Harry Potter and the Aevum of Eternity

Гермиона ковырялась в пастушьем пироге, всё ещё размышляя над уравнением, которое оставила на доске в своем кабинете. — Вам не нравится еда, мисс Грейнджер? — спросил Слизнорт, сидящий слева от неё. — Ох. Это вкусно, просто я не так уж и голодна, — ответила Гермиона, выдавливая из себя улыбку, которой сама не чувствовала. Хотя формально он должен был помогать ей в исследованиях, этот тучный профессор зельеварения был практически бесполезен из-за своего весёлого нрава и склонности быстро менять тему, часто рассказывая о себе или своих связях. С другой стороны, Слизнорт не был обязан позволять ей пользоваться школьными запасами: более того, она не могла представить, чтобы Северус Снейп когда-либо позволил ученику делать то, что она пыталась сделать, поэтому посещение этих мероприятий ради его выпендрежа было своего рода платой, полагала она. Впрочем, это не означало, что ей они должны были нравиться. Слизнорт кивнул и не стал настаивать, по-видимому, оценивая её серьёзный стресс. Гермиона оглядела пустой кабинет, превращённый в отдельную столовую. Старые гобелены, изображающие различные суды или магические подвиги, найденные где-то в замке, висели на стенах, а в центре комнаты стоял большой стол, покрытый бордовой скатертью. На первом в этом году вечере Клуба слизней присутствовало около дюжины учеников, большинство из которых Гермиона уже знала. — Тост за лучших и умнейших учеников Хогвартса, — произнёс Слизнорт с широкой улыбкой, поднимая бокал. Гермиона подняла бокал, чтобы не показаться грубой, и сделала вид, что делает глоток. Дверь позади неё открылась, вошёл Терри Бут и сел на свободное место рядом с ней. Его тёмно-синяя мантия была немного более стильной и хорошо сидящей по фигуре, чем школьная мантия, которую Гермиона помнила: покрой одежды выгодно подчеркивал светло-голубую отделку. — А, вот и он. Сегодня к нам вернулся ученик, который был так любезен, что выделил время в своём расписании, чтобы присоединиться к нам, — сказал Слизнорт. — Я познакомил его с моим бывшим учеником, который впоследствии стал партнёром в «Тилворт и Джонс», одной из ведущих юридических фирм Великобритании. Мистер Терри Бут приступил к работе на престижной должности ученика адвоката. Поздравляю, мистер Бут, желаю вам всего наилучшего в вашей стремительной карьере. Гермиона искренне улыбнулась и присоединилась к аплодисментам, когда Терри улыбнулся и поднял руки в почтительном благодарственном жесте, а затем нервно откинул назад свои прямые каштановые волосы. Терри был членом Отряда Дамблдора и сражался в битве за Хогвартс, и Гермиона считала его близким знакомым, если не настоящим другом. — Ну ладно, тогда, пожалуйста, не стесняйтесь общаться, — сказал Слизнорт с почти неуместной любезностью, когда несколько домовых эльфов вошли в комнату, чтобы забрать тарелки. Как только они ушли, большой стол уменьшился и отлевитировался за дверь, а несколько высоких столиков поменьше вплыли и хаотично расположились по комнате, чтобы было легче передвигаться и общаться. Стул Гермионы исчез, как только она встала. Эльфы вернулись, каждый нёс поднос с напитками, в том числе с несколькими пузырящимися и испускающими белый дым, и с маленькими сладкими пирожными, шоколадками и эклерами на десерт. Гермиона задумалась об основах арифмантического уравнения, позволяющего предсказать рассеивание и относительную прозрачность дыма от напитков, когда к ней приблизилась Джинни. — Ты слышала о Джулии? — спросила Джинни. — Нет, а что с ней? — ответила Гермиона. Она точно ожидала увидеть Уайт здесь: она была на втором месте по успеваемости в этом году, уступая только самой Гермионе. — Она в больничном крыле, поранилась в Лесу у Хогсмида, — сказала Джинни. — Это ужасно, — сказала Гермиона, нахмурив лоб и вздернув брови. — С ней всё в порядке? — Помфри сказала, что она полностью поправится, — сказала Джинни. — Но это ещё не всё, — добавила рыжеволосая, понизив голос. — Она сбежала в ночь перед ранением. Кажется, она и той ночью была в Лесу. Гермиона моргнула и покачала головой. У неё не было свободного времени, чтобы разгадывать тайны. — Как думаешь, что это значит? — спросила она. — Не знаю, — сказала Джинни, покусывая губу. — Возможно, ничего особенного. Она недавно помогла маглорождённому ученику… — О нет, — пробормотала Гермиона, когда Слизнорт заметил их и подошёл ближе. — А, вот капитан гриффиндорской команды по квиддичу и мозг Золотого трио, — сказал Слизнорт. — Здрасте, профессор Слизнорт, — сказала Джинни. — Прекрасная вечеринка. — Спасибо, спасибо, — ответил Слизнорт. — Вы уже задумывались о своей карьере после Хогвартса? Гермиона об этом не думала и сейчас тоже не могла об этом думать, поэтому просто покачала головой. — Я подумывала попробовать себя в профессиональном квиддиче, — сказала Джинни, — всё зависит от того, как пройдёт этот год. — Ах, боюсь, мне придётся болеть за вас в предстоящем матче, не могу сказать, что мне нравятся шансы на победу Слизерина в этом году, — сказал Слизнорт. — Но, знаете, Гвеног Джонс — моя бывшая ученица. Теперь она менеджер профессионального квиддичного клуба: возможно, я смогу замолвить за вас словечко. — Сможете? Это было бы здорово, — сказала Джинни, улыбаясь. — Конечно, конечно, с удовольствием, — сказал Слизнорт. — Пойдем, сфотографируемся на память. Гермиона внутренне поморщилась, но ведь именно для этого она здесь, не так ли? Слизнорт стоял между двумя девушками, и Джинни протянула руку, чтобы схватить её за руку за спиной профессора, пока Майкл Корнер выравнивал кадр. Гермиона собралась с духом, прежде чем сработала вспышка. На этот раз всё, казалось, было не так уж плохо: возможно, со временем всё действительно станет лучше, как и предполагал Гарри. — Отлично, я свяжусь с Гвеног, мы всё равно слишком давно не общались; а вы, юные леди, наслаждайтесь, — сказал Слизнорт, прежде чем побрести к другой группе учеников, а Майкл остался. — Привет, Джинни, — сказал он. — Здравствуй, Майкл, — ответила Джинни. — Ну… как тебе вечеринка? — спросил он. — Супер, — сказала Джинни, выдавливая звук «п». Повисла пауза, и Гермиона смотрела то на одного, то на другую. — Идем, мистер Корнер, — позвал Слизнорт с расстояния нескольких футов. — Хорошо, увидимся, — сказал он, идя вслед за Слизнортом. — Удачи в игре со Слизерином, хотя она тебе и не понадобится. — Пока, Майкл, — сказала Джинни. Она отвернулась от него, обратилась к Гермионе и одними губами прошептала «неловко», глядя на неё. — Что это… О, — сказала Гермиона, широко раскрыв глаза. — Я забыла, что вы встречались. — Да, он странно себя ведёт со мной в этом году, особенно когда Гарри нет рядом, — сказала Джинни. — Но он же знает, что вы с Гарри всё ещё вместе, да? — спросила Гермиона. — Да, поэтому, если увидишь, как он убегает, а из носа у него вылетают летучие мыши, поймёшь почему, — сказала Джинни. Гермиона даже слегка усмехнулась. Было приятно посмеяться, пусть даже на мгновение. Джинни улыбнулась ей. — Хочешь эклер? — спросила она. — Мне правда пора возвращаться, — сказала Гермиона. — Кажется, я близка к прорыву. Улыбка Джинни померкла. — Только один, — сказала Джинни. — Всё в порядке, Джинни, — ответила Гермиона, — но ладно, возьму один с собой. Они подошли к блюду, которое нес эльф, и взяли по эклеру. Гермиона откусила половину. Она рассеянно подумала, существует ли уравнение, основанное на площади поверхности зубов, силе нажатия и относительной плотности теста, которое предсказывало бы, сколько крема вытечет из эклера и в каком направлении. Терри подошёл и взял эклер с того же подноса. — Привет, Гермиона, — сказал он. — Не видел тебя с мая. — Была занята, — сказала Гермиона. — Поздравляю со стажировкой. Терри улыбнулся. — Спасибо, это отличная возможность, — сказал он. — «Тиллворт и Джонс» пользуются большим уважением; я просто надеюсь, что я достаточно хорош, несмотря на отсутствие ТРИТОНов. Я думаю, что в Хогвартсе можно многому научиться, но это ничто по сравнению с обучением на практике. — Уверена, всё будет хорошо, Терри, — сказала Гермиона. — Держу пари, когда-нибудь ты станешь отличным адвокатом. Терри улыбнулся и кивнул. — Надеюсь, — сказал Терри. — Я пойду поздороваюсь ещё с несколькими, увидимся. Удачи с ТРИТОНами. Они помахали друг другу, и Гермиона снова повернулась к Джинни. — Спасибо, что рассказала про Джулию. Постараюсь завтра зайти в лазарет, — сказала она. — Ты уходишь? Возьмёшь меня с собой? — спросила Джинни. Они протиснулись сквозь толпу учеников и юркнули за дверь. Гермиона тут же направилась по коридору к своему кабинету, но, обернувшись, увидела, что Джинни смотрит ей вслед, слегка нахмурившись и держа в руке ещё не надкушенный эклер. Гермиона помахала ей и вернулась к работе, на ходу отправляя в рот остатки десерта. «Я знаю, что делаю», — подумала она, входя в кабинет. Ей не удалось увидеть Джулию ни на следующий день, ни через день, ни, по сути, всю неделю. Вместо этого она ютилась в своём кабинете, выходя только на занятия и чтобы вернуть или взять книгу в библиотеке. Палатка без Гарри и Рона казалась огромной и пустой, но это позволяло ей избегать ненужных отвлечений и экономить время, не проходя дважды в день весь путь от подземелий до башни Гриффиндора. В конце концов, каждая секунда была на счету. Недели проходили почти одинаково. Каждый вечер она говорила себе, что ляжет спать раньше, но в итоге неизбежно засиживалась гораздо дольше назначенного времени, каталогизируя или подготавливая ингредиенты, работая над арифмантикой или исследуя что-то, записывая свои теории и методы определения их точности. Она уже несколько раз попадала в тупик, но каждую ночь заставляла себя двигаться вперёд, пока глаза не начинали закрываться буквально сами собой. Тогда она, часто всё ещё одетая, заваливалась в палатку, чтобы через несколько часов тащиться на первый урок. Она одновременно проводила несколько экспериментов, результаты которых должны были повлиять на её планы на оставшуюся часть семестра. Ей нужно было задать профессору Вектор