Полезно иногда и пешком прогуляться. Тем более, что к вам ближе. Марк возмущенно воскликнул: “Чего? Это еще почему?” Илья попытался сгладить ситуацию: “Да ладно тебе, Марк. Может, и правда, размяться надо. Да и Витечка у нас нежный, простудится еще.”-с сарказмом проговорил парень  Сергей не сводил взгляда с Вити.  —Ну что, Витя? Поехали? Или хочешь с ребятами под дождем погулять? Витя не знал, что ответить. С одной стороны, предложение было заманчивым – перспектива не мокнуть под дождем казалась очень привлекательной. С другой стороны… Что-то в поведении дяди Серёжи его настораживало. Его взгляд, его слова… Всё казалось каким-то… неискренним. И потом, оставлять друзей в такой ливень казалось как-то неправильно. Но дядя Серёжа продолжал смотреть на него. Ждать ответа. И Витя вдруг понял, что отказаться будет очень сложно. Что-то в этом взгляде, в этом голосе… внушало странный, неконтролируемый страх. Витя неловко переступил с ноги на ногу, чувствуя на себе взгляды друзей и тяжелый взгляд дяди Серёжи. Он промямлил что-то невнятное, вроде “Ладно, ребят, до завтра”, и торопливо залез в машину. Внутри было тепло и сухо, но как-то… тесно. Давяще. Обычно, когда дядя Серёжа их подвозил, в машине звучала музыка, они болтали о всякой ерунде. Сейчас же стояла зловещая тишина. Дядя Серёжа молча завел машину и резко тронулся с места. Витя пытался разрядить обстановку.  —Спасибо, дядь Серёж, что подвозите, – сказал он, стараясь говорить непринужденно. – А то ливень вообще сумасшедший. Дядя Серёжа только хмыкнул в ответ. Не повернулся. Витя почувствовал, как внутри нарастает тревога. Он попытался вспомнить дорогу домой, чтобы убедиться, что дядя Серёжа едет в правильном направлении. Но они свернули не туда. —Дядь Серёж, а вы куда едете? – спросил Витя, стараясь скрыть дрожь в голосе. – Мне вообще-то в другую сторону. Дядя Серёжа промолчал. Витя похолодел. Он снова попытался заговорить: Дядь Серёж, мне правда нужно домой. Мама волноваться будет.. Дядя Серёжа, не отрывая взгляда от дороги, наконец ответил. Его голос был тихим, но каким-то… чужим. Незнакомым. —Скоро будем, Витя. Не волнуйся. Но они не приближались к знакомым улицам. Они ехали куда-то в глушь, прочь от города. Вокруг тянулись темные, безлюдные промзоны. Витя почувствовал, как его сковывает ужас. Он попытался открыть дверь, но она была заблокирована. —Дядь Серёж, остановите машину! – закричал Витя, захлебываясь от страха. – Я хочу выйти! Отпустите меня! Дядя Серёжа не ответил. Только сильнее вдавил педаль газа. Машина неслась по темной дороге, и Витя понимал, что происходит что-то ужасное. Что он попал в ловушку. Наконец, машина свернула с дороги и заехала во двор старого, полуразрушенного дома. Вокруг было темно и сыро. Дядя Серёжа заглушил мотор и повернулся к Вите. В его глазах горел безумный огонь. —Приехали, Витя, – прошептал он. – Наконец-то мы вместе. Витя попытался вырваться, но дядя Серёжа схватил его за руку мертвой хваткой. Он вытащил Витю из машины и потащил к дому. Витя отчаянно сопротивлялся, кричал, звал на помощь. Но его голос тонул в шуме дождя. Дядя Серёжа волок его по грязной земле к покосившейся двери, а в голове Вити билась только одна мысль: “Это конец. Это конец.” Сергей открыл дверь и втолкнул Витю внутрь. В нос ударил затхлый запах плесени и сырости. Витя огляделся. Он был в подвале. Темном, сыром, жутком подвале. Стены были обшарпаны, на полу валялся мусор. тазик с высохшей кровью, которой здесь пропах каждый угол.. табуретка, обшарпанная лестница к выходу путь к которой казался нереальным, и дядя Серёжа… *** POV Билли Все разбрелись по домам, чертыхаясь на проливной дождь. Марк, как