Harry Potter and the Aevum of Eternity

Пятнадцать недель спустя… Гермиона моргнула от раннего утреннего солнца, аппарируя с тихим хлопком недалеко от деревни Хогсмид. Она посмотрела на пасмурное небо затуманенным взглядом. Дождя ещё не было, но он мог начаться к обеду. Плотнее запахнув куртку, она проверила свою бисерную сумку и убрала палочку, а затем отправилась в деревню, стуча коричневыми сапогами по булыжной мостовой. Ранний воздух здесь был прохладнее, чем в Лондоне, несмотря на конец лета. Легкий утренний ветерок приносил намек на осень, до которой оставалось меньше месяца. Даже в этот ранний час некоторые жители деревни уже вышли на улицу. Ей потребовалось меньше трех минут, чтобы заметить взгляды и шёпот. Показалось, что за свою короткую прогулку она не раз слышала «Золотая девочка». Прожив среди маглов большую часть последних двух месяцев, она почти забыла, что значит быть знаменитостью. Она вежливо улыбалась всем, кто осмеливался встретиться с ней взглядом, но не сбавляла шага. Вскоре она добралась до декоративной каменной арки у входа в «Три метлы» и шагнула через тяжёлую деревянную дверь в тускло освещённое помещение. Большинство прочных стульев всё ещё стояли на столах, но несколько у окон были приготовлены для посетителей. Блондинка — все еще привлекательная хозяйка средних лет — остановилась у бара, когда вошла Гермиона. Розмерта улыбнулась, уперев руку в бедро. — Ну, разве это не Гермиона Грейнджер? — сказала она. — Здравствуйте, мадам Розмерта, — ответила Гермиона, — столик на двоих. — Выбирай любой, какой тебе нравится, — ответила Розмерта, указывая на пустое заведение. Гермиона тяжело опустилась за один из столиков у входа. Комната слегка закружилась, и она почувствовала себя немного не в своей тарелке — несомненно, это было последствием путешествия почти через полмира всего за полтора дня до этого. Она проснулась в два часа ночи и не могла заснуть, ворочаясь с боку на бок до четырех утра, после чего, решив больше не спать, смотрела телевизор до восхода солнца. — Что тебе принести, дорогая? — спросила Розмерта, подходя к столику Гермионы. — Кофе, пожалуйста, — сказала Гермиона, чувствуя, что ей нужен заряд бодрости, чтобы не выставить себя дурой, — и чайник чая Эрл Грей. Ромерта кивнула. — Что-нибудь поесть? — спросила она. Гермиона покачала головой. — Возможно, позже, — ответила она. Гермиона провела руками по своим густым волосам и вздохнула, чтобы успокоиться. Входная дверь снова открылась, и вошла знакомая ведьма, уже немолодая, но не сломленная жизненными испытаниями. Гермиона невольно улыбнулась, увидев её. — Здравствуйте, директор, — поздоровалась она. — Мисс Грейнджер, — сказала МакГонагалл, и её губы расплылись в натянутой улыбке, когда она разгладила свою традиционную мантию и села напротив Гермионы. Старшая ведьма выглядела здоровее, чем когда Гермиона видела ее в последний раз, менее напряженной и, возможно, отдохнувшей, но вокруг рта у нее появилось больше морщинок, а в уголках глаз — более глубокие «гусиные лапки». Она сняла свою любимую остроконечную шляпу и положила ее на пустой стол рядом, садясь. — Рада снова вас видеть, — сказала МакГонагалл. — Я тоже рада вас видеть, профессор. Прошло много месяцев, — сказала Гермиона. Пришла Розмерта, ведя за собой череду блюдец, кофейников и чашек. — Хотите что-нибудь поесть, Минерва? — спросила она. — Нет, спасибо, Розмерта, — ответила МакГонагалл. Блондинка кивнула и отошла за барную стойку, чтобы дать им немного побыть наедине. Тарелки, чашки, мед, сахар, молоко, лимон и кофейники аккуратно расставились на столе, издавая звон и стук. — Как продвигается ремонт? — спросила Гермиона, делая глоток кофе, когда он остыл. Было все еще слишком горячо, но шок от почти ошпаренного языка помог ей выйти из оцепенения. — Действуем быстро, — ответила МакГонагалл, наливая себе чашку дымящегося Эрл Грея, — мы должны быть готовы открыться первого