Квантовая запутанность

      Станция вынырнула из-под земли прямо в небо.       Сэнку не ожидал что «Кендалл/MIT» окажется надземной, что двери раскроются и в лицо ударит август, сырость реки и что-то промышленное. Он вышел на платформу и на секунду просто замер. Ручка чемодана в руке, рюкзак за спиной, а впереди…       Он ухмыльнулся.       Слева — мост через Чарльз. Справа — кампус. Сверху — небо, которое здесь выглядело иначе, чем в Хьюстоне. Меньше, зажатое между корпусами, но весомее.       На одном из зданий большими буквами кричало название: МАССАЧУСЕТСКИЙ ТЕХНОЛОГИЧЕСКИЙ ИНСТИТУТ.       Сэнку вдохнул через нос и медленно выдохнул через рот.       Ну. Вот и ты.       Он спустился с платформы, перешёл Мемориал-драйв и остановился перед главным входом — колоннадой, которую видел на фотографиях, и которая в жизни оказалась одновременно массивнее и проще, чем он думал. Без пафоса. Просто стоит себе уже сто лет как, и никуда не торопится. Он знал наверняка. Он много чего знал про это место. Вычитал, несмотря на логическую бесполезность этих знаний.       Ведь теория и вот это вот — были немного разными вещами.       По тропинкам мимо шли люди с баулами, с матрасами на голове, с мониторами в обнимку. Кто-то бежал. Кто-то стоял посреди потока, как айсберг в океане, и ел бублик с совершенно невозмутимым видом. На стене над центральным входом висел плакат, написанный от руки: «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ, ПЕРВОКУРСНИК! ЗАБУДЬ ПРО СОН ДО ОКТЯБРЯ.»       Сэнку посмотрел на плакат. Плакат посмотрел в ответ.       «Отлично, — подумал он. — Не планировал спать вообще.»       И шагнул к распахнутой двери, как вдруг сбоку с воплем «поймал!» на него налетел какой-то парень. Да с такой скоростью, что едва не снес Сэнку на землю.       Парень был чуть выше его, с осветлённой половиной темных волос и с ламинированным бейджем, который прикрывал надпись «ψ > π» на фиолетовом худи.       «Ген Асагири. Академический Консультант», — гласила надпись на бейдже.       Сэнку удивленно посмотрел в лицо парню. Японец? Где-то он его уже видел…       Тот с довольной улыбочкой и каким-то маниакальным блеском оглядел Сэнку в ответ.       — Первый год?       Сэнку молча пожал плечами, отказываясь констатировать очевидное.       — Тебя уже кто-то поймал?       — В каком смысле пой…       Парень расплылся в хищном оскале:       — Отлично! Я — Ген. И теперь я твой АК. Запиши мой контакт.       Сэнку моргнул, выудил из кармана джинс айфон и разблокировал его. Ген тут же выхватил его из рук. Сэнку не успел возмутиться, как проворные пальцы уже начали что-то набирать на экране, а потом развернули его лицом к Сэнку.       От его имени в новый чат было отправлено сообщение «белый гусенок».       Сэнку даже возмутиться не успел.       — Готово! Теперь ты закреплен за мной! Пиши по любому поводу в любое время суток. Если станет скучно, захочется поплакать или что-нибудь сломать. Особенно, если захочешь что-нибудь сломать, — он наклонился ближе и заговорщически прошептал, — у меня есть ключи в хламовку.       — Ты хотел сказать, кладовку?       Но Ген не ответил, просто улыбаясь и пихая айфон Сэнку ему в грудь.       — Давай за мной, — потянул его Ген, стоило Сэнку засунуть телефон обратно в карман, — у нас сейчас сбор группы, потом экскурсия. Распределение и зазыв в общаги начнется вечером. Предупреждаю сразу, ты ничего не обязан, но попробуй все, что успеешь. Это единственная неделя, когда тебе за это ничего не будет…       Сэнку едва поспевал. И за Геном, и за его мыслью.       