Хвостатый нянь 7 Хорёк

Хёнджин очнулся от того, что кто-то упорно светил в глаз. Он с трудом пошевелил затекшими после сна руками и попытался отмахнуться он назойливого света. — Можно я еще немного посплю? Пожалуйста, — жалобно протянул он, едва шевеля губами. — Живой, — удивился один голос. — А я сразу сказал, что живой. Дышал же, — упрямо ответил другой. — И ни на что не реагировал! — с нотами паники в голосе сказал кто-то знакомый. — Эй, дружок, ты как? — потрясли его за плечи. — Ты уже сутки проспал. Это нормально? В туалет не хочешь? Вот зачем они напомнили? Хныча и пошатываясь, Хёнджин поднялся на ноги и побрел. — А он знает где туалет? — осведомился незнакомый кот. — Ой! К Хёнджину подскочил… Феликс, судя по белой шерсти, и повел в туалет. Там Хёнджин окончательно и проснулся. Пока он сидел на унитазе, Феликс из-за двери успел рассказать, что Хёнджин проспал двадцать два часа. Его трижды пытались разбудить, хотели вызвать ветеринара, но кто-то предложил фонарик и это сработало. Двадцать два часа было многовато даже для хорька, но он реально устал за прошлую неделю. — Днем за тобой следил Уён, ты его не знаешь, он тоже кот. А потом мы приехали с работы, а ты все спишь и спишь. Хорьки все такие? Хёнджин спустил за собой, умылся, пригладил шерсть на голове, провел ладонями по мятой футболке, завязал веревочки на штанах, наморщил нос, пошевелил ушами. Он бы еще что-нибудь поделал, лишь бы не выходить к незнакомым гибридам и людям, но Феликс уже начал колотить в дверь с криками: — Ты опять уснул что ли? Выходи уже! В гостиной, расположившись прямо на полу, беседовали те самые незнакомые люди и гибриды, а еще бегали две маленькие девочки. Увидев Хёнджина, они кинулись к нему, но одна запнулась о чьи-то ноги и шлепнулась. Хёнджин был тут же забыт, все бросились утешать пострадавшую. Все, кроме белки, сидевшей возле окна с небольшим ноутбуком на коленках. Он окинул Хёнджина внимательным взглядом и поманил к себе. — Меня зовут Хон. Белка, как видишь, — погладил он пушистый хвост. — Садись. Про посуду эпохи Корё хочешь узнать? — Конечно, — шлепнулся рядом Хёнджин, попытался сложить ноги крестом, запутался и просто вытянул их вперед, приваливаясь к стене. Теперь ему было видно, что на экране ноутбука скачут какие-то цифры и мигают разноцветные графики. — Я показал пару штук одному заинтересованному лицу, он дает определенную сумму сразу, но это точно меньше реальной стоимости. Если не спешить, то можно продать куда выгоднее. — Это все круто, конечно, но хозяин не я. Дом Минхо-нима, и посуда его. Я вообще тут, — Хёнджин припомнил неприятное слово, — на передержке. — Не похоже. Волнуется, как за своего. Чуть кафе не закрыл на день, чтобы с тобой сидеть. Хорошо Уён подсуетился и уговорил разрешить присмотреть. Им сейчас простаивать нельзя, наоборот, дать бы рекламу, увеличить поток посетителей. — Потому что они купили дом? — И часть денег дал я. Теперь в моих интересах поддерживать их бизнес, чтобы они быстрее расплатились по долгам. — Ты дал денег людям? Ты вообще кто? — Белка, — пошевелил ушами с кисточками на кончиках, Хон. Среди короткой шерсти блеснули камушки серег. Не крупных, но явно дорогих. — А ты хорек, который отличает дешевые черепки от древних. — Там клейма и они звенят по-разному, — кивнул Хёнджин. — Ты чем занимался при хозяине? — Дизайн помещений. — А подробнее? Еще никогда Хёнджина не проверяли так пристрастно. Ему пришлось вспомнить несколько самых крупных проектов и с десяток мелких. Назвать заказчиков и поставщиков. Хон быстро проверял все, что мог проверить и задавал следующий вопрос. К концу допроса, иначе не назовешь, Хёнджин окончательно проснулся, проголодался и взмок. И только тогда обратил внимание, что его слушает не только белка, а и тихо переговаривающиеся люди, сидящие неподалеку. — Хон-а, ты в дознаватели не хочешь пойти? — поинтересовался широкоплечий мужчина в черной майке, подчеркивающей ширину плеч и рельеф грудных мышц. — Ты бы справился. — Талантливый гибрид талантлив во всем, Сан-ним, — задорно подмигнул