Harry Potter and the Aevum of Eternity

Драко схватился за холодное металлическое кольцо и тут же ощутил знакомую тяжесть в области пупка, почти мгновенно пронёсшую его на сотни миль, словно сквозь соломинку. Ледяные морские брызги обрушились на него, когда он приземлился и сделал шаг вперёд, чтобы удержать равновесие. Хотя стояла ранняя осень, здесь, в Северном море, погода была ближе зимней, чем летней. Он отвернулся от голой каменной стены, единственной особенностью которой было большое тусклое металлическое кольцо, и прошёл по небольшой каменной платформе — единственному месту на острове Азкабан, где работали порталы или аппарация. Каменная платформа сузилась, превратившись в дорожку, уходящую в морские брызги и, казалось, в непреходящий мрак, окружавший проклятый остров. Отсутствие ограждений заставляло его с особой осторожностью идти по центру узкой каменной тропы. Волны разбивались по обе стороны от него, взмывая в воздух и на тропинку солёную воду. Холодный североморский ветер трепал одежду, грозя сбросить его на скалы или в море. До домика караула в конце аллеи было всего около сотни метров, но он не увидел его, пока не прошёл примерно половину пути. Внушительная монолитная тюрьма возвышалась из тумана, как всегда, окутанная тёмными облаками. Он подошёл к небольшому домику в конце аллеи и постучал в дверь. Лысый и слегка полноватый волшебник средних лет в мантии аврора открыл дверь, за которой было хорошо освещённое помещение. — Драко Малфой, пришёл к Люциусу Малфою, — сказал Драко. Аврор вернулся в домик караула. В тесном помещении было всего два окна: одно выходило на тюрьму, а другое — на каменный проход. В центре комнаты стояли простой стол и четыре стула, а вдоль стен — три письменных стола. У четвёртой стены стоял одинокий, приземистый металлический картотечный шкаф. Дверь, слегка приоткрытая, вела в помещение, которое Драко мог принять за туалет. Ветер проникал сквозь щель где-то в караульном домике, создавая тревожный свист. Второй аврор, с гладко зачесанными чёрными волосами, лет двадцати пяти, направил на него палочку из-за стола в центре комнаты. Лысый аврор вытащил папку из одного из ящиков стола, пролистал её и кивнул. — Вы уже были здесь? — спросил лысый аврор. Драко покачал головой. — У вас есть палочка? Если да, то вам нужно будет сдать её на проверку, а затем вас обыщут, — сказал аврор. — Дженкинс сопроводит вас в тюрьму. — Капитан, но я сопровождал последних двоих, — сказал Дженкинс. — Когда будешь старшим офицером на дежурстве, то сможешь решать, кого сопровождать, — сказал капитан, оглядываясь через плечо. Он снова повернулся к Драко. — Палочка? — спросил он. Драко покачал головой. — Я прошёл через Министерство, сдал палочку на ресепшене, — сказал он. Лысый аврор кивнул. — Разведите руки в стороны, — сказал капитан. Он провёл над Драко золотой ниткой — зондом честности, затем убрал её и обыскал вручную, убедившись, что под мантией ничего не спрятано. Он остановился у левой руки Драко, затем резко поднял рукав мантии, обнажив выцветшую Тёмную Метку. Он с отвращением усмехнулся и покачал головой, отпуская руку Драко. Малфой тут же отдёрнул руку и натянул рукав, скрывая татуировку змеи и черепа. — Сам убедился, — сказал капитан, пристально глядя Драко в глаза. Драко, как его учили, держал свои мысли в узде и не заметил никакого вторжения. — Дженкинс, он весь твой, — сказал капитан, подталкивая Драко к двери, ведущей в тюрьму. Дженкинс обошёл стол и встал позади Драко, направив палочку ему в спину. — Держитесь передо мной, — сказал Дженкинс, — не делайте резких движений, я провожу вас к камере Люциуса Малфоя. Драко пошёл вверх по крутому склону к массивной металлической тюрьме через металлическую дверь, которая бесшумно открылась сама собой при их приближении. Он вошёл в гигантское треугольное здание и уставился на длинный коридор перед собой. Дверь в конце вела в нечто, казавшееся центром здания. Несколько перекрёстков пересекали коридор, и сам металл, казалось, светился тусклым зелёным, создавая достаточно света, чтобы можно было видеть. — Поверните налево на первом повороте, — сказал Дженкинс, — затем наверх. Драко последовал инструкциям и прошёл ещё несколько перекрёстков, прежде чем оказался у лестницы в одном из углов тюрьмы. Драко начал подниматься, и вскоре его ноги начали гореть, дыхание стало прерывистым, и он остановился, чтобы передохнуть. — Жалеешь об этом? — спросил Дженкинс, всё ещё небрежно направляя палочку на Драко. Драко поразила молодость аврора: он был старше его не больше, чем на шесть-семь лет. — Жалею о чём? — спросил Драко. — Обо всём: о том, что стал Пожирателем Смерти, об убийстве Дамблдора, — сказал Дженкинс. — Я его не убивал, только обезоружил, — сказал Драко, отводя взгляд, — он и так был полумёртв. Прошло мгновение. — Ты тоже? — спросил Дженкинс. «Я почти не курил перед этим разговором», — подумал Драко. — А тебе какое дело? — спросил Драко. — Просто интересно, что у тебя в голове, что заставило тебя… да и кого угодно, сделать что-то подобное, — пояснил Дженкинс. — Ты думаешь, у меня был выбор? Издеваешься? — спросил Драко. — Тёмный Лорд жил в моём доме. Если бы я отказался, он бы пытал и убил мою мать, а я бы смотрел на это. А потом он бы сделал то же самое со мной, возможно, скормил бы своей ручной змее. Он вздрогнул, но Дженкинс выглядел скептически. — Ты никогда не думал о побеге? — спросил он. Драко покачал головой и продолжил подниматься. Он не понимал. Никто не понимал. Наконец, температура воздуха начала падать, и Дженкинс сделал сложное движение палочкой. — Экспекто Патронум, — сказал он. Маленькая серебристая птичка, по мнению Драко, ласточка, слетела с кончика его палочки, и Драко почувствовал, как холод отступает. — Уже близко, — сказал Дженкинс. Ласточка держалась рядом с ними, отгоняя холод и отчаяние, исходящие от дементоров, пока они поднимались. Лестница привела их в начало ещё одного длинного коридора, освещённого тем же тусклым зелёным светом, что и остальная часть тюрьмы. — Иди до конца, затем поверни налево, — сказал Дженкинс. Драко прошёл по коридору к центру здания, к открытой двери в конце, и обнаружил отвесный пятисотфутовый обрыв к пенящемуся внизу морю. Отголоски разбивающихся волн смешивались друг с другом и с ветром, создавая постоянную какофонию, напоминающую далёкую грозу. Он поднял взгляд и увидел тёмные призрачные силуэты по меньшей мере двух десятков дементоров, кружащих вокруг, их чёрные плащи развевались на фоне серых облаков. Драко отступил на шаг от края и повернул налево по внутреннему коридору. Время от времени они проходили мимо металлической двери слева — тюремных блоков, как он предположил, — и открытых дверей, ведущих в бездну центральной дыры в здании справа. Далеко впереди к ним плыл одинокий дементор, но тут же вынырнул из одного из дверных проёмов и присоединился к своим братьям, парящим в воздухе над тюрьмой и вокруг неё, когда приблизилась светящаяся ласточка. На верхнем этаже стоял постоянный холод, а открытые щели во внутренней стене позволяли ветру свободно гулять, развевая волосы Драко. — Сюда, — сказал Дженкинс, указывая на тяжёлую металлическую дверь слева, которая выглядела так же, как и все остальные. Драко с громким лязгом поднял засов и распахнул дверь на бесшумных петлях. Его встретил ряд камер по обе стороны коридора. По центру коридора тянулась канава, в которой собиралась струйка воды и стекала в небольшой сток у его ног. В каждой камере были решётки, словно преображённые в потолок и пол; дверей не было. — Туда, третья камера слева, — сказал Дженкинс. Аврор ждал у входа, его ласточка-патронус патрулировала слева и справа, следя за тем, чтобы дементоры не заходили. Драко сделал несколько шагов внутрь тюремного блока, и его внезапно охватил страх, что Дженкинс захлопнет дверь и запрёт его внутри, но аврор просто стоял рядом, изредка поглядывая на него. Драко прошёл мимо первых двух камер; он не мог точно сказать, кто находится под кучей тряпья в одной из них, но оттуда торчала костлявая нога с отвратительно длинными толстыми пожелтевшими ногтями. — Предатель, — раздался голос позади него. Драко обернулся и увидел бледное, перекошенное лицо Антонина Долохова, который злобно смотрел на него из-за прутьев клетки. Первое пребывание Пожирателя Смерти в Азкабане уже однажды уничтожило его тело. Теперь же от него остались лишь кости и кожа, покрытая старческими пятнами, под серым комбинезоном Азкабана, уже обтрепавшимся на манжетах. — Подойди ближе, и я покажу тебе, на что способен настоящий Пожиратель Смерти, и что мы делаем с предателями, — сказал Долохов, улыбаясь и обнажая гнилые зубы. — Твоё предложение не очень привлекательно, — ответил Драко, изо всех сил стараясь казаться равнодушным. — Что ты сделал, чтобы остаться снаружи, а? — сказал Долохов. — О, будет интересно посмотреть, что с тобой сделает Тёмный Лорд, когда вернётся. — Силенсио, — произнёс Дженкинс из коридора, фактически завершив разговор. Он снова обернулся, чтобы смотреть в коридор. Драко услышал какой-то шорох из соседней камеры. — Драко? — спросил отец. — Это ты? Драко сделал ещё несколько шагов, пока Долохов беззвучно ругался за его спиной. Отец сидел в нескольких футах от него, на полу, словно опасаясь приблизиться к решётке камеры. Сама камера была пустовата: у дальней стены располагались унитаз и раковина, а прикреплённый к стене помост, покрытый несколькими заплесневелыми простынями, служил в качестве кровати, на этом всё. В камере едва хватало места, чтобы лечь, не говоря уже о том, чтобы ходить или делать что-либо ещё. Некогда блестящие золотистые волосы отца поредели почти до облысения, и клочковатые серо-жёлтые пряди свисали с плеч. Кожа местами шелушилась и отслаивалась, на шее отчётливо виднелось воспалённое красно-коричневое пятно крапивницы, покрытое коркой там, где он расцарапал свою кожу. Щёки Люциуса ввалились, а тюремная одежда свисала с его теперь опасно худого тела. Хуже всего были его глаза: стальной серый цвет, в котором Драко почти всю жизнь пытался найти хоть какое-то признание или похвалу, стал свинцовым, тусклым, лишённым надежды и цели. — Драко, зачем ты пришёл сюда? — спросил Люциус. Его голос был тихим, едва громче шёпота, и Драко с трудом расслышал его из-за свиста ветра и плеска волн. — С днём рождения, отец, — сказал Драко. — Неужели так много времени прошло? — спросил Люциус после долгой паузы. — Как… как поживаешь, как мама? — Мама… справляется, — сказал Драко, решив не упоминать о почти месячном запое, в котором она находится. — Её посадили под домашний арест, не знаю, сообщили ли тебе. Люциус кивнул. — Возможно, я… я не уверен, — сказал Люциус. — Дементоры питаются нами, высасывают наши воспоминания. Его конечности задрожали, возможно, при мысли о возвращении тёмных существ после ухода Драко. — А ты, Драко? — спросил Люциус. — Я отбываю испытательный срок в магловском приюте, — ответил Драко, и губы Люциуса изогнулись в усмешке. — Животные, — сказал Люциус, и Драко не был уверен, имеет он в виду Визенгамот, вынесший ему приговор, или маглов. Возможно, и то, и другое. — А как же твои перспективы? — спросил Люциус. — Перспективы на… брак? — ответил Драко. — Имя Малфоев погублено. Министерство конфисковало почти всё, включая всю нашу собственность в Британии, кроме поместья. Остались только владения во Франции и Швейцарии, да и те облагаются налогом. Никаких перспектив. Мы — изгои; меня даже в ресторане не обслужат. — Драко, послушай меня, — сказал Люциус, подойдя ближе и ухватившись за прутья костлявыми пальцами, — теперь ты лорд дома Малфоев, тебе нужно восстановиться, поискать что-нибудь за границей, найти женщину с хорошим воспитанием… — Ты что, не слышал ни слова из того, что я сказал? — перебил Драко. — У нас нет ни положения в обществе, ни золота. Нет ни одной чистокровной женщины на планете, которая согласилась бы на брак, потому что ты связал нашу судьбу с безумцем, который скармливал людей змее. Люциус выглядел обиженным этим, словно масштаб его ошибок, приведших к падению их влияния, лёг на его плечи в этот момент. Дженкинс дважды постучал в дверь. — Время вышло, — сказал он. — Драко, род Малфоев не может оборваться на тебе, — тихо сказал Люциус, — пообещай мне хотя бы попытаться. Драко посмотрел на светящийся металл под ногами. — Я постараюсь, отец, — сказал он. — Мать передаёт тебе привет и надежду, что однажды снова увидит тебя. — Здесь надежды нет, — сказал Люциус, затем откинулся на пол камеры, и Драко решил, что разговор окончен. Прежде чем уйти, Драко сделал несколько шагов вглубь блока и заметил, что справа от камеры отца действительно была пустая камера. Он повернулся, прошёл мимо Люциуса, всё ещё лежавшего на спине, и Долохова, всё ещё безмолвно ругавшегося из-за решётки, и поспешил выбраться из тюрьмы как можно скорее. Даже при свете патронуса Дженкинса Драко чувствовал, как холод Азкабана пропитывает его до костей, несмотря на то, что он пробыл на верхних уровнях меньше получаса. «Как можно продержаться здесь год, не говоря уже о десятилетии?» — подумал Драко. Его тётя Беллатриса и кузен Сириус провели в тюрьме более десяти лет, как и несколько других Пожирателей Смерти, но, увидев отца, Драко решил, что не продержится и близко к этому сроку. Спуск по остальной части тюрьмы проходил в тишине, если не считать шагов. Дженкинс убрал своего Патронуса на полпути вниз по ступеням, и ему пришлось напомнить Драко, где повернуть, чтобы добраться до выхода. Вернувшись в караульное помещение, Драко жаждал поскорее уйти, но, похоже, грузный аврор не торопился делать записи в журнале. Драко выскочил за дверь, как только журнал закрылся, и зашагал по узкому, залитому морской водой проходу, не отрывая глаз от платформы в конце. Он схватился за железное кольцо, вделанное в каменную стену в конце платформы, и через мгновение почувствовал, как его дернули за пупок, вернувшись обратно в Министерство Магии, в специальную комнату для путешествий в Азкабан и обратно. Он записал своё имя в журнал и передал его клерку, который прочитал его и открыл дверь, ведущую к лифтам. Драко с трудом сохранял самообладание и достоинство, проходя мимо Отдела магического правопорядка. Достигнув Атриума, он хотел только одного: сорваться с места и бежать на ресепшен, но многолетняя тренировка этикета и соблюдения приличий позволила ему идти спокойно и с идеальной осанкой. Он схватил палочку и, развернувшись, направился к каминам. — Малфой-мэнор, — сказал он, бросая туда горсть пороха. Приземлившись, Драко закашлялся от сажи, чего не делал уже много лет. Он сделал несколько вдохов, чтобы восстановить дыхание, затем поднялся по парадной лестнице на балкон второго этажа и, впитывая осеннее солнце, оглядел лесной массив. Зелени почти не осталось: осень была в полном расцвете, играя золотыми, красными и оранжевыми оттенками. Он закрыл глаза, позволяя ветру развевать волосы и ласкать кожу. Весь проклятый остров казался кошмаром. Неудивительно, что авроры в последнее время такие раздражительные, ведь после войны им поручили патрулировать тюрьму. Драко вытащил из мантии косяк, прикурил его с помощью безмолвного заклинания и глубоко затянулся. Он только начал чувствовать, как напряжение в спине и плечах начинает спадать, когда услышал, как за ним открывается дверь, и внутренне поморщился. Его мать молча подошла к нему и облокотилась на перила балкона с бутылкой хереса в руке. — Как он? — тихо спросила она. Драко посмотрел на сине-зелёного павлина, важно шагающего по саду. — Жив, — ответил Драко, — но не здоров. Нарцисса кивнула. — Я не хочу ещё раз туда идти, — сказал Драко. Нарцисса глубоко вздохнула. — Я не могу