сентября, согласно обычному графику. — Извините, что не смогла помочь с ремонтом, — сказала Гермиона. МакГонагалл скривила губы в улыбке, которая могла сойти за гримасу. — Вы были там, где вам нужно было быть, — ответила МакГонагалл. Пожилая ведьма сделала паузу, словно обдумывая следующие слова. — Должна признаться, мне очень жаль, что ваши усилия в Австралии не увенчались успехом, — добавила она. — Заклинания памяти могут быть чрезвычайно сложными. Гермиона вздохнула и посмотрела в чашку, пытаясь сдержать слезы. Она провела в Сиднее два месяца, наблюдая за родителями и пытаясь снова и снова снять чары забвения, памяти и принуждения, которые наложила на них в начале седьмого курса. Она заставила их забыть о ней и облететь полмира; снять это оказалось невозможно за время ее двухмесячного путешествия. Где-то на шестой неделе до нее дошло полное осознание содеянного, и мысль о том, что она может никогда больше не вернуть родителей, заставила ее запереться в гостиничном номере на целых двадцать четыре часа. Это сокрушительное чувство отчаяния теперь больше напоминало тупую боль, но все еще было очень сильным. — Вообще-то, профессор, я… кажется, я нашла способ, — сказала Гермиона, — возможно. «Очень, очень маловероятно», — подумала Гермиона. — Признаю, это… ну, это было бы сложно, — сказала Гермиона, — главным образом потому, что мне… пришлось бы это придумать. МакГонагалл откинулась на спинку стула и медленно сделала еще глоток чая. — Создание заклинаний — дело сложное и опасное, мисс Грейнджер, даже для опытных ведьм и волшебников, — сказала МакГонагалл. — Само заклинание на самом деле относительно простое, а вот… зелье будет сложным, — произнесла Гермиона, проговаривая вторую часть фразы в чашку кофе. — Вы хотите создать зелье, которое можно использовать вместе с… чем-то вроде чар обновления, чтобы снять заклинание памяти, наложенное вами на родителей? — спросила МакГонагалл, задумчиво нахмурившись. — Да, в общих чертах. Главная проблема в том, что у меня нет лаборатории для разработки зелья, — сказала Гермиона. — Мне неловко просить вас об этом, профессор, но у меня не осталось золота, а о займе в Гринготтсе, очевидно, не может быть и речи. — Конечно, — ответила МакГонагалл. — Лаборатории для зельеварения стоят дорого, и, кроме того, я бы предпочла потратить все деньги Министерства на восстановление и помощь тем, кто не может позаботиться о себе сам, — сказала она. — Уверена, что смогу заработать достаточно после выпуска, то есть, я ведь Золотая девочка, верно? Гермиона самоуничижительно усмехнулась и сделала ещё один глоток кофе. — Но чем дольше это длится… — начала она. — Тем больше вероятность, что изменения или потеря памяти станут необратимыми, — закончила за неё МакГонагалл, — так чего же вы от меня хотите, мисс Грейнджер? Гермиона глубоко вздохнула. — Мне нужен полный доступ к библиотеке, чтобы исследовать создание зелья, и к кабинету зельеварения в Хогвартсе, чтобы испытать новый рецепт, как только я буду готова начать испытания, то есть, — сказала Гермиона, рассеянно проводя пальцем по непослушным волосам. — Большинство ингредиентов мне придётся… Найти или… придумать, как их раздобыть, но… — Конечно, мисс Грейнджер, — перебила её МакГонагалл, — я поговорю сегодня с профессором Слизнортом и позабочусь, чтобы он выделил вам время для использования запасной лаборатории по зельеварению. Возможно, мы также могли бы разрешить использовать школьные ингредиенты. Гермиона с облегчением вздохнула. — Спасибо, профессор. Обещаю, я воспользуюсь этим ответственно, — сказала Гермиона. — Мисс Грейнджер, — ответила МакГонагалл, и её шотландский акцент стал более выраженным, а тон стал чуть строже. — После всего, что вы сделали, после всего, через что прошли, это меньшее, что мы можем сделать. Скажите, вы ведь не проделали весь этот путь сюда только для того, чтобы лично обратиться с этой просьбой? Гермиона улыбнулась. — Ну, возможно, я