My brother just another me

            

Oasis — “Supersonic”

Oasis — “Cigarettes & Alcohol”

             Если бы Римус мог описать свои ощущения, то они были бы похожи на калейдоскоп, раскручивая который, никогда не знаешь, какая картинка окажется перед глазами. Как невозможно предугадать вкус таблетки, пока она не начнет таять во рту, так и невозможно почувствовать послевкусия, если таблетка не коснулась твоего языка, с шипением распадаясь под воздействием слюны. Он пробовал все это не ради новых ощущений, скорее намеренно выстраивал шестерёнки, пытаясь добиться такого послевкусия, от которого его уже будет не спасти. Игры со смертью – вот, как это называется.               В его представлении жизнь была не больше, чем красочная палитра, таблица элементов, которые открываются в качестве достижений, и чем больше ячеек человек сможет открыть для себя, тем насыщеннее окажется его жизнь. Только никто не говорит, что эти ячейки могут представлять из себя ящик Пандоры, который лучше было бы запрятать куда подальше и никогда к нему не прикасаться. Это как русская рулетка – повезет или нет, молись, чтобы удача была на твоей стороне. Римус стрелял с закрытыми глазами. Игры со смертью – вот, как это называется.               – Посмотри, на кого ты похож, – с этими словами отец схватил его за шиворот и поволок к зеркалу, будто он не знал, как выглядел со стороны. – Подстригись, сотри этот кошмар и переоденься.              В этот раз провокация не сработала, и когда он взял ножницы, демонстративно срезав прядь своих волос, упавшую на пол, будто кто-то подбросил крыло, вырвав его у птицы, над ним лишь посмеялись, швырнули в него полотенце, хлопнув дверью и наградив безразличным молчанием. Он слышал, как отец рвал глотку, что явится к нему ночью, привяжет к кровати и воспользуется бритвой, чтобы привести его в надлежащий вид. Римус крикнул в ответ, что в таком случае он воспользуется бритвой раньше. Игры со смертью, помните?              – Собирайся, – бесцветным голосом сообщил он, столкнувшись лицом к лицу с сыном. – С таким отношением тебе больше нечего делать в этом доме.               Римус поднял взгляд на отца. Выражение его лица безоговорочно отвергало все попытки убедить его передумать. Он бросил на пол дорожную сумку, которую раньше они часто брали с собой в путешествия, словно нарочно вел к этому разговору, и вышел из комнаты. Он даже не стал слушать то, что Римус продолжал кричать ему вслед, выбежав на лестницу и чуть не скатившись по ней кубарем. Однако он вовремя ухватился за перила и перевел дух. Внизу послышался женский голос. Римус бросился с кулаками на стену, лишь бы заглушить болью внутренний вопль, затем вошёл в свою комнату, пнув ногой сумку, и захлопнул дверь.               Отец уже несколько раз зарекался, что отправит его в частную школу, где его образумят. Римусу эта идея не нравилась, и он бунтовал, изображая, что никакая школа не исправит то, во что его превратила жизнь с отцом, от которого ушла жена, и который так быстро нашел ей замену. Когда же стало совсем не в моготу и мысли сбились в кучу от недосыпа, Римус сдался. Он пошел к Грейбеку, тот дал ему несколько таблеток, и после все стало не так плохо. Все стало ещё хуже.               И именно из-за всего этого Римус теперь был вынужден собирать вещи в новую школу, о которой, как оказалось, было уже обговорено, и которая ждала его с распростёртыми объятиями. Это была его последняя ночь в стенах дома, и он не спал. Он все прислушивался к посторонним звукам, надеясь, что хотя бы этой ночью его оставят в покое. На удивление, так оно и произошло, и где-то под утро ему всё-таки удалось поспать несколько часов перед тем, как сесть в машину и заткнуть себе уши, лишь бы не слышать, как отец с мачехой обсуждают как ни в чем не бывало погоду, работу, долги и прочее.               – Тебе там понравится, я слышала много хороших отзывов, – Сандра обернулась к нему, улыбнувшись с такой наигранностью, что у Римуса свело в животе. Он не завтракал, его немного тошнило, а тут ещё и эта мегера давит на него своим авторитетным тоном заботливой мамочки. – Ну же, веселей, малыш.               – Я не малыш, – ядовито пустил Римус, глядя в окно.               – Знаю, – не оборачиваясь произнесла она с лёгкой насмешкой, и Римус вынужденно оглянулся, чтобы посмотреть на отца, но тот лишь смотрел на дорогу и думал о чем-то, не выходя из своей головы. Он заерзал на заднем сидении, нарочно несколько раз пнув его кресло торчащими коленками. Отец не отреагировал, лишь через несколько минут продолжил вести беседу со Сандра о какой-то торговой сделке на бирже его приятеля.               – Слушай, Римус, ты мог бы не валять дурака, а сходить посмотреть, как устроена вся эта рыночная система, чтобы хоть немного быть в курсе профессии.               – Я же уже говорил тебе, что не собираюсь торчать в брокерской клетке.               – Прекрати использовать это гадкое слово, – брезгливо отозвался отец, сжав пальцы на руле. – Торчать.               – То есть брокерская клетка тебя не смутила? – усмехнулся Римус, но тон беседы не сдвинулся ни на йоту в мирное русло. Отец продолжал гнуть свою линию.               – Ты же не можешь до конца своей жизни пинать мяч. Футбол полезен, чтобы развить в себе дисциплину. В твоём случае это, к сожалению, не сработало.               – Меня выгнали не поэтому, – раздражённо ответил он.               – Как скажешь, – беспристрастно закончил разговор Лайелл, как делал это всегда, если у него заканчивались аргументы, но он не собирался менять свою точку зрения.               Машина остановилась у ворот старинного здания, которое с виду больше напоминало место временного заключения – высокий забор, каменная кладка, широкая дубовая дверь, отворившаяся с таким мучительным скрипом, словно ей давно уже хотелось уйти на покой. На пороге показались двое молодых преподавателей – мужчина, широкоплечий и темнобородый, и женщина, высокая, стройная, с длинными, забранными в хвост рыжими волосами. К ним вышел Лайелл, а за ним и Сандра, напоследок коснувшись участным взглядом Римуса, который не торопился составить им компанию. Однако очень скоро он поймал на себе их заинтересованные взгляды и только потом, когда отец постучал кулаком по капоту, Римус, небрежно перекинув сумку через плечо, присоединился к ним, резким ударом захлопнув дверь.               – Здравствуй, Римус, как ты себя чувствуешь? – спросила женщина, на лице которой появилась улыбка похожая на ту, с которой выписывают штраф за превышение скорости. Однако взгляд ее казался добрым, возможно, из-за слегка опущенных уголков ее глаз или, быть может, она действительно пыталась проявить дружелюбие. Существуют люди, у которых заведомо на их лицах написано, как им осточертел этот мир, но сами по себе они являются вполне сносными персонажами. Римус не стал провоцировать никого из присутствующих, тяготея к горизонтальному положению своего ужасно неудобного и громоздкого тела, так что ему пришлось растянуть губы наподобие улыбки, больше походившей на неудачную гримасу.               – Что ж, мы рады приветствовать тебя в нашей школе, – тонкая улыбка за аккуратно подстриженной бородой мужчины промелькнула на его светлом лице. Он лишь на секунду задержался на Римусе, затем вновь вернулся к его родителям. – Хотите проводить вашего сына? Мы можем устроить экскурсию.              – Вообще-то, мы спешим, – Лайелл выставил руку в виноватой жесте, взглянув на Сандру, которая свела брови так близко к переносице, что это уже походило на театральное представление. – Я думаю, нет необходимости. Он мальчик взрослый, самостоятельный, сам справится.               Римус покачал головой, которая начинала гудеть от недосыпа. Перед глазами у него рябило, и мышцы слегка подрагивали от любого движения, как бывало всегда, когда ему необходимо было поспать, либо закинуться чем-нибудь. Он попытался сосредоточиться на вещах, разглядывая все вокруг, и пришел к мысли, что не слышит детских голосов, которыми полнится каждая школа, едва ты ступаешь на ее территорию. И в этот мертвый, безмолвный мир вдруг ворвалась тоска по дому, в котором в последнее время он перестал чувствовать себя в безопасности. Он опомнился только тогда, когда Сандра собралась подойти к нему, чтобы обнять на прощанье. Он дернулся и отошёл в сторону, чуть не наступив на ногу преподавателю. Отец хмыкнул что-то нечленораздельное, строго посмотрев на сына, затем подошёл к нему и крепко обнял, постучав по спине. У Римуса горело лицо и пекло в глазах, но он выдержал этот удар, злость не дала ему показать себя дураком, и вместо того, чтобы обнять отца, он оттолкнул его и пошел прочь.               – Мы должны будем проверить тебя, таковы правила, – рассказывал преподаваетль, когда они шли по длинному коридору. Римус остановился и взглянул на него. – Меня зовут Аберфорт Дамблдор. Можешь называть меня просто Форт.               – Окей, просто Форт, никаких проблем, – нарочито услужливо сказал Римус и бросил свою сумку ему под ноги.               – Не здесь, – спокойно ответил Форт, а затем взглянул на коллегу, подошедшую к ним.               – Она? – с презрением сказал Римус, жестом ладони указав на женщину. Она что-то хмыкнула себе под нос, приняв воинственную стойку с прижатыми к бедрам ладоням, сжатым в кулак.               – А что такое? Проблемы с женщинами?               – Нет, никаких, – быстро пробормотал он.               – Минерва Макгонагалл, – представил ее Аберфорт. – Она будет куратором курса, на который тебя распределили. Для начала Минерва проведет осмотр, затем покажет тебе окрестности, а потом встретимся с тобой для личной беседы. Не против?               – Против. Это что-то изменит?               – Ты прав, парень, – хлопнул его по плечу Аберфорт, – абсолютно ничего. Но таковы правила. Я обязан был спросить.               Он развел руками и удалился, оставив его на съедение куратора. Минерва указала пальцем в сторону коридора, куда им следовало направляться, и Римус зашагал современным видом, однако в ту же секунду был остановлен ее крепкой хваткой.               – Ценю твою расторопность, но тебе здесь не отель ол инклюзив, – Римус повел плечами, не понимая, к чему она клонит. Минерва состроила насмешливую гримасу, взгляд ее выражал лёгкий задор, но веки устало лежали на зеленоватых глазах. – Сумку твою мне прикажешь нести?               Римус приподнял брови, в его взгляде скользила тихая игра, как венец хладнокровия на фоне этого зловещего представления, в котором ему была отведена своя роль, и он играл ее, выжидая, когда наступит подходящий момент для его бенефиса. В его интересах было не хамить этой женщине, поэтому подхватил свою сумку и проследовал за ней. Она усадила его за стол и затем с лёгкостью поставила его сумку сверху, распахнув ее как ни в чем не бывало, и распотрошила ее вдоль и поперек, проверив тюбики, ворс зубной щетки, карманы на одежде, затем попросила снять обувь и вынула из-под стелек несколько пакетиков порошка, которые сразу же пошли в утиль.               – Что? Даже сигареты? – возмутился Римус, когда следом туда же полетела пачка вместе с зажигалкой.               – Бросай курить, Римус. Спортсменам вредные привычки противопоказаны.               – Я не спортсмен, – без энтузиазма отозвался Римус.               – Странно, я думала, ты играешь в футбол. В твоей анкете, подписанную твоим отцом, так было указано.              – Играл, – сделав акцент на форме прошедшего времени, Римус с вызовом взглянул на нее, когда Минерва подошла к нему и жестом попросила встать. – Что ещё?               – Формальность, – она взглянула на его руки, проверила вены, кожные покровы, прощупала потайные карманы на его одежде и только тогда осталась довольна. – Кажется, все. Что ж, думаю, подробнее о правилах тебе расскажет Форт.               – Как же обещанная экскурсия? – поинтересовался Римус, сощурив веки, паралельно заталкивая все свои вещи обратно в сумку.               – О, разумеется. Пойдем, я покажу тебе комнату, в которой ты будешь жить. Заодно познакомишься со своими сожителями.               – Сожителями?              – Да, а ты что думал? Здесь у нас не так много места, чтобы обеспечить каждого своей комнатой.               – Блеск, – он улыбнулся сжатыми губами, застегнув молнию, и вышел, кинув тоскливый взгляд на оставленные сигареты.               Школа представляла собой несколько объединенных одной территорией корпусов. Один из них составлял два здания, между которыми пролегала одноэтажная постройка с разводной в обе стороны лестницей. Минерва объяснила, что это одно из общежитий с общей комнатами и спальнями для мальчиков и девочек. Они стали подниматься по ступенькам, когда один из учеников торопливо сбежал вниз, застегивая красную олимпийку и едва не врезавшись в Минерву. Очки на его лице слегка покосились, он поправил их, а вот пригладить топорщиеся в разные стороны волосы не успел.              – Прекрасно, Джеймс, ты-то мне и нужен, – парень выглядел озадаченным, взгляд его бегал по ее лицу, не понимая, чего от него ждут, и шевелил губами, словно собирая фразу по кусочкам. – Знакомься, это Римус, наш новый ученик. Проведи для него экскурсию по территории.               – Но, Минни… – Минерва смерила его взглядом, показав два пальца на свои зелёные глаза, затем эти же два пальца пришлись в его сторону, после чего она ушла быстрее, чем он успел объясниться. – Черт, я уже должен быть на кухне.               – Не парься, я справлюсь, – Римус огляделся в поисках указателей, но в этот момент с лестницы спустился ещё один парень, налетев на Джеймса со спины.               – Эй, Джимбо, кажется, ты уже должен стоять за баром и готовить для меня Маргариту, – он улыбнулся, легонько коснувшись кулаком его плеча.               – Сириус, эм… У нас тут, вроде как, новенький. Так что Макгонагалл поручила тебе показать ему окрестности. Да, точно. Ну, мне пора, – он исчезнут в тот момент, когда Сириус, раскрыв рот, собирался ему возразить. Он так и застыл с поднятым пальцем, затем поднял челюсть, клацнув зубами и перевел взгляд на Римуса.               – Знаешь, ты не входил в мои планы сегодня, – он спустился ещё на ступеньку и поравнялся с Римусом.               – Ты в мои тоже, – Римус выдержал его взгляд, касание руки, поправившее на нем синюю олимпийку, и какое-то промелькнувшее в выражении лица оценочное суждение.              – Выглядишь, как тот тип из Оазис, – он напел знакомый мотив и растянул губы в улыбке. – Где же твой брат, Галлахер?              – Ха, – бесцветно произнес Римус, не меняя равнодушного выражения, – такой ты шутник, сейчас живот надорву.              – Не утруждайся, – Сириус усмехнулся чему-то в своей голове, цокнув языком и развернувшись, призывая следовать за ним. – Учти, оплата почасовая. Как там тебя зовут, говоришь? Лиам? Ноэль?              – Римус. Римус Люпин, – он успел сделать несколько шагов вверх по ступеням, но был остановлен любопытным взглядом через плечо. Казалось, Сириус ему не поверил. Не каждый день встретишь такое редкое имя. Затем, как будто бы о чем-то договариваясь сам с собой в своих мыслях, он что-то пробормотал и сказал уже громче, так чтобы Римус услышал.               – Сириус Блэк, – эта короткая фраза не сразу стала очевидной для Римуса, он только потом, поднявшись и взглянув на него снова, сообразил, что это было его имя. Тоже не самое распространенное.               Римус позволил себе немного наблюдательности со стороны. У этого парня было много значков на джинсовой куртке, словно этим он причислял себя к субкультуре, вокруг пояса, наполовину заправленный под кожаный ремень, свисал платок, напоминавший шотландскую клетку. Волосы у него были темные и слегка завивались, не доходя до плеч, обрамляя бледный овал лица. Глаза подчеркнуты короткими, черными ресницами, а сами зрачки глубокие, несмотря на цвет радужки. Римус запомнил ее, потому что на ней были пятна, похожие на лунные кратеры, серый на сером, что-то космически невообразимое.               – Ладно, давай познакомим тебя с местностью, – сообщил он, толкнув дверь в одну из комнат.               – Можешь не утруждаться, я здесь ненадолго, – ответил Римус, оглядев просторную комнату с четырьмя кроватями. – На самом деле меня интересуют только пути отступления.               – Хм, перевалочный пункт, значит, – его голова наклонилась, и взгляд вкрадчиво скользнул вниз по лицу. Сириус прицокнул языком. – Не ты первый, не ты последний. Только учти, вокруг леса, до ближайшего населенного пункта полтора часа на машине, а проезжих здесь не так много, словить попутку не так уж и легко.               – А ты откуда знаешь?               – Я же говорю, внимательнее надо меня слушать, – он ткнул в него пальцем. – Не ты первый, Римус.               Они обошли территорию кампуса. Сириус показал ему корпус, в которым находились учебные классы, библиотека, актовый зал, помещения под различные секции и кружки. Стены его был слегка потрескавшиеся, оконные рамы, между стекол которых залилась вековая пыль, немного искажали пространство, и Римус, выглядывая из окна одного из длинных коридоров школы, подумал, как много здесь таких, как он. Детей, чьи родители больше не могли справиться с их воспитанием, отдав их на попечение другим людям, призванных стать временно заменой взрослой фигуры. Он обратил свой взор на Сириуса, который казался вполне обычным, и решил попытать удачу.               – А сигареты достать где можно?               – Нигде, – рассмеялся Сириус. – Минни не проводила тебе лекцию о том, что можно, а что нельзя? Увидят с сигаретой – понесешь наказание.               – Наказание? – переспросил Римус.               – Ну да, школа ведь с трудовым уклоном. Здесь с этим строго. Любое непослушание карается потом и кровью. На прошлой неделе я стер себе палец, когда вычищал щеткой полы.               – И что же ты сделал?               – Неважно.               Сириус спрыгнул с подоконника, на который забрался передохнуть, пока Римус разглядывал метровые картины, которыми были увешаны стены, и они пошли дальше. Несмотря на невзрачное напоминание о том, какими методами прививали в этой школе культуру и дисциплину, ее внутренний облик все меньше походил на тюремный острог. Отдельным невысоким зданием являлась столовая с собственной кухней и широким двором, куда были вынесены несколько десятков деревянных столов со скамейками, а под навесом высилась горка колотых дров для растопки печи. Римус заметил, что двое студентов стояли у широкого пня, перекидывая друг другу топор.               – Разве это не безопасно? – уточнил Римус, когда они пошли дальше, проходя мимо одного из них, занесшего топор так высоко над головой, что тот чуть не пробил голову его товарищу, несущему охапку дров.               – Безопасность? – Сириус в очередной раз усмехнулся наивности его вопроса. – Ты же не в психиатрическую лечебницу попал. Отрубишь руку, будешь в следующий раз колоть дрова осторожнее. Здесь тебя быстро научат из собственных ошибок извлекать жизненный урок. Слыхал о таком?              – Да, что-то вроде жизни, – его сарказм вызвал встречную улыбку на лице Сириуса.               – Именно. Так что не жди, что кто-то станет подтирать за тобой сопли.               Они обогнули футбольное поле с невысокими трибунами, поросшими высокой зелёной травой, такой живой и яркой, что Римус ненароком подумал, не красят ли ее здесь какой-нибудь специальной краской, и свернули на узкую тропинку, ведущую к домику егеря. Каменистая кладь, поросшая мхом, извивалась до самого пастбища, увенчанного полевыми цветами. Сириус остановился и взмахом руки описал территорию.               – Ну вот и все, думаю, куры и кролики тебя не сильно интересуют, – он оглянулся на Римуса, который внимательно взглядывался в лесной массив, путь к которому не был закрыт высоким забором. Только сколоченная деревянная изгородь отделяла территорию школу от природного заповедника. Будто прочитав его мысли, Сируис продолжил. – Вон та дорога ведёт в лес, куда мы обычно ходим в поход. Иди, не сворачивая, и доберешься до бурной реки.               – А что там дальше?               – Медведи и волки, – фыркнул Сириус, разворачиваясь, чтобы вернуться назад. – Нас всех пугают, но на самом деле из хищников там только лисиц можно встретить. Пару раз мы оленей видели. Но есть легенда, – Сириус понизил голос, обернувшись в тот момент, когда Римус шагнул за ним следом, оказавшись нос к носу с ним рядом, – она гласит, что в полнолуние в этом лесу пробуждается нечисть.               – Вроде кого? – у Римуса не было настроения на страшилки, он обошел Сириуса, шагая вперёд.               – Ну, знаешь, разные оборотни там, кентавры, гоблины.               – Надеюсь, эти сказки входят в стоимость экскурсии, иначе я за них доплачивать не буду, – он услышал, как Сириус усмехнулся, шагая за ним следом, затем поравнялся с ним, когда дорога стала шире, и обернулся к нему лицом.               – Учти, меня интересует оплата исключительно в денежном эквиваленте. Натурой больше не беру, – он подмигнул ему и сделал жест рукой, означающий, что с этого момента он сам по себе. Римус взглянул на близлежащие корпуса и мысленно прикинул дорогу обратно.               Он уже чувствовал сильную усталость, когда Аберфорт пригласил его в свой кабинет. Дамблдор усадил его в мягкое глубокое кресло, предложил чай, но Римус сказал, что не голоден, хотя готов был собаку загрызть. На самом деле ему жутко хотелось курить, и он чувствовал жалость к себе наперебой с раздражительностью, и старался маневрировать между двумя этими состояниями, пока Аберфорт рассказывал ему его расписание и основные занятия.              – В общем, правил не так уж и много, но за несоблюдение следует трудовая повинность. Все виды наркотиков, включая сигареты и алкоголь, запрещены. Секс так же исключается. В остальном от тебя требуется просто соблюдать режим. Самое главное – посещать занятия, а если есть желание можешь записаться в спортивную секцию или взять какой-нибудь дополнительный факультатив. Коллектив у нас дружный, так что думаю ты быстро вольешься, – он взглянул на Римуса, тот не подавал никаких признаков, лишь смотрел на него в ответ, покусывая внутреннюю сторону нижней губы. – Хочешь о чем-нибудь поговорить? Может, что-нибудь рассказать? Ты можешь поделиться со мной или Минервой, если тебя что-нибудь беспокоит.               – Нет, ничего, – сразу же ответил Римус. – Я могу быть свободен?               – Конечно, – Аберфорт с лучезарным блеском в его светлых глазах проводил Римуса.               Было время ужина. Римус вышел во двор, глядя в предоставленное Аберфортом расписание, затем смял его и выбросил в урну, попадя в цель с двух метров. Следуя за всеобщим ажиотажем, он нашел дорогу в столовую. Несколько девиц, следуя впереди него, обсуждали невыносимое желание выпить горячего кофе, вкус которого уже начинает мерещиться во снах.               – Неужели он тоже запрещен? – вслух произнес Римус, привлекая к себе их заинтересованные взгляды.               – Новенький, что ли? – спросила одна из них, сверкнув карими раскосыми глазами. – Симпатичный.               – Эй, Макдональд, полегче, спугнешь ещё, – подтолкнула ее локтем белокурая подруга.               – А что такого? – игриво улыбнулась девушка, заправив за ухо пышные кудри. – Я просто пытаюсь быть дружелюбной. Как тебя зовут?               – Римус, – она обогнала его и встала перед ним, преграждая путь.               – Я Мэри, – девушка жеманно пожала плечами. – Кто твой куратор?               – Макгонагалл, – после этих слов девушки снова переглянулись.               – Да ладно, – хмыкнула блондинка, – ну и на кой черт всех новеньких отщепенцев отправляют к нам.               – Тебе бы поучиться гостеприимству, Марлс, – Мэри вновь посмотрела на Римуса. – Если понадобится помощь, можешь сразу обращаться ко мне.               – Да, помощь в том, чтобы оставить засос поярче, – Мэри шлепнула ее по руке, но ее подруга легко отшутилась и потянула ее за собой.               – Эй, погоди, садись с нами, расскажешь, кто ты такой и откуда, – пятясь назад, говорила Мэри.               – Извини, я не командный игрок, – Римус опередил их, войдя в столовую, и огляделся, взяв поднос для еды.               Двое учеников стояли за прилавком на раздаче, и одного из них Римус узнал по съехавшим на нос очкам. Когда он подошёл ближе, Джеймс приветливо ему улыбнулся и поднял очки на голову.                – Хей, ну как экскурсия от нашего лучшего гида?               – Неплохо, он содрал с меня пятьдесят баксов за это, – у Римуса была привычка шутить, не меняя выражения лица, которое оставалось невзрачным даже тогда, когда требовалось немного улыбки, чтобы люди распознали иронию в его словах. Джеймс несколько секунд таращился на него, затем рассмеялся.               – Это он может, – он подал ему тарелку с супом, пару кусочков хлеба и какой-то мутный напиток в пластиковом стакане. Римус, не слишком воодушевленный запахом этой пищи, поднял глаза на Джеймса, который в миг понял его немой вопрос. – На вкус не так плохо, как оно выглядит.               Римус занял один из свободных столиков, оглядевшись. Мало кто обращал на него внимание, пару любопытствующих лиц очень быстро потеряли к нему интерес, как только приступили к приему пищи, а вот несколько уже знакомых пар глаз не отводили от него своих взглядов. Римус сделал глоток из стакана и тут же выплюнул обратно то, что только что могло попасть в его ворчливый желудок.               – Гадость, как это возможно пить? – он заглянул внутрь, пытаясь понять, что это было. Кто-то, сидящий неподалеку, ответил.               – Джеймс очень чуткий бармен, он знает свое дело и может споить кого угодно своим обаянием, однако его близорукость вынуждает его наливать мыльную воду вместо морса, – Римус высунул язык и скривился, подняв взгляд на Джеймса, размахивающего поварешкой. – Брось, чувак, я пошутил. Ты привыкнешь. Я Барти. А ты, видимо, первый день?               – Надеюсь, последний, – Римус заметил, что Мэри вместе со своей подругой подошли к его столику.               – Отвянь, Крауч, – они поставили свои подносы, не спрашивая разрешения, и сели рядом.               – У-у, пойду-ка я отсюда, в воздухе витают хламидии, – он помахал ладонью перед лицом, кинув лукавый взгляд на Мэри, которая, казалось, даже не обратила на него внимания.               – Мы начали не с того, – продолжила Мэри, сложив руки и выпрямив спину так, что грудь ее выдвинулась вперед. – Марлин хотела сказать, что мы рады принять тебя в нашу семью.               – О, да, разумеется, если твоя собственная тебя вышвырнула, – сказала Марлин. Она взяла вилку и принялась катать макароны по дну тарелки.               – Ты молчаливый, – Мэри придвинулась к нему ещё ближе и протянула руку, коснувшись запястья. Он среагировал машинально, отняв ладонь, и Мэри, которая привыкла к более сговорчивому взаимодействию со стороны противоположного пола, замялась, но тут же сменила тему.  – Как насчёт игры: правда или действие? Это здорово раскрепощает, поверь мне.              – Пожалуй, действие, – сказал Римус, понимая, что спокойно поесть у него не получится, затем встал и наклонился к Мэри с тяжёлым взглядом. – Оставьте меня в покое.               Он вышел из столовой, на входе столкнувшись с уже знакомым ему парнем. Сириус со сдвинутыми к переносице бровями кинул на него не самый располагающий взгляд и собирался что-то сказать, но Римусу было не до него, он прошел мимо, быстрым шагом направившись прочь.               Его клонило в сон, поэтому он, не раздеваясь упал на выделенную для него кровать, и примерно через десять минут отключился. Проснулся он уже тогда, когда в темноте зажгли свет и послышались голоса.               – Как думаешь, стоит его разбудить? – прошептал Джеймс. – Минни убьет его, если узнает, что он спит в постели обутый.               – Если ты так сильно за него переживаешь, то возьми и разуй его сам, – Сириус не слишком старался говорить тихо. Кровать рядом с Римусом скрипнула, он открыл глаза, но так как он был отвернут от них, они не могли видеть, что он проснулся.               – Знаешь, я ещё не готов к материнству, чтобы приглядывать за неоперившимся птенцом.               – А по-моему ты неплохо справляешься с тем, чтобы подтирать сопли за всеми, – съязвил Сириус.               – Не начинай, – тон Джеймса сделался строже. – Если хочешь вывести меня из себя, у тебя это не получится.               – Неужели Эванс ответила на твои намеки, что ты теперь такой добрый? – Сириус хохотнул и издал какой-то чмокающий звук.               – Свали, пока я не засадил тебе битой, – комната наполнилась диким смехом, суматохой и, наконец, послышался какой-то глухой стук, будто что-то упало, и Сириус зашипел. – Клянусь, я убью тебя, если ты ещё раз кинешь в ее сторону пошлый намек.               – Прости, старик, но кидать пошлые намеки в ее сторону это твоя прерогатива.               Римус, чей сон был испорчен, развернулся и сел на кровати, потирая глаза. Оба сухо посмотрели в его сторону, пока Джеймс не указал битой в протянутой руке на его обувь.               – Здесь не принято спать в одежде. Если не хочешь стирать постельное каждый день, лучше разуйся.               Римус опустил взгляд на свои кеды, которые вовсе не казались ему грязными, а затем опустил и ноги на пол. Он чувствовал себя ещё хуже, чем до того, как лег вздремнуть.               – Есть сигареты? – спросил он, не поднимая ватной головы. Сириус подошёл к нему и сел перед ним на корточки. Римусу пришлось поднять на него взгляд ты встретиться с парой глаз, искрившихся каким-то болезненным блеском предстоящего заговора.               – Я могу помочь тебе, если обещаешь, что не станешь портить нам жизнь своим присутствием, – он склонил голову на бок, что напоминало манеру собак, приподнимающих ухо, чтобы услышать своего хозяина. Римус поднял взгляд на Джеймса, который уже разделся до пояса, собираясь принять душ, но вместо этого был вынужден задержаться, глядя на Сириуса взглядом крайнего осуждения.                – Сириус, не надо.               – Брось, будет весело, – он обернулся на него и затем снова обратился к Римусу. – Ну так что, по рукам?               – Да, только быстрее, – скривился он, нехотя ударив ладонью по протянутой руке. Тот с азартом пустился к своей тумбочки, выискав сложенный в несколько раз и, разворачивая его находу, сел рядом с Римусом, забравшись с ногами на его кровать.                – Здесь есть карта местности, – он ткнул пальцем в помеченный красным крестом прямоугольник на схематичном наброске, – помнишь пруд неподалеку от пастбища? Вот на этой пристани спрятан тайник. Там будет балка, которая не закреплена, и вот под ней лежат спрятанные сокровища. Давай, Флинт, дерзай.               – С чего мне тебе верить?              – Не проверишь – не узнаешь.               Римус молча выхватил у него карту.               – Если ты меня надул, я выпотрошу из тебя все кости.               – Для начала найди то место, – кивнул Сириус, развалившись на его кровати, – а потом уже будешь решать, кого заживо похоронить.               Римус вышел. Джеймс укоризненно взглянул на Сириуса.               – Зачем ты это сделал?               – Обряд инициации, – он пожал плечами, затем сел и огляделся. – Где его вещи?               – Вон его сумка, – Джеймс прошел мимо с закинутым на плечо полотенцем. – Я бы на твоём месте не стал там рыться.               – За кого ты меня принимаешь? – обиженно возмутился Сириус. Он потянулся и приподнял ее, оценив вес. – Да уж, ничего интересного.               – Веди себя прилично.               – Я само совершенство, – улыбнулся он и проследовал за ним в ванную комнату.               Тем временем Римус, накинув на себя капюшон, следовал по намеченному маршруту. Было уже темно, и он не был уверен, что тот тайник сможет обеспечить его хотя бы одной сигаретой. Но пока надежда теплилась в нем, он почти не чувствовал голода и усталости. Наконец, впереди показалась пристань. Римус взошел на деревянный помост и стал очень медленно продвигаться вперёд, проверяя носком устойчивость каждой балки. Когда он уже дошел практически до середины, одна из балок податливо покачнулась у него под ногой, и он наклонился, расшатав ее руками, чувствуя, что приподнять ее не составит труда.                Он просунул кончик языка между зубов, сосредоточившись, затем протянул руку в образовавшееся отверстие и нашарил пальцами шелестящий пакет. Когда же он развернул его, внутри него лежала пачка, и Римус с замиранием сердца открыл ее, проведя пальцем по круглым ободкам белых фильтров.                – Хвала Богам, – произнес он, затем вынул одну из сигарет, и тут же спохватился. Ни спичек, ни зажигалки у него с собой не было, все было изъято при осмотре. В пакете, кроме одной единственной пачки, ничего не было. Он пошарил снова в тесном пространстве под балкой, но так ничего и не обнаружил. Как только он уже спрятал пакет, но не успел ещё толком подняться, как услышал стук шагов позади.               – Римус? – голос Минервы тихим эхом разнесся в воздухе. Римус обернулся и, крепко зажав сигарету в ладони, поднялся к ней. – Что ты здесь делаешь?               – Шнурок развязался. Я исследовал местность.               – Уже поздно, – Минерва подошла к нему ближе, настороженно осмотрев. – После отбоя нельзя покидать комнату отдыха.               – Извините, я ещё не очень хорошо знаком с правилами, – он постарался быть вежливым. Сейчас ему нужна была эта сигарета, как глоток свежего воздуха, как единственная надежда на существование, и он держался за эту соломинку, протянутую ему вместо спасательного круга.               – Ничего страшного. Но мне придется доложить об этом Аберфорту. Пойдем, я провожу тебя.               – Не стоит, я помню дорогу.               – Я должна, – вновь повторила Минерва, акцентируя его внимание на этом. Он молча кивнул и пошел впереди нее, сунув руки в карманы.               Какое-то время они шли молча, затем Минерва остановилась прямо перед входом в мужской корпус и сказала.               – Я понимаю, что в первое время может быть тяжело вдали от дома. Это всегда нелегко. Но мы здесь не для того, чтобы держать тебя взаперти. Ты волен распоряжаться своим временем, как угодно в свободные от занятий часы. Но есть правила, которые обязан соблюдать каждый. Чтобы не возникало конфликтов, понимаешь. Их следует выполнять.               – Да, – вновь согласился с ней Римус. – Я понимаю.               – Исключений нет, – убедительно сказала Минерва. – В том числе для новичков. Никаких поблажек и снисхождений. Я говорю это, потому что как только я сообщу о твоей прогулке в неположенное время, Аберфорт вынесет тебе наказание. Это всего лишь зона твоей ответственности за непослушание. Так что ты предупрежден.               – Ладно, – Римус кивнул. Его начинало раздражать, что его никак не могут оставить в покое, и Минерва это поняла. Она кивнула ему, но не ушла, пока Римус не зашёл в помещение. Он прислушался, но звука ее шагов не услышал, тогда он прошел в спальню, где Джеймс и Сириус ещё бодрствовали, что-то обсуждая, сидя напротив друг друга. Сириус поднялся к нему, брови его с любопытством приподнялись.               – Ну, и как улов? – Римус вынул руку из кармана и раскрыл ладонь, протягивая ему доказательство. Сириус довольно хмыкнул. – Видишь, разве я похож на обманщика?               – Здесь нет зажигалки, – сразу же сказал Римус, и Сириус рассмеялся.               – Услуга за услугу, – ответил он и вернулся на свое место. – Ты просил только сигареты, а это уже другая просьба.               – Тебя видели? – спросил Джеймс, как только Римус подошёл к своей кровати. Он покрутил сигарету между пальцев, собираясь хотя бы почувствовать ее вкус, но затем вспомнил настояние Макгонагалл и опустил руку, утвердительно кивнув. С губ Джеймса сорвался тяжёлый вздох, однако Сириус звучал более заинтригованно.               – Но не засекли, верно? Если сигарета все ещё при тебе, – он кинул взгляд на Римуса, который покусывал губы, имея на руках желанную дозу никотина, но не в силах сделать с ней что-либо. – Это хороший знак.               – Нет, это плохо, – заявил Джеймс, прижав пальцем нижнюю губу, размышляя, – завтра нам влетит за то, что мы не уследили за ним.              – Сколько раз тебе повторять, мы здесь не няньки. Это их забота! – вспылил Сириус, затем взглянул на Римуса, которому не было дела до их перепалки.                – У меня испытательный срок, если ты не забыл, – напомнил Джеймс.              – Говори за себя, – ответил Сириус и перевел взгляд на застрявшего на одном месте Римуса, который, казалось, завис в своих мыслях. – Значит так, герой. Завтра, если нас спросят, мы ничего не видели. Легли спать и не слышали, где тебя носило все это время. Если прокатит, будут тебе спички. Понял?               – Не тупой, – Римус сел на кровать, выдвинув ящик и припрятав сигарету под горстку хлама, которую успел вытащить из своей сумки, стоявшей возле кровати в неразобранном виде, будто он не собирался располагаться здесь. Все что он сделал, это стянул с себя верхнюю одежду, закинул кеды под кровать и забрался под одеяло.                – О том, чтобы мыться хоть иногда, ты, конечно же не слышал? – сказал Сириус, но у Римуса не было настроения ему отвечать. Он слушал их возню ещё какое-то время, и даже после, ночью, когда сон все ещё не приходил, он слышал, как Сириус ворочается позади него, вздыхает и мнет подушку, сбивая ногами одеяло. Он слушал, но не разворачивался, и взгляд его был прикован к тумбочке с заветным богатством.              С утренним пробуждением проснулась и желание выкурить сигарету. Он оглянулся на озаренную утренним светом комнату, где Джеймс, стоя у своей кровати, делал зарядку, а Сириус ещё спал, забравшись с головой под одеяло. Римус хотел было полежать ещё немного, но ему приспичило, и он поднялся, прошлепав в ванную комнату. Когда он вернулся, то первым делом полез в тумбочку с намерением проверить, не приснилось ли ему, что он вчера раздобыл. В мгновение, когда на дне ящика он не обнаружил того, о чем грезил всю ночь, его охватила паника. Он дёрнул за ручку ещё несколько ящиков, пытаясь вспомнить, куда он мог ее положить, хотя прекрасно помнил, что клал ее в верхний ящик под груду ненужного мусора.               – Эй, в чем дело? – Джеймс остановился, подойдя к нему и опершись руками на изголовье кровати.              – Я помню, что положил ее в ящик, но не там нет, – продолжая рыться в своих вещах, тараторил он, затем сбросил все на пол и в смятении посмотрел на Джеймса. – Где она?               – Чувак, я понятия не имею, – сообразил Джеймс, когда до него дошло, чего так истошно требовал Римус. Он подошёл к нему, толкая в грудь, словно это он совершил кражу. – Эу, полегче. Я же сказал, я ничего не брал.               – Кто тогда? – воскликнул Римус, дыхание его участилось, и он перевел взгляд за плечо Джеймса, где мирно спал Сириус, не реагируя на поднявшийся шум. Он подлетел к нему в два шага, срывая с него одеяло. – Куда ты ее дел?               – Ещё пять минут, – проворчал Сириус, не разинув глаз. Римус не стал с ним нянчиться, схватив того за плечо и хорошенько встряхнув, приводя в чувства. Губы его скривились, он открыл глаза и, как стряхивают с себя надоедливое насекомое, всплеснул руками. – Блять, отъебись.               – Я спросил, куда ты ее положил? – не унимался Римус, вновь хватая его за локоть.              – Твою мать, о чем речь? – казалось, Сириус действительно не мог сообразить, что от него требуется. Но хуже всего было то, что Римус не объяснял, продолжая выдавать одну и ту же формулировку вопроса, тряся его за плечи.               – Он тебе отомстит за этот ранний подъем, – предупредительно произнес Джеймс, на всякий случай задержавшись в комнате.               – Пусть сначала скажет, куда дел мою сигарету. Она была единственной.               – Господи, я ее перепрятал, уймись, – прохрипел Сириус, оттолкнув его от себя. – В надёжное место. Или ты хотел получить ещё один выговор если бы Форт обнаружил ее у тебя? Да он бы из тебя все дерьмо выбил, а потом и из нас тоже.               – Куда? – только и спросил Римус, не заботясь о формальностях.              – Пиздец, как же ты меня греешь, а, – Сируис вздохнул так шумно, что закашлялся. Он сел на кровать, моргая и шмыгая носом, затем схватил Римуса за руку, перехватив не в тот момент, когда тот собирался снова встряхнуть его, и повел в отдаленный угол комнаты, заваленный книгами и всяческим барахлом, на котором осел толстый слой пыли. Он отодвинул несколько стопок, затем поддел пальцем и вытащил сигарету, щелкнув ею Римуса по носу. – Учись, пока я жив. Спас твою задницу от мытья окон или недельной стирки, и вот она благодарность?               – Я тебя не просил, – прошипел Римус. Сириус разгневанно оттолкнул его и проследовал обратно к своей постели, вновь забравшись под одеяло. Наблюдавший за всем этим Джеймс покачал головой и порекомендовал Римусу послушать Сириуса, а затем проследовал в ванную. Римус, стоя у полки с сигаретой в руках, взглянул на прежнее укрытие и всё-таки спрятал ее обратно.               Перед занятиями за завтраком пришел Форт, он выследил глазами Римуса и сообщил, что за ночную прогулку сегодня заступает на дежурство по кухне.               – Ты и Эванс. Покажешь ему, как здесь все устроено.              – А я за что? – спросила девушка, которая сидела неподалеку от Римуса. Он обернулся на ее голос. Она сидела, покачивая ногой, и накручивала на палец рыжий локон длинных волос.               – За вчерашний отгул.               – Форт, так нечестно, ты же сам дал мне разрешение.               – Но сегодня тебе лучше, верно? – улыбнулся он ей, и Лили скорчила недовольную гримасу.               – Пост сдал! – выкрикнул Джеймс.               – Пост принял, – вздохнула Лили, но Аберфорт уже удалился и не слышал ее возмущений. Теперь она наблюдала за Римусом. – Когда ты появился?               – Вчера, – ответила за него Мэри, которая подсела к нему со своим подносом.               – А где Марлс? – спросил Сириус, когда появилась Мэри.                – Она в медпункте. Что-то с желудком, – быстро сказала она, затем поставила локоть и оперлась на него подбородком. – Итак, Римус, что же ты искал этой ночью? Может быть, меня? Кажется, тебе забыли показать дорогу в женские спальни.               – Римус у нас следопыт, – заговорщически улыбнулся Сириус, переглянувшись с ним. – Все, что захочешь найдет. А если нет, так весь дух из тебя выбьет, пока не узнает. Да, братишка Галлахер?              Римусу наскучила эта глупая кличка. Да, у него были свои интересы, возможно, он слишком перегнул палку с тем, чтобы быть похожим на одного из своих кумиров. Чего только стоила его прическа, которую он выстригал перед зеркалом, разложив несколько фотокарточек с Оазис, Битлз и Дэвидом Боуи.               – Отвали, – он был на заводе. Голос слегка притупился, он жаждал никотина или хотя бы чуточку кофеина в своей крови, вынужденный есть яйца с беконом и какой-то до боли пресный какао.               – Слушайте, нас же теперь семеро. Мы как семь смертных грехов, – изумилась Мэри. – Вот и гнев прибавился.              – Не сильно полагайся на нашего Питера, – ответила ей Лили. – Может, он вообще больше не с нами. В смысле, больше к нам не вернётся.               – Форт сказал, что он скоро поправится, – покачал головой Джеймс. – Его должны выписать из больницы на днях.               – А что с ним случилось? – поинтересовался Римус.               – Не соблюдал правила, – Сириус поднялся из-за стола, нарочно раскидав крошки от хлеба вокруг. – Форт отрубил ему палец за это.               – Думаешь, его этим запугаешь? – рассмеялась Лили, внимательно изучая Римуса. – Он не похож на трусливую крысу. В отличие от Питера.               – Он славный малый, – заступился за него Джеймс. Лили пожала плечами, равнодушно прислонившись спиной к спинке стула. Мэри присоединилась к Сириусу, когда несколько раз ее попытки разговорить Римуса не увенчались успехом, и они ушли. Джеймс собрал за их столом все крошки, чтобы помочь Лили, но та прогнала его, чтобы не мешался под ногами.               Когда в столовой остались только они вдвоем, Римус присмотрелся к ней. Лили была не слишком сговорчива, она отшучивалась, не задавала вопросы и старалась сделать все быстро. После уроков, когда стало совсем не в моготу, Римус подошёл к Сириусу.               – Итак, кажется, вас не коснулось мое наказание. Соответственно, ты мне кое-что должен.               – Я тебе ничего не должен. – Но я помню наш уговор. Только сейчас я не смогу их достать.               – Когда?               – Когда достану, тогда и узнаешь.               – Мне нужно сейчас, – он склонился на ним, будучи выше его на полголовы, так что Сириусу пришлось быть застланным врасплох между ним и стеной. Но парень не растерялся, он выдержал его взгляд и вздернул брови.               – Мне тоже хочется очень многих вещей прямо здесь и сейчас. Терпения, мой дорогой друг, и вскоре все обязательно сбудется, – Сириус потянулся к нему, прошептав прямо на ухо последнюю фразу, и Римус, думая, что он хочет обвести его вокруг пальца, решил пойти на опережение. Он схватил его за шиворот его джинсовой куртки и пришпорил к стене, надавив под подбородок сжатыми кулаками.               – Ты, придурок, лучше со мной не играй.               – Я ещё даже не начал, – он все ещё улыбался, не так безупречно, но глаза его сверкнули тем болезненным блеском, каким горят у бешеных псов, которые готовы растерзать в клочья любого на своем пути.               – Эй, что здесь у вас происходит? – крикнул голос позади них.               – Все в порядке, Минни, – прохрипел Сириус, когда Римус его отпустил, развернувшись к подошедшей сзади Минерве. Она та ещё ищейка, будто носом чует неприятность, и идёт по следу. – Римус показывал мне технику боя. Знаешь, он ведь спортсмен.               – Наслышана, – ответила Минерва. Она окинула их своим настороженным и далеко не дружелюбным взглядом, затем указала пальцем через плечо. – За мной.               – У нас сейчас занятия, если опоздаем – нам крышка, – крикнул Сириус, но Минерва безоговорочно шла впереди, продолжая жестом указывать идти следом. Они пересекли пруд, остановившись у пастбищного хозяйства. У входа в конюшни стоял прицеп, на котором был взвален стог сена.                – Вот это все ваше. После занятий заступаете в распоряжение Хагрида. Все ясно?               – Но у меня уже есть наказание на сегодня, – уточнил Римус.               – Все верно. За вчерашнее. От Форта. А это лично от меня. За сегодняшнее. И да, не стоит принимать в качестве наказания прогулку на свежем воздухе в хорошей компании.               – Благодарю, Минни, твои методы воспитания самые лучшие, – Сириус послал ей воздушный поцелуй двумя руками и, толкнув Римуса локтем, твердым шагом пошел в сторону школы. Римус взглянул на довольное выражение лица Минервы и, пронзив ее своим спесивым взглядом, пошел следом за Сириусом.               Римусу нравились профессора, которые преподавали дисциплины в его школе. Школа Дамблдора не стала тому исключением. Преподавательский состав оказался весьма сносным, группы учеников были небольшими, и каждому доставалось право слова и время на его изъяснение. Учителя отметили его успеваемость и тем самым не стали очередным кошмаром, который мог бы подпортить его и без того несладкую жизнь. На биологии ему даже посчастливилось вступить в дискуссию с Лили, тем самым сразу заявив о своей компетентности, чтобы его не принимали за дурака, но намеренно высовываться он не любил, оставив это право за Джеймсом, который считал своим долгом вставить свои пять копеек.               Хагрид, школьный егерь, дожидался их после занятий. Римус пришел один, не считая нужным захватить с собой товарища, и удивился, заметив Лили, выгуливающую лошадей.               – Тоже отбываешь свое наказание? – спросил он, проходя мимо.               – Вообще-то, это моя терапия, – она погладила одного жеребца, и тот завертел головой, встряхнув ушами. – Я часто прихожу сюда. Так что будь внимательнее, когда станешь вычищать Авгиевы конюшни, герой.               – Конюшни? Кажется, там нужно расправиться с сеном, только и всего.              – Ну-ну, – улыбнулась Лили, спрятав улыбку за спадающими на лицо волосами, и увела лошадей в другую сторону.               Он зашёл внутрь, услышав звон вил, и заметил пыхтящего над стогом сена Сириуса. Тот уже успел вспотеть и снял рубашку, оставшись в одной майке и джинсах. Он опёрся локтем на вилы и оглядел вошедшего.               – Опаздываешь, герой, – вторя Лили, произнес он и смахнул челку темных парящей со лба. Взгляд его задержался где-то внизу, и он присвистнул. – Да уж, замараешь ты здесь свои хрустальные туфельки, Золушка. Таким принцессам, как ты, не место в этой навозной куче.               – Меня не предупредили, что придется возиться в дерьме, – откровенно заявил Римус, взглянув на свои тряпичные кеды.               – Привыкай, такова школа жизни, – Сириус вновь вернулся к столу сена, и Римус хотел было к нему присоединиться, но сзади послышалась чья-то тяжёлая поступь.               – Ну, наконец-то, ещё помощь подоспела, – высокий мужчина, ростом ещё выше Римуса на целую голову, подошёл к нему с одышкой и вручил ведро с тряпкой. – Я Рубеус Хагрид, рад познакомиться. Приступай. Тут всего два стойла, но блестеть должны, как будто здесь содержится королевская конница.              – Разве мы не должны просто разделаться с сеном? – уточнил Римус.               – Хех, да с этим и в одиночку легко управиться. Тоже мне, работёнка. Я вот тебе занятие поинтереснее нашел. Глаза боятся – руки делают.               Хагрид с таким же слегка встревоженным видом поглядел на его одежду, промямлив что-то себе под нос. Но затем подозвал его к себе и вручил пару калош и громадного размера рубашку, всю в дырках размером с целый кулак.               – Лучше, чем ничего, – скромно проговорил Рубеус и похлопал своей массивной ладонью костлявое плечо Римуса.               