всегда, ворчал громче всех, но быстро заткнулся, когда я на него зыркнул. Илья похлопал меня по плечу, мол, не переживай, Витек доберется в порядке. А я стоял и молча смотрел, как красный москвич дяди Серёжи скрывается из виду. Что-то было не так. Чуйка, натренированная годами, вопила об опасности. С тех пор, как пропал Джорджи, я научился доверять своему шестому чувству. И сейчас оно кричало, что с Витей что-то случится. На улице послышались шаги. Карл. Он всегда ходит в этой дурацкой шляпе отца-полицейского, даже когда солнце палит нещадно. Хороший парень, хоть и немного странный. —Билли?– спросил Карл, подходя ближе. Единственным глазом он смотрел на меня с тревогой. —Всё нормально,– пробурчал я, хотя внутри всё кипело. —Не похоже, – возразил Карл. – Что-то случилось с Витей? Я молча кивнул. —Что именно?– Карл всегда был прямолинейным. Не знаю. Просто чувствую… что-то неладное, – я запнулся. – Дядя Серёжа повёз его домой, но что-то мне это не нравится. Карл нахмурился. “Дядя Серёжа? Этот конюх? Странный он какой-то. Слишком уж приторный.” В этот момент я понял, что не могу больше ждать. Нужно что-то делать. —Мне нужно позвонить Пенивайзу..– сказал я, доставая телефон. Карл кивнул.-Я с тобой. Нигану тоже стоит знать. В городе что-то нечисто. И тут меня словно током ударило. Ниган? Роберт? Впутать их в это? Нет. Это слишком опасно. Они оба… слишком много могут. И я не хотел, чтобы это коснулось Вити. Не хотел, чтобы этот безумный конюх столкнулся с их миром. —Погоди, – резко сказал я, отдергивая руку с телефоном. Карл удивленно посмотрел на меня.  —Что такое? Почему передумал? —Мы сами, – твердо сказал я. – Сами справимся. Без Роберта и Нигана. —Ты с ума сошел?- возмутился Карл. – Этот конюх может быть опасен! Нам нужна помощь! —Именно поэтому мы не можем их в это впутывать, – я повысил голос. –Мы сами разберемся. Мы найдем Витю. И сами ему поможем. Карл нахмурился, глядя на меня с сомнением. Но он знал, что спорить со мной бесполезно. Особенно когда я так говорю. —Ладно, – вздохнул он. – Что будем делать? —Вспомни, где дядя Серёжа живет,– сказал я. – Наверняка он не повез Витю домой. Наверняка у него есть какое-то другое место. Карл задумался, прищурив свой единственный глаз. -Кажется, он говорил что-то про старую конюшню за городом. Заброшенную. Вроде, он там что-то чинит. Тогда пошли туда,– твердо сказал я. – Чем быстрее, тем лучше. И мы побежали. По дождливым улицам, прочь от безопасного мира “Салюта”, в неизвестность. Добравшись до заброшенной конюшни, мы оба похолодели. Зловещая тишина, нависшая над этим местом, говорила сама за себя. Карл выбил хлипкую дверь, и мы проникли внутрь. Темнота, затхлый запах сена и страх, липкий, как паутина, сковали нас. Мы подкрались к подвалу, прислушиваясь к каждому шороху. И вдруг услышали крик. Тихий, приглушенный, но узнаваемый. Голос Вити. Мы бегом бросились на звук и оказались перед покосившейся дверью в подвал. Не раздумывая, я толкнул её, и мы оба рухнули вниз. Витя сидел в углу, весь в слезах и грязи. А над ним нависал дядя Серёжа, его глаза горели безумным огнем. —Билли! Карл! – закричал Витя, увидев нас. – Бегите! Он сумасшедший! Но было уже поздно. Дядя Серёжа перегородил нам путь к выходу и захлопнул дверь. Какие гости,– прошипел он, его голос был полон ненависти. – Ну ничего, места здесь хватит всем. И мы оказались в ловушке. Вместе с Витей. В руках безумца. Без помощи Роберта и Нигана. Сами на себя. *** POV пенивайз Кровь, деньги, испуганные лица… Всё, как обычно. Ниган, довольный, крутил в руках Люсиль – свою бейсбольную биту, обмотанную колючей проволокой. Ему нравилось это чувство власти, этот запах страха. Но