Ген тащил его не далеко, прямо под купол. Здесь оказалось так светло, что Сэнку на мгновение оглох. Или это от количества голосов в этом броуновском море? Человек двадцать таких же как он первокурсников стояли сиротливой кучкой с видом людей, которые ещё не определились: восхищаться или паниковать. Ген куда-то смылся, попросив постоять пока здесь. Сэнку позволил себе минуту на оглядеться. Глаза сами зацепились за предмет абстрактного искусства, нарисованный почему-то мелом и почему-то на полу. Сэнку пригляделся.       «Это ж схема» — подумал он. Большая, кривоватая, явно нарисованная второпях.       Сэнку оставил чемодан и обошел схему по дуге.       Потом с другой стороны.       «Волновая функция?»       И точно. Вот суперпозиция двух состояний с узлами вероятности. Рядом — что-то вроде двух запутанных частиц, нарисованных со стрелками в обе стороны.       — Это объяснение квантовой запутанности? — спросил он, ни к кому конкретно не обращаясь.       — Так вот что мне это напомнило! — восторженно объявил парень с другой стороны схемы. Тоже из первокурсников. Рюкзак на нём был размером с небольшой холодильник.       — Как будто ты знаешь, что такое квантовая запутанность, Хром, — фыркнула блондинка позади парня. Две пары чемоданов на колесиках. Красный и синий. Тоже новенькая.       — Я не Хром! — зашипел тот. — У меня вообще-то есть имя!       — Да-да, — отмахнулась блондинка, — какая разница. Просто смирись. Теперь до конца универа ты будешь Хромом.       Парень — Хром — застонал:       — Я всего один раз оговорился! Чего ты ко мне привязалась?       Сэнку усмехнулся, но снова вернулся к волновой функции.       — А ты в этом разбираешься, да? — спросил его Хром.       Сэнку, не отвлекаясь от схемы, неопределенно покрутил кистью.       — В двухщелевом эксперименте разобрался, но об формализм Дирака зубы пообломал.       Хром заткнулся на секундочку, а потом сказал:       — Я так-то пришёл за компьютерными науками, но… расскажешь?       Сэнку поднял удивленный взгляд. Затем расплылся в хищном оскале:       — Короче, смотри…       Он объяснял минут пятнадцать.       Потом к ним подтянулись ещё пара человек, потом вся группа. В какой-то момент у него в руке непонятно откуда появился мел, и он стал дорисовывать схему, поясняя ее части. Потом к ним присоединился Ген, объясняя моменты, которые Сэнку упустил или попросту не знал. Уже молча глядя на него Сэнку почувствовал, как что-то внутри щёлкнуло и встало на место.       «Вот оно.»       Не школа, с ее средним, формализованным до зубного скрежета образованием. Не Космический Центр Джонсона с его вежливыми экскурсиями. Эти люди, которые пришли сюда за теми же знаниями. Которые будут понимать его, спорить наравне с ним, рассказывать что-то, чего он не знает. Которые будут помогать ему прогрызаться через тернии науки прямо к звездам.       Он ещё не знал никого из них по имени. Но у него уже чесались руки.       А потом пришли еще несколько людей с бейджами и попросили всех собраться в полукруг. Ген начал официальную часть.       — А тебя как звать-то? — шепнул ему на ухо Хром.       — Сэнку. Исигами Сэнку.       — Японец?       Сэнку кивнул.       — Твое имя напоминает «спасибо», — шепнула с другой стороны блондинка, которая представилась Эмбер. — Не пойдет.       Сэнку удивленно посмотрел на нее.       — Будешь Дираком.       Сэнку фыркнул:       — Тогда уж Шредингером.       — Больно много чести, — криво усмехнулась она.       — Тогда может Рэем? Как «луч» в двухщелевом эксперименте, — предложил Хром.       — Почему нет, — Сэнку пожал плечами, едва сдерживая самодовольную ухмылочку.              Ген водил их по МТИ так, будто показывал собственную квартиру — с хозяйской небрежностью и тщательно отмеренными драматическими паузами. Спасибо, вещи оставили под присмотром, а то Сэнку умер бы уже в середине Бесконечного коридора. Кто бы его так ни назвал, не слишком погрешил против истины.       — Итак, — хлопнул в ладоши Ген, останавливаясь в конце Бесконечного коридора и разводя руками, — добро пожаловать в самое длинное прямолинейное пространство в мире академической архитектуры. Сто шестьдесят метров. В определённые дни в ноябре и январе закат бьёт прямо по оси — вот в эти вот окна — и весь коридор загорается. Называется MIThenge. МТИшное солнцестояние или зимнее столпотворение.       — А причем тут столпотворение? — спросил кто-то из группы.       — Видели бы вы, сколько тут народа в эти четыре минуты. В ход идет все — от высоких каблуков до стремянок. Так что, если вы не вышли ростом, планируйте заранее.       Группа захихикала.       — Но предупреждаю, захотите сорвать мероприятие, можете сразу готовиться к вылету. Вандалов и нарушителей тут не любят. Будьте этичны в шалостях.       Группа загудела наперебой.       — Значит, с этим солнцестоянием тоже делали хаки? — переспросила Эмбер.       — Конечно! — довольно улыбнулся Ген, будто бы ждал этого вопроса. — Несколько поколений студентов пытались растянуть эффект при помощи зеркал.       — Получилось? — спросил Хром.       — Говорят, одно зеркало до сих пор где-то в вентиляционной шахте третьего этажа, — сообщил Ген с хитрющей улыбкой и поднятым пальцем вверх. — Там, если что, самый лучший угол обзора.       Сэнку усмехнулся.              Дальше Ген привёл их к зданию, которое Сэнку сначала принял за последствие землетрясения.       Оно было косым. Намеренно косым. Стены расходились под случайными углами, стекло торчало из бетона с геометрией, которая при первом взгляде казалась ошибкой, а при втором — издевательством.       — Стата-Центр, — объявил Ген. — Архитектор Фрэнк Гери. Построен в две тысячи четвёртом. Внутри — компьютерные науки, лингвистика, информатика.       Хрома будто предали.       — Я буду учиться там? — завопил он, тыча пальцем в сторону зданий.       — Если пройдёшь по специальности — да.       — Но оно же не сегодня-завтра рухнет!       — Оно так выглядит с момента сдачи, — сказал Ген. — До сих пор проблем не было. Ну… почти.       — Почти?!       — Был небольшой судебный иск по поводу дренажа. Уже решили. — Отмахнулся Ген. — Не отставайте.       Сэнку поравнялся с Хромом:       — Успокойся. Его геометрия устойчивее, чем выглядит.       — Его геометрия неустойчива для моей психики, — мрачно сказал Хром.       — Ты пошел не в тот ВУЗ, если планировал оставаться в своем уме, — подал голос Ген.       Группа захихикала.              Купол они обходили снаружи — серый гранит, десять колонн, академическая серьёзность, которую подрывал флаг пиратов, аккуратно закреплённый над входом.       Сэнку нахмурился. Он был уверен, что, когда заходил в это здание полчаса назад, его там не было.       — Это хак? — уточнила Эмбер.       — О, шустро сработано, — усмехнулся Ген. — Ист Кампус готовится к ориентации. Кто-нибудь хочет сделать фоточку на фоне?       — Как они туда залезли? — удивился кто-то из группы. — Я не видел никаких лестниц.       Ген развел руками.       — А на сам купол залезают? — спросил другой.       — Постоянно, — ответил Ген. Как он умудрился вложить в свой тон одновременно неодобрение и подначивание, для Сэнку осталось загадкой.       — Позже покажу вам музей хаков. Попасть туда означает навеки вписать свое имя в историю Института.       Сэнку усмехнулся. Хром пихнул его локтем и разделил его заговорщическую улыбку.              Ядерный реактор они видели только снаружи — приземистое здание без окон, отдельный корпус, табличка.       — У вас есть реактор, — недоверчиво произнес Сэнку.       — Исследовательский, — уточнил Ген. — Шесть мегаватт тепловой мощности.       Сэнку посмотрел на здание. Потом на Гена.       — Туда можно попасть?       — Если запишешься на курс 22.09 и пройдёшь радиационный инструктаж — да.       Пауза.       — А где записаться?       Ген усмехнулся:       — Напиши мне, я скину ссылочку.              Стадион оказался неожиданно тихим после всего предыдущего — широкая лужайка, окруженная зданиями, за ними река, Бостон на том берегу. Группа немного рассыпалась, кто-то достал телефоны.       Ген начал рассказывать про спортивные кружки, а Сэнку отошёл чуть в сторону.       Август. Солнце с той стороны реки. Огромное губчатое здание блестит тысячей окон. И люди вокруг.       Он пробыл здесь, если считать честно, около трех часов. За это время он окончательно вымотался и проголодался. Но он узнал про волновую функцию, современные подходы к коммуникациям, правила джентельменского вандализма и вечера, полные бессмысленных и беспощадных расчетов. И это даже не конец первого дня. Как-то плевать было на усталость и голод.       А еще у них был рабочий реактор.              Зазыв начался после шести. К этому моменту Ген их накормил, рассказал, где можно получить бесплатную пиццу, а потом напомнил забрать свои вещи, когда койка будет выбрана. Удивительно, но им предлагалось самостоятельно выбрать себе кровать. А потом Сэнку понял, почему.       Сэнку много чего себе представлял, но увиденное заставило его пересмотреть все свои взгляды о том, что такое «рекламная кампания».       Митовские общаги не вешали баннеры.       Они строили требушеты.       Вернее, требушет был только у одного — у Ист Кампуса, но он задавал тон всему остальному. Небольшой, деревянный, с явными следами многолетней эксплуатации, он стоял во внутреннем дворе. А студенты с его помощью методично катапультировали тыквы примерно в направлении реки под восторженный вой зрителей.       — Это вообще законно? — спросил Хром.       — Это традиция, — сказал кто-то рядом. — Привыкайте, молодняк. В МТИ это примерно одно и то же.       Сэнку посмотрел на требушет. Потом на угол наклона. Прикинул в уме так и эдак.       — Плечо короткое, — подытожил он. — Если удлинить на треть и добавить противовес, дальность вырастет вдвое.       — Думаешь самый умный? — фыркнул кто-то из старших курсов.       — Ну, вообще он прав, — подтвердил другой.       Первый заткнулся. Моргнул:       — Какого черта?       — Укоротили пару лет назад, потому что старшики повадились кидаться в воду друг другом.       Первый цокнул:       — Облом.       Ист Кампус вообще разительно отличался от остальных общаг. Та же классика Масси вообще казалась скучной в сравнении с этими длинными коридорами, где на стенах можно было найти буквально всё: граффити и формулы, химические расчеты и распечатки статей с пометками от руки, плакаты групп, которых Сэнку не знал и рентгеновские снимки. В воздухе пахло канифолью и таким крепким кофе, что он взбодрился просто вдохнув.       К периллам между этажами была прикручена сидушка для быстрого спуска. С автоматическим подъемником. На какой-то двери висела табличка: «Заперто — стучи. Открыто — беги.» Потолок над этой конкретной дверью закоптился.       Сэнку фыркнул.       Местные буквально зазывали его в комнаты, демонстрируя свое безумство в интернальной стадии. Ему рассказывали про проекты, хаки, теории заговора о теориях заговора. Показывали звуковую пушку, собранную из банок монстра. А потом чуть не заперли на кухне общего пользования, где на плите соседствовали карри и бурлящий раствор купороса. Заставили попробовать и то, и другое. Карри был неплох, хотя не хватало остроты. Купорос оказался бутафорией, потому что несмотря на идеальное внешнее сходство, на вкус напоминал концентрированный сироп бабблгам.       Потом его затащили в мастерскую на первом этаже, где в углу ржавело что-то, напоминавшее разродившийся корпус маленького инопланетного корабля.       — Что это? — спросил Сэнку, придирчиво осматривая сооружение.       — Недоделанный робот, — ответил студен, который был занят своей разработкой. — Ребята с третьего этажа все никак не могут его закончить, вот и лежит, ржавеет.       — Робот, — повторил он.       — Да. Для битвы роботов в марте.       Сэнку задумчиво промычал, потом медленно обвёл взглядом мастерскую. Токарный станок. Сварочный аппарат. Доска с инструментами. Полки с деталями. Выглядело, как маленький рай. Руки чесались что-нибудь собрать. Он обернулся, чтобы предложить Хрому поучаствовать в его задумке, но вдруг понял, что Хрома рядом нет.       Одиночество неприятно кольнуло где-то в груди.       Сэнку любил эксперименты. Это было весело. Но Тайдзю и Юдзурихи больше не было рядом с ним. И Сэнку был достаточно взрослым мальчиком, чтобы признаться себе: возможно, самую чуточку, наука становится веселее, когда результаты исследований можно разделить с кем-то увлеченным.       Сэнку вздохну и решительно покинул мастерскую, чтобы попытаться найти Хрома.              Но в Ист Кампусе Хрома не оказалось. Сэнку вышел из этого цирка и решил проверить другие корпуса. Например, в Симмонсе есть бассейн с шариками. А МакГрегор вообще позиционировали как рай для интровертов. Сейчас, только выдохнет немного, а то перебор кофе в легких.       Взгляд заскользил по двору, выискивая намеки на Хрома. Но нашел двоих, идущих в его сторону.       Оба — явно не первый год. Шли уверенно, даже органично: притормаживая и уворачиваясь от бесконечного хаоса. Один — высокий, темноволосый, с дредами и бицухой, обтянутыми футболкой с черепом и гаечными ключами.       «Как тот флаг», — подумалось Сэнку.       Вторая — ростом с Сэнку, те же темные дреды, но на теле разгрузка с кучей мешочков и реальной парой гаечных ключей.       Девушка что-то говорила, тыкаясь в телефон, не глядя по сторонам, но все еще уворачиваясь от посторонних. Парень осматривал окружение и вдруг зацепился за Сэнку.       Пауза была короткой. Потом парень толкнул локтем девчонку и что-то сказал вполголоса. Девчонка недовольно оторвалась от телефона и тоже посмотрела в его сторону. Прищурилась.       Сэнку спокойно смотрел в ответ.       Девушка расплылась в улыбке и побежала к нему, ловко уворачиваясь от других студентов. Парень шел, но его широкий шаг поспевал за ней.       — Рэй! — воскликнула девушка, приблизившись.       Сэнку прифигел. Этих он еще не видел, а они уже знали его прозвище? Вот это крысятник у них тут, конечно.       — Ты чего здесь?!       — А что, нельзя? — он выпятил подбородок, но не чувствовал себя уверенным.       — Ген сказал, что… — она изменилась в лице и хитро прищурилась. — Ах он подлая крыса! Решил заграбастать тебя себе, да?       — Ну, он мой АК, — пожал плечами Сэнку.       — Как будто тебе нужен консультант, — фыркнула девушка. — Сам кого хочешь проконсультируешь.       Вера в его силы подкупала. Неужели Ген так впечатлился его микро-лекцией про квантовую запутанность, что решил рассказать об этом своим одногруппникам?       — Интересный прикид, — перебил подошедший парень. Он осматривался чуть медленнее, внимательнее. — И волосы выцвели.       Сэнку скептично посмотрел на здоровяка.       — Эй, не смотри на меня так, — с ухмылкой выставил руки тот. — Мне все нравится!       — Ой, отстань от него, Мосс, — фыркнула девушка. — Ты внутрь или наружу? — Обратилась она к Сэнку.       Сэнку посмотрел на двух незнакомых людей. Те смотрели в ответ с теплотой, которую не придумаешь на ходу. И немного растерялся.       — У меня передоз кофеина, — отмахнулся он.       Мосс — тоже прозвище? — заржал в голосину.       — Да, на ориентации они всегда немного перебарщивают.       — Меня заставили выпить купорос.       — О, это наверняка Руби, — фыркнула девушка.       — Чья бы корова мычала, Мисти. Вот сейчас Рилли приедет, вы нам вообще всю кухню засрете.       — Еще хоть раз подойдешь ко мне с просьбой отстирать твою любимую футболку от мазута…       — Понял-понял. Прости. Молчу. Ты золотце, Мисти.       — То-то же, — фыркнула Мисти. — Так какие планы? — спросила она у Сэнку.       — Я не… видел других общаг.       — Ой, да там не на что смотреть, — отмахнулся Мосс.       — Мосс, он все-таки первокурсник. Ему может быть интересно.       Мосс цокнул, закатил глаза:       — Ладно. Пойдем, — прихлопнул его по плечу Мосс, настойчиво потащив куда-то в сторону главного здания. — Покажу тебе местный цирк.       — Я думал, я только что оттуда, — ехидный комментарий вырвался сам собой.       Мосс снова заржал.              ***              Кожа шлепнулась о кожу. Надрывный стон сорвался с его губ, оставив без воздуха.       Стэнли самодовольно усмехнулся, прижался крепче. Собственные руки ослабели, и он рухнул лицом в диванные подушки.       Он не растягивал себя, рассчитывая запомнить этот опыт на подольше. Хрен его знает, когда они увидятся в следующий раз. Нужно было оставить что-то себе на память. И Стэнли будто услышал его туманные мысли.       Широкий оскал, обрамленный черной помадой, вонзился ему в шею, пробив кожу и вырвав еще один стон. Язык прошелся по свежей ране и слизал проступившую кровь.       — Еще.       — Жадный, — фыркнул Стэнли, оттягивая темные волосы и освобождая другую сторону шеи. Зубы снова вонзились в плоть, на этот раз ближе к плечу.       Стэнли не на секунду не останавливался. Неоправданно толстый для такого изящного тела член растягивал на грани. Зато правильно гладил все нужные места внутри. Собственный член был позабыт, но, честно говоря, такими темпами, он не продержится долго.       — Я сейчас… — всхлипнул он. — Стэнли, я скоро…       Стэнли фыркнул:       — Если кончишь на подушки, Ксено заставит тебя их вылизывать.       Картина, возникшая в голове, стала последней каплей, отправившей его в астрал. Стэнли не остановился. Смазки было много, но гиперчувствительность, появившаяся после первого оргазма была скорее болезненной, чем приятной.       Как хорошо, что отец научил его любить боль.       Сильная мозолистая рука нашла его член:       — Как хорошо быть молодым, — фыркнул на ухо Стэнли, поглаживая наполовину эрегированный член. — Пара движений и снова готов.       Пальцы пару раз сжали его, собрали капельку спермы смешанную со смазкой, а потом направились прямо в его раскрытый рот. Он со стоном облизал пальцы. Но Стэнли не церемонился. Никогда с ним. Поэтому он протолкнул пальцы до самых костяшек, поглаживая корень языка и вызывая рвотный рефлекс.       — Прими, — простой приказ, от которого всегда слабели ноги. Хорошо, что сейчас Стэнли держал его. Единственная опора в этом безумном мире.       Он был так счастлив, что Стэнли вернулся! Похуй, что на два дня позже дня рождения, главное без единой царапины. Легкий загар и пара следов от укусов насекомых — вот и все подсказки о том, где тот побывал в этот раз.       Стэнли редко возвращался раненным, но всегда заебанным. Он задержался специально для него и был бы рад просто провести со Стэнли вечер, прежде чем поехать в МТИ. Ужин, фильм или просто провести ночь в обнимку — все что угодно для именинника. Но Стэнли хватило сил чтобы побаловать его.       Будь прокляты греки с их понятиями, но как же сильно он любил этого человека!       Даже если его любовь была неправильной, аморальной и порицаемой. Ему насрать со стратосферы, пока его и Стэнли все устраивало.       Вы спросите, а что не так?       Он молодой совершеннолетний юноша. Он может трахаться с кем угодно. Даже с мужчиной вдвое старше себя. Даже с лицензированным государственным убийцей. Даже если у этого мужчины есть муж, который приходится лично ему биологическим отцом. Даже если этот муж-отец знает и поощряет эти отношения.       