My brother just another me

      

Sex Pistols — “God Save the Queen”

The Stooges — “I Wanna Be Your Dog”

      Перед тем, как все это произошло, ещё до того, как Римус решил выбить из него весь дух из-за всей этой неразберихи со спичками, Аберфорт вызвал Сириуса в свой кабинет. Пришлось подняться к нему и просидеть там двадцать минут, а затем ещё полчаса, потратив их на обсуждение семейных проблем. За то время, что он здесь находился, Сириус научился доверять Аберфорту. Видите ли, он был одним из тех, кому Дамблдор доверил свою тайну, так что у Сириуса не осталось другого выбора, как доверить ему свою жизнь.               Ему звонил Регулус. Его младший брат.               Слышать его голос в телефонной трубке было невыносимо. Сириус все еще винил себя за свое отсутствие в его жизни, будто он подставил своего родного брата. Он обещал ему, что как только он заработает достаточно денег, они смогут уйти из отчего дома, в котором ни одному из них не дают жить так, как они того хотят – спокойно. Но проблема Сириуса была в том, что когда он почувствовал этот азарт от количества заработанных им сотен и тысяч долларов, он уже не мог остановиться. Ему все казалось недостаточным, слишком мало, ведь если можно было заработать еще, зачем останавливаться на достигнутом?                – Как дела дома? – спросил Сириус, потому что Регулус редко звонил ему сам.              – Как обычно.               – А у тебя? У тебя все в порядке?              – Ну, в школе учитель химии сказал, что я лучший на курсе, – больше он ничего не ответил. Так всегда было, когда он пытался сменить тему, отвечая не совсем на тот вопрос, который был задан.               Сириус уронил голову на ладони и понял, что они в грязи. За последние несколько лет на руках его было так много грязи, что их было не отмыть до конца жизни, и с каждым новым днем Сириус только ставил новые пятна. Десятки пакетиков с белым порошком, сотни долларов. Сотни попыток сделать все, как можно лучше – ни одной удачной. Это было похоже на попытку сделать точный прыжок, но все равно оказаться по колено в грязи. Если потребуется оказаться в этой грязи по горло, он сделает все, что угодно, лишь бы изменить хотя бы что-то. Он найдёт способ, только дайте ему чуть больше времени. Увы, иногда обстоятельства вынуждают взять перерыв. Год – слишком большой перерыв, чтобы возвращаться в игру. Кажется, он уже и забыл каково это. Теперь же грязь была настоящей, не метафорической, а он был чист и прежняя жизнь казалась такой далекой, что он не был уверен, что когда-либо сможет вернуться.              – А как у тебя дела? – задал вопрос Регулус.               – В порядке.               Все было в порядке, пока его брат был в порядке. Другого выбора у него не было. Все было в порядке. До какого-то времени. Сириус сглотнул, молчание затянулось. Он вспоминал, когда все пошло под откос, когда он потерял контроль над ситуацией, и все испортил. В тот раз один парень дал ему больше, чем он запросил, и после произошла странная череда событий, которая привела к тому, что Сириус заглушил двигатель своей машины у ворот дома не того человека.                Он видел таких каждый божий день, жалкие подобия Сида Вишеса, живущие на кокаине, амфетамине и героине, как на батарейках, которые за счет этого проживали краткосрочную службу. Этот был не столько правдоподобной копией, сколько хорошенькой, Сириус лишь поэтому вывел его из клуба. Этот парень был так пьян, что едва мог связать два слова, и сделал бы все, что угодно, чтобы получить заветный пакетик. Дело было не в том, что Сириус действительно хотел этого, он не питал абсолютно никаких надежд. Ему не приносило удовольствия разводить людей на подобные ласки ради минуты наслаждения, в конечном итоге они делали это, чтобы получить только то, ради чего они с ним связывались, и никогда дело не заходило дальше, что было к лучшему, ведь Сириусу все эти вещи были ни к чему. Просто иногда ему тоже хотелось немного развлечься. Если бы тогда он знал, чем ему это обернется.                Это было одной из причин, почему Сириус не бросался во все тяжкие – страх не за собственную жизнь, но за жизнь его брата – ему нужно было быть трезвым, чтобы водить машину, зарабатывать деньги и при этом выглядеть прилежным сыном, несмотря на то, каким способом он их зарабатывал. Будь у него выбор, он бы занялся чем угодно, не ввязываясь в незаконный бизнес, но он приносил ему гораздо больше материальной выгоды, чем стояние у кассы или разнос напитков. К сожалению, улица предоставляла гораздо больше возможностей для быстрого заработка, когда ты ещё не достиг возраста совершеннолетия.               