Квантовая запутанность

      Пол холодил ушибленную спину.       Сэнку лежал, ожидая, пока стихнет кровь в ушах. Потом сбросил с себя чемодан и сел. Потрогал нос — не сломал, и на том спасибо. Пальцы окрасились красным. Он посмотрел на них без особого выражения, потом вытер о заляпанную той же кровью футболку. Надо бы заткнуть чем-то, пока он не заляпал весь пол. Хотя… как-то насрать. Вместо какого-либо настроения остался только гул кампуса. И тишина в мыслях.       Он поднялся, подобрал опрокинутый чемодан и замер.              Ориентационная неделя вся прошла так же, как началась — с места на самодельном танке прямо в карьер. Танки они, конечно, не делали, но вот в карьеры прыгали. Точнее метали яйца с высоты Грин Билдинг. Сэнку с задачей справился — его яичко пережило падение с высоты тридцати метров, но представленные другими людьми решения оказались проще и местами интереснее.       Ему объяснили, как устроен хайв — неформальная сеть всего МТИ, по которой между людьми перемещалась еда, детали и чужие дедлайны. Он успел побывать на мозговом штурме, посвященном идеальным условиям варки кофе в промышленных масштабах. Ему рассказали про IHTFP — аббревиатуру, у которой было официальное значение и пять неофициальных, причём самое популярное цензуре не поддавалось. Его затащили на сборку чего-то отдалённо напоминающего рельсотрон — не спрашивали, хочет ли, просто вручили паяльник. А он что, дурак отказываться? Ему потом и пострелять дали!       В какой-то момент он наконец-то увидел Хрома, который к тому времени уже успел записаться в кружок геологии и позвал Сэнку. В геологию Сэнку не пошел, но записался в кружок Аниме и Манги и уже успел посмотреть свежий тайтл на огромном экране в игровой комнате. Официальной игровой комнате. У них тут был Киберспортивный клуб!       Когда он спросил у Мосса, нормальна ли такая движуха, тот только осклабился:       — Ты, считай, еще ничего и не видел. Дальше — больше, так что привыкай.       Кто-то дал очень точное и емкое описание всему происходящему: страдая от жажды, напиться из пожарного гидранта. Сэнку понравилась не только фраза, но и процесс. Информация шла напором, без пауз, и единственный разумный ответ — открыть рот шире и ждать, пока тебя разорвет.       И он открыл.       Мосс и Мисти регулярно и без предупреждения вытаскивали его на какой-то движ, комментировали его решения с фамильярностью людей, которым это давно можно. Сэнку встраивался без усилий: отвечал, когда спрашивали, молчал, когда не спрашивали, иногда первым начинал разговор, если тема была достаточно интересной.       Он понял примерно в середине недели.       Признаться, они хорошо его запутали.       — Тебе виднее, это ж твой батя в Джонсана работает. — Бьякуя и правда работал в космическом центре Джонсана. Но не то, чтобы он разбирался в современных ракетных материалах. Его задачи на орбите касались тела и психики.       — Ракетный кружок тебя с руками оторвет. Напомни, когда ты сделал свою первую ракету? В семь лет? — Да. В семь. Но откуда бы они узнали, если он еще никому в МТИ об этом не рассказывал?       А потом появились другие детали. Вроде счета в тире, любимых боевых искусств и странных детских историй, которые с ним никогда не происходили.       В этот момент всё встало на свои места.       Они видели в нем другого человека. Идентичного ему. С той же внешностью, теми же повадками и схожими интересами. Они видели в нем настоящего Рэя, который любил носить черный, укладывал покрашенные волосы вниз, слыл матершинником и настоящей оторвой.       Сэнку не стал их поправлять.       