Хон, закрыл ноутбук, поклонился и сбежал. С кухни запахло мясом. — Да, Хёнджин, попал ты в цепкие беличьи лапки, — рассмеялся человек, которого Хон назвал Сан-ним. — Теперь он и тебя к делу пристроит. — Это плохо? — нахмурился Хёнджин. — Сан-а, не пугай хорька, — поднялся с пола другой человек. — Пока Хон на светлой стороне — все отлично. Главное, чтобы его не перетянули на темную. — И что тогда будет? — захлопал глазами Хёнджин. — Полный армагедец, — доверительным шепотом сообщил человек. — Это Чонхо-ним, а я Сан-ним, — представился широкоплечий. — Мы Хонина крыша, — продолжил веселиться тот, кого назвали Чонхо-нимом. — Мы — якорь. Вечно его тормозим. Без нас он бы уже захватил страну без единого выстрела, — поднялся и Сан-ним. — Идите есть, — позвал всех Феликс. — Мясо готово, все уже едят, а вы все не идете. Хёнджин, ты мясо ешь? Хёнджин мясо ел. А после такой побудки он был готов съесть слона. С ужина и началась его новая жизнь. Раньше Хёнджин большую часть времени сидел один или общался с хозяином по делу. Хёнджину очень нравилось заниматься дизайном, изучать материалы, учить то, что выдавал ему хозяин, разбирать по косточкам чужие проекты, забираться в глубины истории и прочее и прочее. Все это было здорово, но однообразно. Из дома он выходил тоже только по делу. Его не брали на семейные праздники, не вывозили в выходные. У него был выход в интернет, но там уже он сам стеснялся заводить разговоры, боясь выдать свою природу и нарваться на насмешки, которых хватало в реальности. Выловленный Минхо на помойке у кафе, где Хёнджин решил поискать еды, он попал в человеческо-гибридный водоворот. К нему постоянно обращались, что-то спрашивали, теребили, тормошили, будто это не он неугомонный хорек, а все остальные разом. Пришибленный обилием внимания, он очень хотел упасть и притвориться мертвым. Удерживало только то, что все внимание было положительным. Никто не пытался его обидеть, наоборот, даже дотошный Хон улыбался вполне искренне. — Уён-а, завтра возьмем хорька с собой гулять? — подергал черного кота, возившегося с детьми, белый доберман. — Конечно, Ёсан-а. Не тащить же Минхо-ниму его с собой на работу. Там и без него весело, — согласился Уён. — А вот Минги я бы сбагрил. Минхо-ним, возьмите Минги на кухню помощником. Он может что-нибудь резать или рубить. — Пальцы он себе может и дома отпилить, зачем меня в это вмешивать, — мрачно ответил мужчина, пытавшийся поесть. Пока это удавалось плохо. Его постоянно дергали все три кота по очереди и разом, непрерывно требуя внимания. — Если Крис дома будет, он побегает с Минги, — успокоил Уёна Юнхо. — А сейчас его почему нет? Опять в какой-нибудь рыгаловке сидит? — огляделся Минхо. — У них с Минхёком конфетно-букетный период. Они решили начать встречаться, — смешливо фыркнул здоровенный черный пес Минги. — Я телефонный разговор подслушал. — Подслушивать неприлично! — погрозил ему пальцем Сан. — Но я рад, что больше не надо пить с Минхёком, выслушивая его пи… страдания, — вовремя отредактировал он себя. — А как я рад, — обернулся Уён с видом жены, не одобряющей знакомства мужа и его отлучки по вечерам. — Подожди, теперь он будет тебе рассказывать, как он счастлив, — усмехнулся Чонхо. — И готовь документы на выкуп Криса. Скоро придут просить. — Ты что-то знаешь? — посмотрел на него Сан. — Предсказываю, — отсалютовал стаканчиком Чонхо и быстро выпил. — Пари! Давайте заключим пари! — вскочил Уён. — Кто ставит на то, что Криса выкупят? Хон, принимай ставки. — Не собирался Минхёк его выкупать, — заявил Хон. — А я говорю, что выкупит и вольную даст, — разгоряченно крикнул Уён. — Народ, запомните этот момент. Первый раз в карьере Хон проиграет! — Что ставит проигравший? — деловито осведомился Сынмин. — Мясо на всех, — предложил Юнхо. — И пиво, — согласился Чонхо. — Если проигрывают несколько, то расходы они делят между собой. — Хёнджин, ты на кого ставишь? — обратился к нему Уён. — У меня денег нет, — напомнил Хёнджин. — Хоня одолжит, — ничуть не смутился Уён. — Вычту из первой зарплаты, — буркнул Хон, что-то быстро