Ну, технически проблемы всего две.       Стэнли так же приходится ему приемным отцом. Но этого добра валом на порнхабе.       Но иногда Ксено присоединяется к их развлечениям. Хотя с отцом у него есть свои игры. Куда более… кхем… интеллектуального характера. Шутки про проблемы с папочкой пошутили себя сами.       Он уже молчит о том, что вся эта заварушка началась, прости Фрэйд, слишком рано. И нет, он не увлекается психологией или философией, у него просто есть друг по совместительству препод, который догадывается о его ситуации и безбожно стебется над ним. Пусть, главное, что он очень осмотрительно молчит в тряпочку. Потому что убегать от профи с лицензией уровня Стэнли Снайдера попросту бесполезно. А Ген ему еще нужен. У Гена есть ключи от купола, которые тот обещал подогнать, если он выберет и закончит его курс в этом семестре.       — О чем задумался? — спросил Стэнли, выпуская кольца дыма в потолок.       Хорошо Ксено не было дома, а то выпорол бы их обоих.       Он прижался ближе к разгоряченному сильному телу, впитывая остатки стремительно покидающего тепла.       — О психологах-манипуляторах.       Стэнли усмехнулся, стряхнул пепел в стакан на груди и снова затянулся.       — Когда вылет?       Он посмотрел на часы на стене — огромный чёрно-белый циферблат и стрелку, торчащую прямо из штукатурки.       — Через четыре часа.       Стэнли задумчиво протянул:       — День ветеранов?       — Не, там будет солнцестояние. Есть одна идея, которую хочу провернуть.       — Значит, день благодарения?       — Если тебя не сорвут на задание.       Это тоже привычная ситуация. В детстве он расстраивался. Правда недолго. Ксено не любил нытиков. Нравится Ксено было важнее.       — Хочешь съесть самый отвратительно жирный и пересоленый чизбургер в своей жизни? — вдруг предложил Стэнли.       Удивленный взгляд уставился в расслабленное лицо.       — Кто ты и что сделал с моим отцом? — чтобы сам Стэнли Снайдер предлагал ему вредную пищу? Да не в жизнь! Оба его отца были помешаны на здоровом питании. Причем именно на его здоровом питании. «Делай как я говорю, а не как я делаю».       — Зная чей ты сын, предполагаю, что весь следующий семестр ты вообще не будешь питаться. Пусть хоть немного жира отложится прозапас.       Он скривился:       — Это не так работает.       — То есть нет? — хитро прищурился Стэнли.       — То есть тебе придется взять мне тройную порцию.       — Маленький вымогатель, — усмехнулся Стэнли.       — Ну, не такой уж и маленький, — самодовольно усмехнулся он, но был вынужден прерваться на стон, когда сильная мозолистая рука снова сжала его член.       Другая рука потушила окурок и отставила стакан в сторону.       — Ну тогда еще разок, а потом в душ.       — Сэр, да, сэр, — слабым голосом отчеканил он, наблюдая за тем, как туман похоти заволакивает глаза Стэнли.              Об этих прекрасных мгновениях он думал, пялясь в огни ночного Кембриджа.       Таксист затормозил у знакомого кирпичного здания на Эймс-стрит. Ист Кампус — его новый дом на ближайшие четыре года. Если, конечно, программа не подкачает, и он не сдаст ее экстерном за три, а то и два года. Нужно же оправдывать возложенные на него отцовские ожидания.       Вылезая из такси, он сполна ощутил любовь Стэнли. Все тело болело, как после ударной тренировки по воскресеньям. Приятная боль. Сегодня он будет спать как убитый, несмотря ни на что.       Вытащив свои вещи, он взглянул на часы и с удивлением не обнаружил новых сообщений. Странно. Он минут двадцать назад написал, чтобы кто-нибудь вышел и встретил его. Еще неделю назад он попросил Мосса застолбить за ним койку и Мосс нужен был ему, чтобы эту самую койку найти.       