Штаны Джокера

Часть 1. Прозрение в пижаме       Ночь в Готэме сочилась сквозь щели в занавесках, как чернила, пачкая персидский ковер в логове Джокера. Сам хозяин логова, облаченный в шёлковую пижаму, усыпанную взрывающимися кексами, развалился в потертом кресле. Его лицо, обычно искаженное жуткой улыбкой, сейчас было пустым и безмятежно-апатичным, как у фарфоровой куклы, которую уронили слишком много раз. В руке он лениво теребил пульт, и экран телевизора послушно моргал, сменяя один унылый канал другим. Новостной репортаж о падении акций «Уэйн Энтерпрайзис». Скучно. Кулинарное шоу, где ведущая с натянутой улыбкой учила готовить безглютеновые маффины. Тоска. Политическое ток-шоу, где два одинаковых человека в одинаковых костюмах кричали друг на друга. Предсказуемо до зубного скрежета. Джокер тяжело вздохнул. Его грызла экзистенциальная тоска. Отравление городского водохранилища? Было. Армия хохочущих роботов-убийц? Старо, как мир. Захват телестудии, чтобы зачитать свои требования в прямом эфире? Делал это раз пять, если не шесть. Он чувствовал себя художником-авангардистом, которого заставляют рисовать натюрморты. Где искра? Где подлинное, чистое, незамутненное безумие? Бэтмен стал таким предсказуемым. Он ждал яда, бомб, ловушек. И Джокер, как прилежный артист, раз за разом выходил на сцену и играл одну и ту же пьесу. Щелк. На экране возник старый, зернистый, черно-белый ситком. Качество звука было ужасным, а закадровый смех звучал так, будто его записали в консервной банке. В кадре какой-то идиот в нелепом клетчатом пиджаке пытался спрятать от своей жены циркового слона, которого он выиграл в карты. Слон невозмутимо жевал фикус в углу комнаты. И вот, персонажа осенило: он схватил огромную простыню и с невероятным усилием попытался набросить ее на животное. Простыня едва прикрыла слону спину, оставив на виду и голову, и ноги, и хвост. Сначала Джокер лишь хмыкнул. Потом его плечи затряслись. Изо рта вырвался одинокий, булькающий смешок. А затем плотину прорвало. Он запрокинул голову и разразился оглушительным, всепоглощающим хохотом. Это был не его обычный зловещий смех, которым он сопровождал свои злодеяния. Это был искренний, чистый, первобытный хохот человека, узревшего абсолютную истину. Он хохотал до слез, до боли в животе, сползая с кресла на пол. Его пижамные кексы, казалось, вот-вот взорвутся от вибрации. И в самый пик этого приступа, смех оборвался. Джокер замер, лежа на ковре. Его глаза, широко распахнутые, смотрели в потолок. В их глубине, там, где только что плескалось веселье, разгорался холодный, фиолетово-зеленый огонь. Не прятать. Нет. Не в этом суть. Накрыть. Одеть. Унизить. Идея, сверкающая и острая, как осколок разбитого зеркала, пронзила его мозг. Поставить на колени не силой, но абсурдом. Доказать, что Готэм, этот мрачный, пафосный, серьезный город, — всего лишь шутка, ожидающая свою кульминацию. И Бэтмен... о, Бэтмен! Он готов ко всему, что может убить. Но он совершенно, абсолютно, восхитительно не готов к тому, что его оденут. Джокер медленно поднялся, его неподвижная улыбка растянулась до ушей, на этот раз по-настоящему. Он подошел к окну и посмотрел на раскинувшийся внизу город — на его темные шпили, сияющие артерии улиц и неприступные крепости небоскребов. — А размерчик-то у тебя какой, Готэм? — прошептал он в ночную тьму. — Боюсь, придется шить на заказ. Часть 2. Философия штанины На следующее утро логово Джокера гудело от энергии. Вчерашняя апатия испарилась, как лужа бензина под палящим солнцем. Сам Джокер, уже не в пижаме, а в своем лиловом фраке, носился по комнате, как заведенный. Он не ходил, а исполнял какой-то дикий, прерывистый танец, жестикулируя так, будто дирижировал оркестром невидимых демонов. Харли Квинн сидела на полу, скрестив ноги, и с энтузиазмом раскрашивала рукоять своей любимой бейсбольной биты в новые узоры. Она подняла глаза на мечущегося по комнате клоуна. — Пирожочек, ты сегодня какой-то нервный. Передумал взрывать водохранилище? А я уже хлопушки с конфетти приготовила, — проворковала она, макая кисточку в банку с розовой краской. Джокер резко остановился прямо перед ней, его глаза горели. — Передумал! О, да, я передумал! Харли, любовь моя, взрывать водохранилище — это так... банально! Это проза! А я услышал музыку! Я на пороге величайшего произведения искусства! — О-о-о, — протянула