Хвостатый нянь 7 Хорёк

Минхо взял мешок с очистками и пошел к мусорным бакам. Вообще-то это была не его работа и он мог бы никуда не выходить, но очень хотелось уединения и покоя, хоть на несколько минут. Вроде бы все было, как всегда. Феликс бегал между кухней и обеденным залом и болтал без умолку, то и дело сметая что-нибудь со столов пушистым хвостом. Сынмин разделывал цыплят с таким видом, что Хани держался от него подальше и приседал от каждого резкого звука, то и дело вцепляясь в Минхо. Под одеждой не видно, но маленькие овальные синяки от пальцев Хана никогда не заживали, наслаиваясь одни на другие. Минхо не жаловался, он сам согласился на это. Только в отдельные дни, когда все особенно раздражало, хотелось уйти по дороге к реке и остаться жить на берегу под ракитой. Тогда он брал мусор и шел к бакам, а потом просто стоял неподалеку, глядя в темное небо. Если не было дождя, разумеется. В этот раз, уже поставив мешок в специально отгороженное пространство для органического мусора, он увидел, что предыдущий мешок развязан и в нем явно ковырялись. Присмотревшись, он обнаружил, что и другие мешки развязаны. Некоторые завязали обратно, у других веревочки оборвались и были замотаны кое-как. Незваный гость пытался скрыть следы своего пребывания, хоть и не особо успешно. И это точно не енот. — Выходи! — крикнул Минхо в темноту. — Я ничего тебе не сделаю, выходи, — повторил тише. Темнота зашуршала и из-за стопки картона выглянула мордочка с круглыми ушками и блестящими черными глазами. Гибрид. — Извините, господин. Если вы дадите мне новые веревочки, я все завяжу обратно, — заверил гибрид, не выходя из своего укрытия. — Ты сбежал или потерялся? — Ничего из этого, господин. — Ты голодный? — уже предвидя ответ, спросил Минхо. Не сбежал, не потерялся, значит свободный. Официально брошенный, как Хон и Минги. Твою налево. Минхо не хочет еще одного гибрида. Минхо не может бросить его пропадать на улице. — Да, — поспешно ответил гибрид и встал во весь рост. — Вы не будете меня бить, господин? — сделал он маленький шаг в сторону человека. — Тебя уже били? Что-то повредили? — мгновенно разозлился Минхо. Не на гибрида, все же вышедшего в пятно света от фонаря, баюкая замотанную в грязную тряпку руку, а на всех, кто придумал эту затею с гибридами в целом. — Не бойся, тут тебя не обидят. Идем. Не оборачиваясь, Минхо зашагал к черному ходу, давая гибриду выбор, поверить и пойти следом или сбежать. Остановившись у двери, он тут же ощутил толчок в плечо. — Ой, простите, — пискнули за спиной. Гибрид не просто шел следом, а так торопился попасть внутрь, ведомый запахами еды, что не успел затормозить вовремя и врезался в Минхо. — А если я тебя обманываю и хочу не накормить, а съесть? — дал ему и себе последний шанс Минхо. — Вы едите хорьков? — удивился тот с простодушием, присущим только гибридам. Хорек, значит. — Как тебя зовут, бесстрашный хорек? — Хозяин звал Иди Работай или Иди Сюда, а по документам Хёнджин, — покладисто сообщил хорек. — А почему он тебе вольную дал? — придержал дверь Минхо. — Так это не он, это его дочь. Хозяин сильно болел, но никому не говорил. Я за него работал. Неделю назад он умер. А дочери я не нужен, у нее муж ревнивый и злой, дерется. Она и фирму сразу продала. — А тебя чего не продала? — Так сейчас же модно отпускать. Ну, и вот, — потупился он. — И этот хозяин был третий. Она меня пожалела. Уже пылавший праведным гневом Минхо сбавил градус по отношению к несостоявшейся хозяйке. Если выбирать между усыплением и улицей, то второе дает хоть какой-то шанс на жизнь. — Понятно, ладно, проходи. Дальше всем сразу расскажешь, — распахнул дверь Минхо. — Какой милый! Мы его себе оставим, да? — подпрыгнул на месте Феликс, едва завидев гостя. — Только на передержку! — пытался остановить его Минхо, но было поздно. Феликс уже увидел новую игрушку и отдавать ее без боя не собирался. — Хозяин, вас ни на минуту нельзя оставлять без присмотра. Обязательно