Это было любопытно с академической точки зрения — наблюдать, как люди достраивают картину, которую хотят видеть, игнорируя данные, которые ей противоречат. Светлые волосы объяснялись как выцветшие. Другая одежда новым стилем. Незнание каких-то подробностей, которые должен был знать тот, другой, попыткой спрыгнуть с щепетильной темы. Отсутствие мата — охреневание от новой обстановки.       Сэнку притворялся Рэем. И с нетерпением ждал, когда увидит его. Все внутри предвкушало эту встречу.       А потом начались пары.       Сэнку сидел в аудитории с блокнотом, строчил конспекты под бодрый голос профессора и думал, что номер 18.01 удобнее слов «математический анализ курс первый».       Лекция шла полтора часа. Он исписал шесть страниц — не конспект, а параллельный разбор: где профессор шёл стандартным путём, где срезал, куда советовал пока не соваться. На полях осталось три вопроса и одно замечание к формулировке теоремы, на которое ему вывалили еще пятнадцатиминутный дамп чистого сознания.       После лекции выдали первую домашку. Здесь ее называли набором задач, потому что чаще всего это были реальные жизненные задачи.       Он посмотрел на листок.       — Чувак, ты хоть что-нибудь понял? — с надеждой спросил сосед по парте.       Сэнку перевел взгляд на него. У парня при виде листка слегка остекленели глаза. Сэнку понимал, что выглядит не лучше. Ощущения были такие, будто его мозг выебали учебником матанализа. И ему понравилось. И он хотел еще.       Сэнку не сдержал улыбки.       — Задачи со второй по пятую стандартные. Первая интереснее — там нужно сначала перевести в полярные координаты, это не очевидно с первого взгляда. Шестая, два варианта. Или предполагается, что мы это еще не прошли, или они так шутят.       Сосед фыркнул:       — Хорошие шутки, — убирая листок в рюкзак.       — Мне тоже нравится.       В тот вечер он сделал первую часть домашки за три с небольшим часа, включая проверку. Потом лёг на кровать и уставился в потолок с ощущением, которое не сразу нашло слово.       Мало.       Лекция была хорошей. Профессор думал быстро и не разжёвывал очевидного. Материал был плотный. И всё равно — мало. Он хотел ещё. Хотел, чтобы кто-то загрузил его настолько, чтобы пришлось по-настоящему напрягаться, чтобы не хватало, чтобы пришлось прыгать выше собственной головы.       Чтобы его разорвало.       Он попросил помощи у Мосса и тот не глядя произнес название учебника, который можно было взять из библиотеки.       — Восьмая глава, — отмахнулся он, а потом обернулся, взял листок и выписал несколько названий. — Изучи эти и закрой 18.01 экстерном. Появится больше времени для хаков.       Сэнку послушал его и провел следующую ночь изучая матанализ.       Все равно бы не уснул.       Ист Кампус никогда не спал и это не было метафорой. Это было культурной особенностью конкретной общаги: в три ночи в мастерской кто-то точил металл; в четыре — над его головой что-то роняли с методичностью, которая исключала случайность; в пять кто-то в коридоре спорил про энтропию, и спор был достаточно интересным, чтобы Сэнку лежал и слушал, а потом подорвался и вставил свой аргумент. И был разгромлен в пух и прах. И ему это понравилось!       Спать в этом месте было технически возможно — Мосс вон как-то умудрялся — но требовало решения, которое Сэнку принять был не готов.       Он не планировал спать. Это просто расточительно.              Вот и сейчас, стоя посреди коридора, он и не думал о том, что ему больше негде спать. Он думал о химии и домашке, которую можно сдать только в лабе. Он думал о пусковой установке для кружка ракетостроителей, хотя денег на материалы у него сейчас нет — из-за неосмотрительности Сэнку карту заморозили и восстановят уже после возвращения Бьякуи, а это значит только в конце марта. Он думал о социальных курсах, которые все еще не выбрал, но про которые ему настойчиво напоминал его личный Академический Консультант.       