Здорово иметь друзей старшекурсников: можно опоздать на ориентационную неделю и даже пропустить пару учебных дней, но все еще оставаться в курсе. Он мог не переживать даже о первом наборе домашек по матану и физике, потому что Ксено натаскал его на похожие задачки.       Но самая прелесть друзей в том, что они отвечают. Чего сейчас не происходило.       Скривившись, он закинул рюкзак на спину, взял чемодан в руку и покатил в сторону Кампуса. Похуй, разберется на месте. Мосс тот еще клоун. Кто-нибудь точно знает номер его комнаты.       Зайдя в здание, он вдохнул полной грудью и расплылся в улыбке. Пахло как дома — тройным эспрессо и машинной смазкой.       Мимо него прошел какой-то зомби, тут же перехваченный за руку.       — Где Мосс? — прямо спросил он.       Зомби застыл, проморгался, запустил серое вещество, а потом выдал:       — Второй этаж, комната двадцать семь.       Не сказав больше ни слова, он поплелся наверх. Спасибо Стэнли, тяжесть набитой сумки ощущалась в руках не так сильно, как могла бы. Да он устал. Да, все тело приятно болело. Нет, он все еще имел достаточно сильный мышечный корсет, чтобы пережить пять G в центрифуге почти без подготовки и последствий. Сомнительное достижение для человека науки, но Стэнли очень настаивал.       Комната двадцать семь, черная дверь с черепом и гаечными ключами вместо костей, слегка оплавленная ручка.       Он открыл дверь и замер, не веря своим глазам.       На кровати, прямо на против входа сидел он. В смысле он сам. Его точная копия.       Мысль пронеслась со скоростью света и бронепоездом врезалась куда-то в затылок:       «У матери были близнецы».       Его точная копия, которая весело размахивала руками, что-то обсуждая с его другом, вдруг замерла. Перевела взгляд идентичных глаз и с удивлением уставилась в его лицо. Саркастичная улыбочка расплылась на идеальной копии его лица.       — Ты, должно быть, настоящий Рэй, — посмела усмехнуться ему в лицо эта ебаная копия. — Рад знакомству. — Он протянул руку. — Исигами Сэнку.       В этот момент Рэй пожалел, что в Массачусетсе запрещено ношение оружия до двадцати одного года. Он прострелил бы этот череп не думая дважды.       Потому что Исигами Сэнку, хоть и по переписке, был любимым протеже его отца. Их, блять, отца! И если Ксено узнает об этом… если он получит хоть призрачный намек, то его, Рея, выгонят из дома взашей, не глядя заменив на этот чистый, невинный идеал.       Рэй не думал. Он просто ворвался в комнату, дернул ублюдка за руку и не сдерживая силы выкинул нахуй из своей комнаты. Громкий стук тела о стену и болезненный стон бальзамом размазались по его воспалённому сознанию. Рэй с чувством выполненного долга захлопнул дверь.       — Чувак, ты чего? — удивленно переспросил Мосс, обложенный деталями и парой пустых банок энергетика.       — Еще хоть слово — полетишь следом.       Мосс выставил руки перед собой и капитулировал.       Раздался стук в дверь.       — Чего ему, блять, надо? — зашипел Рэй.       — Ноут отдай, — приглушенно попросили из-за двери.       Даже просто слушая похожий на собственный голос, Рэй зверел. Он сгреб все, что нашел на кровати: ноут, телефон, какие-то записи, потертую футболку с его любимым Дораэмоном, — в раскрытый тут же чемодан. Застегнул его, распахнул дверь и кинул в руки не ожидавшему такой прыти Сэнку. Тот упал на пол под тяжестью собственных вещей, гулко стукнувшись светлой макушкой о пол.       Поделом ублюдку. Рэй не позволит такому слабаку отнять его имя, его друзей, его семью и его жизнь.       Рэй снова захлопнул дверь и выдохнул. Упавшее настроение вновь приподнялось. Он посмотрел на охреневшего Мосса и улыбнулся:       — Ну рассказывай, уебок, что произошло, пока меня не было?       Тот моргнул, а потом заржал в привычной манере.