Харли, не отрываясь от своего занятия. — И что это будет? Картина, написанная кровью наших врагов? Симфония из криков заложников? Я обожаю симфонии! — Лучше! — выдохнул Джокер, присаживаясь перед ней на корточки. Он заговорщицки понизил голос. — Скажи мне, моя дорогая, что отделяет нас, цивилизованных людей, от диких зверей в лесу? — Э-э-э... Макияж? — предположила Харли. — Нет! Ну, то есть да, но не это главное! — Джокер нетерпеливо взмахнул рукой. — Штаны! Харли, всё дело в штанах! Это первый и главный символ порядка! Приличия! Скучной, серой, удушающей повседневности, которую так обожает этот город! Ты должен носить штаны на работу, в школу, даже чтобы выбросить мусор! Штаны — это клетка для души! Он снова вскочил и заходил по комнате, его голос гремел. — И Бэтмен! Этот крылатый болван в своих бронированных подштанниках! Он и есть главный Носитель Штанов в этом городе! Он хочет, чтобы все вели себя прилично, соблюдали правила, застегивали ширинку на все пуговицы! Он — ходячий символ контроля! Харли перестала красить и с искренним недоумением посмотрела на него. — Э-э, я не совсем понимаю, к чему ты... — К тому! — Джокер театрально раскинул руки. — Что мы не будем отравлять их воду, мы не будем взрывать их дома! Мы нанесем удар по самой их сути! Мы не просто захватим Готэм... Мы его ОДЕНЕМ! На несколько секунд в комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тихим капаньем краски с кисточки Харли. Она моргнула раз, другой. Её мозг, привыкший к самым разным безумным идеям, пытался обработать эту. Наденем... штаны? На город? И вдруг её лицо озарила широчайшая улыбка. Глаза загорелись азартом. Она поняла. Не философию, нет. Она поняла всю восхитительную, идиотскую, невообразимую картину этого зрелища. — Пирожочек! — взвизгнула она, вскакивая на ноги. — Это гениально! Это лучшее, что ты придумывал! А они будут с блёстками? Или со стразами? Пожалуйста, давай сделаем их со стразами! И чтобы на заднем кармане была вышита моя мордашка! Или гиена! Джокер замер, удивленный её быстрой и стопроцентной поддержкой. Он задумчиво потирал подбородок. — Стразы... — протянул он. — Интересная мысль, моя мармеладка. Очень в твоем стиле. Я подумаю над декором. А теперь, моя дорогая, к делу! Нам предстоит составить список покупок и провернуть самую грандиозную выкройку в истории человечества. Часть 3. Список покупок для Апокалипсиса Гостиная преобразилась. Теперь она напоминала штаб сумасшедшего генерала перед решающим, абсурдным сражением. На главной стене, поверх выцветших обоев, был пришпилен гигантский рулон оберточной бумаги, превращенный в импровизированный ватман. Джокер стоял перед ним, заложив руки за спину, и с видом фельдмаршала обозревал пустое белое поле. По бокам от него, с блокнотами и карандашами наготове, застыли двое его самых верных, но не самых сообразительных головорезов — громила по кличке Костолом и тощий, нервный тип по имени Шнырь. Они выглядели так, будто их только что попросили написать диссертацию по квантовой физике, и выражение вселенской тоски на их лицах было тому подтверждением. — Итак, господа, к делу! — торжественно провозгласил Джокер, хватая с подноса толстый угольный маркер. — Время для шоппинга! Шнырь, Костолом, записывайте внимательно! Пункт первый и самый главный! Он размашисто написал на ватмане слово «ТКАНЬ» и подчеркнул его три раза. — Нам понадобится ткань. Много ткани. Цвет — мой любимый, фиолетовый. С элегантной, но дерзкой вертикальной полоской. Ярко-зеленой! Записывайте: «Ткань, фиолетовая, в полоску... очень много». — Э-э, босс, — робко подал голос Шнырь, слюнявя кончик карандаша. — «Очень много» — это сколько? Десять рулонов? Двадцать? Джокер медленно обернулся, его улыбка не дрогнула, но в глазах застыл лед. — Шнырь, когда мы захватили химзавод, ты спрашивал, сколько именно литров яда нам нужно? Нет. Ты просто брал все цистерны. Применяй тот же принцип. Напиши... — он на секунду задумался, — «тонн сто». Для начала. Костолом уронил карандаш. — Пункт второй! — продолжил Джокер, не обращая внимания. — «НИТКИ». Нам нужны нитки, способные сшить воедино судьбы миллионов! Прочные, как воля тирана! Записывайте: «корабельные канаты из порта Готэма, самые толстые». Шнырь и Костолом переглянулись. Их лица выражали крайнюю степень замешательства. Шить корабельными канатами? — Пункт