Сириус был лишь пешкой, одной из них в этой многоступенчатой системе, попав в которую, ты уже никогда не сможешь выбраться наружу, тебя вкручивают в этот денежный механизм, в котором каждая шестеренка работает на износ. Он ненавидел приносить доход спекулянтам, потому что такие люди отравляли общество, что было довольно эгоистичной мыслю, потому что, разве он не занимался тем же самым? И он вновь получал на руки белоснежные колеса смертельной кареты, прятал их во внутренний карман и возвращался в клуб, презирая все свое существо. С другой стороны, какая разница, чем он зарабатывает на жизнь, если эта жизнь может навсегда обратиться в прах. Он чувствовал себя мятежником посреди пустыни, выкрикивая лозунги в пустоту, надрывал глотку, а его все равно никто не слышал. Самое страшное – оказаться в пустыне в полном одиночестве, потому что, если твои ноги застрянут в зыбучих песках, никто не придет на помощь.               Сириус знал, что родителям не понравится то, чем занимается их сын, никому бы это не понравилось. Но он занимался этим именно потому, что не мог больше выносить их присутствия, он не хотел жить под одной крышей с этими людьми, которые по сложившимся в природе обстоятельствам называли себя его родителями. Его и его младшего брата. Он пытался бороться с их диктаторскими методами воспитания, но разве ребенок может восстать против собственных опекунов?               Его отец служил в армии и с детства твердил своим сыновьям о том, что когда им исполнится восемнадцать, они должны будут отдать долг родине. Он помнит, как отец учил их стрелять из пистолета в возрасте шести лет, Регулусу тогда исполнялось всего лишь пять. Отец учил их выносливости, а мать не возражала, будто они занимались вовсе не воспитанием детей, а подготовке солдат. И он подумал, может, если он умрет раньше, ему не придется иметь дело с оружием и прожить жизнь с клеймом убийцы. Умереть от лихорадки или под палящими ружьями – вот выбор, который у него был.               Итак, он убивал людей за деньги. Метафорически. Подвергая риску их судьбы, он шел по жизни с девизом: оставайся чистым и держись подальше от всего этого дерьма. Его мать была религиозных нравов, она утверждала, что только вера спасет их в этом безумном мире. И на самом деле Сириус был предан своей собственной вере, потому что, когда все вокруг твердили, что ничего не выйдет, он все равно продолжал верить, что все обязательно изменится.               В конце разговора, когда Регулус извинился перед ним, Сириус не мог понять, за что, и он не стал уточнять, зная, что никогда в жизни не добьется от него правды. Было в его голосе в этот раз нечто такое, что заставило Сириуса беспокоиться. Он не мог понять, что именно вызвало в нем подозрения, но это было похоже на то чувство, которое возникает между сиблингами, если что-то идёт не так, второй обязательно чувствует это. Так что когда после того разговора Римус выбил из него все дерьмо, Сириус даже не слишком обозлился на него, чувствуя, что все это он заслужил.              – Знаешь, Сириус, – сказал ему Аберфорт, – иногда нам приходится становиться отеческой фигурой для кого-то, но если нам не удается помочь, не стоит винить себя в этом. Ты не можешь предотвратить всего и спасти всех ты тоже не можешь. Делай только то, что в твоих силах. И даже если ты всего лишь попытался, ты уже превзошел многих, потому что они даже не пробовали.               С этой мыслью Сириус старался жить. Он старался не ждать благодарности от людей, но в очередной раз, когда он проявил так называемую благодетель, что он получил в итоге? Рассеченную губу, несколько синяков под ребрами, ссадины на подбородке и целый день в связке с человеком, у которого явно проблемы с агрессией. Кстати, об этом.               Аберфорт вызвал их к себе спозаранку. Пока они шли, Сириус ни разу не взглянул в сторону Римуса, он был взвинчен и затаил обиду. Взвинченность его проявлялась из-за обыкновенного недосыпа, Джеймс поднял его слишком рано для такого тяжёлого дня, а вот второе касалось непосредственно Римуса. Сириус считал, что заслуживает извинений.               – Сегодня вы освобождены от занятий, – первое, что сообщил им Аберфорт, как только они показались ему на глаза.              – Надо же, Бог существует, – ошибка. Мгновенная карма заставила его зашипеть от боли. Рана на губе предательским запекла, и он поднес ко рту ладонь, чувствуя, как лопнула едва затянувшаяся пленка, пустив свежую кровь.                – Не богохульствуй, Сириус, – Аберфорт с упрёком взглянул на своего подопечного, лицо которого исказилось в жалостливой гримасе. Сириус едва не бросился с оскорблениями и пререканиями в сторону Римуса, испытывая к нему по-детски наивное чувство обиды. Он вспомнил себя маленьким, и как Регулус стоял вот так на месте Римуса с синяком на лбу, а на месте Аберфорта сидел отец с его вечно неудовлетворенным выражением. Ябедничать нехорошо. Так что Сириус проглотил это.               – В связи с тем, – продолжал Аберфорт, – что это ваша не первая стычка, я решил наградить вас совместной работой. Поскольку только общее горе способно объединить даже самых закоренелых врагов.               – Дай угадаю, – промямлил Сириус, придерживая губу, – два эссе на тему: «Почему насилие порождает насилие»? Ах да, ещё неделя изоляции.              – Боюсь, что изоляция вас ничему не научит, а вот тема эссе мне нравится, – удовлетворенно кивнул Аберфорт. Сириус в отчаянии промычал, развернувшись, чтобы рассмотреть свое отражение в зеркальном шкафу. Он покрутил головой, крови практически не было, но он на всякий случай взял салфетку со стола и приложил ее к уголку губ. Аберфорт постучал кончиком ручки по столу, привлекая внимание. – Что ж, вас ждёт увлекательное путешествие, хоббиты. Туда и обратно. Вам придется проделать маршрут через лес, выйти к реке, сбросить туда весь свой негатив и вернуться назад.                – Умоляю, скажи, что это шутка, – Сириус подлетел к столу, глядя на расползающиеся от улыбки морщинки на лице Аберфорта, который ближе к сорока годам начал кое-где приобретать седину. – Нет, ты не шутишь.               – Когда выдвигаться? – подал голос Римус.              – Сейчас, – ответил Аберфорт, переведя на него внимательный взгляд. Казалось, он был более расположен к этой идее, нежели Сириус, который впервые обернулся к нему этим утром и только сейчас заметил несколько синяков на лице. Надо было сломать ему нос, тогда бы его просто отправили в лазарет, и ему не пришлось гадать, как выжить сутки с человеком, который бросается на него при любом удобном случае.               – Но нам нужно собрать вещи. Еда, вода.               – В лесу полно еды, – заверил Аберфорт. – Ягоды, рыба, на крайний случай – насекомые.               – Я звоню в службу опеки, – с выражением крайней серьезности произнес Сириус. – То есть после всего того, что он со мной сделал, ты собираешься оставить меня с ним один на один?               – С вами пойдет сопровождающий, – смягчил его опасения Аберфорт. В этот раз Римус сам оглянулся на Сириуса, встретившись с ним взглядом. Было похоже на то, что они уже на каком-то телепатическом уровне договорились придушить друг друга вдали от всех, а тут их планы разрушили в пух и прах. За дверью послышалась быстрая поступь шагов. Все трое обернулись и посмотрели на вошедшую в кабинет Минерву. На ней была надета ветровка и кепка, она застегивала на груди клапаны от своего походного рюкзака.              – О, как прекрасно, все уже в сборе.               – Нет! – Сириус стукнул ладонями по столу. – Я с этим придурком никуда не пойду.               – Придется, Сириус, – Аберфорт подошел к Минерве и вручил ей веревку. – Нам всем нужно вынести определенный урок из сложившейся ситуации.               – О, вы даже не представляете какой, – он многозначительно обернулся на Римуса, который в недоумении пожал плечами. Затем он опустил глаза на верёвку и спросил, для чего это нужно.              – Вы будете в связке, – казалось, Минерва забавлялась, произнося это. Сириус уставился на нее, как на умалишенную.               – Он сведёт нас в могилу! Он же первый раз в диких условиях.        – Ты тоже когда-то был новичок, – ответила она, как ни в чем не бывало. – Будет повод научить кого-то тому, чему когда-то научили тебя. Я уверена, Римус не самый худший вариант для этого.        Сириус выглядел разочарованным, но Римусу было хуже. Он терпеть не мог пешие прогулки. И он был ужасно голоден, судя по возмущённому урчанию его желудка.        – Можем ли мы хотя бы позавтракать?        – Конечно, – Аберфорт подошёл к ним и хлопнул обоих по плечу, – весь лес в вашем распоряжении. Ну, удачи! И не забудьте подумать на досуге над темой своего эссе.        Сириус вышел из кабинета, задев плечом Римуса. Когда они вышли, Минерва указала им на два рюкзака, предназначенных для похода, и кинула им веревку. Сириус взглянул на своего компаньона, с которым им придется проделать несколько десятков километров рука об руку, и сокрушительно вздохнул. Узел вокруг щиколотки был прочный, он уже не раз практиковался в этом, затем он бросил второй конец Римусу, и пока тот последовал его примеру, Сириус проверил содержимое рюкзака. Спальный мешок, плед, аптечка, бутылка с водой и ни грамма съедобной пищи.       – А где спички? – крикнул он шагавшей впереди Макгонагалл.       – Зачем они тебе? Вспоминай, как добывать огонь в диких условиях.        – Да вы издеваетесь.        Сириус снова скривился, рассеченная губа дала о себе знать, и совсем забыв о том, что его передвижение теперь зависит не только от него, он сделал несколько шагов и, запутавшись в образовавшемся из натянутой верёвки капкане, свалился на землю.        – Когда один идет, второй тоже должен! – крикнул он Римусу, который неподвижно стоял на том же самом месте, не прилагая усилий, чтобы восстановить баланс.        – Когда один стоит, второй тоже должен, – негромко ответил он с едва заметной ухмылкой. Закинув рюкзак на плечо, он сделал несколько шагов, опередив Сириуса, и дважды согнул ногу в колене, тем самым натягивая верёвку, как делают хозяева с поводками своих питомцев. – Ты долго еще собираешься тут лежать?         – Пока смерть не разлучит нас, – фыркнул Сириус с тучным выражением. – Зато тебе, я смотрю, не терпится в погоню за приключениями.        Это было одно из самых трудных испытаний, которые Аберфорт поручал ему за последнее время. Римус постоянно останавливался, и Сириус спотыкался, разрывая верёвку, которая уже была перевязана несколькими узлами, становясь все короче. Впереди шла Минерва, оглядываясь на них каждый раз, когда между ними затевался спор, и Римус налетал на него, сбивая с ног на землю. До реки путь был неблизкий, а пить хотелось уже так сильно, что он глотал слюну и начинал вспоминать молитвы, которые читала ему мать перед сном. К сожалению, ни одна из них не помогла. Или Сириус как-то неправильно молился.        – Что на этот раз? – взревел он, когда Римус отстал от него, задерживая маршрут.        – Мне надо отлить.        – Боже правый, – вздохнул Сириус, возведя глаза к небу, – я раскаиваюсь. Но за что так жестоко?        Пока он пытался просить о помиловании, нога его зашевелилась, так что ему пришлось отвлечься от религиозной рутины ради сохранения равновесия. Римус тем временем нашел не самый ближайший путь в высокую поросль кустистых деревьев. Ветки цепляли его за одежду, так что он то и дело ломал их, разводя руками по сторонам. Сириус вздохнул, думая о том что вот как раз из-за таких умников и погибают леса, но в следующее мгновение Римус остановился, чтобы удобрить землю.         – Отвернись, – произнес он, чуть наклонив голову в сторону. – Так и будешь смотреть?        – Я пытаюсь превратить твою жизнь в сущий кошмар, – он указал на свое боевое ранение. – Услуга за услугу.              – Так вышло, – процедил он сквозь зубы. Возможно, это должны были быть слова извинений, но Римус, видно, не знал, как это делается.               – Слушай, – отмахиваясь от паутины, Сириус подошёл к нему, сократив расстояние до пары дюймов, которые разделяли теперь их рядом стоявшие ноги. Римус ещё не успел расстегнуть ширинку, так и оставшись стоять с прижатыми к ней пальцами, поскольку Сириус наплевал на всяческие границы личного пространства. – Ты, случайно, не взял их с собой?               Римус взглянул на него, будто хотел одним взглядом избавить себя от его присутствия, но не тут-то было. Сириус докучливо наклонился к нему, как назойливая муха, которую прогоняют с плеча, а она снова и снова садится на него, жужжа под ухом. Оглянувшись вокруг, чтобы убедиться в отсутствии Макгонагалл, Сириус прошептал так тихо, чтобы ни одна живая душа в этом лесу не смогла его услышать.               – Спички, – в груди его что-то взволнованно рухнуло, и ему тут же приспичило, так что он, не теряя времени, расстегнул ширинку, заглушив свой шепот журчанием. Римус непроизвольно отвернулся, подняв голову как можно выше и, кажется, тоже обратился к всевышнему. – Мы бы разожгли костер гораздо быстрее.               – Нет, – ответил он, чувствуя на себе сосредоточенный взгляд, от которого в нем пробуждался физический дискомфорт, не позволяющий ему расслабиться. Видите ли, нет ничего постыдного справлять нужду в общественном туалете, но когда вокруг так много свободного пространства для этого дела, почему он должен стеснять себя чьим-то присутствием. – Ты закончил?              – Ага, – на его лице заиграла улыбка, он стряхнул, заправив майку под пояс, и стукнул кулаком по плечу Римуса. – Что ж, без огня будет холодновато. Придется спать в обнимку, если ты, конечно, не возражаешь.               Он вышел из кустистых зарослей с тихим смешком, и Римус, прикрыв веки, постарался отвлечься на шелест листвы. Что-то щелкнуло в его голове и он, облегчившись, быстро застегнул штаны и вернулся на тропу, где Сириус стоял, размахивая поднятой веткой.               – Погоди, что значит спать? Мы что, должны будем остаться здесь на ночь?               – Браво, маэстро, – он склонился перед ним в реверансе, не опуская головы, – слушай, я думал, ты соображаешь быстрее. Мы до реки доберёмся ближе к вечеру, там перекусим, если, конечно, найдем что поесть, заночуем, помолимся о своих грехах по наставлению Форта, а с утра искупаемся в бодрящей горной реке и двинемся обратно.               – Твою ж мать, – Римус сел на корточки, запустив в волосы пальцы.               – Так что впредь думай, прежде чем распускать руки, если не хочешь провести в этом чертовом лесу целую вечность, – он несколько раз дёрнул верёвку движением ноги. – Пошли. В лесу темнеет гораздо раньше, а пробираться впотьмах то ещё удовольствие.                      Спустя несколько часов дело пошло быстрее. Сириус терпеть не мог тишину, она навевала тоску, и совсем скоро он уже изнемогал от скуки, начиная болтать разную чепуху, на которую Римус старался не реагировать. Тем не менее он все реже тормозил, и теперь они шли почти нога в ногу, за исключением тех моментов, когда Сириус перепрыгивал препятствия, не желая обходить их вокруг. Тогда они немного сбивались, Римус устало вздыхал и казался задумчивым, словно что-то постоянно крутилось у него на уме.               – Прекрати, – проворчал Римус, слушая завывания Сириуса.               – Мне скучно, а ты не самый разговорчивый собеседник, – он напевал себе под нос «Боже, храни Королеву», держа перед собой палку в качестве микрофона. Затем он входил во вкус и изображал пальцами гитарную партию, следом вступали клавишные, а в завершении ударные, пока весь этот ансамбль не свернул свою деятельность из-за прилетевшей в голову шишки. – Ау!                – Ты вообще уверен, что мы идём правильно? – Сириус достал из кармана карту и кинул ею в Римуса. Листок угодил уголком ему в шею, но он успел перехватить его перед пикированием вниз.               – Почему ты никогда не берешь во внимание, что тебе говорят? – развел руками Сириус, который точно помнил, что рассказывал ему об этом в первый же день. – Здесь одна тропа. Идёшь, не сворачивая. Я этот лес знаю, как свои пять пальцев, так что если ты сомневаешься в моей компетентности, сам сверяйся с маршрутом. Ты-то у нас по картам, как выяснилось, неплохо ориентируешься.               Римус долгим взглядом задержался на нем, так словно в нем боролось за первенство желание дернуть за верёвку или сразу зарядить ему в челюсть. Он сделала глубокий вздох и опустил глаза, рваными движениями разворачивая карту. Удивительно, промелькнула мысль Сириуса в его голове, как ему удалось сдержаться, потому что в этот раз он нарочно напрашивался на фингал. Чтобы хоть как-то развеять скуку. Да и Минервы они давно не слышали, видно, ушла далеко вперёд.              – Тут показано, что есть несколько других троп, – трактовал Римус, исследуя пальцем маршрут. – Что, если мы сейчас вышли не на ту?              – По сторонам посмотри, – Сириус нагнулся и поднял с земли мелкий камешек, зарядив им в ствол высокого дерева с выкрашенной красной краской полосой. – Здесь деревья отмечены через каждые десять метров.               – Сколько ещё идти? – спросил он, не поднимая глаз. Возможно, он принял свое поражение, но не готов был смириться с этим. Сириус позволил себе подойти к нему ближе и облокотился на плечо, ткнув пальцем в изображение реки, а затем провел им чуть ниже, обозначив круговым движением местность.               – Видишь, мы сейчас здесь, до реки ещё пару часов в том же темпе. Если повезёт, сможем поймать рыбу. Костер в любом случае придется развести, иначе ночью точно околеем, – он посмотрел на Римуса, который задумчиво жевал нижнюю губу.               – А если не поймаем? – спросил он, подняв на него взгляд. Сириус склонил голову, пожав плечами, и улыбнулся ему невзначай, потому что устал, а ещё потому что взгляд Римуса был таким же уставшим, как и он сам, и Сириус разделял это чувство, понимая, что у него нет больше сил спорить.               – Придется валить медведя, – Сириус по привычке коснулся его волос и слегка взлохматил их, как делал это иногда с Джеймсом, но после очередного брошенного в его сторону взгляда голодного волка, он убрал руку. Возможно, он его недооценивал.              – Я вообще-то серьезно есть хочу, – сказал он, и голос его прозвучал тихо, как будто даже на это сил у него не осталось. Они огляделись вокруг. Несколько птиц перепрыгнули с ветки на ветку, поглядывая на них и о чем-то чирикая между собой, словно насмехались над двумя изголодавшимися неудачниками. Сириус поразмыслил.               – Ну, в крайнем случае можно поискать какие-нибудь грибы. Летальный исход не самая страшная вещь, куда хуже, если об этом узнает Форт, – он выдержал паузу, наклонившись к нему ещё ближе. – Или же нам придется сожрать друг друга.              – Эй, – послышалось неподалеку, и они обернулись на окликнувший их возглас. Минерва держала перед собой руку, поднося ее к лицу, и бросала в рот красные ягоды. – Смотреть по сторонам действительно хороший совет, особенно, если приглядываться в поисках чего-то съестного.               Сириус просиял и подбежал к одному из кустов, осматривая его на наличие ягод. Он сорвал несколько штук и положил на язык, размяв их во рту. Кожура у них была слегка кисловатой, но сладкая мякоть дарила ощущение блаженства. Римус изначально с недоверием отнёсся к этой идее, но спустя несколько метров уминал за обе щеки все, что попадалось ему на глаза.               – Так за что тебя сюда отправили? – спросил Сириус, когда они расположились неподалеку от берега реки.                – Какое это имеет значение?               – Не знаю, просто интересно узнать, чем ты насолил своим предкам. Хотя в твоём случае несложно догадаться, – Римус настороженно на него посмотрел, напрягшись в плечах. – Ну ты без повода в драку лезешь. Только вот в чем причина?               – Ни в чем, – он опустил взгляд, потирая уставшие ноги. Он несколько секунд помолчал, словно потеряв интерес к этой теме, но затем ввернул обратно не без любопытного выражения. – А ты почему здесь?               – Готовлюсь Родину защищать, – усмехнулся Сириус. Он расставил колени пошире, корпея над добычей огня, и устало встряхнул руками. – Аберфорта не забалуешь. У него что-то вроде школы молодого бойца, вот отец и спохватился. Чтобы я с ранних лет при деле был, а не по улицам впустую шлялся, – он взглянул на Римуса и удивился, что тот смеётся. – Чего?               – Да уж, странно представить тебя в армейской форме.               – А я о чем говорю, – воскликнул Сириус, указывая на себя. Он ещё пару раз попытался взяться за трение, но после тщетных попыток, бросил затею. – Но я в армию не пойду. К концу школы мне уже исполнится восемнадцать. Я просто возьму деньги и уеду подальше отсюда.               – Дай сюда, – Римус забрал у него две деревяшки, положив одну на землю, а вторую начав растирать между ладоней, слегка скользя по ней вниз. Сириус пристально наблюдал за этим то ли от того, что сам устал как собака, то ли потому что в его движениях было нечто такое притягательное, что встречается в некоторых людях, на которых приятно смотреть, чем бы они ни были заняты. Будьте к нему снисходительны, он просто хотел уже добыть этот Чертов огонь. И в какой-то момент спустя вечность или всего несколько минут появилось пара искорок. Сириус вздохнул, но, испугавшись, что своим дыханием может все испортить, замер, прикрыв рот ладонью, и поднял взгляд на Римуса, у которого на лбу и висках проступили капельки пота.               – О, слава тебе, Прометей, – воскликнул Сириус, когда крошечное пламя начало разгораться. Римус нагнулся и стал поддувать, пока Сириус прикрывал сухой травой сверху и так же аккуратно раздувал огонь со своей стороны.               – Отличная работа, – проходя мимо, сказала Минерва. Она набрала воды из реки, и ненадолго задержалась у подобия костра. – Как славно наблюдать за командной работой.               – Мы усвоили урок, мэм, – Сириус сложил руки в замок, – умоляю, сообщи Форту, пусть пришлет за нами пикап.               – Не уверена, – уголок ее рта дернулся в слабом доверии, она склонила голову и перевела взгляд на Римуса, который выпрямился и начал принюхиваться.               – Вам не кажется, будто что-то горит?               – Матерь божья, мой ужин! – спохватилась Минерва и побежала в сторону леса.               – Ужин? – в одночасье повторили они, переглянувшись друг с другом. Костер был забыт, они побежали вслед за Макгонагалл, которая, обустроившись возле собственного костра, который был в два раза больше их собственного, разогревала на нем консервы.               – Минни! – Сириус принял это за оскорбление. – Это нечестно, перед тобой два голодных ребенка, а ты сейчас будешь тут пировать в одиночестве?               – Меня здесь вообще-то быть не должно, – напомнила им Минерва, ловко снимая с костра баночки. – Будете громко скулить, всю рыбу распугаете. Вам, кстати, ее ещё надо успеть выловить, пока совсем не стемнело.               Она жестом указала им возвращаться, и они понуро поплелись к месту, где остались их вещи.               – Слушай, а может тебя сюда отправили, потому что ты убил кого-нибудь? – сказал Сириус, который уже находился в отчаянии и начинал нести чушь. – Если убьешь меня ночью, я не буду против.               – Мечтай, – фыркнул Римус.               Вода была холодной, и лезть туда особенно не хотелось. Они промокли, пока пытались поймать хотя бы одну, и здорово выдохлись. Солнце уже село, и темнота наступила быстрее обычного, когда они, сидя у своего костра, сушили одежду, развесив ее на ветках и жевали невкусные батончики, найденные на дне своих рюкзаков.               – Я бы хотел прямо сейчас съесть жаркое, такое горячее, сочное, перч… Ау! – Римус пнул его ногой, и он услышал, как урчит у него в животе.               – Заткнись. И без тебя тошно. Я бы сейчас выкурил сигарету, – он облизал губы, и Сириус, сидя напротив, незаметно кивнул, прикусив губу.               – Давай спать. Чем быстрее уснем, тем скорее наступит утро. А там уже и обратный путь, – он встал, расстелив свой спальный мешок, и начал забираться в него, ерзая на месте. Римус сделал то же самое, но отошёл от него на значительное расстояние. – Эй, будь рядом. Будет к кому прижаться, если булки отмерзнут.               – Я тебе педик что ли, булками прижиматься? – Римус выглядел сонным, лицо его в слабом оранжевом свете выглядело удрученным. Сириус на секунду смолк, а затем провокационно взглянул на него.               – Ты никогда не ночевал на одной койке с другом? – Римус, не ожидая такого вопроса, застыл на месте со своим мешком, затем как-то неразборчиво, но всё-таки с ним согласился. – Чувак, расслабься, ты не в моем вкусе. Мне больше Деймон нравится, который из Блёр.               – При чем тут это? – непонимающе развел руками Римус.               – Ну если уж мы выбираем стороны, – пробубнил Сириус и застегнул свой мешок, свернувшись калачиком.               Со сном Сириус состоял в весьма токсичных отношениях. Он мог долго не засыпать вечерами, обуреваемый тревожными мыслями, в которых не мог найти себе покоя, из-за чего утренние часы давались ему тяжело. Римус спал тихо, так что Сириус, сколько бы он не прислушивался, не мог понять, действительно ли он спит, или так же, как и он сам, лежит с открытыми глазами. Трудно было понять, сколько прошло времени, когда уже и луна сдвинулась на облачном небе, а он все считал звёзды, вспоминая созвездия. Где-то там, Сириус точно не мог сказать и даже отыскать воочию, горела самая яркая звезда в созвездии Льва, именуемая Регулус. Он прикрыл глаза, гадая, спит ли сейчас его младший брат, или вот так же считает падающие метеоры, вспоминая о нем.              Утро следующего дня наступило внезапно. Для Сириуса оно началось с нескольких внушительных пинков, сначала в бедро, затем в колено. Прижав руки к шее, он развернулся, чувствуя, как мурашки побежали по позвоночнику, пробуждая его тело. В воздухе стояла прохлада, пощипывающая за нос, поэтому вылезать наружу совсем не хотелось. Он тщетно надеялся, что кто бы там ни был оставит его в покое, однако, услышав встревоженный голос Минервы, не стал уповать в пустую.              – Проснись и пой, спящая красавица, – Манерва поставила ногу на его бедро, в очередной раз растолкав спящего Сириуса, который уже открыл глаза, прищурившись от яркого света. Он взглянул на куратора, лицо которой было слегка отекшим после ночи в лесу, волосы, собранные в косу, растрепались, и она все заправляла их за уши, чтобы ветер не нес их в глаза. Она оглянулась вокруг и вновь посмотрела на Сириуса. – Где твой товарищ?              – Минни, я проснулся минуту назад, прояви уважение, – зевнуть получалось с трудом из-за саднящей на губе раны, так что Сириус, не насладясь заразительной привычкой вдоволь, тучно проворчал, принимая вертикальное положение. Он повернул голову в ту сторону, где накануне вечером Римус раскладывал свой спальный мешок, и к своему удивлению обнаружил отсутствие не только самого Римуса, но и его вещей.              – А где этот Рембо? – туго соображая из-за раннего подъема, спросил он, приподняв взгляд на Минерву. Макгонагалл молча уставилась на него, словно он угнетал ее своим не до конца проснувшимся мозгом, и затем вновь огляделась, широко разведя локти в своей привычно стойке с кулаками на бедрах.              – Это ты меня спрашиваешь, – голос ее звучал слегка взволнованно, – это я тебя хочу спросить, где он делся.              – Он был здесь, – вновь констатировал никому не нужный факт Сириус, обращаясь взглядом к месту, на котором остался лишь след прибитой к земле травы. Он пораскинул мозгами, вспомнив о потребностях организма. – Слушай, может, он пошел искать что-то типа сортира? Ну или, не знаю, нудистский пляж.              – Не смешно, – Минерва сделала несколько шагов, пытаясь прощупать следы, однако их не было видно на землистой почве, поросшей травой, закиданной ветками и мелкой россыпью камней. – Римус! – на всю округу крикнула она, затем поднесла руки ко рту, и крикнула снова. Ответа не последовало, сколько бы они не ждали. Тогда она вернулась к Сириусу, собравшему свой мешок, и заявила. – Его нигде нет.              – Да я и сам вижу, – по земле тянулась веревка, которая должна была служить им чем-то вроде обязующего элемента, но на ночь они развязали ее, чтобы было удобнее спать. Минерва взялась за ее конец, где был повязан узел, и в отчаянии отбросила в сторону. Сириус чувствовал ее напряжение, заталкивая свой мешок в рюкзак, и от того действовал быстрее обычного, чтобы не схлопотать, попавшись под горячую руку. – А я говорил, что это плохая идея брать новичка в поход. Брось, Минни, пусть идёт, нам же лучше. Одним дураком меньше.              – Значит так, – она подошла к нему, схватив за плечо. – Я останусь здесь на случай, если он где-то рядом, и попытаюсь его отыскать, а ты иди в школу. Может, он ушел раньше нас, тогда ты догонишь его по пути, – она достала специальную рацию, вытягивая антенну. – Я сообщу Аберфорту, пусть вызывает подмогу. О чем вы говорили в последний раз?              – Ни о чем, – всплеснул он руками, стараясь вспомнить детали прошедшей ночи. – Он не слишком сговорчив. Хочешь сказать, это я виноват?              – Нет, Сириус, я просто пытаюсь понять, – она схватилась за голову, проведя ладонью по лбу, и огляделась вокруг, несколько раз выкрикнув его имя. Никто не отзывался. – Ладно, будем надеяться на лучшее. Иди.              Сириус знал, что это такое – страх быть пойманным. Он и сам всю жизнь только и делал, что бежал, удивляясь тому, что никогда не жаловался на усталость. Он чувствовал тяжесть в своей груди от бесконечных попыток обогнать время, но по прежнему ускорял темп, не чувствуя под собой землю. Так что когда он возвращался обратно, то не слишком надеялся на поимку пропавшего. Ему было известно это чувство, когда ты бежишь только ради того, чтобы бежать. Не от кого-то, а от себя самого, потому что ты никогда не убежишь от этого. От того, что сидит внутри. Но не теряешь надежды. Потому что все, о чем ты можешь думать, это то, что тебе страшно. А страх – двигатель прогресса. И вот ты уже не знаешь где ты, потому что убежал так далеко, а чувство все никак не уймется. В конце концов ты возвращаешься. Все возвращаются. Это неизбежно. Пока что. Пока что у них нет другого выбора.