сегодня меня это почему-то не трогало. Билли. Мой Билли. Обычно, после очередной сделки, я чувствую облегчение. Чувствую себя защитником, который обеспечивает ему спокойную жизнь. Но сегодня что-то не давало мне покоя. Что-то скребло на душе, как кошачьи когти. Билли давно не отвечал на звонки. Обычно он сразу пишет, как только выйдет из школы. Рассказывает, как прошел день. Даже если ничего особенного не случилось, он всё равно пишет. Просто чтобы я знал, что с ним всё в порядке. Но сегодня – тишина. Я дернул ногой. Это меня успокаивало. Ниган, заметив мою нервозность, усмехнулся.  —Что с тобой, Роберт? Обычно ты после такого светишься, как новогодняя елка. А тут сидишь, как на иголках. —Билли не отвечает, – пробормотал я, не отрывая взгляда от телефона. Ниган перестал крутить Люсиль.  —И что? Может, просто занят. —Я знаю Билли, – огрызнулся я. – Он всегда пишет, когда выйдет из школы. Всегда. —Ну знаешь, родительский инстинкт, – Ниган закатил глаза, но в голосе сквозила легкая насмешка. – У тебя там на его телефоне этот… как его… джипиэс, чтоб не дай бог не заблудился в трех соснах. Понимаю, понимаю. Я поморщился. Ненавижу, когда он это вспоминает. Это моя забота, и точка. Имею право знать, где мой мальчик. И? – подтолкнул Ниган, скрестив руки на груди. – И чего тебе эта штуковина показывает? Я процедил сквозь зубы: Телефон выключен. Это хреново. Ниган замолчал. Он хоть и придурок, но соображает быстро. Особенно когда чует запах жареного. Карлу тоже давно не звонил, – сказал он, нахмурившись. – А они ведь обычно, как две прилипшие жвачки. Вроде как, что-то не вяжется. Внутри меня все мгновенно похолодело. Карл и Билли. Оба мелких засранца пропали в одно время. Совпадения не бывает, – прорычал я, поднимаясь на ноги. – Дело дрянь, Ниган. Похоже, кто-то решил поиграть с огнем. Ниган кивнул, посерьезнев. Он уже понял, что сейчас не до шуток. Ладно, позвоню своим ребятам, – сказал он, доставая телефон. – Пусть пошевелятся, узнают, что к чему. Я смотрел на него и понимал, что это перерастает во что-то большее. Во что-то грязное и опасное. —Мы их найдем, Роберт, – сказал Ниган, глядя мне прямо в глаза. – Не переживай. Обоих найдем. И тех, кто решил им навредить, тоже.  И в его словах была такая уверенность, такая жестокость, что я на секунду почувствовал облегчение. *** POV Билли Подвал вонял сыростью и отчаянием. Дядя Серёжа орал, плевался словами, которых я раньше никогда не слышал. А потом бил. Не сильно, но так, чтобы было больно. Особенно доставалось Вите. Дядя Серёжа постоянно его трогал, гладил по волосам, заглядывал в глаза. И в этом его взгляде было столько… похоти? Безумия? Я не понимал. Но Вите было страшно. Я видел это. Я с Карлом пытался его защитить, но нас быстро скрутили. Связали и бросили в угол. Теперь мы могли только смотреть, как этот урод издевается над Витей. В углу, за кучей тряпья, тихо плакал мальчик. Маленький совсем, лет шести, наверное. Он всё время повторял: “Ыйхен-а хочу… Тэджу хочу… Ыйхен-а…” Он был очень испуган. Я не знал, кто такой Ыйхен, но наверняка это был его старший брат. Кто-то, кто мог его защитить. И тут я заметил его. Возле дальней стены, в полумраке, лежал кто-то. Я пригляделся. Это был парень. Высокий, блондин. Он лежал без сознания, лицом вниз. Кажется, его звали Техен. Я видел его несколько раз в городе. Он работал в каком-то магазине. Что он здесь делает? Дядя Серёжа подошел к Вите, схватил его за подбородок и заставил поднять голову. —Ты ведь мой соулмейт, Витя, – прошипел он. – Ты понимаешь это, да? Мы созданы друг для друга. Мы должны быть вместе. Витя пытался вырваться, но дядя Серёжа держал его крепко. —Я люблю