пойти, ты единственный, кто ещё мог бы его навестить, — сказала Нарцисса. — Мама, я не могу, — сказал Драко, качая головой. — Не могу вернуться туда, не хочу видеть его таким. Он отчаянно затянулся косяком, но этого было недостаточно, чтобы заглушить ужас в груди, подступивший к нем. Он выхватит её бутылку и сделал несколько больших глотков. — Ладно, ладно, — сказала Нарцисса, отпуская бутылку. — Мы поговорим об этом позже. Он что-нибудь ещё сказал? Драко чуть не фыркнул. — Он хочет, чтобы я женился, — сказал Драко. — Сказал, что это важно, и он хочет, чтобы я восстановил наше положение. Нарцисса на мгновение замерла, затем положила руку Драко на плечо. — Драко, он твой отец и глава Дома. А ты сын Малфоев и Блэков, я верю в тебя, — сказала она. — Ну, нет, — сказал Драко, стряхивая с себя её руку. — Всю жизнь я мечтал пойти по стопам отца, но посмотри, к чему это привело — дважды в Азкабан. Ты — под домашним арестом, спилась до беспамятства, наше имя уничтожено, состояния и реликвии, веками передававшиеся нам по наследству, конфискованы сначала Тёмным Лордом, а потом проклятыми дураками, пришедшими к власти после него. А я застрял в магловском чистилище; Мерлин знает, сколько я ещё выдержу. Правда, которую он, однако, осознал, глубоко зарытая в землю и никогда, никогда не выйдящая на поверхность, заключалась в том, что он даже не считал маглов такими уж плохими. Конечно, они всё ещё были неполноценными, но уже не теми монстрами, ворующими магию, какими их выставляли, и даже ему пришлось признать, что они неплохо обходились без магии. Сама по себе трава была даром Морганны. Но он не осмелился высказать это вслух, особенно матери. Нарцисса дрожала на ветру и плотнее запахнула шелковое платье. — Мама, вернись в дом, пока не простыла, — сказал Драко. — Серьёзно, ты не могла надеть обувь или хотя бы наложить согревающие чары, прежде чем выйти сюда? Нарцисса наклонилась к Драко с нерешительной усмешкой на лице. — Может, я хочу напомнить себе, что ещё жива, — сказала она, снова хватая бутылку и поворачиваясь, чтобы вернуться в особняк. Драко остался на балконе и продолжал курить, не желая, чтобы мать окончательно разрушила остатки его хлипкого самообладания. Он заметил сову, летящую к нему над деревьями, и когда она, хлопая крыльями, остановилась и опустилась на перила балкона, он узнал пёстрого чёрно-коричневого филина Тео. Драко развернул письмо. Драко, Дафна в городе, выпьем у меня сегодня вечером. Тео Драко открыл балконные двери, призвал перо, чтобы ответить согласием, затем свернул записку и прикрепил её обратно. Вышколенная сова распушила перья, подняв лапку. — Ладно, лети, — сказал он. Драко докурил косяк, уничтожил остатки и последовал за Нарциссой обратно в дом, хотя её нигде не было видно. Он дошёл до своей комнаты, переоделся, аппарировал в Косой переулок, а затем отправился в магловский Лондон через Дырявый Котёл. Драко прошёл по уже знакомой дороге к квартире Даррена и нажал на дверной звонок. — Кто там? — через мгновение ответила Мэри. — Это Дрейк, хочешь выйти? — ответил Драко. — Конечно, спущусь через минуту, — сказала Мэри. Драко ждал, прислонившись к каменным перилам по обе стороны лестницы. Через несколько минут дверь открылась, и вышла Мэри в джинсах и красном свитере. Она практически спрыгнула со ступенек и с ухмылкой приземлилась вниз. — Куда мы сегодня пойдём? — спросила она. — Я думал куда-нибудь на улицу, — ответил Драко, — раз уж у нас всего один блядский солнечный день в месяц. Мэри кивнула. — Я знаю хорошее место, — сказала она, ведя его по улице. — Что ж, как дела, теперь, когда ты покончила с приютом? — спросил Драко. — Всё хорошо. Если захочу встать поесть посреди ночи, могу. Если захочу в кино, могу, — сказала она. — Найти работу было сложно, но пока это меня не слишком беспокоит. Драко кивнул. — Как дела? — спросила Мэри. — Дерьмово, но я не хочу утомлять тебя всем этим, — ответил Драко. — Давай поиграем в игру, пока гуляем. Расскажи, как работает электрическая лампочка? — Я же тебе говорила: электричество проходит через лампочку и заставляет её светиться, — сказала Мэри. — Знаю, но как? — спросил Драко. — Каждый или только особенный… человек, может заставить её работать? Мэри улыбнулась и заправила прядь волос за ухо. — Честно говоря, Дрейк, ты задаёшь очень странные вопросы, — сказала она. — Просто нужен правильный материал, который светится, когда через него пропускают электричество. Углерод какой-то, не помню. Моя очередь. Сколько спален в твоём доме? — Девятнадцать, — ответил Драко. Мэри на мгновение остановилась, Драко обернулся и увидел, что её рот слегка приоткрыт. — Он больше, чем приют? — спросила она. Драко на мгновение задумался. — Это другой вопрос, но да, — сказал он. — Блин, — сказала Мэри и продолжила идти. Они шли по лондонским улицам какое-то время, пока не добрались до парка с аккуратно подстриженной зелёной травой и участками густого леса, листья которого были коричневыми, красными, жёлтыми и оранжевыми. Мэри подвела их к каменным ступеням, где они могли просто посидеть и понаблюдать за людьми, так же наслаждающимися днём. Какая-то семья бросала красный фрисби по траве, несколько человек запускали воздушных змеев, выгуливали собак и просто бегали по парку. Драко откинулся на ступеньках и наблюдал, как маглы наслаждаются жизнью. Они выглядели счастливыми, беззаботными. Презрение к отцу кипело в нём. Всё та же старая история. Расширить влияние семьи, найти кого-то, подходящего для рождения наследника. Какое-то время это была младшая Гринграсс. После битвы они, что неудивительно, расторгли помолвку. Она была хорошенькой. Ему нужно было что-то, чтобы отвлечься от своей паршивой жизни. — Тогда мой вопрос, — сказал Драко, — как работает автомобильный двигатель? Мэри посмотрела на него и громко рассмеялась. — Дрейк Малфой, как так получается, что у тебя есть водительские права, но ты не знаешь, как работает машина? — спросила она. — Я знаю, как работает машина, — защищаясь, ответил Драко. — Я просто немного не понимаю деталей, например, как мотор приводит колёса в движение? Мэри нахмурилась. — Знаешь, если подумать, я понимаю, что бензин поступает в двигатель, каким-то образом сгорает, и это приводит его в движение, но я не знаю точно, как он работает, — сказала она. — Может, спросишь Даррена, он обожает машины. Или, может, я спрошу его, пока ты будешь в комнате и сможешь послушать. Она хитро ухмыльнулась. — Моя очередь, кто твои друзья? — спросила она. — Какие ещё друзья? — ответил Драко. — Те, с кем ты вырос, твои друзья, но не Даррен, Алан и я, — сказала она. — Я с ними почти не общаюсь, — сказал Драко. — Они все учились в той школе-интернате? — спросила Мэри. Драко кивнул. — Значит, они тоже богатые, как ты? — спросила она. — Я не богат, — ответил Драко. — Дрейк, ты живёшь в чёртовом особняке, — сказала Мэри. — Знаю, но… у нас в последнее время были проблемы, — сказал Драко, проводя рукой по волосам. — Может, мы всё потеряем. Мерлин, как же хотелось перестать думать о своих проблемах в Волшебной Британии. Мэри кивнула. — Ты же знаешь, что я дружу с тобой не из-за денег, верно? — сказала она. — Это ещё один вопрос, — сказал Драко, — в дополнение к трём, которые ты мне уже задала. Думаю, теперь ты у меня в долгу. Они обменивались подобными вопросами и комментариями о людях в парке. Драко подумал, что это лучший способ провести выходной, чем сидеть дома с матерью, и наконец расслабился, пока Мэри не убрала прядь волос с его лица, и он не застыл. «С другой стороны, прошло уже несколько месяцев, а я ничем не болел, если не считать простуды несколько недель назад», — подумал Драко. Он мысленно пожал плечами и попытался отпустить момент, но вместо этого решил покурить. Когда он вытащил косяк из кармана и закурил, Мэри посмотрела на него так, будто у него выросла вторая голова. — Дрейк, что ты делаешь? — спросила она, оглядываясь. — Нельзя курить на людях! Точно, это незаконно. Он забыл. Ну и пусть она об этом не узнает. — Как будто мне не всё равно, — сказал он, изображая безразличие и снова затянувшись. — Убери это, маньяк, — сказала она с ухмылкой. Он неохотно потушил косяк и сунул его обратно в куртку. Они ещё немного поговорили, а потом отправились в один из ресторанов рядом с парком на поздний обед. Драко расплатился наличными, и они пошли гулять по городу, болтая обо всём, что попадалось на глаза. Мэри затащила его в кинотеатр и постоянно шикала на него, когда он пытался расспросить, как всё устроено. Сам фильм был относительно простым — о муравье, недовольном своим положением в жизни, но, опять же, это было лучше, чем сидеть дома. Наконец, ближе к вечеру они вернулись в квартиру Даррена. — Я сегодня отлично провела время, Дрейк, — сказала она, теребя лацканы его пиджака, пока они стояли на каменных ступенях, ведущих в вестибюль. — Да, это было… ну, не совсем уж хреново, — сказал Драко. — Ты идёшь? Мэри кивнула. — Не хочешь подняться ненадолго? — спросила она. — Нет, — сказал Драко. — Мне нужно домой, убедиться, что моя мама не подожгла его. Мэри кивнула, глядя вниз на ступеньки. — Ну, спокойной ночи, — сказала она. — Спокойной ночи, — сказал Драко, уже спустившись до середины ступенек. Он вернулся в Дырявый Котёл сквозь сгущающиеся сумерки и понижающуюся температуру, а затем аппарировал из Косого переулка в особняк. Входные двери распахнулись, и Драко остановился на пороге. Он очень отчётливо слышал звук капающей воды и направился к парадной лестнице, где обнаружил ровную струйку, стекающую по ступенькам. С нарастающим чувством страха он перепрыгивал через две ступеньки и последовал по струйке воды по коридору, в спальню матери. Из ванной доносился звук льющегося крана; его туфли хлюпали по затопленному ковру спальни, пока он шёл в огромную ванную. Он обнаружил мать в большой ванне, откинувшую голову на край и подложившую под неё несколько полотенец. Вода свободно стекала с края небольшим водопадом, глаза её были закрыты, рот открыт. На столешнице стояла откупоренная тёмно-зелёная бутылочка с зельем. Драко прошлёпал к ванне, пощупал пульс на шее матери и вздохнул, почувствовав ровное биение её сердца. Облегчение нахлынуло на него, он потянулся к крану и выключил воду, затем проверил бутылочку с зельем. Это было одно из зелий совиного ордена, которые она принимала. На этикетке было написано, что это «эссенция спокойствия», и он повертел ее в руках, чтобы прочитать состав. «Асфодель, полынь, это же разновидность зелья живой смерти!» — подумал он. Он направил палочку на мать. — Ренервейт, — сказал он, но она даже не дёрнулась. Наверное, неудивительно, учитывая, что она выпила всю бутылку. Мерлин знает, сколько времени ей придётся проспать. Он вытащил её из ванны, стараясь не обращать внимания на то, что снова видит обнажённое тело матери, и магией перенес к её кровати. — Акуосиццин, — сказал он, быстро высушив её заклинанием сухости, прежде чем позволить ей лечь, и с помощью палочки накрыл её большим одеялом. Он вздохнул и принялся убирать воду с ковра, ванной комнаты и всего остального, куда добралась вода, щедро используя заклинание сухости. «Если бы она утонула, тебя бы это вообще волновало?» — подумал он. Он умылся в ванной, вновь переживая панику, охватившую его, когда обнаружил, что она лежит без сознания в ванне. «Наверное, просто вздохнул бы с облегчением, свалил бы отсюда и уехал с Тео в Италию», — подумал он. — «Какому сыну всё равно, если его собственная мать умрёт?» Кстати, Драко понял, что уже близок к тому, чтобы переступить границы дозволенного и опасно приблизиться к грубости. Он развернулся и аппарировал в Нотт-Мэнор. Хотя и не такой большой, как Малфой-Мэнор, дом Тео всё же был величественным. Широкая гравийная дорожка вела от парадных ворот вокруг белого каменного фонтана, а дюжина белых мраморных ступеней вела к большому крыльцу, огибавшему дом справа. Драко подошёл и постучал — это была лишь формальность. Дверь открыл домовой эльф, потянувшись к дверной ручке. — Хозяин ждёт мистера Малфоя, — сказал он. — Сообщи Тео, что я прибыл, — сказал Драко. Эльф поклонился и исчез, а Драко устроился в одной из гостиных. Она была устлана толстыми кремовыми коврами, там стояло несколько удобных кресел и кушеток зелёных и синих оттенков, перемежавшихся тёмными пятнистыми столами, некоторые со стеклянными столешницами. На мольберте лежал чистый холст. Деревянная рама стояла рядом с подоконником, где лежала палитра, едва различимая в сгущающихся сумерках. У одной стены стоял богатый лакированный шкафчик для напитков, на котором на белой скатерти стояли серебряное блюдо и набор хрустальных стаканов и бокалов. У противоположной стены горел низкий потрескивающий камин. Драко сел и сгорбился в одном из мягких кресел. — Смотрите, кого притащил книзл. Где, Мерлина ради, ты был? — спросил Тео с порога. — Я дважды заезжал в особняк на этой неделе, и тебя там не было. — Я… «Ловил кайф с кучкой маглов», — подумал он. — Занимался делами, — ответил он. Тео фыркнул. — Ты уже должен понимать, что не можешь мне врать, — сказал Тео. — В любом случае, это неважно. Хорошая новость в том, что её ещё нет; у тебя есть время привести себя в порядок. — Я в порядке, — сказал Драко. Кресло было удобным и не давало ему возможности пошевелиться. — Если ты считаешь, при этом источая запах тролля и выглядя так, будто только что сбежал из Азкабана, то ладно, — сказал Тео. — Вставай, а не то я уберу тебя агуаменти. Драко знал, что Тео не шутит, поэтому театрально вздохнул и встал. — Придурок, — сказал он. Он прошёл в одну из гостевых ванных комнат, которую предпочитал больше всего, и быстро принял душ. Драко наспех побрился с помощью магии и вернулся в гостиную, где обнаружил Тео, засунувшего голову в камин. Нотт встал и повернулся к нему. — Лучше, — сказал он, — скоро она прийдёт, и Пэнси тоже. — Хрень какая-то, — пробормотал Драко. — Это не моя вина, я не знал, что она сегодня навещает Дафну и её маму, — сказал Тео. Пламя взревело, и вошла Дафна. Её длинные светлые волосы были заплетены во французскую косу. На ней была роскошная коричневая мантия с алой отделкой и тёмные кожаные сапоги, идеально подходящие для осени. Вскоре за ней последовала Пэнси, её тёмные волосы свободно спадали на спину, курносый нос всё так же выделялся. Её мантия была ничем не примечательной, чёрной и затягивалась на талии, а в руке она держала бутылку лучшего вина Огдена. — Добро пожаловать в мою скромную обитель, — произнёс Тео, поклонившись с преувеличенной выразительностью. — Рада тебя видеть, Тео? — сказала Дафна, подойдя ближе и поцеловав его в щёку. — Добрый вечер, Тео, — сказала Пэнси, протягивая Тео свободную руку для поцелуя. Тео наклонился к её костяшкам пальцев, но не коснулся их. — У тебя есть бокалы? — спросила Пэнси, оглядываясь по сторонам. — Тебе обязательно спрашивать? — ответил Тео, подойдя к бару, выбрав четыре хрустальных бокала и расставив их на одном из столиков. Он протянул руку за бутылкой, и Пэнси повиновалась, передав ему её. Драко откашлялся. — О, привет, Драко, я тебя не заметила, — сказала Пэнси. — Драко, ты хорошо выглядишь, — сказала Дафна. — Перестань нести чушь, я выгляжу ужасно, — сказал Драко. Пэнси хихикнула, а Дафна и Тео переглянулись и кивнули. — Как твой испытательный срок? — спросила Дафна. — Тео рассказал мне основное. Драко шагнул вперёд, взял бокал и бутылку, налив себе пол бокала. — Это разговор, требующий алкоголя, — сказал он. Он налил каждому, и они подняли тост. И тут Драко понял, что понятия не имеет, что сказать. — За семью, — сказал он. «Пусть сами разбираются, потому что я точно не смогу», — подумал он. — За семью, — повторили они, затем выпили огневиски. Как