несколько вопросов, поэтому она с нетерпением ждала следующего занятия по арифмантике. Когда она уже нарезала болиголовы, её чары времени завибрировали, сообщая, что пора уходить. Она закончила текущий эксперимент, взяла учебник со стола, сунула его в сумку, оставила перчатки из драконьей шкуры на столе и отправилась на урок. Всё время, пока она сидела на арифмантике, её не покидало ощущение, что она что-то забыла, и поэтому она периодически ёрзала на стуле. Ближе к концу занятия раздался приглушённый удар, тревожно напоминающий взрыв. Гермиона огляделась: все остальные ученики определённо тоже это слышали. Она неловко сидела на месте, пока Вектор продолжала свою лекцию, но мысли Гермионы были заняты взрывом и тем, всё ли в порядке с её кабинетом. Тут по коридору промчался Пивз, а за ним по пятам мчался Кровавый Барон. — Пожар! Пожар в подземельях! — заорал полтергейст. — Быстрее, кто-нибудь, помочитесь на него! Ха-ха-ха, хахахаха! Хо-хо-хо! Он продолжил путь сквозь крышу, хихикая, как дьявол. — Пивз! Ты не помогаешь, жалкое подобие полтергейста! — закричал Барон, следуя за полтергейстом через крышу. «О нет. Нет, нет, нет, нет», — подумала Гермиона. Она встала, её стул громко заскрежетал по полу. — Профессор, можете освободить меня от урока? — спросила она. Вектор прервала свою лекцию, чтобы взглянуть на неё. — Конечно, мисс Грейнджер, — сказала она. Гермиона была уже на полпути к двери. Она сунула учебник в сумку и, добежав до конца коридора, перешла на рысь, которая, после поворота у перил на первом этаже, сменилась на галоп. Палочка сама оказалась в её руке у лестницы в подземелья, когда дым впервые коснулся её ноздрей. Завернув за угол, она на мгновение замерла, увидев Слизнорта и нескольких учеников, стоящих перед её кабинетом. Чёрный дым вырывался из закрытой двери и стелился по потолку. — Гермиона! Мы не можем пройти сквозь чары! — воскликнула Трейси Дэвис. Гермиона глубоко вздохнула и пробежала остаток пути до кабинета, сняв чары несколькими взмахами палочки. — Вы трое, убирайтесь отсюда, — сказала Дэвис, пытаясь отпихнуть трёх гриффиндорцев в розовых нарядах с рюшами в коридор. — Ни за что, чёртова змея, мы вам поможем, — сказал один из них, Гермиона вспомнила, что его зовут Уайлди. Трейси зарычала от разочарования, но её прервал Слизнорт, наложивший на голову чары пузыря. Остальные быстро последовали его примеру. Слизнорт взмахнул палочкой, и тяжёлая дверь кабинета распахнулась, наполнив коридор густым, едким чёрным дымом. «Моя лаборатория!» — подумала Гермиона. В комнате царил хаос. Каменная стена кладовой была разбита, по всему кабинету были осколки стекла и небольшие очаги возгорания. Все котлы были перевернуты, а ингредиенты разбросаны по полу, искря и дымясь разноцветными искрами. Палатка, защищённая дополнительными чарами, осталась нетронутой, но почти вся остальная комната была так или иначе повреждена. Гермиона резко повернулась и увидела остальных, собравшихся у края того, что раньше было кладовой. Там свободно горели несколько ингредиентов, вероятно, яйца саламандры, разбрасывая искры и пламя во все стороны и отбрасывая тени на стены и потолок. Она была единственной, кто всё ещё стоял у двери. — Агуаменти, — сказал Уайлди. — НЕТ! — одновременно закричали Слизнорт, Дэвис и Гермиона, но было слишком поздно. Вода от заклинания лишь усилила пламя: все ингредиенты, оставшиеся в разрушенной кладовой, начали свободно смешиваться друг с другом. Синяя ударная волна магии отбросила профессора и студентов на несколько футов назад, и Гермиона почувствовала её силу даже с того места, где стояла. Возникли небольшие торнадо, быстро достигнув нескольких футов в высоту, и начали гоняться друг за другом по комнате, а вокруг их воронок прыгали жёлтые электрические дуги. Пламя быстро взвивалось вверх по торнадо, и Гермиона с ужасом наблюдала, как облака дыма росли, образуя миниатюрные грозовые тучи под потолком. Всего через несколько секунд в лаборатории хлынул проливной ливень и шквалистый ветер, обрушив на всех дождь и разбросав ингредиенты для зелий, которые всасывали и отбрасывали пылающие вихри. Тучи замерцали молниями, грозя обрушить их на кабинет. — Метеолоджинкс Реканто, Фините Инкантатем, — произнесла Гермиона, рассеивая ливень, торнадо, несколько шипящих реакций на полу и магическое свечение. — Нельзя тушить огонь в зельях водой, — сказал Слизнорт, его голос был слегка приглушен чарами пузыря. — Заклинание — Инерсум Каэлис. Произнесите его вместе со мной! Слизнорт, Гермиона, Трейси, Уайлди, Маркос и Стивенс выстроились лицом к остаткам кладовой и направили туда палочки. Лица их были освещены оранжевым светом от всё ещё горящего перед ними огня. — Инерсум Каэлис! — хором воскликнули они, и из их палочек вырвался шипящий звук и лёгкий ореол. Прошло почти полминуты, но пламя уменьшилось, забилось, зашипело и погасло, оставив комнату во тьме. — Люмос, — сказали все, кроме Гермионы. Гермиона обернулась и оглядела разрушенный кабинет, прерывисто дыша и с бьющимся сердцем, небрежно держа палочку у себя возле бока. Ингредиенты для зелий и обломки разрушенной стены усеивали комнату. Недоваренные зелья из опрокинутых котлов смешались на полу, а стаканы и перегонные трубки были разбиты, и с них капали зелья. Записи на досках были практически полностью вытерты проливным дождём и ветром. Она почувствовала, как рыдание застряло в груди, когда добралась до центра кабинета и села в гигантскую лужу, скрестив ноги и просто оглядывая разруху. Ей показалось, что кто-то позвал её по имени, но она не услышала его. Кабинет был разрушен, месяцы работы пропали даром. Она никогда не вернет своих родителей. Она никогда больше не обнимет мать и отца, и они никогда не узнают, что у них есть дочь. Она отняла у них самое дорогое в мире, а они даже не знают об этом. И тут хлынули слёзы, горячие и быстрые, вместе с ужасной ноющей болью в груди. Золотая девочка наклонилась вперед, уперев локти в ноги и прижав ладони ко лбу, и заплакала. Через некоторое время Гермиона открыла глаза и смутно осознала, что проснулась в лазарете. Снова. По крайней мере, на улице был день, а не глубокая ночь. Потом она вспомнила, что случилось. Авария в лаборатории, испорченная работа. Ей захотелось снова заснуть, по крайней мере, тогда не нужно будет ничего вспоминать. Что пошло не так? Может, она забыла закрыть огненный плющ? Или положила какой-то ингредиент не в тот контейнер? Она толком ничего не помнила. Пробелы в памяти — побочный эффект недосыпа, а его у неё определённо было предостаточно за последние два месяца. Гермиона даже не помнила, как попала в больничное крыло. Ей смутно показалось, что ей помогли пройти наверх, а потом её в какой-то момент левитировали. Джинни, возможно, тоже была там. Она перестала пытаться вспомнить, потому что это было неважно. Она вообще перестала думать о чём-либо и перевернулась на бок, только чтобы увидеть огромную стопку открыток с пожеланиями выздоровления, подарков и конфет. Стопка заполнила всю прикроватную тумбочку, а что-то даже упало на пол. «Сколько же я спала?» — подумала она. Она наклонилась и перебрала стопку открыток в поисках дат. Она отключилась как минимум два дня назад. Гермиона вытащила конверт со своим именем, написанным почти неразборчивым почерком Рона, и разорвала его, чтобы прочитать открытку. Привет, Гермиона! Слышал, ты попала в лазарет из-за несчастного случая с зельями, надеюсь, всё в порядке. Уверен, ты разберёшься, ты ведь всегда разбираешься. У нас с Гарри всё хорошо. Мы бы зашли навестить тебя, но Маккензи не отпустил бы нас, если ты не в больнице Святого Мунго. Мы думаем, что скоро закончим обучение, а значит, у нас появится немного времени. Было бы здорово снова увидеть тебя. В любом случае, ты же знаешь, что я не очень хорошо пишу письма. Надеюсь, ты скоро поправишься. С любовью, Рон «Он не знает, — подумала Гермиона, — он не знает, что случилось, и насколько я сейчас подавлена, иначе был бы здесь сию секунду». Логически она понимала, что это правда, но ей всё равно было больно переживать всё это в одиночку, и она почувствовала укол разочарования, хотя и говорила себе, что несправедливо судить его за то, чего он не знает. Хотела ли она ему рассказать? Если быть честной с собой, ей вообще ничего не хотелось делать. Она медленно села и поняла, что её переодели в больничную пижаму. Скрип открывающихся дверей лазарета привлёк её внимание, и мгновение спустя в поле её зрения появилась мадам Помфри, проводившая утренний осмотр пациентов. — С возвращением в мир живых, мисс Грейнджер, — сказала она, взмахнув палочкой плавными движениями создавая нескольких диагностических заклинаний. — Как вы себя чувствуете? — Пить хочу и устала, — прохрипела Гермиона хриплым от долгого молчания голосом, — И… Она почувствовала, как к горлу подступают слёзы, но сдержалась. — Одиноко, — сказала она. — Я чувствую себя очень одинокой. — Меня это не удивляет, — сказала Помфри. — Если то, что я слышала, правда, вы почти ни с кем не разговаривали вне занятий с тех пор, как приехали. Когда вы пришли три дня назад, то были, заметьте, расстроенной, при этом страдали от сильного недосыпа и общего истощения. Мне пришлось дать вам успокоительное. Вы что-нибудь помните? Гермиона покачала головой. Она знала, что это правда, но услышать это в таких резких выражениях было слишком очевидно. — Человеческое тело можно нагружать лишь до определённого предела, прежде чем оно начнёт сопротивляться, — сказала Помфри. — К счастью, похоже, ни вам, ни кому-либо ещё не был причинён непоправимый вред из-за инцидента с зельями, исключая необъяснимое желание доводить себя до изнеможения. По крайней мере, всё было так. Если бы кто-то пострадал, ей было бы ещё хуже. — Директор просила осмотреть вас, как только вы поправитесь, и, думаю, всё верно, — сказала Помфри. — Теперь я приказываю вам оставаться в своей спальне и спать как можно больше до конца недели. Вы будете освобождены от занятий. Гермиона собиралась возразить, но Помфри её перебила. — Никаких возражений. Если я узнаю, что