притащите какого-нибудь блохастого, — брезгливо скривился Сынмин, глядя на топчущегося у двери Хёнджина. Рассчитывая получить еды, тот получил трех котов, глядящих на него в упор. И если белый кот сразу проявил дружелюбие и подскочил здороваться и рассматривать, то два других восторга не выказали. Один забился человеку под ноги и тихо скулил, другой смотрел так, будто собирался сожрать живьем без соли и риса. — Вспомни откуда я тебя притащил, — осадил его мужчина. — И чем хамить, лучше бы представился. — Меня зовут Феликс, — помахал лапкой с разноцветными коготками белый кот. — Сынмин, — рыкнул сердитый. — Хан, — еле слышно пропищал из-под колена третий. — Минхо, хозяин всего этого зверинца, — попытался отцепить от себя Хана человек. — Хёнджин, хорек, — поклонился гибрид. — А что у тебя с лапой? — подошел Феликс. — Дверью прищемили, — вспомнил о пострадавшей конечности Хёнджин. — Так, Хан-и, перецепись к Сынмину! Дай я займусь Хёнджином, — не выдержал Минхо. — Не хочу к Сынмину, он щиплется, — надул губы Хан и украдкой показал Сынмину язык. — Тогда иди займись уборкой. Мы должны наконец закрыться сегодня. Феликс, ты кассу снял? — Мря, все сошлось, деньги в сейфе. — Хорошо. Сынмин, хватит строить из себя бенгальского тигра, иди работать. Хёнджин, можешь размотать руку? Я не потащу эту грязь в дом. Феликс, где аптечка? — Сейчас принесу. — Хёнджин, пойдем в туалет, умоешься, помоешь руки. И грузите уже контейнеры в машину. Работать, быстро! Коты зашевелились, разбегаясь выполнять приказания. Хёнджин пошел за человеком, стараясь ничего не задеть по дороге. Места на кухне было не особо много, вдвоем едва разойтись. Освобожденная от тряпки и отмытая рука выглядела не так страшно, как предполагалось. Мизинец и безымянный палец посинели и припухли в месте удара, но шевелились без особой боли. Минхо смазал их универсальной заживляющей мазью и забинтовал вместе, добавив для фиксации две одноразовые палочки для еды. Теперь пальцы не шевелились, и выглядело чисто и аккуратно. — Завтра кто-нибудь свозит тебя в клинику, — закрыл аптечку Минхо. — Надо сделать снимок. А сейчас едем домой, там и поедим, потерпи еще немного. И не удивляйся, дом у нас почти пустой, мы переехали буквально два дня назад и еще не распаковывались и не заказывали мебель. Пока спим на футонах, готовим тут. — Футон — это хорошо, — зевнул Хёнджин. — Где я только не спал за прошедшие ночи. На вокзале, в общественной бане, даже в магазине одежды в торговом центре. В магазине случайно, правда. Зато тепло и никто не дергал. — А пальцы кто прибил? — Человек. На стене объявление было о приеме на работу, я пошел, он пригласил поесть, а сам все трогал и смотрел. За хвост схватил. Я как закричу. Он рассердился и вытолкал меня за дверь, еще и пальцы прибил. У него моя сумка с вещами осталась и телефон. — Ты этого человека сможешь узнать? Адрес помнишь? — нахмурился Минхо. — У меня объявление осталось, — достал из кармана помятую бумажку Хёнджин. — Отлично, дай ее мне, покажу кое-кому. Забрав бумажку, Минхо еще раз осмотрел хорька, кивнул каким-то своим мыслям и повел его на стоянку, где возле машины топтались коты. Феликс прыгал между трещинами в асфальте в круге света под фонарем, Сынмин смотрел что-то в телефоне одной рукой, и поглаживал жмущегося к нему Хана другой. При виде хозяина все три кота уставились на него с пугающим единодушием. — Все трое назад, Хёнджин поедет впереди, — распорядился Минхо. Ехать оказалось недалеко. Высотные дома сменились малоэтажными, а потом и вообще пошел частный сектор с одно и двухэтажными домиками, окруженными заборами и густой растительностью. Кое-где в окнах горел свет, где-то слышались детские голоса и тонкий заливистый смех. Хёнджин никогда не жил в таких домах. Его хозяин любил переезжать, но всегда снимал квартиры в многоэтажках — признак достатка. Тут же все дышало стариной, а местами древностью. — Зато дешево, — припечатал Минхо, будто прочитав его