и следовало ожидать, напиток прожег Драко горло и тлеющими углями засел в животе, согревая его изнутри. — Я работаю с сиротами-маглами, — сказал Драко, — убираю за ними, развлекаю их, не даю им случайно покончить с собой. Жизнь маглов — дерьмо, а жизнь сирот ещё хуже, но никто из них, похоже, этого не понимает. Кроме меня. Пэнси фыркнула и сморщила нос, словно учуяла что-то поистине отвратительное. — Чёртово Министерство, — сказала она с выражением отвращения на лице. Она осушила второй бокал. — Где ты была? — спросил Драко Дафну. — Я слышал, ты уехала из страны. Дафна кивнула. — Мы втроём — мама, я и Астория — уехали после вынесения приговора отцу и немного попутешествовали. Сейчас мы в Берлине, — сказала она. — Тори вернулась в Хогвартс. Думаю, узнаю, как у неё дела, на этих выходных. Драко кивнул. — Как думаешь, вернёшься в Британию? — спросил Драко. — Не понимаю, зачем нам это, работу здесь невозможно найти, — ответила Дафна. — Пиздецки невозможно, — сказала Пэнси. — Дурацкое Министерство с его квотами. С таким же успехом можно просто отдать всё, что у нас есть, грязнокровкам и предателям крови. Говорите о нас, что хотите, но мы, по крайней мере, всегда были честны в том, что о них думаем. — Да ладно, не может быть всё так плохо, — сказал Драко. Драко понял, что это неправильный ответ, когда Пэнси бросила на него свой самый негодующий взгляд, и её голос стал громче и выше. — Ни один чистокровный из нашего класса не может найти оплачиваемую работу, ни один, — сказала Пэнси. — Это пиздецки несправедливо. Я семь лет пахала в этой ебучей школе, а теперь меня никто не берёт. Не у всех есть огромный сейф, за счёт которого можно жить вечно. Драко закрыл глаза и потёр виски, слушая её. Фирменный визгливый голос Пэнси был одной из тех вещей в Хогвартсе, по которым он совершенно не скучал. Он достал из кармана пиджака пакетик и бумагу и начал скручивать косяк прямо на столе. Он остановился, заметив, что Пэнси затихла, и поднял взгляд, увидев, как все смотрят на него. — Драко, какого хуя ты творишь? — спросила Пэнси. — Ну, — сказал Драко, облизывая бумажку, — твой визг меня убил, так что я исцеляюсь. Он поджег кончик косяка, сделал глубокую затяжку, задержал её, а затем выдохнул струйку дыма. Он затянулся ещё раз и махнул рукой. — Продолжай, пожалуйста, — сказал Драко. — Думаю, я лучше расскажу тебе, что ты куришь, — сказала Пэнси. — Пахнет чем-то, что Трелони держала в углу, чтобы помочь нам открыть свой «внутренний глаз». Она подняла руки к глазам, изображая массивные очки профессора Прорицания. — То, что ты ищешь, будет твоим, но ты потеряешь что-то дорогое, мне очень жаль, — сказала она, мастерски подражая Трелони. — Это марихуана, — сказал Драко, поднимая косяк. — Куришь её, и все твои тревоги и заботы улетучиваются. И ещё хочется есть. Он посмотрел на Тео. — Может, попросишь своего эльфа принести нам что-нибудь перекусить? — сказал Драко. — Я скоро сдохну от голода. — Откуда? — спросила Дафна, когда эльф появился в комнате. — От маглов, — сказал Драко, — мне влетело в копеечку. Хочешь попробовать? Он протянул дымящийся косяк Дафне. — Во-первых, это магловское, — сказала она, морща нос. — Во-вторых, ты прикасался к этому губами. — Ещё недавно ты бы ухватилась за возможность сказать, что твои губы коснулись чего-то после моих, — сказал Драко. — В твоих мечтах, Малфой, — сказала Дафна, но всё равно взяла косяк. — Первый — бесплатно, — сказал Драко, и уголок его губ дрогнул в ухмылке. — Просто затянись немного и вдохни поглубже. Дафна закашлялась, пытаясь вдохнуть, и Драко хихикнул как сумасшедший. — Со мной тоже такое было, попробуй ещё раз, — сказал он. Дафна сделала удачную затяжку со второй попытки, и Тео выхватил косяк у неё из руки. — Это то, что тебя всё это время держало там? — спросил Тео. Драко пожал плечами, трава уже действовала на него успокаивающе. Тео затянулся и затаил дыхание, изо всех сил стараясь удержать дым, пока глаза не заслезились, а лицо не покраснело. — Ты выглядишь так, будто на тебя наложили заклятие удушья, Тео, — сказала Пэнси с лающим смехом. Тео закашлялся, выдыхая, и торжествующе посмотрел на Драко, но тот лишь посмотрел на него в ответ и показал большой палец вверх. — Держу пари, что ты знаешь, как делать это правильно, Паркинсон, — сказал Тео, протягивая ей косяк. Она презрительно посмотрела на него и нерешительно взяла его. Первый раз она кашлянула так же, как Дафна, но второй раз всё же смогла закурить. Все четверо по очереди курили травку Драко и пили алкоголь Тео. Эльф Тео принёс миниатюрные сэндвичи, которые были жадно съедены за считанные минуты. Вскоре комната наполнилась дымкой, и все четверо хихикали и рассуждали, как идиоты. — Почему, если у кого-то есть два портрета, — сказала Пэнси, глядя на пустой портрет на стене, — то он на одном, а один пустой? Почему я не могу заказать два портрета, а потом сама себя навестить и составить себе компанию? — Составить себе компанию, — сказала Дафна. — Признайся, ты просто хочешь узнать, каково это — провести ночь с самой собой в постели. Пэнси слегка пожала плечами и кивнула, словно это было самым обычным делом. — Может, они и есть, просто невидимы, а портреты нам ничего не говорят, — сказал Тео. — Что-то вроде Статута о секретности для портретов. — Статута о секретности для портретов? — спросила Дафна — Кто этим занимается, Портретный патруль? Она рассмеялась над собственной шуткой. «Да, сегодня хороший вечер», — подумал Драко, когда разговор ушёл в другую тему. На следующее утро Драко проснулся с раскалывающейся головой, которую усугублял неровный звон бутылок. Он приоткрыл один глаз и увидел, как Пэнси, присев на корточки, роется в шкафу. Серый утренний свет проникал сквозь незакрытые окна; казалось, надвигается очередной пасмурный день. — Пэнси, я всегда могу рассчитывать на то, что ты обыщешь мои запасы спиртного в подходящий момент, — сказал Тео с другого конца комнаты. Драко медленно сел на диване, разминая затекшую шею. В итоге они уснули где-то в час или два ночи. — У тебя есть зелье от похмелья? — спросила Пэнси, глубоко зарывшись плечами в шкаф. — Нет, оно хотя мне бы определённо не помешало, — сказал Тео. — Тогда сейчас самое время его приобрести, потому что мне нужно выпить, — сказала Пэнси. — Темпус, — сказал Драко, — это всё херня, мне пора. — Подожди, Драко, — сказала Дафна с другого дивана. Её мантия была мятой, а светлые волосы всё ещё волнистыми после вчерашней косы. — Честно говоря, вчера вечером я первый раз так много смеялась со времён войны. Как думаешь, мы сможем повторить? Драко поморщился. — Только если ты принесёшь золото. Мы вчера выкурили как минимум на двадцать пять галеонов, — ответил он, — может, на тридцать. Дафна выглядела обиженной, словно её любимого кота только что съела ведьма, затем посмотрела на Тео. — Нет, это не моя проблема, — сказал Тео. Дафна надулась, а затем кивнула. — Это подойдёт, — сказала Пэнси, доставая тёмно-синюю бутылку. — Тео, я это возьму. — Я не собираюсь тебя останавливать, — сказал Тео. — Могу ли я уговорить тебя остаться на завтрак? — Мне пора домой, мама, наверное, волнуется, — сказала Дафна. Она встала, потянулась, надела туфли и подошла к камину. — Спасибо за прошлую ночь, — сказала она, когда Тео подошёл её проводить. — Я всем расскажу, что ты сказала, после того как провела ночь в моём поместье, — ответил Тео. Она игриво ударила его по плечу и нырнула в камин, окутанный зелёным пламенем. — Увидимся, Тео, — сказала Пэнси. Он улыбнулся и кивнул ей, прежде чем она тоже ушла. — Надеюсь, нет, — пробормотал он. Драко закончил завязывать второй ботинок и встал. — Эй, дружище, — сказал Тео с серьёзным выражением лица, — постарайся не заходить слишком далеко с этой курительной штукой. Драко вопросительно посмотрел на него. — Ничего хорошего из этого не выйдет, — добавил Тео. Драко покачал головой. — Эта штука — единственное, что помогает мне оставаться в здравом уме, чтобы выдержать этот магловский испытательный срок, — сказал Драко. — Без неё я бы с ума сошел. — Вот это меня и беспокоит, — сказал Тео. «Какая наглость, сидит в своём особняке, его наследство относительно нетронуто, и может приходить и уходить, когда ему вздумается», — подумал Драко. — Тео, я скажу это только один раз, — сказал Драко, подняв указательный палец. — Ты же знаешь, через что я прохожу, так что прошу тебя держать своё ебаное мнение при себе, пока я, блять, не спрошу. Драко сделал несколько глубоких вдохов через нос, а затем провёл пальцами по волосам. — Я брошу, как только закончится испытательный срок, это всего на четыре месяца, — сказал Драко. Тео кивнул. — Мне пора, — сказал Драко. — Спасибо за приглашение и еду. — В любое время, — ответил Тео. Драко аппарировал домой, убедился, что мать ещё дышит, снова решил отказаться от душа в пользу нескольких ароматических амулетов и отправился обменять деньги в Гринготтс. После того, как его снова ограбили гоблины, он пошёл в приют сквозь серое лондонское утро. Добравшись до небольшого стадиона за приютом, он увидел статную Пэм Бейкер, расставляющую оранжевые конусы, устраивая игру, похожую на «захват флага». — Доброе утро, Пэм. Где Стеф? — спросил он. — Привет, Дрейк, — сказала Пэм с ослепительной улыбкой, обнажив свои идеально ровные белые зубы. — Стеф в отпуске, так что я её заменяю. Поскольку Даррен каким-то образом избежал отбытия остатка испытательного срока, с детьми дошкольного возраста работали «добровольцы» Драко, Мак и Алан. Пэм обычно присматривала за подростками, она была старше и опытнее Стеф, поэтому с ней всё было бы проще. Мак и Алан ещё не появились, когда двери столовой распахнулись, и оттуда вывалилась толпа кричащих детей-маглов. — Всем встать гуськом по центральной линии, — крикнула Пэм, указывая, куда нужно встать. Дети выстроились, Пэм рассчитала их по двое, чтобы они разделились на команды, и свистнула, давая сигнал к началу игры. Воздух наполнился смехом и криками детей. Драко заметил одного из них, маленького мальчика, напомнившего ему невысокого и пухлого Невилла Долгопупса, который сидел на стуле в тени приюта, обвивая руку чем-то толстым и синим. — Что с ним? — спросил Драко. — Он сломал руку на выходных, — ответила Пэм, бегло следя за игрой. — Будет носить гипс около шести недель. Шесть недель. Из-за сломанной руки. Драко усмехнулся. Любой приличный целитель вылечил бы это меньше чем за десять секунд. — Не понимаю, почему он такой грустный, — раздался тихий голосок рядом с ними, — он сам виноват, что рука сломалась. Драко даже не заметил, как к ним подошла маленькая Каллиста. — Кэлли, нехорошо так говорить, — сказала Пэм, не отрывая глаз от игры. — Но это правда, — пробормотала Кэлли, закатив глаза. Драко подумал, что Пэм не услышала. — Пэм, можно мне в туалет? — спросила она. — Можно. Дрейк, отведёшь её? — спросила Пэм. Драко кивнул и прошёл за светловолосой девочкой, прежде чем открыть заднюю дверь, чтобы войти. Мальчик, сидевший у двери, вздрогнул, когда Каллиста прошла мимо него. «Странно», — подумал Драко. — Каллиста, ты знаешь, как этот мальчик сломал руку? — спросил Драко. — Он упал с лестницы, — ответила Калли. — Ты знаешь, как он упал? — спросил Драко. — Нет, но все видели, как он упал, — сказала Каллиста, глядя прямо перед собой. — Я была внизу. Драко посмотрел на золотистые волосы девочки, идущей перед ним. Если бы он не знал её лучше, то мог бы поклясться, что это прозвучало так, будто она как-то к этому причастна. Они дошли до туалета, и Драко подождал снаружи, пока Каллиста была там. Она улыбнулась ему, когда вышла. — Дрейк, ты собираешься жениться на Мэри? — спросила она. — Ты с ума сошла? — спросил Драко. — Нет. Зачем? — Ты ей нравишься, я вижу это, — сказала девочка, снова направляясь к задней части приюта. — И мне ты нравишься, — добавила она. — Ты разговариваешь со мной как с человеком, а не как с домашним животным или кем-то вроде того. «Какая ирония», — подумал Драко, вспомнив, что до недавнего времени считал всех маглов едва ли лучше животных. — Если ты женишься на ней, то станешь моим отцом, — сказала Кэлли. — Что за… — пробормотал Драко. — Я буду хорошо себя вести, обещаю, — сказала девочка. Они уже были на поле, на полпути между приютом и местом, где стояла Пэм Бейкер, наблюдая за игрой. — Ни в коем случае, — сказал Драко. — Во-первых, я буду плохим отцом, а во-вторых, я не собираюсь говорить об этом с семилетним ребёнком. Возвращайся в игру. Кэлли серьёзно посмотрела на него, её стальные серые глаза отражали небо, а затем повернулась и вернулась к игре. Драко покачал головой и вернулся на своё место рядом с Бейкер. — У меня только что состоялся очень странный разговор с Кэлли, — сказал Драко. — Что с ней такое? — Ей приходится нелегко с тех пор, как Мэри повзрослела, — сказала Пэм. — Надеюсь, она скоро привыкнет. Пэм свистнула, объявляя тайм-аут, и поменяла нескольких игроков местами, прежде чем вернуться на скамейку запасных. — Кстати, от тебя несёт травкой, — сказала Пэм. Сердце Драко чуть не остановилось. Она повернулась к нему, и он увидел серьёзное выражение на её загорелом лице. — Не знаю, что происходит, но, думаю, тебе нужно немного успокоиться, — сказала она. — Я ничего не скажу Макмиллану, но ты не можешь приходить сюда обдолбанным в хлам и нести ответственность за присмотр за этими детьми. Драко кивнул. — Хорошо, — сказал он, — спасибо. С одной стороны, ему хотелось послать эту идеальную Пэм Бейкер нахуй, тупая магл. С другой — он был благодарен ей за то, что она за него переживает. В конце концов, он просто молча смотрел, как дети-маглы гоняются друг за другом по полю, покатываясь со смеху. Его взгляд остановился на светловолосой младшей сестре Мэри Маккей, но она выглядела такой же, как и все остальные, гонялась за зелёными теннисными мячами и уворачивалась от других детей. Мак и Алан появились в середине игры, прямо перед тем, как начал моросить дождь. Пэм хлопнула в ладоши и велела всем войти внутрь. Драко и остальные проводили детей в тёмный зал, где они сидели на полу и смотрели фильм, проецируемый на стену. Драко стоял у двери, заворожённый историей о льве, который считал привилегию своего положения само собой разумеющейся, а затем изо всех сил пытался жить в соответствии с наследием отца. Он немного отождествлял себя с этим львенком, с беззаботностью своей юности и наивной уверенностью в своих правах. Позже, под тяжестью ожиданий, связанных с его фамилеей, с его чистокровностью, ему всегда казалось, что, каким бы хорошим он ни был, он никогда не будет достаточно хорош. Затем, по мере развития сюжета, он с тоской осознал, что он не львенок из этой истории… он был просто одной из гиен, и, вероятно, даже без имени. Его размышления прервал Мак, толкнувший его. — Эй, вы, ребята, собираетесь покурить попозже? Не против, если я присоединюсь на этот раз? — прошептал он. — Да, и нет, я против, — ответил Драко. — Ну же, поделишься с друзьями, что с того? — сказал Мак. — Они мои друзья, а ты нет, — сказал Драко. — Это моё, и я могу делиться им с кем захочу. — Почему ты такой придурок? — прошептал Мак. — Потому что ты вёл себя как придурок, когда я пришёл сюда, и остановился только потому, что тебе нужно то, что есть у меня, — ответил Драко. Кто-то в толпе шикнул на них, и они замолчали. Драко буквально чувствовал, как Мак кипит рядом с ним, и, хотя он понимал, что это мелочно, ему было приятно снова обрести власть над кем-то, пусть даже это был какой-нибудь жалкий магл-хулиган. Дождь моросил весь остаток дня, типичный мрачный осенний день в Лондоне. Они смотрели фильмы, Пэм играла с детьми в нелепые сценки, чтобы занять их, а затем, как обычно, были занятия по рукоделию. Наконец, убравшись, Драко