вы вернулись в лабораторию до конца недели, я вас свяжу и введу успокоительное. Понятно ли я выражаюсь? — спросила она. — Да, мадам Помфри, совершенно ясно, — ответила Гермиона. Медсестра могла быть довольно настойчивой, когда хотела. — Хорошо, всё решено, — сказала Помфри. — Почему бы вам не переодеться в мантию, а я сообщу директору, что вы придёте. Гермиона встала на дрожащих ногах, задернула занавеску, выпила весь стакан воды, стоявший рядом со стопкой открыток, оделась и пошла в кабинет МакГонагалл. Её дыхание стало тяжёлым, и она заметила, что, несмотря на медленный шаг, к тому времени, как добралась до каменной горгульи, успела немного вспотеть. — Гермиона Грейнджер пришла к директору, — сказала она. Каменный страж не ответил, но лестница со скрежетом открылась, и она вошла, поднявшись по ступенькам до самого верха. Она впервые оказалась в кабинете директора после битвы. Портреты прошлых директоров сохранились, глядя сверху вниз на нынешнего управляющего школой, но интерьер был почти полностью переделан. Исчезли столы Дамблдора с необычными символами, насест Фоукса и конфетница. Вместо этого у камина стояла пара удобных кресел, а низкие деревянные книжные полки, усыпанные пергаментом и перьями, были расставлены на неравномерных промежутках. Зелёная подушка и частично довязанный сине-фиолетовый плед, дополненный парой крючков для вязания, лежали на открытом пространстве на одной из таких полок. Однако массивный стол директора остался, и МакГонагалл сидела за ним, глядя на Гермиону сверху вниз сквозь очки. Её губы уже были сжаты в тонкую линию, что никогда не было хорошим знаком. Девушка с пушистыми волосами чувствовала себя совсем маленькой, проходя под величественным взором бывших директоров Хогвартса. Почти каждый из них совершил в жизни нечто выдающееся: от создания новых заклинаний до открытия способов применения магических ингредиентов и лечения болезней. Большинство из них посвятили десятилетия своему делу. Как она могла представить себе, что у неё есть хотя бы малейший шанс достичь чего-то столь монументально важного, как лекарство от забвения, всего за несколько месяцев, когда она ещё даже не окончила школу? Гермиона взглянула на портрет Дамблдора и увидела его спящим, но Снейп, висящий рядом с портретом Альбуса, презрительно усмехнулся ей. — Присаживайтесь, мисс Грейнджер, — сказала МакГонагалл, взмахнув рукой. Гермиона скользнула в одно из кресел напротив стола. — Вы всегда были одной из лучших учениц в истории этой школы, мисс Грейнджер, — начала МакГонагалл. — Ваш вклад в свержение Сами-Знаете-Кого и завершение одного из самых тёмных периодов в нашей истории невозможно недооценить. Именно поэтому мы с профессором Слизнортом оказали вам огромное доверие, когда я разрешила вам пользоваться кабинетом зельеварения и школьными запасами ингредиентов. Мы верили, что вы будете осторожны и ответственно относиться к школьному имуществу. Должна сказать, я была глубоко разочарована, узнав, что наше доверие было обмануто. Слова МакГонагалл задели Гермиону, и она сглотнула. Она всегда была любимым преподавателем Гермионы и та считала её образцом для подражания. — Простите, профессор, — сказала Гермиона. — Я приму любое наказание, которое вы сочтёте справедливым. Строгий взгляд МакГонагалл несколько смягчился. — Я не собираюсь наказывать вас, мисс Грейнджер. Судя по тому, что профессор Слизнорт рассказал мне о последствиях инцидента, вы и так достаточно настрадались, — сказала МакГонагалл, — однако, в конечном счёте, я несу ответственность перед учениками этой школы. Некоторые из уничтоженных ингредиентов и реагентов для зелий были редкими и дорогими, и из-за низкого набора учеников в этом году их нелегко заменить. У нас осталось достаточно средств, чтобы провести экзамены, если мы будем действовать осторожно. И профессор Слизнорт согласен со мной. Как бы мне ни хотелось помочь вам, я не могу рисковать, жертвуя образованием наших учеников в области зельеварения ради индивидуальной работы одной ученицы. — Понимаю, директор, — сказала Гермиона, чувствуя всё более сокрушительную тяжесть своей ошибки. — Итак, — эхом разнесся сверху голос Снейпа, — Гермиона Грейнджер откусила больше, чем могла прожевать, и своими безрассудными поступками подвергла учеников риску. Почему я не удивлен? Вы всегда были слишком высокого мнения о себе, особенно когда дело касалось зельеварения. — Северус! Сейчас не время, — сказала МакГонагалл, глядя на него снизу вверх. Портрет презрительно усмехнулся, и Гермиона, глядя на стол МакГонагалл, снова почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы. Она заставила их не пролиться. Она ни за что не стала бы плакать из-за нескольких оскорблений, нанесённых портретом Северуса Снейпа. — У вас по-прежнему будет доступ к кабинетам, есть другие неиспользуемые кабинеты зельеварения, которые вы могли бы использовать, — сказала МакГонагалл, — но Гермиона… Гермиона подняла глаза, услышав, как она назвала её по имени. — Все мы понесли потери, — сказала МакГонагалл, — кто-то больше, кто-то меньше. Я призываю вас передумать. Сколько лет вы готовы посвятить этому делу? Потому что, боюсь, «столько, сколько потребуется» не закончится с вашим выпуском в мае. Не губите жизнь одной из самых многообещающих ведьм, которых я знаю, в погоне за чем-то, что может оказаться недостижимым. Слёзы полились из глаз от похвалы директрисы, но Гермиона не стала их вытирать. — Спасибо, профессор, — сказала она. — Я… обдумаю ваши слова. — Хорошо, — ответила МакГонагалл, наколдовав платок с монограммой и протянув его через массивный стол. Расстояние, которое Гермиона преодолела, чтобы взять платок, казалось символической пропастью между ней, неловкой ученицей, и профессором МакГонагалл, директором самой престижной школы чародейства и волшебства в мире. Она встала, взяла платок, промокнула уголки глаз, сложила его и аккуратно положила на стол. — Теперь вам не следует посещать занятия до конца недели, — сказала МакГонагалл. — Мадам Помфри настоятельно рекомендовала вам отдохнуть и поправляться. Надеюсь, за вами не нужно присматривать? — Нет, профессор, я сейчас же вернусь в свою спальню, — ответила Гермиона. — Приятных снов, мисс Грейнджер, — кивнула МакГонагалл. Гермиона вышла из кабинета и пошла по почти безлюдным коридорам обратно в Гриффиндорскую башню, тело всё ещё сопротивлялось физической нагрузке. Замок расплывался, слёзы продолжали течь, и она позволила мокрым следам оставаться на щеках и капать на мантию и пол коридора. Ей было всё равно, что она выглядит пугающе, а любой, кто мог увидеть и осудить, может катиться к чёрту. Она вошла в красно-золотую гостиную, пробормотала: «Я в порядке», и, проигнорировав вопросы, направилась в спальню, которую делила с Джинни и Джулией. Открыв дверь, она увидела, что все подарки и открытки с добрыми пожеланиями уже перенесены из лазарета на её тумбочку. Не чувствуя особой усталости, она сбросила туфли, села на кровать, скрестив ноги, и начала перебирать открытки. На первой было перечёркнуто её имя, а вместо него написано мисс Грейнджер, которое тоже было перечёркнуто. Привет, Прости, что вызвал ливень в кабинете зелий и испортил твою работу. Я пойму, если ты меня возненавидишь. Просто знай, что я всегда восхищался тобой, потому что ты была подругой Гарри Поттера и, казалось, знала всё. Мне так жаль, что я довёл тебя до слёз. Я был слишком юн, чтобы вступить в Отряд Дамблдора или сражаться в битве, и я просто хотел помочь тебе, чтобы хоть как-то разбавить ситуацию, а не наоборот. Не думаю, что я смогу как-то это исправить, но только скажи слово, и мы сделаем всё, что тебе нужно. Поправляйся скорее. Один за всех и все за одного. Эрик Уайлди Гермиона вздохнула. Как бы ей ни хотелось обвинить кого-то, Уайлди был не виноват. Если бы она не напортачила, вызвав взрыв и пожар, проблем бы не возникло. Она встала, чтобы выбрать другую открытку, но в этот момент решила войти Джинни. — Ты вернулась, — сказала она, бросая учебники, подходя к кровати Гермионы и обнимая её. — Джинни, — сказала Гермиона, уткнувшись в волосы Джинни, — всё пропало. Всё пропало. — Тсс, — сказала Джинни, похлопывая её по спине, — всё в порядке. «Я знаю, что так принято говорить, когда кто-то расстроен, но…» — подумала Гермиона, чувствуя, как в ней поднимается негодование. — Не всё в порядке, Джинни, это катастрофа, — сказала Гермиона, отстраняясь. — МакГонагалл запретила мне пользоваться хранилищем зелий. Всё кончено. Даже если я придумаю теоретическое решение, у меня нет возможности его проверить. — Решение чего? — спросила Джулия, входя в комнату. — И ещё, я слышала, ты очень расстроилась из-за того инцидента с зельями, Гермиона, ты в порядке? Гермиона вздохнула и закрыла глаза. Ей уже было чертовски всё равно, кто об этом узнает. — Я стерла память родителей чуть больше года назад и навязала им желание переехать в Австралию, — монотонно проговорила Гермиона, — чтобы они были в безопасности после того, как Волан-де-Морт захватил Министерство. Теперь я пытаюсь найти способ исправить то, что натворила, способ излечить урон от забвения. Джулия на мгновение потеряла дар речи, на её лице одновременно боролись несколько эмоций. — Получается, если ты не сможешь этого сделать… — наконец произнесла Джулия. — Я потеряю родителей навсегда, — сказала Гермиона, чувствуя, как слёзы снова жгут глаза. — Мне следовало послушать тебя, Джулия. Ты пыталась предупредить меня, что я слишком устаю. Джулия на мгновение растерялась, а затем покачала головой. — Мне следовало надавить на тебя сильнее, — сказала Джулия, едва выдавливая из себя слова, — но на твоём месте я бы, наверное, сделала то же самое. Я не очень ладила с родителями, но они всё равно были моими родителями. Мне любопытно, как ты собиралась это сделать? Гермиона посмотрела на Джулию, которая, в отличие от всех остальных, кому она рассказывала об этом, не сказала, что это невозможно. Джулия, которая раньше предлагала свою помощь и которая была второй по успеваемости в классе. — Я… я думала, что скорее