просто хотела увидеть своего любимого профессора перед началом нового семестра, — сказала она. — Лестью вы ничего не добьётесь, мисс Грейнджер, — ответила МакГонагалл, ухмыляясь в свою чашку, — хотя будет приятно снова увидеть вас в Хогвартсе, ведь в этом году и так возвращается мало студентов. Они немного посидели в дружеском молчании, наслаждаясь утренними напитками. — Профессор, у меня был один вопрос, — сказала Гермиона, — по поводу моего пригласительного письма... МакГонагалл кивнула. — Если бы это был обычный год, я не сомневаюсь, что вас выбрали бы старостой, — сказала МакГонагалл, — но преподаватели посчитали несправедливым лишать учеников вашего класса возможности стать старостой или префектом из-за... необычных обстоятельств, и я согласилась. — Понимаю, — сказала Гермиона, сделав ещё один глоток, чтобы скрыть разочарование. — Могу ли я спросить, кто... — Дейзи Вэйн, — ответила МакГонагалл. — А, — сказала Гермиона. Она вспомнила блондинку из Пуффендуя, довольно симпатичную и популярную, насколько она помнила. Неплохой вариант в качестве старосты, возможно, не та, кого она бы выбрала, но… — Мисс Грейнджер, не могли бы вы дать мне совет? — спросила МакГонагалл, прерывая ход мыслей Гермионы. — Конечно, — ответила Гермиона. — Помимо вашего особого проекта по зельям было бы неплохо хоть раз побывать в Хогвартсе как обычная ученица, без дополнительной ответственности старосты или спасения мира, — сказала МакГонагалл с лёгкой улыбкой. Гермиона кивнула. — Просто… мне кажется неправильным пытаться быть нормальной, когда так много людей… просто не получают такой возможности, — сказала Гермиона, — как будто мы каким-то образом проявляем к ним неуважение. МакГонагалл поставила чашку на стол. — Напротив, мы все боролись за свободу жить нормальной жизнью, — ответила директор, на мгновение задержавшись, прежде чем протянуть руку и сочувственно коснуться руки Гермионы. — Я постараюсь, — тихо ответила Гермиона, опустив взгляд на стол. — Мои двери всегда открыты для вас, — сказала МакГонагалл, — если вы хотите поговорить. — Спасибо, профессор, — сказала Гермиона, снова подняв взгляд с бледной улыбкой. Они сидели и обменивались любезностями еще несколько минут, прежде чем МакГонагалл извинилась, надела шляпу и отправилась в замок, перед этим расплатившись за напитки. Несколько дней спустя, купив школьные принадлежности на стремительно тающие галеоны, Гермиона вошла на вокзал Кингс-Кросс. Вес сундука тянул ее руку, пока она тащила его за собой, лавируя между магглами-бизнесменами и работниками вокзала. Прожив среди маглов последние два месяца, она забыла использовать заклинание легкости, и теперь ей было проще тащить сундук до конца пути, чем найти укромное место, где можно было бы безопасно наложить заклинание. Наконец, она добралась до десятой платформы, подошла к стене, скрывавшей вход в волшебный мир, и огляделась, чтобы убедиться, что никто не смотрит прямо на неё, затем отступила назад и вышла на платформу 9 ¾. Ее встретил знакомый вид ярко-красного Хогвартс-экспресса, из локомотива которого уже валил пар. Десятки детей и родителей сновали по платформе и прощались. Атмосфера была более приглушенной, чем в начале шестого курса, и казалась задумчивой, словно все боялись поднять шум. Однако, оглядывая лица, она почувствовала возрождение надежды, словно первые побеги дерева с нежно-зелеными листьями в начале весны после долгой холодной зимы. Улыбка тронула уголки ее губ, когда она огляделась в поисках знакомых, и расплылась шире, когда заметила среди остальных ярко-рыжие волосы Рона. Она почувствовала, как ускорила шаг, направляясь к нему, уворачиваясь от родителей и возбужденных детей, и почти добежала до него рысью. Он заметил ее всего в нескольких шагах. — Гермиона! — сказал он, крепко обнимая её, когда она уткнулась лицом ему в грудь. Она отстранилась ровно настолько, чтобы встретиться с его губами в