в одиночку отправился в квартиру Даррена. К концу октября дни стали короче, и почти сразу после его ухода из приюта уже совсем стемнело. Драко плотнее запахнул пиджак и сгорбил плечи, шагая по мокрому тротуару и глядя себе под ноги, чтобы морось не попала в глаза. Он услышал впереди шаги и поднял глаза, увидев, как к нему приближаются трое молодых людей в кожаных куртках, которые о чём-то быстро переговариваются на магловском сленге. Он подумал о том, чтобы перейти на другую сторону улицы, но убедил себя, что это просто паранойя. Он не спускал с них взгляда, пока они не расступились, и ему пришлось пройти между ними, но тут внезапно висок пронзила острая ослепляющая боль, и он увидел звёзды. Драко упал на землю, ошеломлённый, пока все трое парней несколько секунд пинали его и били кулаками. Он даже не успел осознать, что происходит, лишь свернулся калачиком, защищаясь как мог. Он попытался выхватить палочку, но не смог защитить лицо от магла, пытавшегося наступить на неё, одновременно дергая штанину. — У него нож! — крикнул другой, схватил его за руки сзади и рывком поднял на ноги, прижав к стене, а третий вырвал палочку из набедренной кобуры. Его руку грубо вывернули за спину, и он кричал от боли, пока кто-то не зажал ему рот мясистой ладонью. Драко несколько раз повернул голову, пока не смог зажать зубами внушительный кусок плоти и укусить. Он был вознагражден криком, а затем кулаком в затылок, отчего лоб с глухим стуком стукнулся о стену. Ошеломлённый, он упал на землю, где на него снова обрушился град ударов, пока он не превратился в избитое и окровавленное месиво, лежащее в позе эмбриона на асфальте. В полубессознательном состоянии он почувствовал, как кто-то шарит по его карманам, и с некоторым усилием вытаскивает из джинсов пачку денег. — Есть! — сказал кто-то, показывая пакет с травкой, стянутый из его пиджака. — И что ты, блять, собирался с этим делать? — спросил мясистый парень, поднимая палочку. Драко попытался схватить её, но бандит отбросил её за пределы досягаемости. — Это заточка что ли? — спросил он. — Отдай её мне, и я тебе покажу, — невнятно пробормотал Драко, садясь. Магл попытался сложить палочку, как нож-бабочку, а затем начал её сгибать. — Нет, не надо! — сказал Драко, протягивая руку. — Не надо, — передразнил бандит, затем намеренно согнул концы палочки Драко. *щёлк* Глаза Драко расширились, и он увидел красную полосу. С ревом он бросился на бандита, застигнув его врасплох и повалив на землю. Драко нанёс два сокрушительных удара в лицо магла, прежде чем его дружки оттащили его и снова начали избивать. Он смутно чувствовал, как его тянут за волосы. Зрение затуманилось, в глазах двоилось, но он успел разглядеть кулак, летящий в него, и в последний момент повернул голову, вероятно, спасая свой нос от перелома. Он скорее услышал, чем почувствовал, как ударился щекой о мокрый асфальт, прежде чем отключился. Драко проснулся, дрожа от озноба. Он онемел, и всё тело болело одновременно. Один глаз отказывался открываться, и он был почти уверен, что ребра сломаны, или в них трещины, судя по тому, как больно было дышать. Он осторожно сел и подождал, пока головокружение пройдёт. Он огляделся и увидел рядом с собой то, что осталось от его палочки. Маглы согнули её ещё несколько раз, и теперь она валялась рядом, разорванная на полудюжину осколков, словно мусор, на разбитом асфальте. Он пытался сглотнуть слёзы, но они отказывались подчиняться его желаниям. Что он такое без палочки? Ни денег, ни положения в обществе, и почти нет друзей. Он был немногим лучше тех жалких маглов, с которыми общался каждый день. Он лежал так несколько минут, всё ещё кашляя и пытаясь найти способ дышать так, чтобы это не было мучительно, пока холодная дождевая вода просачивалась сквозь одежду. Он очень медленно поднялся на колени и коснулся щеки пальцами, поморщившись, когда увидел на них кровь. Он попытался пробормотать что-то о своём затруднительном положении, но вырвался лишь болезненный стон. Ебучий Лондон. Ебучие маглы. Затуманенным зрением он собрал осколки и сунул их в карман пиджака. «Жалкое зрелище. Даже с несколькими безоружными маглами не справился», — подумал Драко. В голове проносились мысли о том, что он мог бы сделать иначе: достать палочку на улице, взять Алана с собой, аппарировать из туалета прямо на крышу Даррена — плевать на риски для Статута. Впрочем, всё это было лишь оглядкой назад. Его палочка, та самая, которой он научился колдовать свой первый Люмос, разбилась вдребезги, как и всякое чувство радости от этого испытательного срока или от всей жизни в целом. К тому же, учитывая, что Гаррик Олливандер в том году был невольным узником в его подвале, он очень сомневался, что мастер захочет изготовить или продать ему новую палочку. Никогда. В довершение всего, у него больше не было травы, и купить её было нелегко. Дрожа, он встал, поморщившись от боли в левом колене, которая затуманивала зрение, и прислонился к стене для опоры. Он попробовал сделать шаг-другой и обнаружил, что едва может ходить. До «Дырявого Котла» было почти час пути, а квартира Даррена находилась всего в нескольких кварталах. Медленно, с трудом, он доковылял до дома Даррена. Он взобрался по ступенькам к домофону, окровавленная нога не выдерживала его веса. — Да? — раздался голос Даррена. — Это я, открывай, — сказал Драко. Дверь открылась, и Драко протиснулся в подъезд, затем вздохнул, оказавшись у подножия лестницы. Он продолжил путь, тяжело опираясь на перила, каждый изгиб его тела и легкие горели от боли, затем постучал в дверь квартиры. Даррен распахнул её, и у него отвисла челюсть, когда он увидел Драко. — Что за хуйня с тобой случилась? — спросил он, отступая в сторону, чтобы Драко мог войти. Драко ввалился в квартиру и полулёг, полуупал на диван. — На меня напали по дороге сюда, — сказал Драко, откинув голову на один подлокотник дивана и закинув раненую ногу на другой. Он закрыл глаза. — Деньги кончились, травка кончилась, — сказал он. — Слушай, приятель, если мне когда-нибудь и нужна была доза, то прямо сейчас. Как думаешь, ты мог бы дать мне немного, а я заплачу тебе завтра? А как насчёт той штуки покрепче, о которой ты говорил, у тебя что-нибудь завалялось? Даррен выглядел растерянным. — Дрейк, я… — начал он, но Мэри воспользовалась этим моментом, чтобы открыть дверь в коридор и войти в комнату. — Боже мой, Дрейк, что с тобой случилось? — воскликнула она, подбегая к нему и порываясь коснуться его лица, но не решаясь. — Подожди, я принесу спирт. — Я бы не отказался от огневиски, Маккей, — сказал Драко. — Не для того, чтобы выпить, придурок, — сказала Мэри с кухни, где открыла металлический ящик и налила немного прозрачной жидкости из пластиковой бутылки на несколько тканевых салфеток. Она вернулась и начала промакивать царапины и ссадины. Холодная жидкость, несмотря на её нежные прикосновения, жгла совершенно невыносимо. — Извини, приятель, не могу, — ответил Даррен. — Я чувствую себя ужасно из-за этого, но бизнес есть бизнес. Деньги прежде всего. — Всё в порядке, Мэри, — сказал Драко. — Тебе не обязательно… — Заткнись нахуй и дай мне их обработать, — сказала Мэри. «Ла…дно», — подумал Драко, ошеломлённо замолчав. Драко тихо лежал, пока Мэри занималась его лицом. Если бы он только мог вернуться домой, он бы смог сам себя подлатать. — Ладно, насчёт травки я понимаю, но не мог бы ты вызвать мне такси? Завтра отдам деньги, сейчас я не могу дойти домой пешком, — сказал Драко. — Да, пожалуй, не можешь, — ответил Даррен. — Ты знаешь, кто это был? — Не знаю, — ответил Драко, всё ещё не открывая глаз. — Их было трое. Кажется, я их раньше не встречал. Даррен задумчиво нахмурился, пока Драко пытался дышать неглубоко. — Даррен, пожалуйста, приятель, мне нужна эта штука покрепче, что бы это ни было, — сказал Драко. — Она может тебя усыпить, пойдёт? — спросил Даррен. — Это заставит меня чувствовать себя… …полным и беспросветным неудачником. — …лучше, и не буду думать, что вся моя жизнь — дерьмо? — спросил Драко. Даррен кивнул. — Да, — сказал он. Драко кивнул. — Иди и купи, — сказал он. — Двести фунтов, — сказал Даррен, — и мне нужно сразу, а потом я попробую раздобыть. И тебе нужно купить новую одежду. — Одежду? — спросил Драко. — Слушай, приятель, обычно я стараюсь не обсуждать чужой вкус в одежде, но если ты продолжаешь одеваться как местный оксфордец, то просто напрашиваешься на то, чтобы тебя избили, — сказал Даррен. — Это не хорошо ни для тебя, ни для меня. «Ладно, звучит логично», — подумал Драко. У него не было сил вымолвить ни слова, поэтому он лишь кивнул. — Мэри, можешь сводить его по магазинам на этой неделе, когда его выпишут из приюта? — спросил Даррен. — Ты собираешься туда идти? — спросила Мэри. — Мне нужно, я не могу пропустить ни дня, — сказал Драко. — Вот почему мне нужно домой, мне нужно… Зелье. — Что-нибудь, что поможет мне быстрее восстановиться, — сказал Драко. Даррен прошёл на кухню, снял магнит с холодильника и начал набирать номер. Щелканье и щелчки телефона почти убаюкивали Драко, пока Даррен не начал называть адрес. — Ты уверен, что не хочешь остаться на ночь? Можешь поспать в моей комнате, — прошептала Мэри. Драко лишь покачал головой. Одно чёртово зелье, и он будет в полном порядке. Даррен повесил трубку. — Десять минут, — сказал он, вытаскивая из кармана пачку купюр, отсчитывая тридцать фунтов и протягивая её Драко. — Спасибо, — сказал Драко, принимая деньги. Он сел и на мгновение сосредоточился на дыхании, затем встал. За те несколько минут, что он провёл на диване, его колено уже начало затекать, но он заставил его согнуться, превозмогая боль. — Мне понадобится десять минут, чтобы спуститься по этой ебаной лестнице, — сказал он. Даррен схватил лёгкую куртку с крючка у двери и перекинул руку Драко через плечо. — Ещё раз спасибо, — сказал Драко, когда Даррен помог ему спуститься на первый этаж, пока Мэри убиралась. Выйдя на улицу, Даррен засунул руки в карманы. — Ты уверен, что мне не нужно поехать с тобой? — спросил он. Драко покачал головой. — Нет, поверь мне, лучше не надо, — сказал он. Даррен кивнул и дождался такси. Драко забрался на заднее сиденье и помахал ему, когда машина отъехала. Он назвал адрес «Дырявого Котла», откинул голову назад и закрыл глаза. Должно быть, он задремал, потому что таксисту пришлось крикнуть, чтобы сообщить о прибытии. Он заплатил за проезд деньгами Даррена, затем, прихрамывая, прошёл через бар. У кирпичной стены он потянулся за палочкой и замер. Осторожно вытащил обрубок, постучал по стене, и с облегчением вздохнул, когда кирпичи откатились назад. Путь до общественного камина был долгим и мучительным, но вскоре он оказался дома, выйдя из камина. — Мама? — позвал он, но ответа не последовало. «Естественно, в единственный раз, когда она мне действительно нужна», — подумал он. Драко, хромая, добрался до шкафчика с зельями и стал перебирать их, пока не нашёл то, что искал — виггенвельд. ​​Он открутил пробку и выпил всю бутылку. Почти сразу ему стало лучше. Ребро встало на место, он снова смог нормально опираться на ногу. Затем он направился в кабинет отца и открыл ящик, где они хранили деньги, выданные министерством, но обнаружил, что тот пуст. «Охренеть, всё верно. Почти неделя до следующей выплаты, — подумал Драко, — ни за что не собираюсь ждать так долго». Ему нужны были деньги, и срочно. Широкие шаги привели его к шкафу в одной из гостиных, и он открыл полированные деревянные дверцы за латунные ручки. Его встретили несколько наборов изысканных кубков, инкрустированных драгоценными камнями, и серебряных тарелок — давний подарок одного из родственников; он даже не помнил, какого именно. Драко хотел вытащить волшебную палочку, но с опустошением в животе понял, что у него её больше нет. Он обернулся, пытаясь найти способ перенести тарелки и кубки, и в итоге сложил их на столе вместе с парой серебряных подсвечников и связал концы скатерти. Он поднял самодельный свёрток, вес которого едва не сбил его с ног, затем перекинул его через плечо и пошёл к камину, чтобы через камин попасть в Косой переулок. Оглядываясь назад, можно сказать, что идти по Косому переулку в магловской одежде с мешком, полным звенящих серебряных тарелок и кубков, было, наверное, глупой идеей, но, к счастью, путь был недолгим. Он протиснулся в «Всякую всячину» — тускло освещённый ломбард. Полки были завалены всевозможными украшениями, столовыми приборами, картинами, коврами и прочими безделушками. Гном-сладкоежка в птичьей клетке бросился на него, когда он проходил мимо по пути к прилавку, ругаясь и выпрашивая сахар. Драко подошёл к прилавку, поставил самодельный свёрток на пол и взглянул на продавца — высокого, худощавого мужчину средних лет с длинными седеющими волосами, квадратным лицом и чрезмерно большим носом. Мятый коричневый пиджак с заплаткой на локте болтался на плечах, а брюки были так высоко задраны, что ремень доходил ему до грудной клетки. Звали этого человека Сламп. Драко понятия не имел, настоящее это имя или нет, но все его так называли. Он выглядел почти так же, как и в последний раз, когда Драко видел его на пятом курсе, когда они с Тео заглянули к нему, разглядывая витрины во время зимних каникул. — Уже поздно, а отпрыск дома Малфоев стучится в дверь, — сказал Сламп. — Времена нынче нелегкие, мистер Малфой? — Послушайте меня, — попросил Драко. — Сколько за это? Он развернул скатерть, достал тарелки, подсвечники, блюдо и кубки и поставил их на стойку. Старик взял кубок скрюченными пальцами, поднес его к свету и посмотрел на один из вкрапленных в него рубинов. — Думаю… пятьдесят галеонов, — сказал он. — Вы шутите, — ответил Драко. — Одно только блюдо стоит больше, а всё вместе стоит в десять раз больше, может, и в двадцать. — Как я уже сказал, времена сейчас тяжёлые, мистер Малфой, — ответил Сламп с серьёзным выражением лица. — Если я не ошибаюсь, вам нужно золото, очень нужно. С этим Драко спорить не стал. Только определённый тип людей появлялся поздно вечером в ломбарде с полудюжиной кубков и тарелок, завёрнутых в скатерть. — Как насчёт… ста? — спросил Драко. Они долго торговались, наконец, сойдясь на ста двадцати галеонах. Драко чувствовал себя подлецом, засовывая мешочек в карман, ведь он только что продал часть семейного имущества за сущие гроши. Тем не менее, ста двадцати галеонов должно было хватить на какое-то время, особенно учитывая, что следующая выплата должна была состояться всего через несколько дней. Он благополучно добрался до особняка, разделил золото пополам, сунул половину под матрас и лёг спать. На следующее утро он проснулся и вынужден был пройти через пол-особняка, чтобы найти часы и убедиться, что не опоздает. Приняв душ, он подумал взять с собой обломки палочки, но остановился только на одном обрубке, чтобы по возвращении попасть в Косой переулок. Короткий визит в Гринготтс (чёртовы гоблины!), и он снова отправился в приют. День тянулся бесконечно, и Драко поймал себя на том, что постоянно поглядывает на часы. — Ты сегодня выглядишь хорошо отдохнувшим, — сказала Пэм, одарив его улыбкой. — Продолжай в том же духе. — Спасибо, — сказал Драко. Он не упомянул, что накануне его избили до полусмерти. Как раз перед уборкой Мэри просунула голову в дверь, и он подошёл к ней, а она всю дорогу просто смотрела на него. — Дрейк, ты… ты в порядке, — сказала она. — Я в порядке, спасибо, — ответил Драко, скорее инстинктивно, потому что определённо чувствовал себя неважно после того, как у него сломалась палочка, и он распродал часть своего имущества за бесценок. — Нет, — сказала Мэри, — ты не ранен, ни капельки. — Э-э, — сказал Драко, пытаясь найти объяснение, — всё выглядело