всего есть два возможных пути, — медленно произнесла Гермиона. Она ещё ни с кем не делилась своими теориями, но сейчас решила, что ей нечего терять. — Я могла бы попытаться восстановить повреждённые воспоминания, или каким-то образом вернуть забытые части разума в прежнее состояние, до того, как они были стёрты, — сказала Гермиона. — Разве это не одно и то же? — спросила Джинни. — Не совсем, но эффект был бы одинаковым, — сказала Гермиона. — Теоретически второй вариант возможен с помощью модифицированного омолаживающего заклинания. Сложнее всего было бы воздействовать только на повреждённые части разума и убедиться, что всё правильно связано, когда воспоминания восстановятся, или, по крайней мере, достаточно хорошо, чтобы разум мог завершить восстановление самостоятельно, не сойдя с ума. Джулия нахмурилась и кивнула. — Но обычное заклинание не смогло бы одновременно определить утраченные воспоминания и восстановить их, — сказала Джулия. Гермиона кивнула. Она поняла. Джулия поняла. — Вот почему я и надеялась использовать зелье в сочетании с заклинанием, — сказала Гермиона. — Попав в кровь, зелье могло бы определить повреждённые участки и подготовить их к заклинанию, которое действовало бы только на них. Джулия посмотрела на неё с недоверием. — Но чтобы зелье работало правильно с одним и тем же заклинанием каждый раз, — сказала она, — нужно было бы учесть всё: вес, группу крови, пол, возраст, степень повреждения… — Отсюда и арифмантика, — сказала Гермиона. — Зелье, вероятно, должно быть очень точным, чтобы заклинание каждый раз было одинаковым, иначе возникло бы слишком много переменных, и процесс был бы слишком рискованным. Джулия задумчиво прикусила нижнюю губу, а Джинни выглядела совершенно растерянной. — Я почти закончила эксперименты, чтобы определить, какой путь выбрать — восстановления или омоложения, и казалось, что восстановление повреждений зашло в тупик, но… пожалуй, теперь это неважно, — сказала Гермиона. — Из-за инцидента с зельями прошёл ливень и смыл все мои записи с доски. Она снова села на кровать и тяжело вздохнула, сгорбившись. Казалось, слёз у неё больше не было, но это не унимало боль в груди и жжение в глазах. — Вдобавок ко всему, реагенты для зелий были уничтожены, и МакГонагалл… профессор МакГонагалл говорит, что я больше не могу использовать школьные запасы, — сказала Гермиона, — и у меня недостаточно золота… то есть, я начинаю получать гонорары за книгу, но этого всё равно будет недостаточно. Повисла пауза. — Подожди, ты получаешь гонорары за книгу про Лорда Волан-де-Морта? — спросила Джулия. Гермиона кивнула. — Гарри и Рон тоже получают. Большая часть книги основана на интервью с нами, — сказала она. Джулия села на кровать, подогнув одну ногу, чтобы посмотреть ей в лицо. — Тебе не стоит сдаваться, Гермиона, — сказала Джулия. — Я потеряла родителей, но ещё есть шанс спасти твоих. Даже если есть один шанс из тысячи сделать это до конца учебного года, разве мы не должны попробовать? Смешно. Раньше это было маловероятно, а теперь стало невозможно. «Наглая девчонка, которая думает, что может просто так заявиться и «помочь» с чем-то подобным», — подумала Гермиона. — Ты даже Арифмантику не изучаешь, Джулия, — сказала Гермиона с ноткой презрения в голосе. — Как ты собираешься помочь? — Я училась на дому, — сказала Джулия. — Я уже изучала Арифмантику для ТРИТОНа и, наверное, хоть завтра смогу сдать экзамен и получить хотя бы «удовлетворительно». Гермиона посмотрела на Джулию и прищурилась, но потом снова покачала головой. — Даже если мы разберем Арифмантику, есть ещё реагенты, — сказала Гермиона. — Мы не сможем ничего проверить. — Может, мы и сами их найдём. Мы даже не узнаем, что нужно, пока не закончим Арифмантику, так что действуем по порядку, — ответила Джулия, но тут же оживилась и щёлкнула пальцами. — Разве у МакГонагалл нет Омута памяти в кабинете? — спросила она. — Ты могла бы посмотреть свои воспоминания о том, что было на досках, прежде чем всё стёрлось! Джинни странно посмотрела на Джулию, а Гермиона выпрямилась. В её груди затеплился слабый огонёк надежды, отгоняя боль. — Ты права, — сказала Гермиона. — Я уверена, что смогу уговорить её позволить мне воспользоваться им, хотя бы чтобы вернуть записи и формулы с досок. Она встала и направилась к двери. — Погодите, мне ведь положен постельный режим, — сказала она, взявшись за дверную ручку. — Хм… я могу пойти спросить её вместо тебя? — спросила Джулия, тоже вставая. — Попробовать записать тебя на разговор с ней. Гермиона кивнула, и другая девушка тут же оказалась рядом и выскочила за дверь. Гермиона оглянулась на Джинни, лицо которой было задумчивым. — Что случилось? — спросила Гермиона. — Не кажется ли тебе странным, что Джулия знает о существовании Омута памяти МакГонагалл — спросила Джинни, — учитывая, что она перевелась? — Возможно, немного, — ответила Гермиона, всё ещё обдумывая возможность спасти хотя бы часть своей работы, — хотя это не совсем секрет. Джинни открыла сундук, порылась в нём и вытащила потрёпанный клочок пергамента. — Торжественно клянусь, что замышляю только шалость, — сказала она, постукивая палочкой по карте. Джинни расстелила карту на одном из столов, пока Гермиона расхаживала, полностью поглощенная идеей вернуть хотя бы часть своих исследований. Удивительно, что сделали несколько дней отдыха. Впервые за много месяцев ее мысли текли ясно и четко, в отличие от мутной жижи, которой они были до этого, и она больше не чувствовала, будто ей приходится продираться сквозь непроницаемый туман. — Вот, она пошла в кабинет МакГонагалл, — сказала Джинни. — Гермиона, посмотри, ее имя размыто. Гермиона наклонилась над столом, чтобы посмотреть на карту. Имя Джулии было, конечно, немного нечётким, но всё же чётко читаемым. Она оглядела другие имена. — Наши имена тоже размыты, — сказала Гермиона, указывая на слегка размытые, как бы не в фокусе, имена Джиневры Уизли и Гермионы Грейнджер. — как и имя профессора Уинтропа, и ещё нескольких. — Возможно, чары ослабевают, — предположила Гермиона, — это блестящая работа, но все четверо создателей мертвы, а часть замка и чары были повреждены или разрушены и восстановлены летом. Я почти уверена, что Карта получает информацию от чар, поэтому вполне логично, что сейчас она может быть немного нечёткой. Джинни нахмурилась. Они наблюдали, как Джулия вошла в кабинет МакГонагалла, а затем вышла, довольно быстрым шагом вернувшись в Гриффиндорскую башню. Гермиона не торопясь прочитала ещё несколько открыток с пожеланиями выздоровления. Она улыбнулась, увидев почерк Гарри. Дорогая Гермиона, Джинни сказала мне, что в твоём кабинете зельеварения произошел несчастный случай, и ты сейчас в лазарете из-за переутомления. Всё будет в порядке. Даже если нет, помни, изначально всё не шло гладко. Не сдавайся! По крайней мере, до выпуска. Я знаю, ты посмотришь, что у тебя есть, и составишь план, возможно, с помощью одного из твоих запланированных. Если мы с Роном можем чем-то помочь, пожалуйста, не стесняйтесь обращаться. С любовью, Гарри Гермиона снова улыбнулась. По правде говоря, ей сейчас очень пригодились бы несколько сотен галеонов. Если бы она могла оплатить ингредиенты для зелий, она была бы почти уверена, что МакГонагалл позволила бы ей купить их через школу. Но этому не суждено было сбыться. Помимо приступа тошноты, возникшего при одной мысли о том, что произошел провал из-за ее ошибки, в тот случай, когда гоблины забирали выкуп своих хранилищ, а у Гарри даже не было золота в нужном количестве. Ей придется искать другой выход, если она продолжит свои исследования. Джулия ворвалась в спальню, слегка запыхавшись от подъёма по стольким лестничным пролётам. — Она сказала, что ты можешь прийти завтра во время обеда, если достаточно отдохнёшь, — сказала Джулия. Гермиона улыбнулась. Предстояло ещё преодоление огромной горы, но ситуация уже не была совсем безнадёжной. — Гермиона, — сказала Джулия, всё ещё тяжело дыша, — теперь, когда я знаю, чем ты занимаешься, я хочу тебе помочь. Гермиона вопросительно посмотрела на Джулию. — Зачем? — спросила она. — Хм… я знаю кое-кого, кто потерял часть воспоминаний, — медленно произнесла Джулия, — и я уверена, что она хотела бы их вернуть. Гермиона на мгновение замолчала. — Хорошо, если мне удастся восстановить что-нибудь с помощью Омута, ты сможешь прийти и посмотреть, что я уже сделала, а потом… посмотрим, наверное, — сказала Гермиона. Джулия просияла. — Хорошо. Спасибо. Э-э, нам пора на трансфигурацию, — сказала Джулия. — Я буду делать для тебя заметки, так что не беспокойся. Гермиона чувствовала волнение, но вместе с ним и жизнь. Она только что проснулась, как она может ещё чувствовать остатки стресса? — Ладно, пожалуй, я наконец-то последую совету Помфри и немного отдохну, — сказала Гермиона, убирая палочку на полку над кроватью. Джинни и Джулия помахали ей и пожелали скорейшего выздоровления, уходя на уроки, и оставили Гермиону переодеваться и задергивать балдахин. Сон быстро настиг её, и она проспала всё время до следующего утра, когда голод разбудил её еще до восхода солнца. Она приняла обжигающе горячий душ и выскользнула из спальни до того, как остальные проснулись, прокравшись в Большой зал на ранний завтрак, после чего вернулась и снова отключилась до обеда, после чего пошла в кабинет МакГонагалл. Омут памяти уже стоял на массивном столе, и МакГонагалл откинулась в кресле у камина, когда вошла Гермиона, вооружившись чистым пергаментом, пером и несколькими чернильницами. — Мисс Грейнджер, как вы себя чувствуете? — спросила директриса, делая узелок на пряже и перекидывая почти готовый плед через подлокотник кресла, в котором она сидела, прежде чем встать. — Намного лучше, профессор, спасибо, — сказала Гермиона. — Я много спала. МакГонагалл кивнула. — Вы знаете, как пользоваться Омутом памяти? — спросила МакГонагалл. Гермиона кивнула. — Да, профессор, я уже им пользовалась, — сказала она. «Однажды», — подумала она. — Хорошо, — сказала МакГонагалл. — У вас есть час, и вы можете пользоваться