Месть Адриана Агреста

Ситуацию с Кимом Адриан отпустил. Его внутренние демоны были спокойны — он отомстил, поставил всё на свои места и закрыл этот вопрос. Преподав урок, он позволил себе идти дальше. И всё же что-то изменилось. Нет, эти чувства появились задолго до всей истории с Кимом. Скорее, она стала отправной точкой. Точкой, после которой Адриан перестал делать вид, что ничего не происходит. Адриан давно уже не ребёнок. Супергеройской деятельностью он занимается почти три года. Акумы появляются стабильно — минимум раз в неделю. А в последний месяц Бражник будто окончательно исчерпал запас терпения: его наряженные клоуны выходили на улицы Парижа почти каждый день. С таким ритмом жизни — бесконечные фотосессии, показы, фехтование, китайский, школа и ночные патрули — Адриан всё чаще ловил себя на ощущении, что живёт на автопилоте. Он походил на зомби. Выпивать по три чашки кофе с интервалом в пять часов не должно было быть нормой, но стало частью повседневности. Экзамены, выпускной, а также будущая карьера, которую за него уже давно распланировал Габриэль Агрест. Кстати, о нём. После исчезновения Эмили, Габриэль с каждым годом всё больше отстранялся от сына, обращаясь с ним скорее как с рядовым сотрудником своей компании, чем как с ребёнком. Казалось бы, утрату можно было прожить, а не продолжать цепляться за иллюзию. Адриан был уверен: мамы больше нет в живых. Он отпустил это. Принял. И научился жить дальше, не питая надежд на невозможное. Но Габриэль так не считал. Поднимать эту тему означало снова ковырять старые раны, а желания для очередного скандала у Адриана не было. Последний подобный разговор закончился криками. В тот день у него начала зарождаться надежда. Габриэль сказал, что хочет поговорить о чём-то важном. Адриан, заметив, как отец в последнее время заботился о Натали — искренне, почти тревожно, — предположил, что разговор будет именно о ней. Когда Натали заболела, Габриэль действительно переживал. Это было видно. И Адриан, видя это, допустил мысль, что у отца могут быть чувства. Но как быстро зародилась эта надежда, также быстро она и погасла. Он озвучил свои домыслы вслух. Реакция была мгновенной. — Как ты мог об этом подумать? — Габриэль отшатнулся, будто его ударило током. — Эмили незаменима. Я сделаю всё, чтобы её вернуть. После этого Адриан обозначил эту тему как табу. Отец почти сразу вернул своё привычное выражение лица — холодное, отстранённое, непроницаемое. Маринетт Что касается личной жизни Адриана, здесь всё было относительно хорошо. Их отношения с Маринетт пришлось скрывать от публики. Не из-за неё — из-за Габриэля. Этот союз он бы не одобрил ни при каких обстоятельствах. Пока им удавалось держать всё в тайне, и родители Маринетт относились к этому с пониманием, пусть и с осторожностью. Иногда Адриану удавалось находить свободное время между работой. Это время он старался всегда посвящать Маринетт. Она относилась с пониманием, когда тот резко мог убежать при появлении акумы, чему он несказанно был рад. С Маринетт он мог быть собой. Она не требовала от него идеальности. Не смотрела на него как на витрину. Она видела усталость под улыбкой, раздражение за вежливостью, злость, которую он давно привык прятать. И принимала это. Она искренне беспокоилась о нем. Настоящим домом для него стала Маринетт. Это был не просто особняк, который возвышался над тобой, — по своей атмосфере и величественности он совсем не походил на дом. Нино Нино всегда был рядом, когда Адриану нужно было выговориться. С самого начала их дружбы он спокойно относился к хромающим социальным навыкам Адриана, будь то многочисленные установки, вбитые воспитанием, сериалами, аниме и мангой, давали о себе знать. Да и общение с Хлоей тоже оставило след. Со временем Адриан стал более открытым, более живым — хоть и не без труда. Нино видел другую сторону Адриана: ироничную, шутливую, умеющую отпускать каламбуры. «Мальчик-солнышко», как его называли Аля и Нино, был таким не всегда. Эту сторону видел только Нино. И все эти постепенные изменения помогли Адриану понять одну простую вещь:он сам кузнец своего счастья. С этим пониманием он и начал действовать.  

*****

Утро началось привычно. Адриан встал, прошёл через всю утреннюю рутину на автомате. Когда он уже заканчивал и начал собираться, в комнату постучала Натали. — Доброе утро, Адриан, — сказала она, проверяя взглядом, собран ли он. — Сегодня у тебя занятия до четырёх, потом фехтование и съёмка в шесть. — Доброе утро. Спасибо, Натали, — кивнул Адриан. — Я помню. Она чуть задержалась в дверях, будто хотела сказать что-то ещё, но лишь коротко кивнула и вышла. Адриан взял телефон.   marinettedesigned: — Я хочу умереть. adrienagrestebrand: — И тебе доброе утро. marinettedesigned: — как ты чтд далашвн — Что делшь adrienagrestebrand: — Что делаешь. marinettedesigned: — Заткнись. adrienagrestebrand: — Кому-то нужен кофе? marinettedesigned: — Много кофе. adrienagrestebrand: — Насколько много? В любом случае, я зайду в пекарню перед школой. Можем пойти вместе. marinettedesigned: — Принеси мне кофе. adrienagrestebrand: — Маринетт, твои родители продают кофе. marinettedesigned: — Хорошо. Тогда возьми мне одно эспрессо. Если я не выпью кофе, я кого-нибудь убью, а потом спокойно вернусь спать. adrienagrestebrand: — Ты всегда такая кровожадная, когда не высыпаешься? marinettedesigned: — Тебе лучше принести кофе, Агрест. adrienagrestebrand: — Собирайся, принцесса. Я скоро буду у пекарни. <3 [Стикер kittieshuggies]

*****

В школу Адриан пришёл немного раньше Маринетт, чтобы не вызывать лишних вопросов у людей. Он поздоровался с Нино, перекинулся с ним парой фраз, кивнул Алье и Маринетт, когда та вошла следом, будто между ними не было ничего особенного. Маринетт села на своё место. Через минуту в класс вошла мадам Бюстье. — Ребята, у нас есть новость, — улыбнулась она. — После продолжительной благотворительной миссии по защите окружающей среды Лила Росси возобновляет обучение. Роуз и Милен восторженно заахали. Класс воодушевлено зашумел. Маринетт напряглась. Адриан заметил это сразу. Он осторожно нашёл её руку за спиной и сжал ладонь, большим пальцем медленно вырисовывая успокаивающие круги. Хлоя раздражённо цокнула, закатив глаза. Сабрина нахмурила брови, демонстративно фыркнув. Адриан смотрел на Лилу выжидающе. Плечи едва заметно напряглись, дыхание стало поверхностным.  Это было не раздражение, не злость. Это было понимание, что дальше делать вид, что ничего не происходит больше не получится.  Привычка сохранять безупречное выражение лица, выработанная годами, не позволило его чувствам прорваться наружу. Лила еще не знала, с кем столкнулась.