гораздо хуже, чем было на самом деле. — Что… как…? — спросила она. — Мэри! — подошла Пэм Бейкер и невольно спасла Драко. — Как дела? Драко заметил Кэлли и бросил в неё куском мела, чтобы привлечь её внимание, пока девушки обменивались любезностями. — Мэри! — воскликнула Кэлли, вскочила на ноги и подбежала к Мэри, на полной скорости врезавшись ей в бедро. Мэри опустилась на колени и крепко обняла свою сводную сестру. — Как поживает моя любимая сестра? — спросила Мэри. — Я твоя единственная сестра. Мне здесь теперь не нравится, можно я перееду к тебе? — ответила девочка. Мэри нахмурилась. — Не нравится? Что случилось? — спросила Мэри. — Райан толкнул меня, — ответила Кэлли. Подслушивание разговора было прервано Пэм, которая кричала, что пора убираться. Драко присоединился к суете десятков детей, которые перестали рисовать и мыть посуду. Он, Алан и Мак закончили с работой, и Мэри пошла ужинать с детьми, предположительно, чтобы побыть с Каллистой. Пока они убирались, Мак «случайно» пролил красную краску на брюки Драко. — Что ж ты такой мудак, Мак? — спросил Драко, подходя прямо к более крупному парню. — Ребят, давайте просто закончим уборку, а? — предложил Алан. — Почему ты не хочешь делиться со мной своими вещами? — спросил Мак. — Ты шутишь, да? — ответил Драко. — Я с тобой не делюсь, а ты думаешь, что, испортив мои штаны, я рискну это сделать? Не хочешь голову проверить? Мэри выбрала именно этот момент, чтобы вернуться. — Готов, Дрейк? — спросила она. Взгляд Мака метался между Мэри и Драко. — О, ты теперь ходишь с ней? Ты же понимаешь, что она заинтересована в тебе только потому, что у тебя есть деньги, — сказал Мак. Может быть, день без курения немного прояснил его разум, а может, это сделали семь лет учёбы со змеями, но на мгновение Драко кристально ясно понял, что творится в голове Мака. Возможно, его сломили, возможно, у него почти не осталось надежды, но будь он проклят, если не сумеет оскорбить того, кто этого заслуживал. — Ты же влюблён в неё, так ведь? — сказал Драко, задрав нос и призывая на помощь всю свою аристократическую чопорность. — Ты влюблён в неё, но тебе совершенно нечего ей предложить. Ни денег, ни внешности, ни перспектив, ни даже интересного разговора. Взгляд Мака снова метнулся между Мэри и Драко, на его лице отражались шок и тревога. — Нет, не влюблён, — ответил он. — А самое приятное, — сказал Драко, почти смеясь, — что у тебя даже духу не хватает ей рассказать. — Иди нахуй, Малфой! — сказал Мак, сильно толкая Драко. — Ребята! Здесь нельзя драться! — сказал Алан, но в этом не было необходимости, потому что Мак повернулся и вышел из комнаты. — Передай привет левше от меня, — сказал Драко, и Мак зыркнул на него через плечо. Драко ухмыльнулся, подошёл к раковинам и, всё ещё хихикая, попытался оттереть краску с брюк. — Ты такой придурок, — сказала Мэри. — Ещё какой, — ответил Драко. — Поверь мне, он сам напросился. — Ты правда думаешь, что я ему нравлюсь? — спросила Мэри. — Конечно, что тут может не нравится, — рассеянно ответил Драко. Краска почти оттёрлась, но он выглядел так, будто обмочился, и они с Мэри отправились на выход из приюта. Они сели в автобус, проехали несколько остановок и вышли у многоэтажного торгового центра. Внутри бродили семьи и компании друзей, включая несколько стаек детей школьного возраста, возможно, на несколько лет младше Драко и Мэри. Они вошли в большой ярко освещённый магазин одежды, где из невидимых динамиков доносилась раздражающе скучная музыка. У Драко уже было несколько пар джинсов, поэтому он выбрал несколько рубашек, которые Мэри тут же отвергла, назвав слишком шикарными. Затем она выбрала несколько футболок и толстовок с капюшоном, пару чёрных кроссовок, и они направились к кассе. — Подожди, — сказал он и взял недорогие электронные часы возле кассы. — Этого должно хватить, — сказала Мэри, когда вся одежда была сложена в большой бумажный пакет. — Надень это, и будешь выглядеть нищим, как посмешище. Даррен вернется только к вечеру, так что у нас есть время. — Что мы будем делать до этого? — спросил он. — Давай немного пройдемся, — ответила она. Они бесцельно ходили, заглядывая в разные магазины. Мэри повела его вверх по движущейся лестнице. Несмотря на то, что он уже давно находился на испытательном сроке и более-менее мог передвигаться, не опозорившись и не рискуя быть убитым, Драко всё ещё часто ловил себя на том, как много маглы смогли достичь без всякой магии. С одной стороны, будь у них магия, им бы не пришлось делать всё это. С другой стороны, даже он был вынужден признать, что подниматься по «эскалатору», как его называла Мэри, было проще, чем по лестницам Хогвартса. Он задавался вопросом, почему в квартире Даррена этого нет. Он собирался спросить Мэри, но она внезапно остановилась и схватила его за предплечье. — Завтра Хэллоуин, — сказала она. — У тебя есть планы? Драко покачал головой. По правде говоря, он совершенно потерял счет дням. Первый Хэллоуин с того дня, когда Тёмный Лорд был побеждён. Практически национальный праздник для большей части волшебной Британии, хотя в его доме он проходил когда угодно. — Будет вечеринка, но тебе понадобится костюм, — сказала она, ведя его к магазину с яркими масками и костюмами. Несколько маглов бродили по тесным рядам, примеряя разные маски и в целом хорошо проводя время. Драко погрузился в свои мысли, слушая болтовню Мэри. Он никогда раньше не был на магловских вечеринках, но Мэри, казалось, была от этого в полном восторге. Неужели он действительно хочет пойти? Что было альтернативой? Напиться в одиночку или с мамой? — Дрейк? — позвала Мэри. Драко показалось, что она уже не в первый раз пытается привлечь его внимание. Она держала в руках нелепую мохнатую белую рубашку, искусственный пояс, меч, пистолет и сапоги, которые на самом деле были не сапогами, а просто куском кожи, прикрывающим обувь и голени. Сзади висел просторный чёрный плащ с серебристой отделкой, а венчала костюм жёсткая чёрная треуголка. — Что это должно быть? — спросил он. — Это пират. Йо-хо-хо и бутылка рома? — спросила она, встряхивая костюм. — Двадцать фунтов, что думаешь? — Не знаю, а кто пойдёт на эту вечеринку? — спросил Драко, засовывая руки в карманы. — Из твоих знакомых? Только я и Даррен, но там будет много народу. Друзья Бруно, — сказала Мэри. — Будет шумно, гарантирую. «Ну и хуй с ним, заняться всё равно нечем, и я точно не хочу оказаться где-то рядом с Волшебным Лондоном на Хэллоуин», — подумал Драко. Он схватил костюм, и Мэри, ухмыльнувшись и несколько раз хлопнув в ладоши, практически подпрыгивала, идя рядом с ним, когда они вышли из магазина. Она взяла его под руку, и Драко даже не вздрогнул. Вспоминая моменты, проведенные вместе, как она смеялась над его шутками, как убирала волосы с его лица или слегка касалась его руки или ноги, он догадывался, что Мэри что-то к нему испытывает. Правда ли то, что? как сказал Мак, её интересуют только его деньги? Он не был уверен, но это не имело значения: она была маглом, а у него всё равно не осталось денег. Он позволил ей провести его через торговый центр к автобусной остановке, пока он блуждал по тому ебучему лабиринту, который теперь занимал его разум. Что он к ней чувствует? Он посмотрел на неё сверху вниз, и она повернулась к нему, расплывшись в ухмылке, прежде чем протолкнуть его через стеклянные двери на оживлённый тротуар. Она была недурна собой, с небесно-голубыми глазами и россыпью веснушек на носу и щеках. Но она была маглом и сиротой. И ему предстояло найти кого-то из хорошей семьи, чему она, безусловно, была почти полной противоположностью. С другой стороны, в наши дни вряд ли какая-нибудь ведьма даже взглянет на него, не говоря уже о браке. Это напомнило ему об отце, застрявшем в Азкабане и всё ещё пытающемся контролировать его жизнь. Он нахмурился, чувствуя, как в груди нарастает обида. — Эй, — сказала Мэри, потрепав его по голове, когда они сели в автобус. — Что с тобой происходит? Драко вздохнул, поднял взгляд на поручни и махнул рукой в ​​такт движению автобуса. — Просто думаю о том, какая дерьмовая у меня жизнь, — сказал он. Мэри кивнула, нахмурившись, и положила тёплую руку ему на бедро. В этом и заключалась её прелесть: она не совала нос в чужие дела, не пыталась убедить его, что всё не так уж плохо, или что ей ещё хуже. Она просто была рядом, и, хотя он понимал, что это невозможно, ему почти удавалось убедить себя, что она всё понимает. Они вернулись к Даррену после десяти. — Дрейк, — сказал Даррен, открывая дверь, и замер. — Охуеть. — Что? — спросил Драко. — В последний раз, когда я тебя видел, ты еле ходил, — сказал Даррен, потрясённо глядя на него. — Выглядел хуже, чем всё было на самом деле, — сказал Драко. — Я просто принял обезболивающее, а остальное замаскировал. Пока что нельзя пугать детей. Одного взгляда на выражение лица Даррена было достаточно, чтобы Драко понял, что диллер не поверил ни единому его слову, но, видимо, это не имело значения. — Наличные у тебя? — спросил Даррен. — Да, — ответил Драко, вытаскивая пачку магловских денег. Он отсчитал достаточно, чтобы оплатить такси и ещё двести на то, что Даррен ему купит. Даррен взял деньги, сам пересчитал и положил в карман. — Постараюсь раздобыть завтра… — сказал Даррен. — Я пригласила Дрейка на вечеринку к Мартину, — перебила его Мэри с дивана. Даррен повернулся к ней, словно собираясь её отчитать, но затем просто закрыл глаза, вздохнул и снова повернулся к Драко. — Ладно, можешь прийти, но не делай глупостей, — сказал он. — Костюм есть? Отлично. Встретимся здесь около семи, а потом пойдем. — Ладно, тогда я оставлю это здесь, — сказал Драко, повесив пиратский костюм на спинку стула. Ни за что на свете он не собирался показаться в этом нелепом наряде в Косом переулке. Драко вернулся домой и проверил мать, которая крепко спала в своей постели. На следующий день он проснулся с желанием выпить, но у него ничего не было, поэтому он заставил себя съесть яблоко перед тем, как отправиться в приют, на этот раз в обычной магловской одежде и кроссовках, которые купил накануне. Накануне вечером наёмные работники украсили приют фальшивой паутиной, тыквами, пластиковыми скелетами и картонными надгробиями. Утром Пэм, в синем платье и парике из длинных рыжих волос, заставила их ловить яблоки и бегать по полю. В некоторых испытаниях ноги детей были связаны, в других они прыгали в мешках, а в третьих дети ходили на руках, а их ноги поддерживал партнер. Честно говоря, это было самое абсурдное зрелище, которое Драко когда-либо видел, но дети, похоже, веселились. Днем сотрудники устроили поиски сокровищ, кульминацией которых стал дом с привидениями в актовом зале. Работа Драко заключалась в том, чтобы сидеть за стойкой под висящим скелетом и раздавать сладости всем, кто проходил мимо, что было довольно просто. Затем ему и Алану было поручено надеть резиновые маски и выпрыгивать, пугая детей, проходящих мимо дома с привидениями. Самым странным во всем этом было освещение внутри дома с привидениями. Это был странный фиолетовый свет, который заставлял любую белую одежду светиться в темноте. Наконец, дети, объевшиеся сахаром, собрались в столовой на ужин, а он и Алан объединились, чтобы убраться в доме с привидениями, отправив большую часть украшений обратно на склад. — Эй, Алан, ты потом домой пойдешь? — спросил Драко. Алан кивнул. — У меня к тебе просьба, не мог бы ты зайти со мной к Даррену сегодня вечером, прежде чем пойдешь домой? — спросил Драко. — О, мы… э-э, — сказал Алан, поднося большой и указательный пальцы к губам. Драко покачал головой. — Наверное, нет, — сказал он, — меня один раз ограбили по дороге туда, а я должен встретиться с Дарреном и Мэри сегодня вечером. — Вот дерьмо, — сказал Алан, — что у тебя украли? — Наличные. И травку, — сказал Драко, и Алан поморщился. — Пиздец, — сказал он. — По крайней мере, ты в порядке. Да, я пойду с тобой. Они вдвоём отправились в квартиру Даррена, дойдя туда без происшествий, если не считать случайных людей в костюмах, которых они встретили по пути. Когда Драко вошёл в квартиру, Даррен уже был одет в ярко-зелёную рубашку с длинными рукавами и такие же брюки, на всей одежде поверх фиолетовым или чёрным маркером были беспорядочно нарисованы тёмные вопросительные знаки. Полоска фиолетовой ткани с прорезями для глаз скрывала его лицо. — Ну-ка, — сказал он, — что тебя задержало? Драко покачал головой. — Праздник в приюте, уборка заняла какое-то время, — сказал Драко. — Так рад, что уже покончил с этим дерьмом, — сказал Даррен, протягивая Драко пиратский костюм. — Поторапливайся, у нас ещё есть время заскочить в паб перед началом. Драко переоделся в туалете, чувствуя себя немного глупо, когда надевал белую рубашку с этими чрезмерно вычурными оборками. Бутафорские сапоги тоже были немного чересчур, не говоря уже о плаще. Он засунул игрушечный пистолет и меч за пояс, нацепил треуголку, окинул себя взглядом в зеркало, покачал головой и вышел на кухню. Мэри встала с дивана, и лишь годы выученного безразличия заставили Драко удержать рот закрытым. На ней были тёмные сапоги, закрывавшие ноги почти до колен, а поверх них — обтягивающая кожаная мини-юбка. Её куртка, та самая, в котором она впервые заговорила с ним на детской площадке, была в тон юбке. Под ней на ней было лишь кружевное красно-чёрное платье с узорами… что-то, открывавшее большую часть верхней части груди и заканчивавшееся значительно выше пупка. Драко понятия не имел, что это такое, но это едва ли можно было назвать чем-то большим, чем просто нижнее бельё. Её глаза были подведены темной подводкой, а с уголка губы стекала ярко-красная полоска, и Драко понял, что она, предположительно, вампир. Она улыбнулась ему, обнажив фальшивые клыки. — Ладно, пойдёмте, — сказал Даррен, выхватывая трость из-за стула у двери и надевая зелёную шляпу-котелок. Все трое вышли, и Мэри взяла Драко под руку. Даррен провёл их несколько кварталов до паба, возле которого висела сине-красная неоновая вывеска и стрелка, указывающая на вход. Они вошли внутрь, где были только стоячие места, и направились к бару. — Первый напиток бесплатно для всех в костюмах, — спросил бармен. — Что будете пить? — Текилу, — ответил Даррен. Бармен поставил поднос, налил три шота, поставил шейкер и несколько нарезанных лаймов. Даррен облизал тыльную сторону ладони и насыпал туда соль, Мэри последовала его примеру (не отрывая взгляда от Драко, который медленно облизывал руку), а Драко, не совсем понимая, что происходит, сделал то же самое. — Готов? — спросил Даррен. — Раз, два, три! Он слизнул соль с ладони и осушил рюмку, а Драко с трудом поспевал за ним. Напиток был ужасен — смесь крема для обуви и растворителя, который жёг до самого горла. Он давился и боролся с рвотным позывом. — Лайм, лайм! — воскликнула Мэри. Драко поднял слезящиеся глаза и увидел, что Даррен всё ещё посасывает кислую зелёную дольку. Он схватил последний лайм, засунул мякоть в рот и укусил, высасывая сок. — Фу, какая гадость, — сказал Драко, когда рвотный рефлекс прошёл. Даррен рассмеялся. — Ещё? — спросил Даррен. Бармен налил ещё три шота, но их прервал голос позади. — Дрейк? Мэри? — раздался женский голос. — Классные костюмы! Драко обернулся и увидел Пэм Бейкер, всё ещё в своём ярко-рыжем парике и синем платье, в котором была утром. — Привет, Пэм! — поздоровалась Мэри. — Что ты здесь делаешь? Пэм одарила её ослепительной улыбкой. — Выпиваю, как и вы, конечно. Похоже, вам весело, — сказала она. — Это мой муж Майкл. Она коснулась локтя мужчины рядом с ней, и он повернулся к ним. Майкл Бейкер был огромным, как минимум на голову выше Драко. Его бёдра были как стволы деревьев, и на нём были синие