Когда Римус вернулся в конюшню, первое, что он услышал, был раскатистый смех. Сириус сидел на корточках и заливался, глядя на него сквозь тонкие щёлочки сощуренных глаз.               – Боже, никогда не думал, что история Золушки может быть так кстати. Чары развеялись.               – Я сейчас настучу тебе по тыкве, если ты не заткнешься.               Сириус попытался, он отвернулся и постарался заняться делом, но каждый раз, когда он оборачивался, улыбка не покидала его губ.               – Я готов смотреть на это вечно, – прокомментировал он в очередной раз, когда Римус выжал грязную тряпку с таким лицом, будто это тряпка только что выжала его самого.               – Смотри, как бы тебе глаза кто не выколол этими вилами, – Римус ужасно устал. Он хотел курить, как паровоз, которому недостает угля, чтобы продолжать свой ход. Но в этот момент Сириус остановился и потянулся в карман.               – Не кусай лапу, которая тебя кормит, – он вынул спичечный коробок и потряс его, затем вновь спрятал и вздернул подбородок.               – Ублюдок, – выругался Римус, но был вынужден на этом сбавить свой пыл. Он действительно нуждался в них.               – Отработал смену – кури смело, знаешь такую поговорку? Нет? Ну и ладно. Только что ее придумал. В любом случае, получишь их только в конце всего этого мракобесия.               Римус не стал слушать дальше, отмахнувшись от него, как от назойливой мухи. В своих мыслях он уже раскладывал карты, состязаясь с самим собой в поиске лучшего выхода из сложившейся ситуации, как перестать зависеть от этих подачек с барского плеча. Жить на одну сигарету в неделю, всё равно что играть в русскую рулетку с самим собой, только патроны – это собственное безумие. Спички лишь ниточка, связующая его с никотиновой дозой, сгораемой так же быстро, как и надежда, что оставит после себя только дым и пустоту. Надежды на тайник? Смех. Спички кончатся, да и сам тайник, словно утопающее судно, за которое он хватался, как за спасательный круг, хотя знал наперед: скоро он снова утонет. Выход один, порвать этот круг, выковырять себя из этого лабиринта, любой ценой добравшись до города. Пусть он станет его ареной, и там, в шуме и гаме, он как-то сможет выбраться из-под этого невидимого, тягостного гнёта неиссякаемой жажды. Там он, наконец, сможет дышать свободно, даже если воздух городских улиц будет пытаться перекрыть ему кислород.               Вечером, когда он принял душ после того, как управился с конюшнями, он успел к концу ужина. За столом сидела Марлин, тарелка ее была полной, а Лили, сидевшая рядом, отсчитывала горсть горошинок на своем пустом блюде. Он не стал садиться за пустой стол, а выбрал место рядом с ними.               – Слушайте, у меня есть вопрос, – он не застал Сириуса, но был уверен, что получит свои спички хотя бы после ужина. Если нет – беды не миновать.               – Валяй, грязнуля, – Лили хихикнула. Кажется, им было известно, чем он занимался, но их шутки волновали его меньше всего.               – Мне нужны сигареты. Вы знаете, где их можно достать?               – Разумеется, в городе они на каждом шагу продаются, – заявила как факт Марлин, не поднимая глаз. Лили фыркнула.               – Но мы не курим, и тебе не советуем. Бросай, иначе здесь ты не выживешь.               – Я не выживу здесь как раз таки по этой самой причине.               – Тогда земля тебе пухом, – Лили взяла поднос и указала ему на неубранные столы, которыми им требовалось заняться. Римус вздохнул, опустив взгляд на тарелку Маккиннон. Заметив это, она быстро собрала ее и понесла в сторону грязных подносов.              Все сидели в общей комнате. Сириус разбирал с Мэри их общее задание по географии, а у Римуса чесались руки. Он подошёл к нему и намекнул, что пора отдавать долг.               – Какой ещё долг? – проявила мгновенное любопытство Мэри. – Не успел обосноваться, уже влез в долги.               – Из тебя же хороший следопыт, а? Попробуй найти то, что тебе нужно в спальне. Только прояви смекалку, как сегодня на занятиях. Ты у нас, как оказалось, парень неглупый.               Римусу очень сильно хотелось его ударить, хотя бы потому, что тот позволял себе гонять его, как подножную шавку. Он вернулся в спальню, залез в тайник, где по-прежнему лежала сигарета. Затем он осмотрел несколько полок, скинул книги, не рассчитав силы, и несколько круглых безделушек закатились под кровать. Римус схватился за голову, раздражение окутало его своими железными прутьями, и он стал скидывать на пол все, что попадало ему под руку. Он не мог найти. Перерыв все ящики, шкафы и полки, он обнаружил себя в полном хаосе, и от этого ему стало ещё хуже. Он сел на на пол и накрыл голову руками, покачиваясь из стороны в сторону. Его немного подташнивало, казалось, запах навоза ещё не выветрился, и он вынужден был пребывать в этом состоянии агонии, пока кто-то не схватил его и не потянул вверх.               – Какого черта ты здесь устроил? – Сириус встряхнул его и одним небрежным движением повалил на пол. Римус поднялся и кинулся на него. Завязалась драка, они толкались, не уступая друг другу, коленями и кулаками, промахиваясь и попадая по тем местам, где не ждут. Не было ни правил, ни победителя, только борьба за какой-то тусклый обрывок свободы.                – Парни-парни, тайм-аут! – ворвавшись в комнату, Джеймс попытался оттащить Сириуса, но тот брыкался, как упрямый осел, вцепившись мертвой хваткой в Римуса, который в свою очередь пытался ещё раз засадить ему в челюсть. Только когда Джеймс повалил того на кровать, заслонив собой, Римус несколько раз пришелся кулаком ему в плечо, и отошел в сторону.               – Придурок чертов, – выругался Сириус, тяжело дыша. У него была рассечена губа, а у Римуса горел синяк над глазом.               – Сириус, хватит, – остановил его Джеймс.               – Это ты ему скажи. Пусть выпустит пар на ком-нибудь другом.               – Здесь нет долбаных спичек! – крикнул Римус. Сириус дернулся, и Джеймс попытался его остановить, но тот потянулся совсем в другую сторону. Он сбросил подушку Римуса и кинул в него коробок.               – Моя ошибка, что я переоценил твои умственные способности.               Римус, стиснув в кулак желанный трофей, пулей вылетел из комнаты. Время было уже позднее, нужно было не попасться на глаза кураторам. Он постарался не совершать прежних ошибок и пошел в другую сторону, туда, где тропинка, словно нить Ариадны, вела к лесу у домика егеря. Сваленные в одну кучу досок для укладки крыши стали для него укрытием. Римус сполз на землю и с блаженством закурил. Подняв голову, он взглянул на небо, прижимая теплыми пальцами к губам кусочек надежды и медленно выдохнул горький дым. Мысли его прояснились, он больше не думал ни о чем, кроме сладостного момента, в котором легкие его наполнялись до краев, и он расслаблялся, прикрыв веки и блаженно слизывая с губ табачную пыль. Сигареты были хорошие, он докурил до самого фильтра, ещё несколько раз приложив его к губам, прежде чем закопать окурок в землю. Так можно было жить. Однако если каждый раз он будет добывать каждую сигарету потом и кровью, цена этой свободы станет слишком велика.