мысли. — Проходи, будь, как дома, но не забывай, что ты в гостях. Минхо отпер ключом старинный замок и запустил всех в темный коридор. Щелкнул выключатель, и Хенджин увидел, что внутри все так же, как и снаружи — древнее. В его голове сразу замелькали картинки интерьеров, выполненных в подобном стиле. Кое-что он мог бы предложить хозяину дома. Желудок громко заурчал, обращая на себя внимание остальных. — Феликс, накорми Хёнджина. Сынмин, постели ему в свободной комнате. — Я все найду и отнесу, сам постелит, — фыркнул Сынмин и показательно потянулся в дверях, когтя косяк. — Не порть дом, мы за него еще не расплатились, — шлепнул его по заднице Минхо. — Когти пообрываю вместе с руками. Совершенно не испуганный Сынмин оставил косяк в покое, вильнул хвостом и затопал наверх по узкой лестнице. Когда его шаги раздались на втором этаже, Минхо обернулся к Хёнджину. — Не обращай на него внимания. Такой характер, обязательно нужно показать всем, кто в доме хозяин. — А он хозяин? — удивился Хёнджин. — Не дорос еще, — фыркнул Минхо не хуже кота. — Идем. На первом этаже кухня, две спальни и гостиная. Планировалось, что одна спальня моя, вторая котов. Ты будешь спать на втором этаже. Там две комнаты. Одну мы пока используем под склад, вторая свободна. Санузел один на первом этаже. В достаточно просторной гостиной из мебели был телевизор на стене и старинный, под стать дому, комод в углу. Через открытые двери комнат Хёнджин увидел еще несколько раритетных вещей, а на кухне нашелся шкафчик с «фарфоровой рухлядью», как обозвал это Минхо. — Надо выкинуть, да все руки никак не доходят, — извинился он. Хёнджин достал одну из засаленных мисок, оттер клеймо и рот открыл от изумления. — Это же селадон Корё! Ей цены нет. Когда хозяин дома узнает, он сразу заберет. Из такой посуды ели цари. — Хочешь сказать, что эта грязная плошка имеет историческую ценность? — забрал у него миску Минхо, покрутил в руках и отдал обратно. — И сколько дадут? Хёнджин озвучил примерную сумму. Теперь уже Минхо открыл рот. — Не верю, — мотнул он головой. — Не может быть. Когда мы покупали дом, риелтор сказал, что тут нет ничего ценного. — Этот дом лично ваш? — уточнил Хёнджин. — Со всем содержимым? — Сынмин, что там было в документах? — заорал Минхо и обернулся, упираясь носом в бесшумно подошедшего Сынмина. — Этот участок земли принадлежит нам со все, что на нем находится, как-то: строения и содержимое оных, — по памяти процитировал Сынмин. Хёнджин быстро достал еще несколько тарелок, протер клейма краем футболки, следом достал фигурные подставки под палочки и несколько металлических тарелок. — Может это подделки? Вот их тут и бросили, — сунул нос в одну из мисок Феликс. — Хвост даю на отсечение, что это оригинальные вещи! — воскликнул Хёнджин. — Я знаю к кому обратиться! — Не сегодня, — отрезал Минхо. — Сложите все обратно. — Давайте я их хоть помою, — поскреб присохшую грязь Феликс. — Ни в коем случае! Пусть реставраторы моют. Испортим еще, — отнял миску Хёнджин и прижал к груди. — Если это хотя бы наполовину правда, получишь свой процент. А теперь садись есть, а я пошел в душ. И ведите себя прилично! — погрозил кулаком Минхо, удаляясь. Феликс достал из микроволновки разогретую еду и поставил перед Хёнджином прямо на кухонный стол, другого стола все равно не было. И сесть было не на что. Не сильно огорчаясь по этому поводу, Хёнджин схватил ложку и коробку с едой, сел на пол в угол и принялся быстро есть. Подождав, пока первый контейнер опустеет, Феликс подсунул Хёнджину второй и сел на пол неподалеку к двум другим котам, с изумлением наблюдавшим за стремительным исчезновением пищи. — Еще давать? — посмотрел Феликс на Сынмина. — Подожди. Слышь, ты, хорек, думаешь нас так легко развести? Ухватился за старую тарелку, наговорил с три короба. Хозяин пойдет, а она ничего и не стоит, над ним только посмеются. Нехорошо получится. Я же тебе потом не только хвост, но и яйца отгрызу. — За своими присматривай, — оскалился