Рыжий ворон

Нил очнулся с ужасной головной болью, боль ещё была в животе и ниже… М‑да… Сейчас кто‑то тряс парня за плечо. Открыв глаза, он увидел склонившегося над ним Рико. Тот бросил незаинтересованный взгляд и хмыкнул: — Долго же ты на этот раз. Двое суток. Хозяин на сегодняшней тренировке и живого места на тебе не оставит, а после и мы с тобой вместе проведём этот вечер. Ну, остатки… — Японец улыбнулся садистской улыбкой и начал с фальшивой нежностью перебирать рыжие пряди Натаниэля. Рико словно ласкал, за что‑то хвалил Веснински, будто щенка, который выполнил новую команду так, как нужно. — В этот выход ты был молодцом, Натаниэль: не говорил лишнего, смирно сидел, да даже против любимого француза пошёл! Неужели забыл их и вправду? — Рико растягивал каждое слово, словно смаковал это удовольствие, наслаждаясь моментом. Натаниэля же в этот момент пронзил чудовищный страх. А если он и вправду забудет Жана и Кевина? А если он не сможет вспомнить их лица, голоса?.. Нет… Нет… Он просто не переживёт это. Его братья — единственный якорь в этой болотной пучине мучений. Только за их образы рыжий всё это время держался. Только они возвращали его в реальность, когда он хотел сам причинить себе вред. Ему было слишком тяжело на тот момент морально и физически, но уже тогда, когда лезвие коснулось тонкой бледной кожи на предплечье, в разуме сразу возник голос Жана: как тот на своём мягком французском пел колыбельную Натаниэлю, а Кевин старался повторять за ним. Эту симфонию решили начать исполнять из‑за того, что на тот момент сознание рыжика захватили кошмары, и братья решили, что это единственный способ помочь… И они были правы. Их нежный, чуть хриплый голос помогал засыпать и набираться сил, попадая в прекрасные грёзы. Из раздумий Натаниэля вывел щелчок пальцами, а после — пощёчина. — Наатти, ну что ты пропадаешь? Кстати, ты бы видел, как наш четвёртый номер тебя отвоевывал! Просто прелесть! А ты забыл их… Как жаль. — Чего ты хочешь? — Натаниэль не помнил, когда в последний раз говорил хоть что‑то Рико. Он даже кричать перестал — просто не было сил. Вообще ни на слова, ни на крик, но после встречи с братьями рыжик, словно феникс, восстал из пепла, загораясь новым пламенем. У него снова появились силы на надежды и мечты. — О‑о… Так у тебя язык снова появился? Может, тогда дашь ответ? Всё‑таки сейчас лучше, чем никогда. Как сбежали Кевин и Жан? — Сначала тон был мягким, словно ласкающим, но на последнем предложении он стал жутким, вселяющим животный страх. — У тебя проблемы с памятью? Я говорил, что не знаю! — рыжик начал вспоминать кто он такой. Он всегда умел огрызаться, это был он, а не тот кем стал. Натаниэль пожалел о том, что начал говорить. Его нос вспыхнул адской болью, потом Рико приковал его к кровати и начал бить, бить, бить… Потом японец вышел куда‑то. Натаниэль снова был в полубреду и почти ничего не понимал. Вошёл Рико уже с пятью воронами. Осознание резко ударило Веснински. Даже в его состоянии он понял, что сейчас будет, и не смог сдержать мольбы: — Ну не трогайте! Не трогайте меня, вороны! — В этом крике было всё: страх, отчаяние и странная, промелькнувшая огоньком надежда. Но, естественно, никто не послушал парня. Его начали насиловать, пускать по кругу, избивать — они сделали всё, что только можно было, и нет. В этот раз ублюдки придумали что‑то новое. Эти монстры решили, что пирсинг — неплохая идея. Теперь у Натаниэля было проколото ухо — в мочке и хряще, ещё серёжка была в брови. За это впоследствии рыжий получил на тренировке ещё и порцию унижения от хозяина. Старик совсем не был скуп на удары тростью, в принципе, как и обычно, но после этого за Натаниэлем была уборка корта, а потом снова пришёл Рико. День сурка начинается снова. После интервью у Жана и Кевина. Жан ещё около минуты смотрел туда, где только что стоял его мальчик, его брат. Этот солнечный ребёнок, который всегда излучал свет, счастье и веселье, просто взял и упал. У него было изнеможение. Тьма перекрыла его дыхание. Француз перевёл взгляд только тогда, когда Кевин его позвал: — Эй, Жан… Жан, нам пора. — у него был хриплый и непривычно грустный голос. Рядом с Дэем стоял крайне заинтересованный в ситуации Эндрю, улыбающийся своей маниакальной улыбочкой. Моро, полностью опустошённый, лишь прошёл мимо Кевина, направляясь к остальным. Он ничего не сделал. Он не смог вытащить Натаниэля. Он не смог ему помочь. В автобусе француз, не обращая внимания на заинтересованные взгляды, сел на своё место у окна, прислонившись кудрявой макушкой к холодному стеклу, желая быстрее доехать до общаги и утонуть в своих мыслях на кровати. Когда наконец все приехали, к Жану начали приставать с расспросами. Сет… Кто же мог подумать, что он упадёт и случайно разобьёт себе нос, упав на кулак. Какой он неосторожный. Моро прошёл в комнату и сел на кровать, откидывая голову, наконец когда он закрыл глаза, надеясь уснуть, кто‑то ворвался в его комнату. Наверное Кевин. Жан не был нужен никому кроме него в этой команде. — Кевин, я не хочу с тобой сейчас говорить. Ты ничего… — О‑о, нет, спасибо, я не хочу быть таким же зависимым, как вы. Не называй меня этим именем. Жан резко открыл глаза, глядя на вошедшего. Эндрю… Вот только что этому гному тут нужно? — Наполееон, расскажешь, что произошло? А то вот ты какой! Я не люблю сюрпризы, но ты, видимо, сплошной секрет! У Сета нос так распух! Чуть ли не перелом, представляешь?! А Кевин напился в хлам! Настолько сильно, ты не представляешь! Такого никогда не было! Даже вовремя вашей ссоры! А ещё главное то, что он ничего не говорит, так что я жду ответов от тебя! — Рико решил с нами побеседовать. — Ты лжёшь. Причина в другом. — Нет. — Хмм.. Ладно.. Тогда что у вас с третьим номером? — Как. Он. Догадался? Они ведь не подавали знаков.. Только если не Кевин.. Нет.. Нет. Он бы не сказал бы? Да? Жан резко поднял голову: — С Натаниэлем? — это прозвучало слишком тихо. Слишком сдавленно. — Молодец, схватываешь на лету! Да, именно с ним. Ты так возмужал, защищая его! Я даже не поверил сначала, что это наш багет! Багет, который такой рассудительный, такой тихий и неприметный! А тут аж загорелся! Жан передёрнулся от старого прозвища. — Просто позлить Рико хотел. — Ты снова лжёшь, ну как так? Только от одного его имени вы с Кевином буквально сдуваетесь! — Не лгу я. — Жан, Жан… Ну как ты так. Ты не слышал, что врать — очень‑очень плохо? — Выйди, Миньярд. — Как неоригинально. Я приду позже за ответами. Жди меня. И он вышел. Просто взял и вышел. Жан наконец провалился в такой долгожданный сон.