им каждый день до конца недели, если будете продолжать следовать указаниям мадам Помфри. Гермиона кивнула. — Спасибо, профессор, — сказала она. — Удачи, мисс Грейнджер, — сказала МакГонагалл, прежде чем развернуться и вернуться к вязанию. Гермиона подумала, что немного странно, что МакГонагалл плетёт плед без магии, но, возможно, это действовало на неё терапевтически или успокаивающе. Надо будет спросить в другой раз, ведь сейчас у неё оставалось всего пятьдесят пять минут, чтобы воспользоваться Омутом памяти. Гермиона подошла к большой каменной чаше с серебристо-мутным содержимым и поднесла палочку к виску, сосредоточившись на том, как в последний раз писала на доске. Как только тонкая нить упала в чашу, Гермиона тут же нырнула в неё лицом. Воспоминания были прерывистыми, скачущими, а звуки приглушёнными или запаздывали на секунду-другую. Она знала, что усталость и недостаток сна влияют на память, но то, насколько сильно её разум был затуманен неустанным стремлением посвящать каждую свободную секунду работе над проектом, удивило её. Наблюдая, как она почти засыпает, стоя и выводя на доске какие-то цифры, она покачала головой. Неудивительно, что она спровоцировала инцидент! Гермиона сосредоточилась на том, что ей удалось разобрать на доске, затем вышла из Омута памяти, записала всё, что смогла, и вытащила другое воспоминание, из другого дня, из другого эксперимента. Она снова и снова входила в Омут и переносила уравнения и графики на пергамент, воссоздавая воспоминания, нарисованные мелом и чернилами. Когда прошёл час, она наложила на пергаменты сохраняющие чары, сложила их и сунула в сумку. Следующие три дня прошли примерно так же: около шестнадцати часов она спала, а остальное время либо ела в Большом зале, либо восстанавливала свои графики и уравнения, либо просматривала записи Джулии с занятий. За три дня она, пожалуй, успела сделать всё, что могла: восстановила примерно две трети того, что было на досках, и заполнила поля собственными заметками. Она даже обнаружила несколько ошибок, которые допустила из-за усталости, но за последние пять раз ничего нового не увидела. — Спасибо, профессор, — сказала Гермиона, в последний раз дополнив свои записи. — Хм, я хотела спросить: если я смогу найти галеоны, смогу ли я купить ингредиенты через школу? МакГонагалл нахмурилась. — При условии, что они останутся у профессора Слизнорта до тех пор, пока вы не пожелаете ими воспользоваться, — ответила МакГонагалл, — и он будет лично выдавать их вам. Мы не можем допустить ещё одного инцидента, подобного тому, что произошёл на прошлой неделе. Гермиона кивнула, её щёки горели. — Спасибо, профессор, — сказала она и вернулась в свою спальню, чтобы снова вздремнуть. Гермиона проснулась из-за приглушённых криков, доносившихся из гостиной, когда на улице уже стемнело. Она оделась и спустилась вниз. Она обнаружила, что вся гостиная была забита и разукрашена в красно-золотые цвета, включая щедрый грим, крашеные волосы и лак для ногтей. Кто-то повесил на потолок флаг с изображением льва Гриффиндора и заколдовал его так, чтобы он двигался из стороны в сторону и лихо развевался на неощутимом ветру. Конечно, квиддич. — Гермиона! — когда они заметили её появление, раздался радостный возглас. Кто-то из толпы бросил в неё квоффл, и она храбро попыталась поймать его, но дважды промахнулась, прежде чем прижать к груди. Раздались аплодисменты и ликование, и она невольно улыбнулась. Джинни махнула ей рукой к одному из столов, окружённому старшеклассниками, и крепко обняла. — Рада видеть, что ты снова в строю. Мы выиграли, если ты не заметила, — сказала Джинни. — 720:10. Десять очков — автогол. Гермиона нахмурилась. Она знала о квиддиче совсем немного, но даже она понимала, что счёт невероятно неравный. — Уилкс вывел их ловца из строя, а потом мы не могли поймать снитч, пока не почувствовали, что у нас достаточное преимущество, — сказала Джинни. — Поздравляю, Джинни, — сказала Гермиона. Джинни широко и лучезарно улыбнулась ей. — Ну же, Гермиона, сегодня вечер празднования, — сказала Джинни под очередное ликование толпы. — Давай останемся! — Ага, — сказала Гермиона, подняв кулак в воздух. Толпа взвыла, и кто-то поднял её на стол, практически рывком поставив на ноги. «Ладно, похоже, мне отсюда не уйти», — подумала она. На этот раз она подняла оба кулака в воздух. — Гриффиндор! — крикнула она, вызвав бурный гул толпы. «О нет», — подумала Гермиона, чувствуя, как сжимается её грудь. К счастью, толпа, похоже, уже насытилась, и ей помогли спуститься со стола. Она почувствовала, как её дыхание участилось, когда окинула взглядом выпивающую толпу. Гермиона всё же протиснулась подальше от центра комнаты, чтобы найти тихое место поближе к стене. Она заметила темно-рыжие волосы Джулии и метнулась к ней, увернувшись от пролетевшей в воздухе чипсины. Джулия прислонилась к стене, потягивая стакан чего-то оранжевого и наблюдая за толпой с задумчивым выражением лица, но её черты лица оживились, когда она увидела Гермиону. Она отступила назад, чтобы освободить ей место, и Гермиона чуть не врезалась в стену, держась за неё и делая несколько глубоких вдохов. — Ты в порядке? Она почувствовала руку Джулии на своей спине. — Да, — ответила она, — просто… толпа и шум. — В спальню? — спросила Джулия. Гермиона кивнула, и та схватила её за предплечье. Гермиона закрыла глаза и позволила себя увести. — Извините, отойдите, пардон, дайте пройти, — говорила Джулия под протестующие крики, гриффиндорцев, когда их силой оттесняли то в одну, то в другую сторону. — Радуйся, что ты всего лишь выпивку разлил, болван. Затем они поднялись по лестнице в спальню, выбираясь из хаоса. Джулия закрыла дверь и быстро наложила заклинание тишины, пока Гермиона скинула туфли и снова села, скрестив ноги, на кровать. Она намеренно замедлила дыхание, успокаиваясь. Через несколько мгновений она открыла глаза и увидела, что Джулия смотрит на неё сверху вниз, наблюдая. Она вопросительно подняла бровь. — Медитация может помочь, — сказала Гермиона, медленно распрямляя ноги и отодвигаясь к краю кровати. Джулия кивнула, но ничего не сказала. Гермиона глубоко вздохнула. — Кажется, я извлекла из Омута памяти всё, что могла. Хочешь взглянуть? — спросила она. «Посмотрим, сможешь ли ты что-нибудь добавить», — подумала Гермиона. Джулия улыбнулась. — Конечно, — ответила она. Они поставили столы рядом друг с другом, разложили на них пергаменты и установили несколько заклинаний Люмос для дополнительного освещения. Хотя на пергаментах было несколько пустых мест и вопросительных знаков, Гермиона с удовлетворением посмотрела на то, что смогла сохранить. Она была почти уверена, что сможет довольно быстро восстановить то, чего не хватало. С реагентами было совсем другое дело, но пока она продолжала двигаться вперёд… — Итак… вот эта часть — результаты экспериментов, которые определяли, какой вариант, исцеление или омоложение, более вероятен, — сказала Гермиона, указывая на ряд массивных уравнений. Джулия взяла пергамент и несколько минут читала его, закусив губу. — Если я правильно поняла, ты почти закончила с этим, — сказала она. — Да, осталось проверить всего несколько комбинаций… в любом случае, нам нужно закончить эксперименты, чтобы исключить вариант исцеления, если получится, — сказала Гермиона, — а потом мы сможем сосредоточиться на арифмантике для второго метода. У меня есть немного золота, и большинство ингредиентов относительно дешёвые, за исключением… — Яда акромантула, — сказала Джулия, указывая на другой раздел записей. — Ну, по крайней мере, мы знаем, где его достать. Но ты всё равно выглядишь немного напряжённо. Может, завтра? Гермиона сглотнула. Поход в Запретный лес за ядом акромантула не входил в число её планов. Тем не менее, Джулия довольно быстро смогла более-менее разобраться в том, что делала… — Завтра, — сказала она. Следующий день прошёл как в тумане. Гермиона спала и большую часть дня доделывала эссе, пока Джулия читала продвинутый учебник по арифмантике, а Джинни настраивала и полировала «Молнию». — Джинни, мы идём в Лес сегодня вечером, — резко сказала Гермиона. Джулия чуть не выронила книгу, а Джинни в шоке и замешательстве подняла голову. — Зачем? — спросила Джинни, растягивая слово. — Нам нужен яд акромантула, — ответила Гермиона. — Для проекта? — спросила Джинни. Гермиона кивнула. — Хорошо, я пойду с вами, — без паузы сказала она и вернулась к уходу за щетиной метлы. Джулия мгновение переводила взгляд с одной на другую, прежде чем снова погрузиться в Арифмантику. Вечером, уже после комендантского часа, три девушки, наложив на себя чары, выскользнули из замка, воспользовавшись окном второго этажа над двором. Гермиона уменьшила жареного цыплёнка с ужина, надеясь, что он станет предметом обмена. Они пересекли каменный мост и направились к поляне возле леса. Об их пути свидетельствовали лишь лёгкое дыхание и шелест травы. — Я только что поняла: если нам придётся выращивать некоторые ингредиенты, мы сможем сажать их в почву, в которой они должны расти, — прошептала Гермиона, проходя мимо теплиц. — Это может помочь нам, когда мы попытаемся сварить правильное зелье. Она не услышала ответа, но предположила, что остальные кивнули. Когда они достигли опушки леса, Гермиона сняла с себя чары, и остальные двое последовали её примеру. — Хорошо, держитесь ближе и будьте осторожны, — сказала Гермиона. — И ещё, Гермиона, мы не расскажем об этом Гарри и Рону, — сказала Джинни. — Я думала, это само собой разумеется, но да, конечно, — сказала Гермиона, — пойдём. Она повела их на юго-восток, туда, где, как она знала, раньше располагалось гнездо акромантулов. Луна ещё не взошла, и ночью в Лесу было невероятно темно, несмотря на то, что большинство ветвей уже сбросили листву. Каждая ветка, на которую они наступали, хрустела, словно петарда, разносившаяся вокруг них. Ей оставалось лишь надеяться, что некоторые из гигантских пауков отступили туда после битвы… некоторые, не все. На самом деле, не больше двух было бы идеально. Спустя почти час, она