Сдавшись, он написал Гену.       «Я согласен»       Каомодзи в ответ выглядело как форменное издевательство.       Ген оказался не старшекурсником. Ген оказался преподом, который всеми правдами и неправдами заманивал на свой курс новичков.       — О, Сэнку-чан, все просто. Мне для степени нужны часы преподавания. Я обещаю, что не буду слишком сильно на тебя наседать. Просто приходи и поговори со мной. Тебе даже не обязательно выполнять домашки.       Им в целом не обязательно выполнять домашки. На первом курсе оценки не ставились. Только зачеты и прочерки. Причем прочерки ни на что не влияли. Ген сказал, что это помогает снизить тревожность у первокурсников, чтобы они не вышли в окно в первую же неделю, а в идеале до конца курса.       Следующим шагом шла социализация — искать единомышленников, чтобы выполнять сложные задания вместе. Но Ген рассказал это по секрету, потому что это «нужно было понять самостоятельно».       Сэнку понял. Не дурак. Был бы дурак — не понял бы.       Следующим сообщением пришел номер корпуса. Сэнку вздохнул и поплелся туда вместе с чемоданом.       Ген обнаружился в коридоре у непримечательной двери и как-то очень удивленно посмотрел на него. Сэнку сначала не понял, а потом осознал — у него ж лицо и футболка в крови.       Что удивительно, не было ни «что произошло?», ни «ты с кем-то подрался?», ни «зачем тебе чемодан?»       — Мне жаль, — просто произнес Ген, а потом протянул ключ и еще не открытую баночку колы. — Можешь оставаться столько, сколько нужно. Просто верни мне ключ на следующей паре.       Сэнку взял ключ и колу.       — Ты же понимаешь, что я сделаю дубликат?       Ген фыркнул:       — Дружочек, я разочаруюсь, если ты его не сделаешь.       Сэнку ухмыльнулся в ответ.       — Продуктивной ночи, Сэнку, — махнул рукой Ген. — Нужна будет койка, пиши.       Откуда он узнал?       В прочем, идиотский вопрос. Скорее всего Ген тоже знал Рэя. Или так, или эти психологи имеют больше тузов в рукаве, чем Сэнку думал изначально. Может и правда, стоит попробовать психологию?       Сэнку вскрыл банку, глотнул живительного сахара, а потом открыл дверь… и оказался перед другой дверью. Более массивной. С развороченным магнитным замком и аккуратненьким портом доступа.       «Конечно, — подумал он, — это не могло быть так просто.»       Следующие два часа он взламывал магнитный замок. Потом плюнул и написал Хрому. Точнее отправил фотку магнитного замка и своего подсоединенного ноута с подписью «хочешь задачку на десять миллиардов баллов?» Хром появился через семнадцать с половиной минут.       К пяти утра дверь в хламовку была открыта.       Сэнку был рад. Очень рад, хотя сил радоваться как-то не осталось.       Путь к хламовке был одним из самых сложных квестов для первых-вторых курсов. Никто не знал, где она находится. Обычная дверь посреди непримечательного коридора. Сэнку никогда бы не обнаружил это место, если бы не Ген.       Тем более он не стал бы взламывать цилиндрический замок просто так.       А теперь еще и магнитный.       Но все усилия стоили того. Перед ними открылись ровные стеллажи от пола до потолка заставленные сотнями хаков предыдущих лет. А если ты бедный студент, то такое количество бесхозных материалов это буквально пещера сокровищ!       — Мы сделали это, дружище, — чуть не сломав челюсть, зевнул Хром.       — Ага, — они хлопнули сонную пятюню.       — Я поставил софт. Завтра сделаю нам ключи. — Пауза. — Пойдем спать?       Сэнку не сразу ответил. Хром не торопил. Тоже заметил кровь.       Но в итоге Сэнку рассказал все. Хром молча выслушал, а потом предложил ему переехать к нему в Нью Вессар. Намного тише и чище Ист Кампуса. Хотя и компьютерный класс вместо мастерской. Но Сэнку грех жаловаться.       