тебя, Витя, – продолжал дядя Серёжа, и в его голосе звучала какая-то безумная нежность. – Я ждал тебя всю свою жизнь. я убивал сотни мальчиков, в надежде найти тебя.. они все были не теми, но теперь ты здесь. ты со мной Я не выдержал. —Отпусти его, урод! – заорал я. – Ты больной! Тебе лечиться надо! Дядя Серёжа повернулся ко мне. В его глазах вспыхнула ярость. —Заткнись, заика, – прорычал он. – Ты ничего не понимаешь. Витя принадлежит мне. А вы все… Вы просто мешаете. Он снова повернулся к Вите и попытался его поцеловать. Витя отвернулся, и дядя Серёжа дал ему пощечину. я снова попытался отвлечь его, но он пнул меня ногой в живот, и я согнулся от боли. Карл закричал, но дядя Серёжа только рассмеялся. Тише, тише, – сказал он. – И твоя очередь придет. Он снова повернулся к Вите и начал раздевать его. Витя кричал, плакал, но дядя Серёжа не обращал внимания. Он был в своем безумном мире. И в этом мире Витя принадлежал только ему. Я закрыл глаза. Я не мог этого видеть. Я не мог ему помочь. Я чувствовал себя самым никчемным существом на свете. *** Казалось, прошла вечность. Слишком много шума, слез и паники. Визг пилы в голове сменялся тихим скулением маленького Ыйхена. Мальчики вырубились, кто от страха, кто от утомления. Карл пытался держаться, ему не привыкать к дерьму – он и зомби-апокалипсис, можно сказать, повидал. Но и его силы постепенно иссякали, оставляя лишь пустую оболочку, наполненную ужасом. В центре темного, пропитанного сыростью и отчаянием подвала, трое мальчиков стояли на коленях, тесно прижавшись друг к другу. Дрожали, как осенние листья на ветру, и боялись даже взглянуть в сторону источника этого ужаса. —Раз, два, три, четыре, пять… Вешать или разрезать? Тишина взорвалась этим пугающим голосом, холодным и расчетливым. Мальчики вжались друг в друга еще сильнее, пытаясь найти хоть какое-то утешение в прикосновениях. Витя почувствовал давящее чувство ответственности перед друзьями. Хоть он и дрожал от страха, хоть его рвало от одной мысли о том, что может случиться, он не хотел казаться слабым. Хотел хоть раз доказать, что он, омега, может быть сильнее этих альф, защитить их. —Дяденька Серёженька…– прозвучал тихий голос, полный мольбы. Слова эхом отразились от сырых стен, и Сергей тут же обернулся. Он ждал этого, чувствовал эту дрожащую надежду, готовую вырваться наружу. —Я… я всё, что хотите сделаю, – дрожащим голосом пообещал Витя, глядя на него снизу вверх. – Только… отпустите мальчиков, прошу. Обещаю, они никому не расскажут… Честное слово. Сергей медленно подошел к нему, его глаза горели безумным огнем. Он опустился на колени и нежно коснулся волос Вити. Вот так, мой хороший, – прошептал он, поглаживая его по голове. – Вот так и надо. Ты понимаешь, что должен делать. Ты готов на всё ради нас, правда? Витя молча кивнул, чувствуя, как по щекам катятся слезы. Он ненавидел себя за слабость, за этот страх, который парализовал его. Но он не мог позволить, чтобы пострадали другие. Сергей усмехнулся. —Молодец,- промурлыкал он, обнимая Витю за плечи. – Ты поступаешь правильно. Ты делаешь то, что должен. И я это ценю. Очень ценю. Но… Он замолчал, и Витя похолодел. —Но недостаточно просто пообещать, Витя, – прошептал Сергей. – Нужно доказать свою любовь. Доказать свою преданность. Доказать, что ты готов на всё ради меня. Он отстранился и посмотрел на Витю своими безумными глазами. рука мужчины сама потянулась к затылку мальчика, а фартук-единственное, что было на теле мужчины, быстро слетел с торса. —поработай как можешь прозвучало за секунду как твердый ствол погрузился в рот неопытного Вити, который смотрел на мужчину огромными глазами, медленно принимая в себя член