заметила на деревьях порванные паутины. — Мы уже близко, — сказала она, указывая на них. — Почему бы нам не поджечь лес? — спросила Джулия. — Один из них обязательно побежит к нам, и тогда мы сможем убить его и забрать яд. Ну, ты понимаешь. И при этом не будем съеденными заживо. — Мы не будем поджигать лес, Джулия, — ответила Гермиона. Они прошли ещё несколько минут, пока Джулия ворчала, что не может выкурить пауков, а паутина становилась всё толще; они прошли мимо нескольких сломанных и выброшенных коконов, валявшихся на земле, внутри которых остались только кости. Услышав стрекотание, Гермиона замерла и стала ждать, а двое других образовали с ней треугольник, так что их палочки были направлены в разные стороны. Гермиона огляделась, уловив движение на деревьях вокруг, но так и не увидела ни одного паука, пока один, около двух футов в диаметре, не обполз большой ствол и не посмотрел на них. — Людишки, — прохрипел он, — зачем вы пришли в наше гнездо? — Нам нужен яд, — сказала Гермиона, увеличивая курицу до гигантских размеров, — мы готовы обменять это мясо на него. Акромантул слегка сместился влево, а затем снова вправо. — И зачем нам это делать, если мы можем легко убить вас и забрать и вас, и ваше подношение? — спросил он. — Потому что многие из вас будут убиты… — ответила Гермиона. — Протего! — крикнула Джулия, и огромный акромантул отскочил от щита над ними и тяжело шлепнулся на землю перед Гермионой. Его ноги, каждая толщиной с бедро Гермионы, на мгновение забились в воздухе, когда он перевернулся со спины и зашипел на них. Лес вокруг них взорвался от активности: десятки гигантских пауков спускались с деревьев и бросались на них. Заклинания летели, деревья падали на землю, когда в них врезались паучьи тела. Режущие проклятия отрывали ноги, и ночь наполнилась визгом акромантулов, ползающих ног, щёлкающих клешней и выкрикиваемых заклинаний. — Я же говорила, нам следовало сжечь этот ёбаный лес! — крикнула Джулия. — Депульсо! Три паука улетели прочь, но казалось, что на место каждого побеждённого приходило два новых. Гермиона была слишком занята колдовством и попытками найти выход из этой неразберихи, чтобы что-то ответить. (Относительно) небольшой, шириной около фута, паук пролетел по воздуху, проскользнул мимо её защиты и ударил её в плечо, отчего та упала на одно колено. — Гермиона! — крикнула Джинни. — Инсендио! Все волоски на теле акромантула разом вспыхнули, и существо с криком погибло, бешено размахивая лапами. Джинни подняла его в воздух и отправила к другому, более крупному акромантулу, попав ему в морду и заставив его ошеломлённо пошатнуться на восьми ногах. Внезапно в битве наступило затишье, акромантулы зашипели и медленно отступили. Грудь Гермионы тяжело вздымалась, пока она переводила дыхание. Она согнула плечо, отметив, что оно, похоже, не серьёзно ранено. — Прикрой меня, — сказала она, подбегая к одному из убитых ими акромантулов и на всякий случай поразив его красным лучом оглушающего заклинания. Она вытащила несколько флаконов из сумки, опустившись на колени. Пламя быстро погасло, и ей было трудно открыть пробку из-за холода и темноты. Она знала, что яд находится в мешочке над клыками, и Гермионе пришлось отодвинуть пасть акромантула и прорезать нёбо, чтобы добраться до него. Она потянулась к тёплым углублениям в голове мёртвого акромантула, чтобы сжать ядовитые протоки и налить жидкость во флакон, но, сделав первое сжатие, она осознала, насколько глупой была вся эта затея. Она действительно была ужасной. Она пыталась сделать невозможное, буквально рискуя жизнями своих подруг. Её родители, вероятно, всё равно больше не хотели её видеть. Флакон выскользнул из её пальцев и упал на лесную подстилку. — Вот дерьмо, — сказала Джинни. — Экспекто Патронум! Сверкающий жеребец вырвался из кончика палочки Джинни, Гермиона подняла голову и увидела, как его бело-голубое свечение отгоняет пару дементоров, которые почти добрались до них. Чёрт, она даже их не заметила! Тепло и любовь наполнили её, она глубоко вздохнула, подобрала упавший флакон и снова принялась извлекать яд. — Быстрее, Гермиона, — сказала Джинни, подгоняя её. Два дементора кружили прямо за пределами досягаемости Патронуса, словно тигры в клетке, выискивающие путь наружу. Джинни отошла на несколько футов, чтобы отогнать их ещё немного. Гермиона нащупала мешочек с ядом и сильно сжала его, но вытекло лишь несколько капель: мешочек, должно быть, разорвался во время драки! Она вытащила руку, мокрую и капающую ихором, и огляделась в поисках ещё одного тела акромантула. Она заметила его примерно в шести метрах от себя, с поджатыми в смерти ногами. Она подбежала к нему, Джулия не отставала. Гермиона с помощью палочки прорезала голову акромантула и нащупала мешочек. На этот раз сжатие было вознаграждено струёй тёмной вязкой жидкости, брызнувшей в пробирку. Она сжала ещё дважды, прежде чем её снова охватило отчаяние, а пальцы начали неметь от холода. Она снова сосредоточилась на работе, доверившись Джулии, которая её прикрывала. — Гермиона! Берегись! — крикнула Джинни. Гермиона замерла, краем глаза увидев движение тёмной ткани, проплывшей над её плечом. Она медленно повернулась, и её встретило ужасное зрелище, пронзившее до костей. Дементор парил не дальше трёх метров от неё, поддерживая Джулию сзади, его склизкая лапа обхватила её плечо за шею и потянула назад, подальше от света, исходящего от жеребца Джинни. Второй дементор, тот, который, не обращая внимания на Гермиону, мчался прямо к Джулии, приблизился к ней спереди. — Отец, нет, пожалуйста… не надо, — сказала Джулия. Гермиона смотрела широко раскрытыми глазами, не в силах пошевелиться, как дементор перед Джулией положил обе руки ей на плечи. Джулия смотрела прямо в пропасть капюшона второго дементора, но было ясно, что она погрузилась в ужасные воспоминания, которые он ей навеял. Её тело содрогнулось, когда дементор начал высасывать из неё жизнь, а по лицу ручьём хлынули слёзы. Гермиона моргнула, приходя в себя от шока, парализовавшего конечности. Оставив флакон пустым, Гермиона схватила палочку, повернулась и выпрямилась. — Экспекто патронум! — крикнула Гермиона, вытянув палочку, и её сверкающая выдра метнулась вперёд, отбросив обоих дементоров от Джулии, которая рухнула на землю. Она подумала о любви друзей, о Гарри, Джинни и Роне… но, подумав о Роне, она невольно вспомнила о своём разочаровании, вызванном его письмом, и свет её выдры слегка померк. «Нет, нет, нет», — подумала она, возвращаясь мыслями к Гарри, Джинни и даже к Джулии, которая вывела её из гостиной, и бело-голубое сияние вернулось с полной силой. Джулия, казалось, немного пришла в себя, по крайней мере, вернула себе палочку и вставала на ноги. Её лицо исказилось в гримасе, и она выглядела готовой устроить настоящую битву с дементорами. — Джулия, возьми яд, — сказала Гермиона, направляясь к двум дементорам, чтобы оттолкнуть их подальше. Джулия повернулась к ней, на мгновение её лицо застыло в растерянности, а затем она бросилась к акромантулу и упавшему флакону. — Ох, блять, какая гадость, — сказала Джулия, засунув руку в голову акромантула и нащупывая там ядовитый мешок. Гермионе показалось, что прошёл целый час, пока они с Джинни сдерживали четырёх дементоров, а Джулия работала, но, вероятно, прошла всего минута или две. — Уже достаточно, пойдём, — сказала Джулия дрожащим голосом, направив палочку на руку. — Скорджифай. И давайте больше никогда так не делать. Гермиона пошла вперёд, разгоняя дементоров своей выдрой, затем, спотыкаясь, шла Джулия, а за ней замыкала шествие Джинни. Со светом двух патронусов идти по тёмному лесу стало гораздо легче, и в конце концов дементоры остались позади. Джулия вытащила из сумки метлу и увеличила её. — Ты уменьшила свою метлу? — спросила Джинни. — Ух, подумаешь, — сказала Джулия, махнув рукой. — Ты же её испортишь, а вдруг придётся играть? — спросила Джинни. — Джинни, прибереги возмущения, пока мы отсюда не выберемся, — сказала Гермиона. — Джулия, шоколад может помочь, мы найдём его, когда вернёмся в Хогвартс. Джулия передала Гермионе флакон с ядом, опустилась на древко метлы, и они пошли и полетели на запад, обратно к замку. Добравшись до поля, они снова наложили на себя чары, а когда добрались до двора, по очереди поднялись на метле Джулии на второй этаж и опустили её обратно на землю. — Спорим, сейчас ты рада, что я её взяла, — пробормотала Джулия, но Джинни проигнорировала это замечание. Джулия снова уменьшила метлу, и все трое прокрались в подземелья, где Гермиона пощекотала грушу на гобелене с вазой с фруктами, чтобы открыть проход на кухню. Свет в огромном зале был приглушен, и лишь несколько эльфов бродили по нему, подметая полы или моя посуду. Один из них заметил их и указал пальцем. — Ученики! — пропищал он. Почти сразу же полдюжины эльфов, предлагающих всевозможные полуночные закуски, окружили их тарелками и блюдами с сэндвичами, пирожными и пирогами. — Вообще, если у вас есть шоколад, он нам бы очень пригодился, — сказала Джинни. Перед ними появилось несколько блюд с разнообразным шоколадом и шоколадными сладостями, и они с благодарностью взяли их и собрались у края одного из столов. Эльфы обходили их стороной, хотя и с любопытством наблюдали за ними издалека. Джулия чуть не рухнула на стул во главе стола и схватилась за голову. — Ох, такое чувство, будто меня задавила стая нунду, — сказала она. Гермиона схватила одну из шоколадок, самую тёмную, развернула её и сунула в руку Джулии. — Съешь, — сказала она, — поможет. Джулия опустила голову на стол, выполняя приказ, и машинально двигала челюстью, уплетая насыщенный тёмный шоколад. — Почему ты не вызвала патронус? — спросила Джинни. Джулия устало села и откусила ещё кусочек, оставив немного шоколада на нижней губе. — Так и не научилась, наверное, — ответила она. Гермиона всё ещё чувствовала себя не в своей тарелке после приключения в лесу, и у неё слегка кружилась голова при мысли о продолжении экспериментов с флаконом, теперь спрятанным в её сумке. Она протянула руку