За это утро Хром открыл уже вторую дверь, заглянул себе через плечо на Сэнку, который тащился следом.       — Точно не проблема? — уточнил Сэнку.       — Парень снизу переехал в семейную общагу, — отмахнулся Хром. — Двое других вообще на какой-то конференции в Калифорнии.       Сэнку кивнул и вошел. Хром посторонился.       Сэнку подкатил чемодан к кровати и открыл его. Но подумав, закрыл обратно и запихнул под кровать. Незачем торопиться. Успеет.       Главное зарядка в розетку, проверить будильник на душ перед парой и можно спать. Пофиг уже, что весь в говне, все равно новое постельное брать.       Хром понаблюдал с минуту, потом переоделся, а потом забрался к себе наверх.       — Хром.       — М?       — Спасибо.       — Фигня вопрос, бро.       И на этом бы все и закончилось и Сэнку продолжил бы спокойную студенческую жизнь.       Не с его везением.       Нет, он знал, что они оба первокурсники, знал, что у них одинаковые курсы, знал, что они учатся вместе. Было бы глупо предполагать, что они больше никогда не увидятся.       Сэнку рассчитывал хотя бы на безразличие. Он не рассчитывал встретить его вот так, идущим на встречу, весело обсуждающим с Моссом очередную теорию.       Черные, собранные в низкий хвост волосы, черное худи с красной надписью MIT. Рэй, несмотря на свое имя, был весь какой-то темный. Не только внешне, но и в душе, скрытой за этими пронзительными рубиновыми глазами.       Так похожими на его собственные.       Засунув хандру в дальний ящик, Сэнку отпил горячего кофе, опустил взгляд и попытался пройти мимо как можно быстрее и незаметнее. Рэй ему этого не позволил. Чуть качнул плечом, задевая. Сэнку будто тараном снесло. Весь кофе оказался на нем. Тихие охи и ругательства посыпались с разных концов коридора. Мосс промолчал. Да, Мосс не был его другом, но Сэнку казалось, что они сдружились. Хоть немного?       — Аккуратнее, — рявкнул Рэй и пошел дальше, как ни в чем не бывало.       А Сэнку просто стоял и обтекал.       Плакал его кофе.       Плакала его любимая майка с Дораэмоном.       Главное самому не расплакаться.       

      ***

             Рэй шёл на пару Гена с намерением не думать.       Это был курс по социальной психологии — необязательный, но МТИ велел взять хотя бы один гуманитарный предмет в каждом семестре, потому что инженер без социальных связей и отдыха для мозгов это выгорание к тридцати. Рэй записался сюда из-за шантажа. Ему очень нужен был ключ на купол.       Да и Ген, помимо того, что был неплохим другом, был вполне терпимым преподом: не давил, не строил из себя всезнающего, рассказывал с интересом, иногда говорил вещи, которые цеплялись и потом не отпускали до следующего утра. Последнее Рэй в нем скорее ненавидел.       Он сел на своё обычное место — дальнее от входа, но не просматриваемое из окна — и достал ноутбук. Вздохнул.       Мысли завертелись в голове.       Мосс ничего не сказал. Не отреагировал.       Это было проблемой.       Мосс был так устроен, что почти никогда не молчал. Если проблема его интересовала, он молчал всего в двух случаях: когда спал и когда думал.       Мосс постоянно говорил о всякой хуйне — про натурные испытания в реакторе, про сломанный 3D-принтер в лабе, про какого-то фроша, который разобрал и собрал обратно замок на стареньком сервачке на тестовом стэнде — и ни разу не заикнулся об очевидном.       О Сэнку.       И Мисти молчала вместе с ним. Мисти, которая в любой непонятной ситуации немедленно лезла с вопросами и не отставала, пока не получала ответ.       Оба молчали. И это, блять, бесило!       Рэй не знал, злиться или нет.       