вбивая в ноуте. — Я не знаю, кто такой Крис! — Точно, Хёнджин его еще не видел, — немного притормозил Уён. — Ну, ничего, потом познакомитесь. Ты, главное, ставку сделай. — И я не работаю, — начал паниковать Хёнджин. Он все меньше понимал, что тут происходит и начал планировать побег, прикидывая, что ближе, дверь или окно. — Я пробовал найти работу и вот, — он помахал перебинтованной рукой. — Уже работаешь. На меня, — показал зубы в быстрой улыбке Хон. — Отдохни пару дней, и я объясню твои новые обязанности. — Ты уже все придумал? — с нескрываемым восхищением во взгляде спросил Ёсан. — Видели, мэр объявил конкурс на лучший проект нового зала бракосочетания? Мы его выиграем. Хёнджин его выиграет. — А если нет? — почесываясь и елозя от нарастающего нервоза, пискнул хорек. — Я видел твои работы. Выиграем, — спокойно заверил его Хон. Хёнджин хотел возразить и обосновать свои опасения, но тут до него добрались те самые девочки и разом обняли с двух сторон. — Какой ты мягонький, — сказала одна. — И вонюченький, — сморщилась другая. — Папа, хорька надо помыть! — Купаться! — хором закричали обе девочки в уши закатывающему глаза хорьку. Это уже слишком. Спасибо тебе, о темнота! Полежать в обмороке не дали. Под нос сунули что-то резко пахнущее, пришлось очнуться. К счастью, детей рядом больше не было, да и взрослые уже расходились, быстро убирая за собой. — Как ты? — присел рядом на корточки Минхо, приподнял веко, посмотрел зрачок, взял за руку, нащупал пульс. — Извините, я не нарочно, — подобрал длинные ноги Хёнджин и обхватил колени. — Никто тебя не ругает. Это ты извини. К такому надо привыкать постепенно, гомеопатическими дозами. Но, тяжело в ученье, легко в бою. Это еще Криса не было, этой гиперактивной псины со своим шоуменом. Тогда вообще спасайся, кто может. — А кто не может? — жалобно посмотрел на него Хёнджин. — Тот будет пить, петь и танцевать, — будто приговор зачитал Сынмин. — Я не умею танцевать, — внезапно осипшим голосом прохрипел Хёнджин. — И петь тоже. — Джини, пойдем я тебе помогу помыться, — протиснулся к Хёнджину Феликс. — Минхо-ним, руку ему можно размотать? Все равно намокнет. — Ножницы дай, посмотрим, что там, — согласился человек. Как ни странно, рука выглядела немного лучше. Отек спал, остались синяки, уже чуть пожелтевшие по краям. Регенерация у хорька была отличная. — Старайся сильно их не тревожить, — пощупал отбитые пальцы Минхо. — Потом опять зафиксируем. И завтра на снимок непременно. Только опять на сутки не усни, пожалуйста. — Я постараюсь, — кивнул Хёнджин. Вид подживающей руки немного успокоил. — Идем, — поманил его Феликс. — Мы быстро. Хёнджин уже не помнил, когда последний раз ему помогали мыться. Как будто никогда. Если только младенцем в питомнике. Ходить раздетым ни один из хозяев тоже не позволял. Одежда давала ощущение защищенности. А сейчас Феликс предлагал ему вот так просто взять и раздеться при нем. — Отвернись, — буркнул Хёнджин. — В смысле? — не понял Феликс. — Я хочу раздеться. — Ты стесняешься, что ли? — Нет! — выпалил Хёнджин и задернул шторку, разделяя себя и Феликса хлипкой преградой. — Просто я не хожу раздетым. — А как же в жару? Тело должно дышать. — У нас мех, — немного резко отрезал Хёнджин. Почему до него всем есть дело? Можно он просто помоется один?! — Тем более, — ничуть не обиделся Феликс. — По сути ты даже без одежды не становишься голым. Это люди лысые, вот им и стыдно. Одна хозяйка, самая первая, как-то раз побрила меня налысо. Представляешь? Вот это был ужас. Я не знал куда деваться. К счастью, ей тоже не понравилось, и мех отрос. — Хотела сделать из тебя человека? — включил воду Хёнджин. — Думала я лысый выгляжу, как обычный мужчина. Но у меня же уши и препуций. — Она и там брила? — подставил спину под теплую воду Хёнджин. Он и сам чувствовал, что пахнет отвратительно, но никто не торопился дать ему помыться. — Представляешь? Сынмин до сих пор ржет. — Ты ему рассказал? — Случайно, — вздохнул Феликс. — Давай я тебе спину потру. У меня щетка хорошая и шампунь. Я не буду на тебя пялиться. — Точно