брюки с чёрной подтяжкой выше колена. Его белая рубашка полностью открывала переднюю часть, открывая бочкообразную грудь и хорошо накачанный пресс. — Приятно познакомиться, — сказал Драко, протягивая руку для рукопожатия. Он с трудом сдержался, чтобы не поморщиться, когда Майкл сжал ему костяшки пальцев. — Дрейк и Даррен помогают в приюте, а Мэри до недавнего времени была там воспитанницей, — сказала Пэм. — Хорошо, что ты там помогаешь, — сказал Майкл. — Макмиллан — молодец. Драко кивнул, подыскивая слова. — Да, он такой, — ответил он. — А что у тебя с коленом? — Регби, — ответил Майкл, — наверное, осталось ещё две недели, прежде чем врачи разрешат мне играть снова. Драко кивнул. — Эй, посмотрите на время, — сказал Даррен. — Рад был вас увидеть, Пэм, Майкл. Пошлите, ребята, нам пора. Он проводил Драко и Мэри до двери. — Что с тобой, Даррен? — спросила Мэри. — Послушай, просто… ничего хорошего из этого разговора не выйдет, — сказал Даррен. — Мы просто разговаривали. Она бы ничего не сказала, — сказала Мэри. — Мне похуй, это плохая идея, — сказал Даррен. — Встреться с ней, когда захочешь. Давайте поищем такси. Прошло несколько минут, но в конце концов им удалось поймать такси на улице. Даррен сел спереди и назвал адрес водителю, а Драко и Мэри сели сзади. Драко пришлось положить меч и шляпу себе на колени. Даррен повернулся к ним. — Ладно, Дрейк, я знаю, что ты не в себе после той ситуации, в которую попал, но, пожалуйста, постарайся сегодня вечером не делать и не говорить глупостей, — сказал Даррен. — Даррен, расслабься, — сказала Мэри. Даррен развернулся и снова смотрел вперёд, и Драко мельком взглянул на Мэри, а она тоже смотрела на него. Блики уличных фонарей отражались от её груди, и взгляд Драко на мгновение опустился. — Костюм тебе очень идёт, — прошептала Мэри, протягивая руку и проводя пальцами по серебристой отделке его плаща. — Чувствую себя полным придурком, — сказал Драко. Мэри легонько толкнула его в плечо. — Просто, блять, прими комплимент, — сказала она. Драко ухмыльнулся. — Ты тоже отлично выглядишь, — сказал он. — Но мне пиздец как зябко, — ответила она. Драко не сдержался и снова опустил взгляд на её обнажённый живот и бёдра, и через мгновение она повернулась и посмотрела в окно. Они ехали около двадцати минут и подъехали к большому дому в пригороде. Машины выстроились вдоль улицы в обоих направлениях, заполнив длинную подъездную дорожку. Несколько человек толпились возле дома, куря или выпивая, а то делая и то, и другое. Все трое вышли из такси и направились к дому, гулкий бас был слышен даже с расстояния в сто футов. Дверь была распахнута настежь, позволяя людям свободно входить и выходить. Драко прикинул, что там уже собралось около сотни человек, большинство из которых были одеты в разные костюмы, которые он не узнавал. Многие были в масках — тканевых или резиновых. Внутри дом был просторным, как для представителей высокого среднего класса, с толстыми коврами в большинстве комнат и прямой видимостью от входной двери до задней террасы, освещённой прожекторами. Небольшой заборчик огораживал лестницу, ясно давая понять, что второй этаж закрыт. — Давайте выпьем, — сказал Даррен, ведя их сквозь толпу на кухню. Драко услышал отчётливый ирландский акцент, множество ирландцев. Он огляделся и заподозрил, что они трое, возможно, были одними из немногих, кто родом не с Изумрудного острова. «Вообще-то, я не совсем уверен, откуда родом семья Мэри… — подумал Драко. — Маккей — ирландская фамилия? Возможно». На кухне на столе у стены стояли бутылки, а на островке в центре комнаты стояла большая чаша с пуншем и красные пластиковые стаканчики. Даррен налил каждому из них красного пунша половником и сделал глоток. Пунш был фруктовым и сладким, и Драко уловил слабый привкус алкоголя. — Я попробую найти Мартина О’Доннелла, скоро вернусь, — сказал Даррен. Драко кивнул ему, а затем позволил Мэри вывести себя за руку на заднюю террасу, где несколько маглов играли за длинным столом, перебрасывая туда-сюда маленький белый мяч. Другие прислонились к перилам и болтали, а запах горелого мяса достиг его ноздрей благодаря большому грилю, установленному в дальнем конце террасы рядом со столом, заваленным сосисками, стейками и другими мясными деликатесами. — Я только что заметила знакомого, — сказала Мэри, положив руку ему на руку. — Посмотри игру на минутку, я сейчас вернусь. — Подожди… — сказал Драко, но та уже исчезла, ушла с террасы на задний двор. Драко отпил свой напиток и стал наблюдать за игрой. Казалось, всё довольно просто: по очереди бросать мячик и выпивать пиво из стаканчика, когда противник попадает туда. Драко всё ещё гадал, куда могла запропаститься Мэри. Он подошёл к краю террасы и увидел её во дворе, болтающую с грубоватым типом с бородой. Он был выше Драко, на нём была клетчатая рубашка с комбинезоном, а в руке — большой топор. Они немного поговорили, а Драко оценил, как кожаная юбка Мэри облегает её фигуру. Она передала дровосеку деньги и получила взамен небольшой мешочек, который сунула во внутренний карман куртки. Другая девушка, на этот раз блондинка в лёгкой полупрозрачной одежде с мерцающими крыльями феи, подошла к ним и проскользнула прямо между ними, ткнув пальцем в грудь Мэри. Драко был слишком далеко, чтобы расслышать подробности, но было ясно, что блондинке она не понравилась. Мэри отсалютовала ей двумя пальцами, уходя прочь. — Эй, посмешище, кажется, я тебя здесь раньше не видел, — обратился к Драко кто-то с сильным ирландским акцентом. Драко обернулся и увидел широкоплечего, чисто выбритого темноволосого мужчину лет тридцати с небольшим, потягивающего вино из бокала. Он был без костюма, вместо этого в джинсах и зелено-белой ветровке с ярко выделяющемся ирландским флагом на рукаве. — Нет, я здесь в первый раз, — ответил Драко. — С кем ты, если не секрет? — спросил мужчина. — С Дарреном Уэлчем, — ответил Драко, чувствуя, как внутри него поднимается тревога. Мужчина отпил из бокала. — Никогда о нем не слышал, так что и не знаю, — сказал он. — А как тебя зовут? — Дрейк Малфой, — ответил Драко. — И о тебе никогда не слышал, — сказал мужчина, и в этот момент Мэри вернулась и вцепилась Драко в руку. — Привет, Коннор, это Дрейк, он со мной, — сказала она. В мгновение ока его лицо озарилось узнаванием, и поведение Коннора полностью изменилось. Он широко улыбнулся Мэри. — О боже, малышка Мэри Маккей уже совсем взрослой стала? — спросил он. Она улыбнулась ему. — Да, давно не виделись, — сказала она с ирландским акцентом, которого Драко никогда раньше от неё не слышал. — Итак, — сказал он, — ты здесь по какому-то особому поводу? — Заглянула поздороваться, а мой друг Даррен пришёл поговорить с Мартином, — сказала она. — Ладно-ладно, я запомню, что ты заглянула, — сказал он. — Тебе нравится вечеринка? — Да, — ответила Мэри. Коннор осушил свой бокал и подошёл к столику с напитками, чтобы налить себе ещё. — Пошли, зайдём внутрь, — сказала она, слегка поёжившись. — Я замерзла. Они вошли на кухню, а затем в тускло освещённую комнату, где по большому телевизору показывали фильм, а несколько человек сидели на диванах, стульях или на ковре, выпивая и болтая. — Откуда ты знаешь этих людей? — спросил Драко. — Они друзья моего брата, — ответила Мэри. Драко кивнул. — Слушай, Дрейк, я знаю, что ты в последнее время немного подавлен, поэтому я купила нам кое-что, что может помочь, — сказала она. — Это стоило недёшево, я покупала это всего один раз, но было здорово. — Похоже, это почти точь-в-точь те глупости, от которых предостерегал Даррен, — подумал Драко. Его колебание, должно быть, отразилось на лице, так что Мэри схватила его за руку и посмотрела ему в глаза. — Ты мне доверяешь? — спросила она. Рефлекторно ему захотелось рассмеяться, но Мэри была единственным маглом, рядом с которым он проводил больше всего времени, гуляя по городу и задавая вопросы. Он понял, что действительно доверяет ей, по крайней мере, в том плане, что она не отравит его, поэтому кивнул. — Не беспокойся об этих ребятах, — сказала она. — Даррен и Бруно — друзья, а я его сестра, его родная кровь. С нами всё будет хорошо. Это он понял. К тому же, Мэри предлагала ему бесплатные наркотики… так почему бы и нет? Драко кивнул. — Хорошо, что надо делать? — спросил он. — Это таблетка, мы её проглотим, — сказала она, — подержи мой напиток. Она протянула стакан Драко, затем сунула руки под кожаную куртку и повернулась к стене, чтобы незаметно открыть карман. Заметив её действия, Драко обернулся, чтобы убедиться, что за ними никто не наблюдает. Он заметил мужчину постарше, темноволосого, лет тридцати пяти, с козлиной бородкой, в красном костюме и такой же широкополой шляпе, даже перчатки у него были красные. Мужчина отвёл взгляд, когда Драко его заметил, и что-то в нём показалось… странным. — Хорошо, — сказала Мэри, привлекая внимание Драко. Она снова закатала рукава куртки и дала Драко маленькую жёлтую таблетку взамен своего стакана. — Мы оба сделаем это и отлично проведём время, гарантирую, — сказала она, почти дрожа от предвкушения. Она отправила таблетку в рот, и Драко последовал её примеру. — Давай, раз, два, три, — сказала она, затем залпом опрокинула стакан и запила таблетку, Драко последовал её примеру. Фруктовый напиток прошёл легко, но, по-видимому, в этом и заключался весь смысл. Он оглядел комнату. — Я ничего не чувствую, — сказал он. Мэри ухмыльнулась. — Не будь таким самонадеянным, — сказала она, — это может занять полчаса. Давай немного поболтаем. Мэри повела Драко под руку на кухню, где стояли несколько мисок с разными соусами, чипсами, морковью, брокколи и ещё несколькими овощами, которые Драко не успел как следует разглядеть. Мэри наполнила оба стакана водой из-под крана. — Поверь, это тебе потом понадобится, — сказала она, протягивая ему стакан. Они прошли через столовую, где несколько парней играли в карты и курили, и немного понаблюдали за игрой. Драко не понимал, чем они занимаются, только понимал, что это менее интересно, чем играть в автоматы. Ему стало скучно, и он потащил Мэри в соседнюю гостиную. Несколько диванов и стульев кремового цвета стояли вокруг стеклянного журнального столика, на котором стояли подставки под стаканы, а также несколько стеклянных или хрустальных графинов с чем-то, похожим на крепкий алкоголь. Вид на передний двор и улицу, который можно было бы увидеть сквозь большие окна, был скрыт за задернутыми красновато-оранжевыми шторами. Из нескольких больших колонок, разбросанных по краям комнаты, гремела музыка, и Драко едва слышал собственные мысли. Группа бледнокожих маглов в костюмах танцевала под музыку возле колонок, некоторые из них терлись друг о друга с невиданной прежде непристойностью. Драко оглянулся и снова увидел человека в красном, пристально смотрящего на него с другого конца комнаты. Мужчина медленно улыбнулся, затем потер предплечье, прямо там, где была Тёмная Метка Драко, затем приподнял широкополую шляпу и вышел из комнаты, большой золотой крест на шее покачивался, когда он поворачивался. — Хочешь потанцевать? — спросила Мэри, но Драко покачал головой. Разум его был затуманен, но лицо этого человека показалось ему смутно знакомым. Где он видел его раньше?.. И тут, словно гром среди ясного неба, его осенило. Клуб слизней, шестой год, когда он пробрался туда, этот ебучий вампир. Сантари? Сан… Сангвини! Что, во имя Мерлина, этот ебучий вампир Сангвини делал на магловской вечеринке в честь Хэллоуина? Внезапно он почувствовал себя совершенно не в безопасности. — Нам пора, — сказал Драко. — Что? Но мы только что пришли, — сказала Мэри. Он посмотрел на неё сверху вниз. — Я почти уверен, что этот мужчина в красном — вампир, — сказал Драко. Мэри моргнула. — Я вампир. А он — тот самый кардинал, как его там… — сказала Мэри. — Нет, Мэри, я имею в виду настоящего вампира, который выпьет твою кровь и оставит умирать в канаве, — сказал Драко, хватая её за предплечье и оглядывая комнату. — Нам нужно уходить, немедленно. У него не было с собой ничего, что могло бы отпугнуть вампира, а его магическая кровь была бы нектаром для кого-то вроде Сангвини. Мерлин знал, был ли он единственным кровососом на вечеринке. — Ты с ума сошел? Что за хуйня была в этой таблетке? — спросила Мэри. Он наполовину повёл, наполовину потащил её к открытой входной двери и оглянулся на заднюю часть дома. — О, вон Даррен и Мартин, — сказала Мэри, помахав им рукой. В доме, за открытой задней дверью, за столом для пивного понга под прожекторами стоял Даррен с тростью и котелком рядом с лысым коренастым мужчиной с тёмной татуировкой на шее, Мартином О’Доннеллом, как предположил Драко. Даррен разговаривал с Мартином и лишь слегка кивнул Мэри, когда она помахала ему рукой. Затем Сангвини, чей костюм в свете прожекторов расцвёл почти красным, подошёл к парочке и что-то пробормотал О’Доннеллу. Лысый мужчина поднял глаза и встретился взглядом с Драко, а Даррен лишь бросил на них взгляд, который, как подозревал Драко, должен был означать: «Я же говорил тебе не делать глупостей, идиот». — Да, пора идти, — сказал Драко, помахав троице, прежде чем поспешно ретироваться через парадную дверь и спуститься по ступенькам, забросив стакан в кусты у входа в дом. Мэри чуть не споткнулась на своих туфлях на каблуках, и Драко поддержал её за руку, но не сбавил шаг. — Дрейк, помедленнее, куда мы идём? — спросила она. — Подальше отсюда, — ответил Драко, глядя вниз, на улицу. Вокруг уличных фонарей появились ореолы, а сердце бешено колотилось, хотя он не был уверен, было ли это связано со стрессом от того, что магический мир только что вторгся в его испытательный срок, или с наркотиками, которые дала ему Мэри. Честно говоря, ему было всё равно. — Такси! — крикнул он, указывая рукой на одну из тёмных машин, которая только что высадила нескольких участников вечеринки. Он быстро подошёл к дороге, открыл дверь и практически втолкнул Мэри внутрь, прежде чем обернуться и посмотреть на дом. Он вздохнул с облегчением, не увидев Мартина, Сангвини или Даррена, нырнул на заднее сиденье и захлопнул дверцу. — В Лондон, — сказал он, и водитель развернулся, направляясь к шоссе. Драко обернулся и смотрел в заднее окно, пока дом не скрылся из виду, затем уселся на сиденье и назвал водителю адрес квартиры Даррена. — Дрейк, ты в порядке? — спросила Мэри. — Не совсем, — ответил Драко. — Там был ебучий вампир. Какого хрена вампир был на этой вечеринке? Мэри положила руку ему на ногу, и по спине пробежала дрожь. — Дрейк, успокойся, мне кажется, у тебя просто бэд-трип, — сказала Мэри. — Может, в той таблетке было что-то ещё. — Нет, Мэри, ты не понимаешь, — сказал Драко. — Я его знаю, он же ебаный вампир. — Дрейк, вампиров не существует, — сказала Мэри, нахмурившись от нарастающего волнения. Драко открыл рот, чтобы возразить, но тут же вспомнил. Статут. Вампиры — магические существа, и им нельзя контактировать с магглами, даже если они смогут с ними пересечься. — Да, вампиров не существует, — тихо сказал он, затем повернулся к окну. Уличные фонари начали оставлять кометные хвосты, и, несмотря на неудачные обстоятельства и переполох на вечеринке, в нём поднялось чувство удовлетворения и спокойствия, словно с миром всё было в порядке. Он посмотрел на Мэри и увидел, что она засунула руки в рукава куртки и несколько раз провела ими по обнажённому животу. — Кажется, начинает действовать, — сказала она. — Как ты себя чувствуешь? — Я чувствую себя… счастливым, очень счастливым. Счастливее, чем когда-либо, — сказал Драко. — О… это просто нечто. Он ухмылялся, как дурак, но ему было всё равно, и на лице Мэри тоже сияла улыбка. Он не чувствовал себя так… ну, никогда. В детстве он не