и вытерла губу Джулии большим пальцем. «Погодите-ка, зачем я это сделала?» — подумала она, глядя на кусочек растаявшего шоколада на большом пальце. Похоже, Джулия и Джинни подумали об одном и том же, поскольку Гермиона подняла взгляд от большого пальца и увидела, что обе смотрят на неё. — Хм. У тебя был шоколад. На губе, — сказала Гермиона. Её голос прозвучал странно даже для неё самой. Джинни покачала головой и снова посмотрела на Джулию, а Гермиона, с трудом сдерживая необъяснимое желание слизнуть шоколад с большого пальца, вытерла его об стол. — Ты же одна из лучших в нашем классе, по Чарам и Защите, разве ты не пробовала? — спросила Джинни. — Конечно, пробовала, — сказала Джулия, откусывая ещё кусочек. — Это пиздецки полезное заклинание, но у меня даже тумана не вышло. Гермиона вопросительно посмотрела на Джинни, но та проигнорировала её. — Знаешь, есть определённый тип ведьм, которые не могут вызывать Патронуса, — сказала Джинни. Услышав это, Джулия резко замолчала. — Я не Тёмная ведьма, — сказала она, опустив взгляд на стол. — Эти дементоры набросились прямиком на тебя, — сказала Джинни, — и я знаю, что ты улизнула в ночь перед тем, как была ранена. Что ты делала в ту ночь, когда улизнула? И как ты, собственно, получила ранение? Почему ты не можешь вызвать Патронуса? Джулия, почему ты не можешь... Джулия хлопнула рукой по столу. — У меня нет достаточно счастливых воспоминаний, понятно!? — крикнула Джулия, сверля Джинни взглядом. На её лице отражался гнев, но Гермиона увидела в нём и боль и что-то ещё. — Не всем так везёт, как тебе, — тихо добавила Джулия. — Я не… — сказала Джинни, но тут же оборвала себя. Возможно, она поняла, что ей, по крайней мере, хотя бы немного повезло, учитывая все обстоятельства. — Повезло, что у меня есть воспоминания для патронуса, — пробормотала Джулия. — Ладно, хватит, вы обе, — сказала Гермиона, сунув шоколадку в руку Джинни. — Джинни, ешь. Рыжая откусила кусочек шоколадки и задумчиво жевала, глядя на Джулию всё ещё с подозрением, но, по крайней мере, больше не изрыгая огонь. «По праве говоря, мы только что пережили четырёх дементоров и около сотни акромантулов, да ещё и добыли яд. Надо бы отпраздновать», — подумала Гермиона. По крайней мере, ей хотелось праздновать: дело всё-таки не безнадёжное. — Извини, что назвала тебя Тёмной ведьмой, — сказала Джинни, и в её голосе прозвучало лёгкое сожаление, — но мне всё равно не нравится, что ты что-то скрываешь. Джулия усмехнулась и выпрямилась. — Мне тоже не нравится, что ты что-то скрываешь, но я не собираюсь тебя этим донимать, — сказала Джулия. — Я не… — начала Джинни. — Как же тогда Гарри Поттер пережил смертельное проклятие? — спросила Джулия, наклоняясь вперёд и опираясь локтем на стол, и подбородком на ладонь. «Что за фигня?» — подумала Гермиона. Джинни отвела взгляд. — Это совсем не то же самое, — ответила Джинни, — даже близко не то. — Джулия, есть вещи о войне, о которых мы не можем говорить, — сказала Гермиона. — Знаю, я просто хотела подчеркнуть, — сказала Джулия, скрестив руки. — Я знаю, вы знаете кое-что, а я — нет, но я никогда об этом не говорю, правда? Может быть, когда-нибудь, когда мы станем лучшими подругами... я расскажу вам всё о Джулии Уайт. Джулия принялась за вторую плитку шоколада. — О, э-э, Гермиона, я забыла поблагодарить тебя за спасение моей жизни, — добавила Джулия. «Технически она была бы жива, если бы они с ней закончили, но, наверное, лучше об этом не упоминать», — подумала Гермиона. — Конечно, — ответила Гермиона, — ты бы сделала для меня то же самое, я уверена. Знаешь что: если моей жизни когда-нибудь будет угрожать опасность, не стесняйся её спасать. Она улыбнулась, пытаясь разрядить напряжение, всё ещё висевшее после полуссоры между Джулией и Джинни. — Никогда не думала, что скажу это, но сегодня я залезла в голову акромантула, — сказала Джулия, — серьёзно подумываю наложить на себя обливиэйт уже только из-за этого. Джинни вздохнула. — Ты спасла нас, когда тот первый упал сверху, — сказала она. — Извини за то, что я сказала, возможно, это был побочный эффект от дементоров. Я рада, что ты была рядом. Джулия похлопала Джинни по руке. — Значит, вы возьмете меня на следующий матч, капитан? — спросила Джулия. Джинни фыркнула. — Не с этой метлой, которую ты уменьшала и увеличивала Мерлин знает сколько раз, — ответила она. — Ты не будешь играть, пока не найдёшь замену. Гермиона улыбнулась, а Джулия надула губы. Похоже, пока драма закончилась. Они ещё несколько минут говорили о битве, прежде чем пробраться обратно в Башню. Джулия, всё ещё не до конца оправившаяся от нападения дементора, сразу легла в постель, а Джинни пошла в душ, пока Гермиона чистила зубы. — Оглохни, — сказала Джинни. — У меня есть секрет, — сказала она. — Что? — спросила Гермиона с пеной от зубной пасты во рту. — У меня есть секрет, о котором я хочу рассказать, — сказала Джинни. — Знаешь, после сегодняшнего разговора я поняла, что у меня есть секрет, о котором я тебе раньше не рассказывала. Гермиона умылась и посмотрела на Джинни, уже в фиолетовой ночной рубашке, ткань спереди помялась от того, что её скрутили, вероятно, как раз перед тем, как Джинни вошла в ванную. — Хорошо, — сказала Гермиона. — Я всё ещё иногда слышу его голос в своей голове, — сказала Джинни. — Чей голос? — спросила Гермиона, чувствуя, как по затылку пробежал холодок. Она подозревала, что уже знает ответ на свой вопрос. — Ты знаешь, чей, — нарочито проговорила Джинни, — и знаешь, что говорит этот тихий голос? Джулия Уайт — та, с кем тебе стоит объединиться. Она будет очень полезна. У меня никогда не возникало такого чувства ни к кому раньше. Вот что меня беспокоит. Гермиона положила зубную нить обратно на подставку. Этот разговор стал гораздо важнее гигиены полости рта. — Позволь мне уточнить, — сказала Гермиона, закрыв глаза и приложив два пальца к вискам, а затем открыв их. — Ты слышишь голос Тома Риддла-младшего в своей голове и беспокоишься за Джулию Уайт. Джинни переступила с ноги на ногу. — Ну, дело не столько в его голосе, сколько в том, что я чётко чувствую, что он скажет о конкретном человеке или вещи, потому что… наверное, он так много времени там провёл, — ответила Джинни, указывая на свой лоб. Гермиона ошеломлённо посмотрела на неё. — Не волнуйся, Гарри знает, — сказала Джинни. — Джинни, это… не помогает мне меньше волноваться, — сказала Гермиона. — Ты уверена, что с тобой всё в порядке? Джинни кивнула. — Знаешь, всё совсем не так, как было раньше, на первом курсе, — сказала Джинни. — В основном это просто чувства или представление о том, что он скажет или подумает. Я всё ещё я. Ты ведь ничего странного не заметила? Гермиона задумалась. По правде говоря, она почти не общалась с Джинни с тех пор, как уехала в Австралию. Её пронзило чувство вины. Неужели это начало того, о чём её предупреждала МакГонагалл? Прожигание жизни? — Как долго это продолжается? — спросила она. — С Египта, — сказала Джинни, — мы с Гарри говорим об этом, когда нужно, и он единственный, кто понимает, кто вообще может понять. Гермиона кивнула. — Джинни, я не считаю Джулию плохим человеком. Она предложила быть репетитором Майклса, и ты упомянула, что она помогла той первокурснице во дворе, — сказала Гермиона. — К тому же, ты была слишком далеко, чтобы услышать её, когда на неё напали. Гермиона вспомнила, как Джулия пережила воспоминание, когда умоляла отца не делать чего-то. Она хотела рассказать Джинни о том, что, как она подозревала, было в том воспоминании, но передумала: не стоит строить догадки на эту тему. — Не думаю, что её домашняя жизнь до смерти родителей была сплошным солнцем и розами, — сказала Гермиона. Джинни медленно кивнула. — Ладно, я просто думала о секретах, и не хочу, чтобы между нами были недосказанности, понимаешь, — сказала она, — и я хотела, чтобы ты знала, почему я так волнуюсь. Гермиона кивнула, прикусила нижнюю губу и обняла Джинни. Ощущение груди рыжеволосой девушки, прижатой к её груди через тонкую ткань ночной рубашки, показалось ей гораздо более интимным, чем она привыкла или думала, но было слишком поздно отстраняться и не чувствовать себя неловко. — Спасибо, Джинни, я буду осторожна, — сказала Гермиона, отступая на полшага назад, — а ты дай мне знать, если что-то случится. Джинни кивнула и вышла из ванной, вернувшись в спальню. К тому времени, как Гермиона закончила мыться, балдахины на двух других кроватях были задернуты, и Гермиона почувствовала, как вечерняя энергия и шоколадный привкус улетучиваются. Перед тем как лечь спать, она нащупала в сумочке флакончик. У неё было достаточно золота, чтобы купить все остальные ингредиенты, необходимые для завершения первой серии экспериментов. Завтра она сможет вернуться в лабораторию. Гарри был прав. Взрыв стал для неё задержкой, но ей нужно было продолжать стараться, по крайней мере, до конца учебного года. На следующее утро она открыла глаза и увидела, как Джинни трясёт её за плечо. — Сегодня снова Хогсмид, — тихо сказала Джинни. — Джулия пригласила меня, но мне было бы гораздо спокойнее, если бы ты тоже пошла. Гермиона несколько раз моргнула, села и кивнула рыжеволосой. Она всё ещё ощущала последствия воздействия дементоров, и, поскольку сегодня был последний день её вынужденного изгнания из собственного кабинета, она решила, что стоит этим насладиться. Три девушки направились из замка в небольшую волшебную деревушку. Пасмурное осеннее небо было тёмным, грозил пойти снег, хотя ещё не было достаточно холодно. У Джулии глаза были самые затуманенные, вероятно, потому что именно на неё дементоры подействовали сильнее всех. Они направились в «Три метлы», выбрали столик в глубине зала и заказали горячий шоколад и мини-сэндвичи на завтрак. — Тебе действительно нужна метла получше, — сказала Джинни. — В этом году к нам приедут скауты, и если уж тебе хочется начать играть, надо хотя бы немного поспевать за мной, чтобы мы не отставали. — У тебя есть Молния, — сказала Джулия. — Я сказала немного поспевать за мной, — сказала Джинни. — Нам нужно что-то