не будешь? Тогда давай. В эту ночь Хёнджин спал не так глубоко, и даже увидел сон. Правда, что это сон, он понял далеко не сразу. Снилось, будто он в ванной и Феликс его моет. Старательно моет, ничего не пропуская. Будто наяву, Хёнджин чувствовал ловкие пальцы со скользкими от геля силиконовыми заглушками на когтях, настойчиво намыливающие между половинок, стараясь тщательно помыть даже там, где кожа почти лысая и прячется маленькая дырочка. Такая нежная и чувствительная. Хёнджину не приходилось заниматься любовью с кем-то другим. Все его хозяева были старыми и этим уже не интересовались. Других гибридов к нему не подпускали. Поэтому он играл с собой сам. И сейчас пальцы Феликса ощущались, как та баночка от шампуня, необычной, но такой подходящей формы. Одна часть мозга твердила, что такого не может быть, а другая заставляла выгибаться, впуская пальцы немного глубже. Он знал, что есть место, делающее приятно, но Феликс никак его не доставал, дразня и не давая кончить. Измученный Хёнджин схватил его за руку, толкнул глубже внутрь, ахнул… и проснулся. Член торчал горячей стрелой, никакого Феликса не было, только запах его шампуня витал вокруг разгоряченного тела. Вот же пропасть. И одежда в стирке. Завернувшись в одеяло, Хёнджин выглянул в коридор, прислушался, тихонько спустился вниз и нырнул в ванную. Сейчас, когда его никто не торопил и не гнал, он мог рассмотреть, а главное, понюхать все, что находилось вокруг. На простых деревянных палочках, вбитых в стену под углом, висело четыре полотенца. Пятое, которым вчера вытирался он, уже крутилось в машинке с другими вещами. Кто-то занимался хозяйством без хозяев. А может они сами запустили стирку перед уходом. Оставшимися полотенцами пользовались, и Хёнджин без труда нашел полотенце Феликса. Оно было такое же белое и пушистое, как сам кот, и пахло его шампунем. Член дернулся, напоминая о себе. Зажмурившись, Хёнджин уткнулся лицом в полотенце и быстро задвигал рукой. Долго трудиться не пришлось. Внутри поджалось и расслабилось, ладонь наполнилась липким. Остальные полотенца пахли не так привлекательно. Или это потому, что он только что кончил. Легче всего было отличить человека. Он пах человеком даже через химический запах геля для душа. Сынмин пах не сильно, но резко, агрессивно. От полотенца Хана пахло мокрой кошачьей шерстью, будто он мылся только одной водой. Забравшись в старинную медную ванную, Хёнджин перенюхал все баночки и пузырьки, выставленные на полках, перечитал этикетки. Самый большой арсенал средств для шерсти был у Феликса, что не удивительно. Он вчера рассказывал, что для чего, только Хёнджин сразу не запомнил, очень уж много. Руку ему так и не перебинтовали, так что, без задержек и ограничений, он принялся отмываться заново. Навязчивый аромат помойки все еще сидел глубоко в носу и постоянно раздражал. Следовало его вымыть. Пока хорек плескался в ванной, дом наполнился новыми запахами и звуками. Кто-то разговаривал, шкворчало масло, булькала вода, несколько раз дзынькнула микроволновка. На запахе курочки Хёнджин сломался. Желудок жалобно запищал, намекая, что пора бы поесть. Окончательно ополоснувшись, он встряхнулся, выжал хвост, завернулся в полотенце и пошел на куриный зов. Блюдо с куриными ножками стояло посреди стола. От вида хрустящей корочки, перечеркнутой тонкими линиями кетчупа, рот наполнился слюной. Хёнджин дернул носом, быстро оглянулся и цапнул одну ножку, тут же впиваясь в нее зубами. Под хрустящей корочкой оказалось нежное, сочное мясо. Хёнджин заурчал и цапнул вторую ножку. Это было очень вкусно. Великолепно. Божественно. Забыв, что он в чужом доме и существуют правил приличия, Хёнджин обгрызал ножки одну за другой, складывая кости рядом с тарелкой аккуратным шалашиком. Давно его так не накрывало. — Чем можно выманить хорька из ванной? Куриной ножкой. Учитесь, молодежь, — хохотнул рядом незнакомый голос. Быстро проглотив очередной кусок, Хёнджин обернулся и замер, сжимая в руке обглоданную кость. Перед ним стоял и лыбился во все зубы довольный гибрид. Хаски.