С одной стороны — удобно. С другой — они не идиоты. Они видели того, другого, неделю. Они водили его по кампусу, кормили, таскали на движ, разговаривали с ним как с Рэем. Рэй пытался не думать о том, насколько сильно они похожи, раз эти двое вообще не заметили подвоха. Пытался не думать, что его так просто заменить.       Пытался и не мог.       Хуже было только молчание Ксено.       Ксено писал раз в три дня — всегда. Это не обсуждаемо, встроено в структуру его мира, как гравитационная постоянная. Расписание, успехи, планы. Иногда — задача, которую он присылал просто так, без объяснений, и которую нужно было решить и прислать обратно. Рэй делал это с шести лет и делал хорошо.       Если делал плохо, было больно.       Последнее сообщение было пять дней назад. Рэй прислал ответ, но нового не получил.       Рэй еще раз проверил часы и вздохнул.       «Он не знает», — попытался убедить себя.       Потому что, если бы знал — написал бы. Ксено не умел молчать про вещи, которые считал важными. Это Стэнли умел. Ксено — нет.       «Значит, не знает. Пока не знает.»       Рэй опустил руку с часами и поднял взгляд.       И увидел, как в аудиторию входит Исигами Сэнку.       Тот его не заметил. Или сделал вид. Огляделся и выбрал место. Первый ряд у входа. Достал тетрадь. Поставил кружку на откидной столик.       Рэй гипнотизировал его растрепанный затылок и чувствовал, как чешутся кулаки и вместе с тем очко сжимается в точку.       Это было иррационально. Рэй это понимал. Присутствие конкретного человека в конкретной аудитории не меняло ровным счётом ничего. Но реакция на него как на угрозу жизни была, если применить терминологию Гена, классическим проявлением тревожного звоночка.       Ему нужно было разобраться с причинами своей тревоги, пока он не потерял контроль и не разобрался с…       Рэй это понимал и всё равно не мог ни адекватно подумать об этом, разжать ни кулаки, ни очко.       Потому что это был не просто один человек в случайной аудитории. Это был человек, которому Ксено писал с девяти лет. Они общались почти столько же, сколько Рэй с Ксено жил.       Рэй знал об этой переписке. Ксено никогда её не скрывал. А вот афишировал — да. Много раз. С восторженными эпитетами о гениальности одного любопытного мальчишки с нестандартным мышлением. Рэй кивал и не спрашивал. Он давно научился не задавать вопросов, ответы на которые знать не хотел.       Но теперь этот мальчик сидел в двух рядах от него и пил кофе из кружки с надписью E=mc², и Рэй думал: сколько времени Ксено даст Рэю на сбор вещей, если узнает правду об Исигами Сэнку.       Ген вошёл, бросил папку на стол и окинул враз притихшую аудиторию взглядом.       На секунду его глаза остановились на Рэе. Потом скользнули дальше. Замерли где-то в районе Сэнку.       — Вижу новые лица, — улыбнулся он. А потом вернулся к доске.       «Знал, — понял Рэй. — Конечно он сразу все понял. Ебаный мудак.»       — Ну что же, мои сладкие пирожочки. Сегодня, мы поговорим про важную составляющую вашей будущей социальной жизни. Доверие. И, чтобы обрести хоть какие-то границы, доверие к ближнему! Конкретно — про механизм его формирования между двумя индивидами в условиях неполной информации.       Огромные буквы появились на доске.       — Для этого нам понадобится небольшой практикум. Разобьемся на пары.       В аудитории зашевелились.       — Случайные пары, — уточнил Ген с заговорщической улыбкой. — Которые я имел честь распределить.       Он открыл папку и взял листок.       — Чен и Парк. Морозов и Оми. Исигами и…       Рэй замер. Сердце провалилось в кишки.       Он блять совершенно забыл, что не только Ксено нельзя знать правду. Исигами ее тоже знать нельзя! Он же… они же!!!       