***

Разбудила Моро какая‑то возня в коридоре. Выйдя, он увидел картину: «монстры» выходят из своей комнаты, скорее всего, в Колумбию. Также старшекурсники стояли встревоженные в коридоре. Жан опёрся о косяк двери и начал наблюдать за компаниями. Элисон проверяла карманы Сета. Моро давно заметил, что тот сидит на наркоте. Его это скоро погубит, так думал француз. Но, на удивление, в этот раз блондинка не нашла ничего, кроме жвачки. Когда из комнаты монстров уже вышел и Кевин. Он бросил грустный взгляд на Жана. Француз пусто глянул в ответ. Их молчаливый диалог прервала Рене: — Как скоро он начнёт действовать? — Очевидно, что спрашивала она про Рико. А почему он должен мстить? Он не будет. Жан уверен, что сегодня он будет занят Натаниэлем. — Сегодня вечером. — Он не будет. Жан и Кевин сказали одновременно, и последний удивлённо глянул на француза. Рене вопросительно переводила взгляд с одного на другого, нервно улыбнувшись. Видимо, она правда переживает за это. — Il sera occupé avec le troisième aujourd’hui.(Сегодня он будет занят третьим.) — Жан опустил взгляд в пол и попытался вжаться в стену. Слишком больно было признать то, что Натаниэлю сегодня будет очень‑очень плохо. — Toi… Tu le penses vraiment? (Ты… Ты правда так думаешь?) — Видимо, Кевин не хотел это признавать тоже. Хотя при встрече с Рико он молчал. Может, он думал, что так, наоборот, защищает Натаниэля? Что за их слова достанется ему? Точно… Чёрт… Нет, нет! Неужели сегодня из‑за слов Жана Рико… Нет. Он не хотел думать об этом. — Он не будет ничего делать, — в итоге сказал Кевин Рене. Она вроде успокоилась и благодарно кивнула, уходя в комнату девушек. «Монстры» тоже ушли, как и Сет с Элисон. Жан уже собирался зайти в свою комнату, как его окликнула Дэн: — Хээй, Жан… Ты выглядел… встревоженным? Может, сегодня с нами посидишь? Мы будем смотреть фильмы… У нас пицца, другие закуски, алкоголь.. Ну и конечно сок и чай есть! Рене ведь тоже не пьёт. Жан решил пойти. Он вспомнил про то, что им с Кевином написал Натаниэль: «Подружиться и любить команду… Научиться социализации?» Ладно, он попробует. Дэн удивилась, но быстро пришла в себя и лучезарно улыбнулась, приглашая француза в их комнату. Жан пусто глянул и прошёл в их комнату, садясь в дальнем углу. Рене обернулась на шаги и, увидев ещё и его, улыбнулась, налила сок в два стакана и подсела к Моро, протягивая один из них. Последний скупо улыбнулся и взял в руку стакан с персиковым соком. На удивление, вечер проходил спокойно, пока не зазвонил телефон Дэн. — Привет, как… Эй? Что случилось? Ты плачешь? — ?? — О чёрт! Он умер? — ?? — Так… Значит, он в больнице? — ?? — Нам приехать? — ?? — Да, хорошо. Скоро будем. Жан бросил вопросительный взгляд на Даниэль. — Сет себе в очередной раз подмешал наркотики. Откуда он их взял — Элисон не знает. Но она его остановила вовремя, и благодаря этому он жив. Но выпей он чуть больше — был бы уже мёртв. Элисон ещё попросила нас приехать. — Я не поеду. Дэн как‑то грустно посмотрела на него, но кивнула. Жан молча покинул комнату и лёг спать.