поцелуе, который был лишь чуть более чем целомудренным — настолько, насколько это было возможно на этой очень общественной платформе. — Извини, что не зашла вчера, — сказала она. — Я сразу легла спать, как только вернулась домой. Спасибо, что провожаешь. — Конечно, — сказал он, забирая у нее сундук. — Формально я здесь еще и чтобы проводить Джинни, но… — сказал он, указывая в сторону, где Гарри и Джинни стояли неподалеку, пылко обнимаясь, а сундук Джинни был забыт рядом. Гермиона ухмыльнулась, затем моргнула, когда сверкнула вспышка. Ее насмешливая ухмылка сменилась хмурым взглядом, когда она сердито огляделась, пытаясь понять, кто же нарушил ее покой. — Ах, юная любовь, — раздался скрипучий женский голос. — Скитер, — прорычала Гермиона себе под нос. Гермиона видела только спину репортерши, когда та остановилась перед Гарри и Джинни, и их мгновение было разрушено. — Джинни… могу я называть тебя Джинни? Ты будешь вдали от своего парня, Гарри Поттера, героя волшебного мира и самого завидного холостяка поколения, целых четыре месяца. Ты не боишься, что кто-нибудь попытается его увести? — спросила Скитер. Прыткое Перо уже записывало, зависнув над ее плечом. Фотограф сделал ещё один снимок. — Без комментариев, — раздраженно ответила Джинни. Гермиона подошла и схватила перо. Поразительно, но оно уже исписало целых три дюйма заметок интервью. — Неужели ты не можешь пойти раздражать кого-нибудь другого? — спросила Гермиона. Рита обернулась и ахнула, приложив руку к груди, ресницы затрепетали за очками в темной оправе. — Ну, это же Золотое Трио, — сказала она, — герои Волшебной Британии снова вместе! — Наши читатели умирают от желания узнать, где вы были последние несколько месяцев, мисс Грейнджер, — не теряя ни секунды, сказала Рита. Прыткое Перо бессильно завибрировало в руке Гермионы. — Почему бы тебе просто не смыться, Скитер? — тихо сказала Гермиона, не желая выдавать свой материал для шантажа, объявив собравшейся толпе о незаконном анимаге. Глаза Риты за очками в роговой оправе расширились, и она надула губы. Сделав полшага назад, она чуть не обернулась, когда кто-то захлопал, и вдруг половина платформы устроила им овацию. Гарри, Гермиона и Рон были вынуждены стоять перед Хогвартс-экспрессом и улыбаться камерам, хотя Гарри упрямо держал Джинни рядом с собой, между собой и Роном. По мере того, как вспышки продолжались, Гермиона чувствовала, что ее улыбка становится натянутой. Она моргала, пытаясь прочистить голову, но вспышки продолжали появляться. Следующее, что она осознала, — это как она поднимается в поезд, Гарри тянет ее за руку по ступенькам, Рон следует за ней с ее сундуком, а Джинни тянет за собой свой сундук. — Гермиона, ты в порядке? — спросил Рон. У нее возникло чувство, что он спрашивает уже не в первый раз. — Я в порядке, а что? — ответила она. — Ты чуть не сломала мне руку, — сказал он, занося ее сундук за спину и поднимая его. — Просто немного нервничаю из-за всего этого внимания, — сказала она. — Я уже привыкла к своей анонимности. Пока они укладывали чемоданы в пустое купе, повисла тишина. — Это из-за вспышек, да? — тихо спросил Гарри. Гермиона поджала губы. — То же самое было и со мной какое-то время, — добавил он, когда она не ответила. — Постепенно становится проще. Гермиона кивнула, не совсем соглашаясь, но и не желая показаться грубой. Прозвучал свисток, предупреждающий об отправке через пять минут. Гермиона подошла и крепко обняла Гарри, в то время как Джинни и Рон обнялись гораздо быстрее. — Я буду скучать по тебе, — сказала она. — Будь осторожен. — Я тоже буду скучать, — ответил Гарри. — Обязательно пиши. — Каждую неделю, — сказала Гермиона. Гермиона поменялась местами с Джинни и обняла Рона так крепко, что сквозь рубашку чувствовала, как сильно бьется его сердце — успокаивающий ритм. — Ты уверен, что я не смогу убедить тебя завершить учёбу? — тихо спросила Гермиона. — Ты знаешь, как это важно. — Мерлин, я