Ген стрельнул глазками в Рэя:       — Снайдер.       Рэй схватил микроинфаркт.       Ген, сука такая! Он его придушит. Сам. Лично! Вот этими вот руками!       Люди начали шевелиться. Кто-то двигал стулья, кто-то перемещался на соседние места. Сэнку не пошевелился. Рэй тоже.       — Задание простое, — продолжил Ген. — Один человек в паре задаёт вопрос. Второй отвечает. Потом меняетесь. Вопросы — вот. — Он положил на край стола стопку карточек. — Выберите по четыре на пару. Каждый задает по два вопроса.       Ладно, сидеть дальше бессмысленно. Рэй вздохнул, разжал кулаки и подошел к Гену.       Произнес одними губами: «прирежу», получил воздушный поцелуй от закинувшего ноги на стол Гена и, скривившись, протянул руки за карточками.       — Ой, погоди, малыш Рэй. У меня для тебя другие карточки, — он вытащил из кармана худи четыре карточки. Две белые, две черные. — Это вам.       — Тебе напомнить, кем работает мой отец?       — Ой, а я думал, что ты хотел получить ключики от купола, — невинно постучал пальчиком по губам Ген, — а не быть отстраненным от учебы за избиение однокурсников.       Рэй вздрогнул. Сука. Ладно.       — Давай сюда свои карточки, гандон.       Ген улыбнулся ему.       Рэй развернулся и посмотрел прямо на Сэнку. Тот посмотрел с каким-то смирением. У него была кружка кофе, тетрадь и готовность к любому дерьму.       Рэй откинул столик, сел рядом и с ухмылкой посмотрел в свои глаза.       В условиях стресса Рэй всегда выбирал тактику «бей». Хотя лично ему больше была по душе «размножайся». Но «бей» намного лучше, чем трусливое «беги» или смертельно опасное «замри». Посмотрим, что из себя представляет этот Исигами.       Он положил перед ними четыре карточки. И не спрашивая взял первую. Черную, конечно же.       — Одно важное уточнение, — прервал галдеж Ген, — вы не обязаны ни говорить правды, — он сделал многозначительную паузу, — ни зачитывать ее. Развлекайтесь! — хлопнул в ладоши Ген.       Аудитория снова потонула в гомоне.       Рэй фыркнул и посмотрел на карточку.       «Опиши человека, которому ты доверяешь. Не имя — только что делает его заслуживающим доверия.»       Скучно и обобщенно.       — Расскажи про человека, которому ты доверишь свою жизнь, — с вызовом бросил Рэй.       Сэнку моргнул. Потом нахмурился. Глаза забегали по пространству перед собой. Потом замерли. Снова поднялись к Рэю.       — Такого человека нет.       Самодовольства поубавилось. Нет, Сэнку мог солгать. Но признаков, на которые учил обращать внимание Ксено не было.       Это, блять, правда.       Сука, даже у Рэя с его ебущей жизнью было как минимум два человека, которым он мог доверить свою жизнь.       Ладно.       — Ты следующий.       Рука протянулась и взяла белую карточку. Глаза пробежались по строчкам. Сэнку вскинул бровь, недвусмысленно посмотрел на Гена. Тот помахал им пальчиками.       Сэнку закатил глаза, цокнул и вернулся к Рэю:       — Опиши момент, когда ты действовал на опережение, не имея полной информации. Что тобой двигало?       Пришла очередь Рэя смотреть на Гена. Он провел большим пальцем по шее. Ген схватился за сердечко и драматично откинулся на стуле.       Рэй искренне задумался. Намек был жирным, но Ген не прав в том, что у Рэя не было полной информации. Полнее, чем у него не было информации ни у кого. Честно говоря, никогда в его жизни.       С мамой ему не приходилось думать ни о чем. А с тех пор, как он попал к Ксено он понял — он должен знать все. Другого варианта не было.       Блять, да даже в сам момент усыновления, когда стало очевидно, что Ксено он не нужен, он понимал достаточно, чтобы предложить наименее конфликтному из них двоих выход.       «Мистер Снайдер, просто отправьте меня в детдом. Я не хочу быть причиной вашего разлада», — всплыло воспоминание в его голове.       — Никогда так не делал, — ответ звучал достаточно пафосно и высокомерно, чтобы Сэнку схавал его за ложь.       Сэнку моргнул. Глаза расширились.       Блять, неужели поверил? Да ну, нахуй.       Чтобы не подпустить краску к щекам, Рэй схватил следующую черную карточку, начал читать не думая:       — Как ты отличаешь конкурента от союзника при первой встрече?       — У меня нет конкурентов, — сразу же ответил Сэнку.       Рэй вскинул бровь и усмехнулся.       — Высокомерненько.       Впрочем, он мог понять такую логику.       — Только союзники, — добавил вдруг Сэнку, чем заставил Рэя замереть. Взглянуть глаза в глаза.       — Если речь о первой встрече, — не отрывая взгляда продавил мысль Сэнку.       Захотелось уебать.       Или выебать.       Рэй встрепенулся. Что за мысли в голову лезут? Нужно будет выгнать Мосса и подрочить. Позвонить Стэнли и попросить его покомандовать, пока Рэй будет плавиться в собственных руках. С вибропулей в самолет не пустили бы, но точная резиновая копия Ксено лежала у него в чемодане.       Сэнку потянулся к последней карточке.       — Что для тебя значит потерять то, что ты считаешь своим? — Сэнку скривился, отбрасывая карточку. — Дурацкий вопрос. Отвратительно сформулирован. Можешь не отвечать.       Рэя так придавило, что он не сразу понял, что помилован.       — Что за подачки, Исигами? — Бей, даже если страшно. Стэнли всегда так говорил. Еще ни разу не подводило.       — Английский не мой родной, — но даже я понимаю, что это говно, а не вопрос. Отвратительная грамматика, постановка и никакой этики.       — Хочешь, чтобы я задолжал тебе вопрос? — с наездом, но вышло жалко.       Даже Сэнку это понял.       — Да… мне… как-то все равно.       — Задай вопрос, Исигами.       Сэнку снова моргнул. На серьезном лице ни грамма веселья. Раскрыл рот. Закрыл его. Снова открыл.       — Рожай уже, а?       Пауза.       — Что я тебе сделал?       Еще одна.       — Родился.       — Ладненько, — повысил голос Ген, — возвращайтесь на свои места. Теперь давайте обсудим результаты…       После пары Рэй подошел к Гену и протянул к нему раскрытую ладонь.       — М? Что такой Рэй-чан? Тебе что-то нужно?       — Ключи.       — Милый, но мы же договаривались на конец курса.       Рэй посмотрел на Гена. Ген посмотрел на Рэя.       — Тебе напомнить, что с тобой случиться, стоит мне только пикнуть?       — Угрожаешь, Рэй-чан?       — Предупреждаю, Ген.       — Какой ты бука, — надул губы Ген. — Ну, на самом деле сейчас у меня нет ключа.       У Рэя зачесались кулаки.       — Ген.       — Свали в туман, Исигами, — прорычал он, даже не обернувшись.       Тот не ответил. Просто протянул отвлекшемуся Гену ключ:       — Спасибо.       — Всегда пожалуйста, Сэнку-чан, — улыбнулся он, а затем взял ключ за колечко и протянул его Рэю. — А вот и твой ключик от купола, Рэй-чан. Карту нарисовать?       Рэй посмотрел на ключ, а потом на спину спешно развернувшегося Исигами.       — Какого хрена, Ген? — обратился он, все еще пялясь в спину убегающему Сэнку.       — Подкуп, — пожал плечами тот. — Пришлось задобрить мальчика, чтобы он не накатал предъяву и Ксено не узнал, что у него есть второй сынишка.       Рэй перевел взгляд на Гена. Посмотрел тем самым взглядом, который заставлял даже дипломированных спецов на работе Ксено блеять и запинаться перед ним. На Гена этот взгляд почему-то не работал.       — Не смотри так страшно, Рэй-чан. — Выставил руки тот. — Я не самоубийца. Но… — нашел время для пауз, драматичный ублюдок, — просто хочу тебе напомнить, что в октябре у Ксено тут лекция.       Правда.       — И что же ты будешь делать, Рэй-чан?       Если бы он знал.