Хёнджин, демонстрируя вполне приличные клыки. — Тоже хищник, — заметил Хан и спрятался за Феликса. Видя, что назревает драка, Феликс подошел к Сынмину сзади и принялся разминать ему плечи. А Хёнджин еще раз пересмотрел неубранные сокровища. — Если это новодел, то очень хороший. Тоже можно продать, только не так дорого. — Продадим и получим много денег, — мечтательно протянул Хан. — Я тогда… тогда я… — задумался он. — Психиатра тебе наймем, — хохотнул Сынмин. — Себе найми! — зашипел Хан и спрятал лицо в ладони. — Над Хан-и прежний хозяин издевался, — пояснил Феликс. — Поэтому он немного особенный. — Пиздец какой ты тактичный, — хохотнул Сынмин. — У Хани кукушка улетела так далеко, что даже крыши не видно. — А ты дохуя какой тактичный, — пробасил Феликс, заставив Хёнджина оглядеться, не пришел ли кто-то новый. Но нет, миленький белый пушистик Феликс тоже умел показывать зубы. — Не вынуждай. — Ах, какие мы впечатлительные, — закатил глаза Сынмин и ткнул в Хёнджина когтем. — Короче, я сказал, ты понял. Батя выходит, я следующий в душ. — Батя? — удивился Хёнджин. — Минхо-ним. Сынмин говорит, что он не папа и не мама, он нам батя. И пожалеет, и поругает, — пояснил Хан. Как только Сынмин ушел, он перестал жаться в угол и пошел проверять холодильник. — Замученный какой-то ваш батя, — вяло заметил Хёнджин. После еды его клонило в сон, но команды уходить не было. — Все работали, все устали. Хан-и, хватит жрать, лучше вычеши меня, а то опять все будет в шерсти, — достал из сумки специальную расческу Феликс. — Начни сам, я потом, где не достанешь, — отмахнулся Хан. — Джини, хочешь яичный рулетик? Тут как раз тебе и мне осталось. А этот Хан знал, как вызвать дружелюбие. Ласковым «Джини» Хёнджина никто не называл. И яичный рулетик еще точно войдет. Особенно если попрыгать. — Ты чего? — удивился Феликс. — Утрясаю, — пояснил Хёнджин. — Давай рулетик. А Сынмин злой? — спросил он, когда рулетик проскочил внутрь и даже был залит ячменным чаем. — Ему самому психиатр нужен, — облизал пальцы Хан, посмотрел на коробочки от еды, оглянулся на дверь и быстро вылизал каждую, составляя стопкой. Вроде как чисто и можно не мыть. — Сынмина должны были усыпить, — перестал вычесываться Феликс. — От него отказались третий раз. Причем не отпустили, как тебя, а специально отвезли с требованием усыпить немедленно на глазах у хозяев. И тогда Сынмин удрал, убив охранника и всех, кто был в клинике. Его долго искали и нашли его чип в реке. Только тогда объявили мертвым. Теперь он вне закона, — закончил он таинственным голосом. — Но он же живой, — удивился Хёнджин. — Как он смог вынуть чип? — Врет он все, есть у него чип, — подошел Хан, забрал у Феликса расческу и уселся за спиной. Феликс согнул спину дугой, чтобы Хану было удобнее чесать, утыкаясь лбом себе в колени. — Мне он сказал, что прежний хозяин был колдуном и творил всякое колдовство. Раньше Сынмин был человеком, а колдун его превратил в гибрида. Но это не сразу. Сперва он превращал его в разных других животных и даже в змею. — Вот в это поверю, — захихикал Феликс. — Яд так и остался. — Он теперь тоже может колдовать. Сказал, что если я буду плакать, то превращусь в слизня. — И ты веришь в эту ерунду? — не поднимаясь, повернул к нему голову Феликс. — Я в прошлый вторник плакал ночью, а утром просыпаюсь, а вся шерсть слиплась и скользит. Еле отмылся, — сделал большие глаза Хан. — Это в ту ночь, когда я с хозяином спал? На старой квартире еще? — Тогда, — подтвердил Хан. — Зуб даю, Сынмин тебя чем-то намазал. — Я решил, что не буду больше плакать так много. На всякий случай, — надув губы, ответил Хан. Он уже начесал три чески отличной длинной белой шерсти. Хоть нитки крути, хоть валяй. Хёнджин задумался, прикидывая, что можно было бы сделать, набери он такой шерсти побольше, и не заметил, как задремал. Набегавшись по улицам, Хёнджин впервые за неделю позволил себе расслабиться. Может и зря, но он так устал. Просто невозможно.