очень хочу, хотя бы чтобы видеть тебя каждый день, — ответил Рон, — но я себя хорошо знаю. Я не большой любитель учёбы и контрольных, да и кто-то же должен присматривать за Гарри. Он ухмыльнулся, но в его глазах была грусть. — Я буду скучать по тебе, — сказала Гермиона, глядя на него. — Я тоже, — ответил Рон. — Я люблю тебя. — Я тоже тебя люблю, — прошептала она и закрыла глаза, когда Рон поцеловал её. Она глотнула воздуха, когда прозвучал свисток, предупреждающий об отправке, и взглянула на Гарри и Джинни, которые тоже были заняты. — Эй, — сказал Рон, но они не оторвались друг от друга; Гарри и Джинни всё ещё соприкасались лбами, почти закрыв глаза, бормоча что-то друг другу и улыбаясь. — Гарри, пойдём, — сказал Рон, хватая Гарри за руку и оттаскивая его от сестры. — Обязательно выиграй кубок Гриффиндора в этом году, — сказал Гарри. — Выиграю, — ответила Джинни. — Я люблю тебя. — Я тоже тебя люблю, — ответил Гарри. Затем мальчики ушли, поспешно выскочив из поезда до того, как двери закрылись. Гермиона и Джинни сидели по разные стороны купе, наклонившись вперёд, чтобы смотреть в окно. Они помахали на прощание почти полному перрону, но Гермиона смотрела только на Гарри и Рона, не сводя с них глаз, пока они не скрылись из виду. Гермиона улыбнулась Джинни. — Мне жаль слышать о твоих родителях, — сказала Джинни. — Гарри рассказал мне вчера вечером. — Ещё есть шанс, — сказала Гермиона. — Я надеюсь что-нибудь изучить в этом году. Джинни кивнула, кладя палочку на колени. — Не говори Рону, что я тебе рассказывала, но он всё лето был практически без сил, — сказала рыжеволосая, — каждый день клялся, что уедет в Австралию, чтобы помочь тебе. — Помочь мне отвлечься, — фыркнула Гермиона. — Наверное, он это тоже имел в виду, — сказала Джинни с озорной улыбкой. В разговоре наступила пауза, и было слышно только шум поезда, набирающего скорость по рельсам и поворачивающего на север, в сторону Шотландии. — Как там твоя мама и Джордж? — спросила Гермиона. Джинни вздохнула через нос. — Справляются, — сказала она. — Бывают плохие дни, бывают еще хуже, но в целом становится лучше. Помогло то, что Перси и Рон большую часть лета были рядом. Честно говоря, наверное, даже хорошо, что Джордж в Норе, иначе мама была бы совсем одна весь день. Гермиона кивнула, заметив, как зубы Джинни начали покусывать нижнюю губу. Она протянула руку и положила её на руку рыжей. — С ними всё будет хорошо, — сказала она. Джинни подняла на неё глаза и улыбнулась, сжав её руку. Они снова обсудили свои планы на год. Джинни немного поговорила о квиддиче, но не слишком много, зная, что Гермиона не особо интересуется им. Вскоре они переоделись в мантии и сели в кареты, запряженные фестралами. У Гермионы и Джинни был отдельный экипаж; похоже, в этом году учеников действительно было меньше. Снаружи Хогвартс выглядел таким же, как всегда, словно четыре месяца назад здесь не было битвы. Гермиона ожидала чего-то большего, увидев знакомые места, места гибели друзей, но больше всего её поразило то, насколько всё было обыденно. Почти в оцепенении она направилась к столу стола Гриффиндора. По пути она пробормотала приветствия нескольким знакомым лицам: Дину Томасу, Невиллу, Парвати, и отметила полное отсутствие некоторых людей, например, Лаванды. Она оглядела Большой зал, отметив, что учеников было, пожалуй, на три четверти меньше, чем на шестом курсе. Воздух наполняли звуки воссоединения детей со старыми друзьями, и Гермиона невольно позавидовала всем, кто ещё мог веселиться здесь. Её взгляд скользнул по столу преподавателей, где сидели профессора. Там были Слизнорт, Синистра, Вектор, Хагрид (его невозможно было не заметить), МакГонагалл, восседающая на старом троне Дамблдора, и незнакомые ей молодые мужчина и женщина. «Наверное, профессора Защиты от Тёмных Искусств и Трансфигурации», — подумала она. Она решила, что скоро всё узнает; распределение вот-вот начнётся...