придумать. Она откусила кусочек и задумчиво жевала, а Джулия, воспользовавшись паузой в разговоре, достала пергамент и разложила его на столе рядом с едой. — Так, прошлой ночью я почти не спала, и вместо того, чтобы просто лежать без сна, расписала ингредиенты для зелий, которые нам, скорее всего, понадобятся, — сказала она Гермионе. — Вот те, что относительно недорогие, вот те, которые мы можем вырастить сами, а это те, которые, вероятно, сможем добыть в Лесу, а вот эти редкие или иностранные, и нам придётся их купить. У меня сейчас не так много галеонов, но, думаю, мы можем… Джулия замолчала, когда Гермиона и Джинни уставились на неё. — Джулия… я ценю всё это, но ты не обязана… — сказала Гермиона. — Я могу тебе помочь, — сказала Джулия, переводя взгляд с одной на другую. — Я знаю, что могу помочь. Кое-кто из моих близких потерял воспоминания, так что… это важно для меня. — Кто потерял воспоминания? — спросила Джинни. Джулия посмотрела на Джинни, провела языком по губе, затем огляделась и наклонилась вперёд. — Ладно… это насчёт моих воспоминаний, — прошептала она. — У меня много пробелов в памяти, и мне очень хочется узнать, что случилось. — Подожди, что? — спросила Джинни с ноткой беспокойства в голосе. Гермиона подозревала, что это связано с собственным опытом рыжей девушки, которая тоже чувствовала недостаток в памяти. — Это всё ещё происходит? — спросила Джинни. Джулия снова огляделась и пожала плечами. — Годы, — ответила она. — Я пропустила целые годы, и не знаю, что случилось. Но с весны у меня не было пробелов. Джинни откинулась назад, не находя слов. — Послушай, — сказала Джулия, снова обращаясь к Гермионе, — если ты не позволишь мне помочь, я буду исследовать это сама, но нам лучше работать вместе. Мне плевать на славу и богатство, если мы добьёмся успеха. Ты можешь забрать всё… — Абсолютное нет, — перебила её Гермиона. — Если мы будем работать вместе и действительно найдём лекарство, денег хватит на всех. Поделим поровну. Джулия расплылась в широкой улыбке. — Тогда партнёры? — спросила она, протягивая руку. Гермиона нахмурилась. Но что в этом плохого? — Партнёры, — сказала Гермиона, пожимая тёплую руку Джулии. Списки Джулии были хорошим началом, и они начали заполнять новые прямо там, в «Трёх мётлах». Когда вошёл Невилл, они ему помахали. — Привет, Гермиона, Джинни, Джулия, — сказал он, садясь в кабинку. — Гермиона, ты выглядишь лучше. — Спасибо, Невилл, — сказала Гермиона, беря один из списков. — Небольшой вопрос: как думаешь, мы могли бы вырастить что-нибудь из этого в теплицах? Невилл взял список и, нахмурившись, изучил его. — Большинство из них мы можем вырастить, — сказал Невилл. — А зачем? — Для того проекта, о котором я тебе уже рассказывала, помнишь? — спросила Гермиона. — Ах да, — сказал Невилл, — э-э, честно говоря, поскольку в этом году учеников мало, у нас есть свободное место в теплицах, так что да. Если у нас будут семена, мы сможем вырастить большинство ингредиентов из этого списка. Уверен, профессор Стебль не будет против. Гермиона кивнула и улыбнулась. — Хорошо, спасибо, — сказала она, — хочешь выпить? Невилл покачал головой. — Нет, спасибо, я сейчас как раз иду на встречу с кое-кем, — сказал он, — но я возьму сэндвич, спасибо. Он помахал им, уходя искать свой столик. Следующие несколько часов они провели, заполняя списки и пытаясь понять, где взять нужные ингредиенты и как лучше всего потратить те небольшие деньги, которые Гермиона накопила из своих гонораров. — Всё это пока только домыслы, — сказала Джулия, — давайте сначала разберёмся с Арифмантикой, чтобы знать, что нам нужно. — Нет, — сказала Гермиона, указывая на несколько выделенных строк, — им потребуется время, чтобы вырасти. Нам нужно начать с тех, которые, скорее всего, понадобятся нам прямо сейчас, чтобы они были доступны весной, пока мы не потеряли доступ к теплицам и кабинету зелий. Джулия согласилась, и в конце концов они пришли к решению, что Гермиона будет использовать свои галеоны для покупки более распространённых ингредиентов, которые не сможет найти, вырастить самостоятельно или собрать в Лесу. Как бы ни был опасен Лес, там они смогут найти множество редких ингредиентов: от крови, шерсти и рогов единорога до клыков акромантула, крови, яда и шёлка. Джулия упомянула, что там может быть пара лепреконов, а ещё фестралы, великаны, ведьмы и блуждающие огоньки, и это не считая всей магической флоры, растущей в тени Хогвартса. Когда они вернулись в замок ближе к закату, Джинни нужно было дописать эссе, поэтому она отошла, чтобы закончить домашнее задание. Гермиона и Джулия решили проверить кабинет и прибраться там, если потребуется. Добравшись до подземелий, Гермиона и Джулия обнаружили, что дверь кабинета открыта, а вода с пола исчезла. Часть испорченных ингредиентов всё ещё валялась рядом с опрокинутыми котлами на полу, местами обгоревшем от огненных торнадо. Посреди комнаты, освещённый ярким люмосом, стоял профессор Уинтроп, склонившись над одной из досок, с которой не до конца стёрлись надписи. — Профессор? — спросила Гермиона. Он встал и посмотрел на дверь. Свет от очков в роговой оправе отбрасывал тень на его лицо. — А, мисс Грейнджер, мисс Уайт, — сказал он, — как вы себя чувствуете, мисс Грейнджер? — Лучше, сэр, спасибо, что спросили, — ответила Гермиона. — Ужасный несчастный случай, — сказал Уинтроп, — арифмантика — это интересно, по крайней мере, то немногое, что от неё осталось. Могу я спросить, над чем вы работали? — Э-э, пыталась найти лекарство от забвения, сэр, — ответила Гермиона. — Использовала чары и зелья, — добавила она, заметив, что он собирается возразить. — Хм, увлекательно, — сказал он, — очень увлекательно. Не возражаете, если я буду заглядывать время от времени, чтобы узнать, как у вас дела? Гермиона подумала, не попросила ли МакГонагалл Уинтропа присматривать за ней. Что ж, отказаться она не могла. — Конечно, — ответила Гермиона. Уинтроп кивнул. — Отлично», — сказал он. — Надеюсь, впредь вы будете лучше заботиться о себе. Я не могу допустить, чтобы моя лучшая ученица пропускала все мои лекции. Ваше присутствие — такая честь для моих занятий, мисс Грейнджер; с нетерпением жду вашего возвращения. Гермиона улыбнулась, но, когда он проходил мимо, она почувствовала что-то знакомое. Бадьян. — Сэр, вы в порядке? — спросила она. — Хм? — спросил он. — Вы ранены? Я чувствую запах бадьяна, — сказала Гермиона. Джулия приподняла бровь. — О, я в порядке, просто немного переборщил с приключениями с одним особенным человеком в эти выходные, — сказал он, подмигнув. — К сожалению, эта тема не совсем подходит для обсуждения со учениками. Он повёл плечом. Джулия закатила глаза, а Гермиона отказалась понимать намёк. — Надеюсь, вам скоро станет лучше, профессор, — сказала Гермиона. — Спасибо, мисс Грейнджер, обязательно побольше отдыхайте, — сказал он и вышел из лаборатории. — Вот же отморозок, — пробормотала Джулия, и Гермиона невольно согласилась с ней. Несмотря на свой блестящий ум и красноречие, профессор Уинтроп обладал некоторыми странностями, одной из которых было открытое признание студентам в своей бурной личной жизни. Гермиона и Джулия занялись починкой магических ламп, уборкой пола и остатков кладовой. Котлы ещё можно было спасти, но большая часть ингредиентов была испорчена. Каменный пол местами был разъедён, но это легко залатали обломки разрушенной стены. Когда она подошла к палатке, что-то выпрыгнуло из тёмного дальнего угла комнаты и быстро приняло знакомый облик женщины средних лет с мягкими каштановыми локонами, одетой в зелёный кардиган и джинсы. Её мать. — Гермиона, нам теперь нравится наша жизнь, без тебя она стала намного проще, — сказала она. — Не могла бы ты снова очистить наши воспоминания? У Гермионы перехватило дыхание, и она направила палочку на боггарта. — Риддикулус, — сказала она, но заклинание оказалось недостаточно сильным, и боггарт проскочил мимо неё к Джулии, приняв облик крупного безликого мужчины в сливовой мантии Визенгамота, стоящего за большой деревянной трибуной с молотком в руках. — Я приговариваю вас к пожизненному заключению в Азкабане, где вы сойдёте с ума, — произнёс судья и с гулким эхом ударил молотком. — Риддикулус, — сказала Джулия, и боггарт вернулся к Гермионе, на этот раз приняв точный облик Рона, вплоть до расположения веснушек. — Прости, Гермиона, я просто больше тебя не люблю, — сказал он, проводя руками по своим ярко-рыжим волосам. — Риддикулус, — повторила Гермиона. — Инсендио, — сказала Джулия, поджигая его, когда он снова двинулся к ней. Он закричал и заискрился в пламени, а затем вылетел за дверь, оставляя за собой сноп искр, чтобы достать кого-нибудь другого. — Извини, честно говоря, у меня нет столько времени, чтобы тратить его на боггарта, да и нам обоим было не до смеха, — сказала она. — Мы бы провели здесь всю ночь. Гермиона кивнула, всё ещё слегка потрясённая. — Это была твоя мать? — спросила Джулия. Гермиона снова кивнула. — Это просто боггарт, Гермиона, — сказала Джулия. — Логически я это понимаю, — ответила Гермиона. Хотя ей казалось, что это был не просто боггарт. — Значит… сойти с ума в тюрьме? — спросила Гермиона. Взгляд Джулии упал на пол, и на её лице появилось задумчивое выражение. — Безумие, наверное, у меня семейное. И, возможно, те дементоры на меня немного повлияли, — ответила она, содрогнувшись, — но я пока в здравом уме, так что… — Не думаю, ты ведь вчера ночью бегала в Запретный лес, — ухмыльнулась Гермиона. — Возможно, это не поведение здравомыслящей ведьмы. Джулия захихикала, а затем запрокинула голову в хриплом смехе, настолько заразительном, что Гермиона невольно присоединилась к ней, пока у неё не заболел живот. Когда через несколько минут они успокоились, Гермиона вытерла слёзы и оглядела почти прибранную лабораторию. Им ещё предстояло пройти много занятий по арифмантике, но теперь у неё был партнёр, который так же, как и она, стремился к успеху, и который поможет ей не перенапрягаться. Она кивнула и улыбнулась; она больше не чувствовала себя такой одинокой.