нуждался ни в чём, кроме одобрения отца, и никакие сладости и игрушки мира не могли компенсировать его самых ярких желаний. Он не смог стать союзником Гарри Поттера, и с тех пор он всегда был хорошим, но недостаточно. Родители любого другого ребёнка гордились бы его отметками, значком старосты, но его год за годом ругали за то, что он уступал грязнокровке. Он стал опытным окклюментом, самостоятельно починил Исчезательный шкаф и спланировал всё так, чтобы привести к гибели великого Альбуса Дамблдора. И всё же этого было недостаточно, и никогда не будет достаточно. Теперь всё это не имело значения, потому что он был здесь, он был жив, и никогда ещё ему не было так приятно и свободно дышать, сбросив с себя бремя семьи и ответственности. Он чувствовал, что может летать без метлы. — Смотри, — сказала Мэри и провела кончиками пальцев по тыльной стороне его ладони, под рукавом и до середины предплечья. Её прикосновения к коже озарились золотистым огнём, и он резко вдохнул, когда в его голове вспыхнули разноцветные фейерверки. Он открыл глаза и увидел лёгкую улыбку на её лице, пока она наблюдала за его реакцией. С лёгкой ухмылкой он протянул руку и провёл ею по её животу, как она сама делала это раньше. Мэри тихо выдохнула, закрыла глаза и откинула голову на подголовник. Её кожа под его рукой была тёплой, и само ощущение от того, как он провёл рукой по её животу, было восхитительным. — Мы приехали, — сказал водитель, прерывая этот момент. Драко расплатился и вышел из такси. Прохладный воздух обдал его, словно безмолвный снегопад. Он остановился и на мгновение взглянул на большую круглую луну, любуясь её идеальным серебристым спокойствием, а затем последовал за Мэри к подъезду. — Поднимись ненадолго, — сказала Мэри, открывая приоткрытую дверь. Драко кивнул. — Хорошо, — сказал он. Они держались за руки, поднимаясь по лестнице. Её большой палец гладил тыльную сторону его ладони, посылая по телу лёгкие электрические разряды. Мэри впустила его в квартиру Даррена и включила свет, а Драко закрыл за ними дверь. Обычные тусклые ковёр и диван стали яркими и живыми, и все цвета смешались во всём остальном. Мэри повернулась к нему, её тёмные зрачки были необычно расширены, она протянула руку к его щеке, вызвав новый фейерверк. — Ты мне доверяешь? — спросила она. Драко кивнул, и Мэри медленно расстегнула его пиратскую рубашку с рюшами, просунула руки под неё и обняла его, скользнув руками вверх по спине под рубашку. Он выгнулся, когда она приблизилась, прижавшись щекой к его плечу; Даже на каблуках она едва доставала затылком до его губ. Она начала водить руками по его спине, и Драко невольно затаил дыхание. Она слегка повернула голову, чтобы он мог расслышать её шёпот. — Дрейк… ты мне нравишься, — прошептала она. — И… дело не в деньгах, ты же знаешь? — У меня, вообще-то, и нет денег, — ответил он. — Уже нет. Она слегка отстранилась и одарила его уже знакомой ухмылкой. Искусственная кровь придавала ей немного нелепый вид, но Драко мог думать только о том, как сильно ему не хватает её прикосновений. Он осторожно протянул руку в тёплый воздух между её поясницей и курткой, и нежно провёл пальцами по её коже. Мэри тихо застонала от удовольствия и прижалась к нему, крепко обхватив его спину. — Хочешь посмотреть мою комнату? — спросила она. Драко кивнул. — Хочу, — сказал он. Она взяла его за руку и провела через коридор с двумя дверями в конце к двери справа, в свою спальню. У одной из стен, окрашенных в синий цвет, стояла двуспальная кровать с зелёным покрывалом, а у другого конца — прикроватный столик и лампа. В углу у дальней стены стояли простой деревянный стол и стул, а в противоположном углу — такой же деревянный комод. Стену рядом с дверью занимал шкаф с раздвижными дверцами, а к стене был прислонён чёрный гитарный футляр, на котором осела пыль. Два окна, сейчас закрытые шторами, выходили на улицу. Мэри обошла его сзади, стянула с его плеч плащ и накинула его на спинку стула, а затем и свою куртку. Взгляд Драко упал на её стройную верхнюю часть тела кремового цвета, лишь чёрно-красный кружевной лифчик частично прикрывал её грудь. — Сними обувь, — сказала она, ставя одну ногу на стул и расстегивая ботинок по всей длине, прежде чем снять его и поставить на пол под столом. Драко бросил фальшивый меч и пистолет на пол и практически сорвал с себя ботинки из искусственой кожи, пока она снимала второй ботинок. Джинсы теперь были ему невыносимо тесны и сковывал движения, пока он наблюдал, как Мэри раздевается перед ним. Она подошла к нему в одних носках и снова обняла, проводя руками вверх и вниз по его спине, как раньше. Мысли мелькали в голове Драко. Она магл. Ты что, собираешься вечно хранить обет безбрачия? В магической Британии с тобой почти никто не заговорит, не говоря уже об отношениях. Но она магл. Она милая, ты ей нравишься, и прошло уже больше двух лет. Она магл, мерзость, она ниже тебя по статусу. Но кто узнает? Отец хочет, чтобы я нашёл кого-то благовоспитанного. Нахуй отца и нахуй всё, что он хочет. Старик умрёт в Азкабане. Посмотри на неё, неужели ты не хочешь её? Ты хочешь этого, Драко, ты хочешь этого, и она хочет этого, и это всё, что имеет значение. Драко позволил Мэри уложить себя на мягкий матрас, и она прижалась к нему своим гибким телом, откинула назад его волосы и прижалась губами к его губам. Если прежние ощущения были фейерверком, то эти были словно целое адское пламя. Она что-то промычала ему в рот, и инстинкт взял верх, когда Драко жадно ответил на поцелуй, впервые пробуя её губы на вкус. Он откинулся назад и полностью улёгся на кровать, притягивая её к себе и устраивая между ног. Она оторвалась от его губ и проложила дорожку поцелуев вниз по линии подбородка к шее, а Драко лишь смотрел в потолок, не в силах осознать свои ощущения. Она подвинулась ещё немного вперёд и выпрямилась, отчего её юбка задралась, она поочередно подняла ноги, чтобы обхватить его талию. Она ухмыльнулась, глядя на него сверху вниз, её кровавый макияж был безнадёжно размазан. Мэри схватила жабо по центру его рубашки и с силой потянула, расстёгивая дешёвые пуговицы, но выражение её лица сменилось на шоковое, и она ахнула. — Боже мой, — сказала она. Она провела пальцем по диагонали по его груди, по всему торсу, почти до бедра, где Поттер оставил шрам. — Это из-за аварии? — спросила она. Драко кивнул. — Всё ещё болит? — спросила она. Драко почувствовал, как меняется его настроение, просунул руки ей под мышки и притянул к себе, наслаждаясь ощущением тёплого живота и груди. Она поняла намёк и поцеловала его в мочку уха, начав медленное волнообразное движение бёдрами и всем телом прижимаясь к его телу. Он ответил ей тем же, потирая свой теперь уже твёрдый член через ткань джинсов. Он потянулся, чтобы нащупать застёжку на её лифчике, но её там не было. Она села, скрестила руки на груди и подняла его над головой, позволяя своей упругой груди и затвердевшим розовым соскам свободно выпасть, когда она сбросила кружевную ткань с края кровати. Первый намёк на робость промелькнул, когда её руки инстинктивно потянулись прикрыться, но она остановилась, ладони застыли где-то на животе. Её голубые глаза серьёзно смотрели на него, и она сглотнула, пока он упивался её видом. — Мэри, — прошептал он, снова притягивая её к себе и снова целуя. На этот раз он почувствовал, как её язык исследует его, и открыл рот, предоставляя ей доступ и одновременно позволяя себе исследовать её. У него никогда прежде не было такого опьяняющего поцелуя, и хотя где-то в глубине души он понимал, что в этом есть какая-то доля заслуги наркотиков, его способность тревожиться о чём-то была совершенно отключена. Она начала возиться с застёжкой его джинсов, он потянулся помочь, и они вдвоем объединили усилия рук, ног и ступней, чтобы каким-то образом сбросить их, не прерывая поцелуя. Её кожаная юбка уже полностью задралась, и она прижалась своей горячей плотью почти прямо к его члену, их разделяла лишь тонкая полоска ткани, вызвав у него новую волну головокружительных ощущений. Они оставались так некоторое время, терлись друг о друга, целуя губы и шеи, он ласкал её маленькую грудь и пощипывал затвердевшие соски, заставляя её задыхаться и тихо стонать. Драко чувствовал, как её трусики становятся всё влажнее с каждым движением, пока не промокли насквозь. Он чувствовал, как тонкая ткань её трусиков натягивается, когда они сходятся, пока, наконец, не выдержал. Он схватил её рыжие волосы на затылке, заставив застонать и откинуть голову. Она задыхалась, губы распухли и приоткрылись, а глаза были полуприкрыты от желания, когда она смотрела на него. — Сними их, — сказал он, и она кивнула, скатившись с него, чтобы сбросить юбку и трусики, стягивая их вниз по ногам и швыряя одежду на пол. Драко закатал рукава рубашки, и она на мгновение воспользовалась моментом, чтобы полюбоваться его пульсирующим членом, уже слегка влажным от соков, которые пропитали его. Она наклонилась, взяла его ствол в одну руку, удерживая, наклонилась и медленно провела языком от его основания до кончика. Его член, казалось, забастовал, Драко ничего не мог сделать, кроме как застонать и откинуть голову на подушку. Она перекинула ногу, чтобы снова сесть на него верхом, но удержалась, целуя его и едва позволяя своим соскам касаться его груди. Холод их расстояния заставил Драко застонать от разочарования, он схватил прохладную плоть ее ягодиц и потянул ее вниз к себе. Она снова вжалась в него, продолжая прежние действия, только на этот раз без каких-либо препятствий, её горячая влага скользнула прямо по его члену. Мэри приподнялась на локтях, её дыхание стало чаще, глаза закрылись. Драко посмотрел вниз на её грудь, колышущуюся в такт их движениям, в то время как дыхание Мэри было прерывистым; она закусила губу и тёрлась мягкими влажными складками о его член. Её конечности дрожали, когда она тихонько застонала, и Драко почувствовал, как ещё больше влаги стекает ему на пах и на простыни. Мэри сделала несколько глубоких вдохов и открыла глаза, чтобы посмотреть на Драко, и ещё несколько раз прижалась к нему бёдрами, скользя туда-обратно с небольшими покачиваниями, пока, когда она опустилась, головка его члена не скользнула внутрь неё. Она была такой невероятно тёплой и влажной, что Драко не мог удержаться, чтобы не толкнуться в её узкую плоть, заставив её вздрогнуть и застонать. — Медленнее, — прошептала она, хотя ему хотелось делать что угодно, но только не это. Она снова начала покачиваться, сначала принимая в себя только кончик. Он начал постепенно входить в неё всё глубже с каждым толчком, пока не погрузился во всю длину. Они лежали так какое-то время, не двигаясь. Драко был на грани, но наслаждался ощущением себя в ней и не хотел, чтобы этот момент прошёл. Затем она снова начала двигаться, медленно скользя вверх и вниз по его стволу, наращивая темп, и он не отставал. Он положил руки ей на бёдра, пока она ласкала его грудь, глядя на него сверху вниз. Драко чувствовал, как приближается оргазм, и подумывал снова замедлиться, но Мэри продолжала. — Не останавливайся, — сказала она, и эти два слова чуть не довели его. Она снова наклонилась к нему и быстрее задвигала бёдрами, уговаривая его кончить. Они оба достигли безумного темпа, пока его зрение не начало затуманиваться, и он не вошёл так глубоко, как только мог, вливая в неё своё горячее семя. По выражению удивления и лёгкой улыбке, появившейся на её лице, он понял, что она чувствует это. Наконец, когда последняя судорога стихла, она положила голову ему на грудь, оставляя его член внутри себя. — Вау, — сказала она, и он не мог не согласиться. Они лежали так несколько минут, их смешанные жидкости капали из неё на него и простыни, пока его член не стал мягким, а она не начала мерзнуть, затем они нырнули под одеяло. Он придерживал Мэри у своего правого бока одной рукой, пока она прислонила голову к его плечу и закинула ногу на него, влажный запах секса охлаждал его бедро. Нежась в послевкусии, пока её палец рисовал узоры на его груди, Драко даже не возражал против их совместного запаха; На самом деле он не чувствовал ничего, кроме полной радости и удовлетворения. Он думал, что должен испытывать отвращение к себе, но на самом деле чувствовал удивительную связь с Мэри, не похожую ни на что, что испытывал раньше. Возможно, дело всё ещё было в наркотиках. Ему было всё равно, секс с Мэри был, честно говоря, лучшим, что случилось с ним в этом году. Он скользнул рукой по её животу к груди и круговыми движениями пальца обвёл ареолу, пока кожа снова не сморщилась, когда сосок ответил на его прикосновение. — Ммм, — сказала она, полуприкрыв глаза, — не начинай то, что не сможешь закончить. Она отстранилась и лёгким, как перышко, движением скользнула пальцами по его бедру, пока не нашла его вялое достоинство и не начала тереть пальцами вверх и вниз по нижней части и вокруг головки. Драко почувствовал, как член дёргается и снова начинает твердеть, пока не стал достаточно твёрдым, чтобы Мэри начала гладить его рукой вверх и вниз по всей длине. Он продолжал играть с её соском, пока её дыхание не стало тяжелее. Драко чувствовал, как она извивается и манипулирует другой рукой, пока не добралась до своих ног, но для Драко это не имело никакого смысла. Он перевернул её на спину и был вознагражден тем, что Мэри широко раздвинула ноги. Она наклонилась, схватила его член, расположив его напротив своего входа, и кивнула. На этот раз он легко вошёл одним длинным толчком, и они перешли в медленный, расслабленный ритм. Мэри начала тихо стонать при каждом толчке, а Драко смотрел вниз, как его член входит и выходит из неё; вид и звуки того, что они делали, возбуждали его ещё больше. Когда Драко начал ощущать приближение второго оргазма, дыхание и крики Мэри стали настойчивее, пока она не задрожала под ним, сжимая его, словно тиски. Когда последнее содрогание стихло, Мэри немного расслабилась и притянула его ближе к себе. Драко снова начал двигаться, наблюдая, как её грудь подпрыгивает при каждом толчке, и Мэри подтянула колени, чтобы слегка изменить угол. — Я хочу снова почувствовать, как ты кончаешь в меня, — прошептала она, поднимая ноги ещё выше, чтобы сцепить лодыжки за его спиной. Этого хватило, и он снова вошёл в неё, кончая, на этот раз почти болезненно, потому что там почти ничего не осталось. Они сплелись в клубок конечностей, и в итоге Драко обнял её сзади, одной рукой обхватив грудь, а другую засунув под подушку, его обмякающий член прижался к гладкой, бледной коже её ягодиц. Он никогда ни с кем не чувствовал такой связи и лениво задался вопросом, не так ли это ощущается, когда чувствуешь себя влюблённым. Мэри уснула первой, но Драко ещё немного бодрствовал, наслаждаясь ощущением её груди, поднимающейся и опускающейся под его рукой, прежде чем тоже погрузиться в сон.

