Маленький добрый бог

Ночь в культе выдалась особенной - тёплой, шумной, пропитанной запахом дыма, жареного мяса и старого вина, которое томилось в глубоких погребах целых три года, дожидаясь именно этого часа. Сегодня праздновался день окончания зимы. Огромное чучело - кривое, сплетённое из сухих веток, соломы и старых тряпок - уже полыхало в центре кострища, рассыпая в чёрное небо искры, словно последние вздохи холода. Барабаны гремели тяжело и ритмично, заставляя землю под ногами вздрагивать. Культисты плясали, кружились, смеялись, отдавались веселью без остатка - кто-то уже обнимался слишком тесно, кто-то распевал хриплые песни, а вино лилось рекой из больших глиняных кувшинов. Ламберт смотрел на всё это с тихой, довольной улыбкой. Они пережили зиму, никто не умер от холода, никто даже не слёг с лихорадкой. Запасы еды не иссякли, вера не пошатнулась, и теперь, когда снег наконец отступил, культ казался крепче, чем когда-либо. Его семья росла, становилась дружнее, и это было лучшим знаком из всех возможных. Ягненок сам не стал стоять в стороне, сбросил тяжёлый плащ, остался в простой белой рубахе, схватил бокал с вином и шагнул в круг танцующих. Толпа мгновенно расступилась с восторженным гулом - станцевать со своим лидером, со своим богом, считалось великой честью. Ламберт засмеялся, когда чьи-то руки подхватили его, и закружился под грохот барабанов. Казалось, весь культ собрался здесь, на главной площади, освещённой пламенем и факелами. Но Нариндер стоял в стороне - чуть поодаль, в тени старого дуба, где свет костров едва доставал до края его светлой робы. Капюшон был низко надвинут, и только три красных глаза светились под ним холодным, немигающим светом. Он не подходил ближе. Всё это было ему чуждо - танцы, пиры, громкий смех, вино, которое заставляет разум плыть… Низко. Недостойно. Особенно когда тот, кто когда-то победил самого Того-Кто-Ждёт, сейчас кружился в центре этого безумия. Бывший бог смерти невольно скривил губы. Он уже собирался развернуться и уйти прочь, когда весёлый, слегка заплетающийся голос окликнул его: - Нарииииндер! Ламберт бежал к нему, всё ещё с бокалом в руке, щёки его раскраснелись от танцев и вина, белая шерсть слегка растрепалась, в глазах плясали искорки. - Ты снова один тут? Почему не присоединился к празднику? Нариндер не двинулся с места. Голос его прозвучал холодно и резко: - Это пустая трата времени. Ты мог бы провести куда более продуктивный ритуал. - Ой, да перестань, - Ламберт махнул рукой, останавливаясь рядом и тяжело дыша от бега, - после такой суровой зимы грех не устроить торжество. И культистам нравится. Смотри, как они все радуются. Он обвёл рукой площадь, где пламя костра отражалось в десятках счастливых глаз. - Как будто мне не плевать, - пробубнил Нариндер, не глядя на ягнёнка. Красные глаза были прикованы к толпе. Ламберт уселся прямо на ближайший пенёк, поставил бокал на землю и посмотрел вверх на бывшего бога. - В чём твоя проблема? Ты всё ещё злишься на меня? Уже столько времени прошло, пора бы уже остыть. Нариндер резко развернулся к нему. Голос стал громче, чем обычно, - в нём прорвалось раздражение: - Дело не в этом. Мне не нравится то, как ты разбрасываешься собой. Все эти танцы, излишние объятия, алкоголь… Ты словно не понимаешь своего места. Ты не простой смертный. Ты бог! Ты должен быть выше этого! Ламберт наклонил голову, улыбаясь всё так же мягко и чуть хмельно. - Разве плохо делать приятное своим последователям? - Они - всего лишь миг в твоей бесконечной жизни! - Нариндер шагнул ближе, голос стал жёстче, - средство для достижения целей, не более. Ты слишком много им даёшь. - Но у меня больше нет никаких высоких целей, - Ламберт улыбнулся шире, глядя прямо в три красных глаза. - Епископов Старой Веры больше нет. Я достиг того, чего хотел. И теперь я просто хочу сделать своих подчинённых счастливыми. Нариндер потер переносицу пальцами, словно у него внезапно разболелась голова. - Ты слишком легкомысленный, слишком легко расслабляешься. А если ты станешь череcчур мягким и придёт новое зло? Пострашнее, чем епископы? Ты не сможешь защитить свой культ. - Ну… - Ламберт почесал затылок и хихикнул, всё ещё чувствуя на языке сладковатые нотки после вина, - на этот случай у меня всегда будешь ты, чтобы держать меня в тонусе и не давать расслабляться. Он засмеялся снова - легко, беззаботно. Нариндер только тяжело вздохнул. - Ты безнадёжен. - Какой уж есть, смирись, - Ламберт подмигнул и поднялся. В этот момент на площади раздался шум - двое культистов, огромный пёс и не менее крупный олень, сцепились в драке. Кулаки замелькали, толпа загудела. - Ой-ой, надо идти, - Ламберт сорвался с места и побежал к дерущимся, крича на ходу, - Всё же приходи на праздник! Ты ведь тоже часть нашей семьи, не забывай об этом! Он скрылся в толпе, окружившей драку. Кот остался стоять в тени. Он видел, как Ламберт решительно встал между двумя громилами, отчитал обоих коротко и строго, сунул каждому по бокалу пива и заставил чокнуться. Они ещё стреляли друг в друга глазами, но потом выпили из кружек, громко рассмеялись и обнялись, словно старые братья. Ламберт радостно похлопал обоих по плечам, сказал что-то ободряющее, и два здоровяка, уже в обнимку, пошли к бочкам с пивом, продолжая о чём-то спорить и смеяться. Ламберт стоял чуть в стороне, подбоченившись, и смотрел на них с гордостью. Нариндер медленно выдохнул, глядя на пляшущие огни.