Harry Potter and the Aevum of Eternity

Она рефлекторно открыла рот и попыталась вдохнуть, но какая-то густая, сиропообразная жидкость застряла в горле. В глазах потемнело, но они не закрывались и не открывались; было совсем темно. Руки потянулись к шее. «Я не могу дышать!» — подумала она почти с паникой. Сделала полшага вперёд и вниз, босые ноги приземлились на холодный камень. Пальцы сжали горло, за превосходство боролись рвотные рефлексы и рефлекс вдоха. Рвотный рефлекс победил, и она согнулась пополам и закашлялась, с брызгами извергая отвратительную тёплую жидкость на каменный пол и ноги. Тело напряглось так, что ей показалось, будто желудок вот-вот выпрыгнет из горла. Тогда она попыталась жадно вдохнуть, но едва успела что-то сделать, прежде чем снова захлебнулась, извергнув липкую вязкую жидкость. Упав на колени, она опорожнила желудок, казалось бы, бесконечным потоком, через нос и рот, прежде чем ей удалось сделать полувдох, а ее легкие хрипели и клокотали. Приступ кашля сотряс тело, и каким-то образом еще больше жидкости выплеснулось на землю. Наконец, прочистив горло, она рухнула на пол и перевернулась на спину, жадно хватая воздух, пока лежала, моргая в чернильную тьму. Где-то в глубине сознания она осознала, что лежит голая на холодном полу в том, что ее только что вырвало, но ей было все равно. Она была жива. Казалось, что она просто лежала так несколько минут, прислушиваясь к звуку собственного дыхания. Когда ее дыхание успокоилось, она попыталась перевернуться, но руки и ноги не слушались как следует. Даже самое маленькое движение кололо обжигающие иголки по всему ее телу, когда кровь наполняла ее живительным кислородом. Ещё минута-другая, и силы вернулись настолько, что она смогла перевернуться и встать на четвереньки. Без света её дыхание и сердцебиение звучали неприлично громко. Что случилось? Она закрыла глаза (все еще в темноте) и попыталась вспомнить. Она вошла в тайную комнату под королевским хранилищем, что-то искала… но воспоминания были туманными. Она должна была вернуться в Хогвартс позже этим же днём. Как долго она здесь пробыла? Она мгновение вслепую ощупывала грязный пол. Где ее палочка? Где одежда? — Люмос, — сказала она, пробуя магию без палочки, но ничего не произошло. — Люмос! — повторила она с тем же результатом. Она медленно поднялась, пол под ногами был мокрым и холодным. Она уже чувствовала, как сырость подвала проникает в ее тело, как тепло рвоты быстро остывает и холодит кожу, волосы прилипают к плечам и спине. Скоро конечности начнут неметь. Слепо потянувшись вперед, она наткнулась на какой-то металлический каркас. Не в силах понять, что это, она прошла мимо. «Мне нужно выбираться отсюда», — подумала она. Она медленно шла по полу, изо всех сил стараясь не думать о том, что хрустит под ее ногами между пальцами, перемешанное с пылью, галькой и прочим мусором. Шаг за шагом она пробиралась между книжными полками и шкафами, пока наконец не добралась до каменной стены. Повернув направо, она шла вперёд, пока не нашла то, что искала: деревянную ступеньку, основание лестницы, ведущей из подземелья. Вздохнув с облегчением, она попыталась подняться и ушибла палец ноги о острый камень. Сдерживая крик боли, она присела и пошла вреред на ощупь, но тут же наткнулась на кучу камней, некоторые из которых были больше ее туловища. Лестница и стена рядом с ней обрушились, возможно, обрушилось все подземелье над ней. Паника охватила ее при мысли о том, что она может оказаться запертой здесь, в темноте, и пересилила страх быть застигнутой там, где ей не следует быть. — Эй? Мама! Папа! — позвала она. — Энди! — тишина стояла оглушительная. — Помогите! Кто-нибудь! — снова закричала она. — Мимпси! — кричала она, называя имя их домового эльфа, но никто не пришёл. Она кричала снова и снова, часами, пока ее голос не охрип и она едва могла говорить шепотом. Наконец, отчаявшись быть услышанной, она на ощупь пробралась к тайному склепу. Он был не очень большим, и вскоре она обошла весь подвал, найдя лишь несколько книг на полке, запертый шкаф, который не осмелилась открыть, и какую-то металлическую раму. Ее собственное дыхание наполняло слух все чаще и громче по мере того как становилось все яснее, в каком она оказалась положении. В отчаянии она попыталась взобраться на груду камней. Ей удалось добраться до потолка подвала, где она попыталась вручную сдвинуть камни, но это лишь вызвало небольшую лавину. Измученная, избитая и теперь покрытая ссадинами, которые, как она была уверена, были немного кровавыми, она легла рядом с металлическим каркасом и задремала. Через некоторое время она проснулась, дрожа от холода. Ее мучила жажда; во рту совершенно пересохло. Она съежилась в углу, пытаясь согреться, но камни вытягивали тепло из ее тела, пока конечности не начали неудержимо дрожать, и она больше не чувствовала пальцев рук и ног. «Неужели я умру здесь, в темноте, одна?» — подумала она. — Помогите, — снова позвала она, но в голосе не было силы, и не было ответа, кроме тишины. Она пыталась надеяться, что кто-нибудь придет ее искать; наверняка в Хогвартсе заметят ее пропажу и предупредят родителей. В какой-то момент она снова задремала и проснулась, вздрогнув, шея и спина болели от того, в каком положении она спала. — Мимпси? — снова позвала она безнадежно. — Дипси? — Кикимер? Громкий хлопок разнесся по комнате. Затем появился свет, благословенный свет, и она ахнула. Она могла видеть его даже сквозь веки. Ослеплённая, она прикрыла глаза рукой. — Не надо так ярко, — сказала она. Свет померк, и теперь она могла видеть, не щурясь. Перед ней стоял домовой эльф, одетый в выцветшую жёлтую наволочку и перекинутый через плечо красный пояс. Он выглядел ещё более дряхлым, чем она помнила. Кикимер держал в одной руке светящийся шар и наклонился вперёд с вопросительным выражением на его иссохшем лице. — Слава Мерлину, — прохрипела она. — Кикимер, мне нужна вода. Эльф с хлопком исчез, снова погрузив комнату во тьму, и вернулся через несколько секунд с коричневой кружкой, полной тёплой воды, которую она жадно выпила. Чистая, прозрачная жидкость обожгла пересохшее горло и свинцовым грузом легла на желудок, но ей было всё равно; она выпила всё до последней капли, не задумываясь о манерах и изяществе. Опустив кружку, она обнаружила, что старый эльф стоит неприятно близко к ней, кончик его носа всего в нескольких дюймах от её лица. Она отодвинулась назад и подтянула колени, чтобы прикрыть наготу. — Мисс так молода и жива, — медленно проговорил Кикимер. — Кикимер думал, что мисс убили. — Не совсем, — ответила она всё ещё хриплым голосом. Она сглотнула, пытаясь прочистить горло. — Кикимер, мне нужна… мантия, пожалуйста, и моя палочка, — сказала она, — или любая волшебная палочка, если уж на то пошло. Пожилой домовой эльф смотрел на неё несколько долгих, неловких секунд. — Кикимер живёт, чтобы служить благородному дому Блэков, — ответил эльф.