***

На следующее утро Драко открыл глаза и увидел, как солнце проникает сквозь жалюзи на окнах. Казалось, череп вот-вот треснет пополам, челюсть дико болела. Он попытался сглотнуть, но слюны не было, и всё тело ныло и тянуло. Он понял, что всё ещё обнимает Мэри, и вспомнил о вчерашнем. Он вскочил с кровати и уставился на её обнажённую спину, пока она спала. Чувство божественного счастья и удовлетворения прошлой ночи улетучилось, оставив лишь ужас и отвращение. Он трахнул магла. Что, во имя Мерлина, с ним не так? Блять! Сегодня воскресенье. Ему нужно явиться на проверку к Кларку, который был бы рад отправить его в Азкабан. Если подумать, он бы, наверное, подрочил. Драко оглядел комнату в поисках часов, поднёс их к свету и с облегчением вздохнул, увидев, что не пропустил приём. Тут он вспомнил, что не может аппарировать. Он натянул брюки, отбросил испорченную пиратскую рубашку и сунул ноги в кроссовки. — Дрейк, куда ты? — сонно спросила Мэри. — На инспекцию, — сказал он. — Мне нужно явиться к своему инспектору, иначе мне конец. Он услышал, как она кивнула, садясь и прижимая к груди простыни. — Дрейк, вчера вечером… — сказала она. «Вчерашний вечер был блядской ошибкой, этого не должно было случиться», — подумал Драко, завязывая шнурки. Желчь подступила к горлу, и он с трудом сдержал рвоту. — Дрейк, посмотри на меня, — сказала Мэри. Драко поднял на неё взгляд и вместо грязного магла увидел Мэри Маккей, единственного человека, с которым у него за последние два месяца были содержательные разговоры. Она научила его всему, что знала о мире маглов, курила с ним и смеялась, промывала ему раны спиртом, покупала ему запрещенные наркотики, чтобы он почувствовал себя лучше, так что она была единственной в мире, кто заметил, что он разваливался на части, кто открылся ему и пригласил в свою постель. Мэри, чьё прекрасное лицо и небесно-голубые глаза теперь выражали такую ​​уязвимость, что он не мог вынести мысли о том, что они никогда не будут по-настоящему вместе, потому что он был трусом. Драко подошёл к ней, поцеловал в лоб, откидывая назад её растрёпанные волосы, и отстранился. — Прошлая ночь была потрясающей, — сказал он. — У тебя есть ещё эти таблетки? Она ухмыльнулась ему, и уязвимость исчезла, снова спрятавшись куда-то глубоко. — Да, но нельзя принимать их сразу, — сказала она. — Пройдёт несколько дней, и ты будешь чувствовать себя ужасно, пока не придёшь в себя. «Это объяснило бы отходнях, который затмеаает все отходняки, которые я когда-либо испытывал», — подумал Драко. Он кивнул и закончил завязывать шнурки, мысленно прокручивая в голове, что ему нужно сделать и сколько времени займёт каждый этап. — Мне пора, — сказал он. Мэри глубоко вздохнула. — Скоро увидимся, — сказала она. — Увидимся, — сказал Драко. Он чувствовал, что, наверное, должен сказать что-то ещё, но понятия не имел, что именно, поэтому вышел из комнаты без рубашки и закрыл за собой дверь. Он замер в коридоре, чтобы собраться с мыслями. Он действительно был куском дерьма. Он быстро прошёл на кухню, осушил стакан воды, которую они налили накануне вечером, но так и не выпили, и натянул на голову вчерашнюю рубашку. Он уже шёл к двери квартиры, когда в коридор вышел Даррен, посмотрел на Драко, оглянулся в сторону комнаты Мэри, а затем снова на Драко. — Ты здесь, — сказал Даррен. — Хорошие новости. Мне удалось забрать твои вещи. — Оставь их пока себе, — сказал Драко. — Я зайду позже на этой неделе, а сейчас мне нужно идти. — Подожди, — сказал Даррен, вставая перед дверью квартиры и преграждая Драко путь. — Нужно обсудить две вещи. — Вчера вечером на вечеринке тот парень в красном, сообщник Мартина О’Доннелла, назвал тебя «специальным гостем», — сказал Даррен, — а потом ты сбежал. Не хочешь объясниться? Драко покачал головой. — Слушай, у меня действительно нет на это времени, но да, я его знаю, или, по крайней мере, знаю кое-что о нём, — сказал Драко. — Я ушёл, потому что не хотел находиться рядом с этим парнем, и тебе тоже не стоит. Даррен прищурился, явно не удовлетворённый ответом, но не желая настаивать. — Ладно, — сказал он, — во-вторых. Послушай… Мэри уже взрослая девочка, она может сама принимать решения… Драко вдохнул воздух, готовясь перебить его, но Даррен поднял руку, опередив его. — Если ты причинишь ей боль, то она расскажет Бруно, и когда он выйдет, он, блять, сдерёт с тебя кожу живьём, — сказал Даррен. — Честное предупреждение. Драко кивнул, и Даррен отошёл от двери и направился к кухне. Драко рывком распахнул дверь и побежал вниз по ступенькам, перепрыгивая через две ступеньки, внутренняя сторона бёдер болела от вчерашних ночных приключений. Он выскочил на улицу, на свежий утренний воздух. Птицы взлетели с ближайшего дерева, щебеча от неожиданности. Драко повернулся и побежал трусцой, но вскоре дыхание стало прерывистым, а в боку закололо. «Блять, я совсем не в форме», — подумал он. К счастью, он поймал такси на улице и проехал остаток пути до «Дырявого котла». За двенадцать минут до конца он добрался до Косого переулка и помчался к общественному камину. — Малфой-мэнор! — крикнул он, бросая порошок и прыгая в камин. Он приземлился в особняке, взбежал по парадной лестнице и по коридору в свою комнату, где открыл ящик комода и сгреб в руку остатки палочки. Драко развернулся и рывком распахнул дверцу шкафа, схватил ближайшую мантию, набросил её поверх магловской одежды, а затем сунул обломки палочки в карман. Словно вихрь, он выскочил за дверь, спустился по ступенькам и снова направился к камину. — Министерство магии! — крикнул он, когда до приёма оставалось четыре минуты. Драко рванул через почти пустой Атриум к стойке регистрации. — Дрейк… э-э, Драко Малфой, на осмотр палочки, — сказал он, тяжело дыша. Дежурный, лысеющий пухлый мужчина, сверился с расписанием, кивнул и выдал Драко пропуск для посетителей, разрешающий ему оставить палочку у себя. Драко побежал к лифту, поднялся на второй этаж и сразу же распахнул двери. Он пробежал весь коридор до комнаты для допросов и ворвался внутрь меньше чем за десять секунд до назначенного времени. — Драко Малфой, кабинет номер один, — позвала та же скучающая секретарша, подпиливая ногти. Драко попытался выровнять дыхание, поправил мантию и несколько раз провел пальцами по волосам, входя в кабинет для допросов. Там его уже ждал Брэндон Кларк. — Не слишком ли мы стараемся? — сказал Кларк, когда Драко сел, всё ещё тяжело дыша. — Вы выглядите неважно. И пахнете неважно. — Может, мне просто *вдох* не нравится тратить время *вдох* в ожидании, когда кто-то назовёт моё имя, — сказал Драко. — Ладно, — сказал Кларк, — достаньте вашу палочку, мистер Малфой. Драко вытащил обломки палочки и разложил их на столе. Кларк посмотрел на него. — Это какая-то шутка, думаете, это смешно? — спросил он. Драко покачал головой. — Уверен, вы будете в восторге, узнав, что меня ограбили маглы, — сказал Драко. — Я не только не использовал Тёмные заклинания, но и вообще не использовал никаких заклинаний. Они отобрали у меня всё, что у меня было, а потом просто ради забавы сломали мою палочку. Кларк прищурился, глядя на Драко, и сложил деревянные детали так, чтобы они почти подошли друг к другу. — Приори Инкантатем, — произнёс он, но из сломанной палочки вылетел лишь мутный туман. Он с подозрением посмотрел на Драко, без сомнения, гадая, не наложил ли Драко тёмное заклинание, а потом сломал свою палочку, чтобы отмазаться от проверки. Неважно, Драко ведь говорил правду. Он дал бы показания под сывороткой правды, если бы пришлось. Видимо, Кларк пришёл к такому же выводу, так что запрокинул голову и рассмеялся. — Насколько же жалким нужно быть, чтобы потерять палочку из-за нескольких маглов? — спросил он. — Таким жалким, как Драко Малфой. Он снова взвыл от смеха, услышав свою же (ужасную) шутку, пока Драко сидел и терпел это, потому что что ему ещё оставалось делать? Кларк успокоился, но не смог сдержать улыбку. — Вам не положено иметь запасную палочку, — почти радостно сказал Кларк, — это нарушит условия испытательного срока. Это было просто нелепо, Мерлина ради, он же волшебник! — Вы же не можете ожидать, что я проведу следующие четыре месяца без палочки, — сказал Драко. — Это прописано в условиях, которые вы сами подписали, — сказал Кларк с лукавой улыбкой. — Нам нужно пересмотреть их? — Это только потому, что предполагалось, что у меня уже есть… ладно, — сказал Драко со вздохом, понимая, что Кларка ему не переубедить. — На мой взгляд, иметь палочку и тусоваться с маглами — это просто нарушение Статута, которое рано или поздно должно было произойти, — сказал Кларк. — Так что вам повезло, что у вас нет палочки. Подумайте об этом: вы будете таким же, как они. Драко поджал губы, не клюнув на эту наживку. — Похоже, мы закончили, — сказал Кларк, сметая осколки палочки Драко на пол. — Не забудьте убрать за собой мусор перед уходом. Драко подумывал оставить обломки на полу, но решил, что лучше их оставить, хотя бы из чувства ностальгии. Он почувствовал на себе взгляд Кларка, когда наклонился, чтобы подобрать обломки палочки, а затем повернулся и выскочил за дверь. Драко вернулся в Атриум менее сумасшедшим шагом, оставил пропуск посетителя и направился к камину, чтобы отправиться домой. Адреналин, вызванный безумным рывком к назначенной проверке, улетучился, и меланхолия и отчаяние прошлых недель вернулись в десятикратном размере, словно его душа выплачивала долг с такими процентами, как у гоблинов, за кредит счастья, взятый накануне вечером. Казалось, будто дементор дышит ему в затылок, и Драко решил напиться огневиски и вырубиться по возвращении домой, плевать на наркотический отходняк. Драко вышел из камина и увидел свою мать, которая стояла, впервые одетая в нормальную волшебную мантию тёмно-синего цвета, и ждала его с палочкой в ​​руке. — Мама, — с тревогой сказал он. — Драко, где золото? — спросила она. — Какое золото? — ответил он. Нарцисса ударила его по руке жгучим заклинанием. — Ой! — воскликнул Драко, дергая рукой. — Золото из Министерства, — сказала она. — Я вчера ходила платить за зелья, и там… Его. Не. Было. Золото! Её голос постепенно нарастал, пока не разнесся по комнате с силой, а последние несколько слов не прервались новыми жгучими заклинаниями. Драко извивался и уклонялся, пытаясь уклониться от них, но в основном безуспешно. — Фладжелло! — закричала она, и с громким хрустом ударила Драко невидимым хлыстом по плечу. Он был почти уверен, что этим ударом она пустила его кровь. Один взгляд на безумное лицо матери, и Драко решил, что благоразумие — лучшая часть доблести. Он увернулся от очередной пары проклятий и выбежал из комнаты. Она гналась за ним через несколько комнат, а Драко опрокидывал мебель и хлопал дверями, чтобы хотя бы ненадолго задержать её. Если ему удастся выбраться из поместья, она не сможет его преследовать. Он добрался до гостиной и уже собирался открыть дверь в дальней стене, когда она его поймала. — Коллопортус! Дверь захлопнулась, и Драко повернулся к ней спиной, глядя на мать с широко раскрытыми глазами. — Экскорио! — крикнула Нарцисса, взмахнув палочкой. Драко уклонился от тёмно-синего сдирающего кожу проклятия и прикрыл голову, когда на него посыпались щепки и стружки от двери. Они были направлены ему в лицо. — Мама! — недоверчиво воскликнул он. — Не мамкай, — сказала Нарцисса, проходя через комнату. — Это лишь малая часть того ада, что я пережила за последние полтора дня без зелий. Акцио палочка! Обломки палочки Драко вылетели из кармана, отскочили от мантии Нарциссы и упали ей под ноги. Ярость на её лице тут же сменилась шоком, когда она посмотрела на осколки на земле, а затем сочувствием, когда посмотрела на Драко. — Что случилось с твоей палочкой? — прошептала она. — Они её сломали, — ответил он. — В Министерстве сломали твою палочку? — спросила Нарцисса. Драко упал на колени, и тяжесть произошедшего снова навалилась на него. Возможно, это было последствие того, что он принял прошлой ночью, но вся сила этого впечатляющего падения уничтожила последние остатки его укоренившегося стоицизма. — Мама, — сказал он, глядя на неё в поисках утешения. Неужели он пытается манипулировать её чувствами? Да, но в тот момент ему было всё равно, он просто хотел остановить боль или хотя бы как-то её притупить. Нарцисса выронила палочку и крепко обняла сына. — Маглы сломали её, когда грабили меня, — сказал он, рыдая ей в плечо и ненавидя себя за это. Он быстро вытер слёзы. — Они застали меня врасплох, — сказал он. — Мне следовало быть осторожнее, я мог бы с ними побороться. — Тсс, тсс, — сказала мать Драко, поглаживая его по спине. — Это не твоя вина, Драко, это всё маглы. Жестокие. Нецивилизованные. Даже не совсем люди. Постепенно ему стало немного легче, и он немного смутился от того, что в восемнадцать лет ему нужна поддержка матери. Он поднялся на ноги и помог Нарциссе встать, заметив, что её глаза мокрые. На одно безумное мгновение он почти подумал рассказать ей о том отвратительном поступке, который совершил прошлой ночью. Он представил её реакцию и тут же зарыл тайну глубоко в себе. Никто никогда не должен узнать. — Есть ещё немного золота, — сказал он, — я спрятал его в кабинет отца, завтра ты сможешь заплатить. Выражение облегчения, отразившееся на её лице, было почти неловким. — Мама, я собираюсь сегодня напиться до беспамятства, — продолжил он, и его тон и интонации вернулись к манерам, вбитым в него всю жизнь. — Не хочешь присоединиться ко мне? Нарцисса полуулыбнулась, полурассмеялась. — С удовольствием, — сказала она своим официальным тоном хозяйки особняка, — может, я сама выберу вино? — Конечно, — ответил Драко. Нарцисса взяла палочку и направилась в подвал, а Драко пошёл в сторону комнаты, где над щитом с гербом Малфоев висел портрет его прадеда Септимуса Малфоя. Его предок смотрел на него свысока, превосходство и уверенность в себе сочетались в этой почти королевской особе. — Моя палочка сломана, мы бросили союзников, наше имя запятнано, а состояние конфисковано, — сказал Драко. — Я уже начал продавать семейные реликвии за золото. И мне уже плевать. Портрет молча и властно смотрел на него, даже не удостоив его слов ответом. Взгляд Драко скользнул по семейному гербу на щите. Станет ли он последним лордом Малфоем, чей благородный род тянется почти десять веков и заканчивается на нём? Это казалось весьма вероятным. Он подошёл к кушетке в центре комнаты, сел, глядя в пол, и его снова охватило уныние. Каменный пол между его ног был усеян коричневыми брызгами и пятнами. Грязная кровь Гермионы Грейнджер, оставшаяся с того момента, как в начале этого же года он наблюдал, как тётя Беллатриса кромсала ей руку. Каковы бы ни были разногласия между ним и Грейнджер до того дня, никто не заслуживал, чтобы его тётя так зверствовала. Кровь от проклятого кинжала не стекала с каменного пола, а мать не накрыла его ковром по какой-то, Мерлин знает, причине. Поэтому он смотрел на пол, а тот смотрел на него с укором, потому что он был трусом и никогда не был достаточно хорош, когда это было необходимо. К счастью, мать вернулась с несколькими бутылками и бокалами, и он принялся избавляться от ненависти к себе, разрушая способность своего разума формировать хоть какие-то связные мысли. После нескольких бокалов они с матерью сидели на диване, находясь скорее в состоянии опьянения, чем в состоянии безответственного пьянства. — Я люблю твоего отца, знаешь ли, — пробормотала она, глядя в свой бокал. — А ты когда-нибудь был влюблён? — Нет, конечно, нет, — пробормотала она, не давая ему возможности ответить. — Как ты мог, учитывая всё происходящее. Она посмотрела на него, и на её лице отразилось отчаяние, а затем снова опустила глаза. — Когда-нибудь, когда ты влюбишься в какую-нибудь счастливую ведьму, ты поймёшь, — сказала она, — поймёшь, почему я не могу вынести мысли о нём в этом ужасном месте. Она снова подняла глаза, и Драко увидел слёзы, текущие по её щекам. Его мать плакала, не скрывая своих слёз. — Я даже не могу сказать ему об этом, — сказала она, — поэтому прошу тебя навещать его. Мы могли бы прожить вместе ещё восемьдесят лет, но вместо этого, вероятно, в следующий раз я увижу его в гробу. — Раз в месяц, Драко, — сказала она, — пожалуйста… Драко закрыл глаза и вздохнул. Неужели мать намеренно пыталась заставить его ходить туда? Трудно было сказать. В конце концов, он решил, что это не так уж и важно. Если она достаточно много чувствует, чтобы плакать при нём, значит, это действительно важно для неё. — Я буду ходить, — сказал он, — буду.