третий! «ИГЛА»! — Джокер нарисовал нечто, напоминающее копье. — Обычная иголка нам не подойдет. Она должна быть достойна нашего замысла! Мне нужна игла размером... с телеграфный столб! Найдите самый высокий. — Но босс... как мы... — начал было Костолом. — Импровизируй, мой дорогой! — отрезал Джокер. — Ты же Костолом, а не «Задающий-глупые-вопросы-лом»! Далее... «ШВЕЙНАЯ МАШИНКА»! — он остановился и задумчиво постучал маркером по подбородку. — Тут сложнее. Таких в мире не существует... пока! А значит... мы ее создадим! Записывайте: «Украсть три промышленных пресса с автомобильного завода и переделать». Харли, дорогая, запиши это в свой блокнотик, раздел «Сделай сам». Харли, сидевшая в углу, восторженно закивала и что-то чиркнула в своей тетради с котятами на обложке. Джокер отошел от ватмана, окинув список критическим взглядом. «Ткань, 100 тонн. Канаты. Телеграфный столб. Прессы». — Почти готово! Остались мелочи. Для раскройки — «промышленный лазер для резки стали». Для доставки готового изделия — «дирижабль, один, большой». И для сборки на месте — «строительные краны, все, что найдете в центре города». Он победно воткнул маркер обратно на поднос. Список покупок для апокалипсиса был готов. Костолом и Шнырь смотрели на перечень, и в их глазах читался немой ужас. Они грабили банки, угоняли инкассаторские машины, дрались с Бэтменом. Но ничто в их богатой криминальной биографии не готовило их к краже телеграфного столба и ста тонн ткани. — Ну, чего застыли? — хлопнул в ладоши Джокер. — Первый пункт — самый легкий! За работу, мои маленькие эльфы-портняжки! Принесите мне мой спандекс! Часть 4. Ограбление века... или просто тонна спандекса Фабрика «Текстильные решения Готэма» была собором тишины, где вместо святых в нишах дремали гигантские рулоны ткани. Ночная смена состояла из двух охранников, которые давно променяли бдительность на кроссворды и остывший кофе. Эта ночь не предвещала ничего, кроме очередного спора о том, как пишется слово «синхрофазотрон». Взрыва не было. Сирены не выли. Вместо этого, замок на воротах склада тихо щелкнул, и дверь со скрипом отъехала в сторону. В проеме появилась банда Джокера. Но вместо привычного лязга оружия и угроз, ночь наполнили глухие удары тяжелых рулонов о бетонный пол, кряхтение и пыхтение головорезов. Костолом, который одной рукой мог согнуть стальной прут, теперь мучился с огромным, неподатливым рулоном фиолетового спандекса. Он пытался взвалить его на плечо, как мешок с деньгами, но гладкая ткань выскользнула, и громила неуклюже завалился на соседний стеллаж, вызвав лавину из рулонов поменьше. Шнырь, пытаясь помочь, запутался в размотавшемся конце зеленой полосатой материи и теперь барахтался в ней, как муха в паутине. Сам Джокер, безупречно чистый в своем фиолетовом фраке, прогуливался между рядами, словно сомелье в винном погребе. Он не утруждал себя работой, он был дирижером этого хаоса. — Нет-нет, идиоты! — воскликнул он, грациозно уворачиваясь от катящегося ему под ноги рулона. — Не таскайте! Катите! Почувствуйте текстуру! Это же ткань судьбы! Вы проявляете к ней такое же неуважение, как к заложникам! Двое охранников, услышав шум, с фонариками наперевес осторожно двинулись в сторону склада. Они ожидали увидеть воров, мародеров, может, даже просто подростков. Но они не были готовы к тому, что увидели: десяток клоунов, отчаянно пытающихся загрузить в грузовики тонны ткани для лосин. Прежде чем они успели поднять тревогу, из-за стеллажа выпрыгнула Харли Квинн. — А вот и вы, мальчики! — пропела она. — У нас тут как раз скотча много! Через пять минут оба охранника сидели, примотанные спина к спине к металлической опоре. Широкая клейкая лента заклеивала им рты и надежно фиксировала конечности. Они не могли ни говорить, ни двигаться, и в их глазах плескалось лишь одно чувство — абсолютное, вселенское недоумение. Когда последний грузовик был загружен доверху, Джокер провел финальный осмотр. Склад выглядел так, будто в нем взорвалась радуга. Повсюду валялись обрывки ткани, пустые бобины и одна туфля Костолома. Джокер удовлетворенно кивнул. Он подошел к столу, где лежал недорешенный кроссворд и стояла кружка с недопитым кофе. Из кармана фрака он извлек крошечную, идеально, до последнего стежка, сшитую пару штанишек для куклы. Фиолетовых, в зеленую полоску. Он аккуратно положил их прямо в центр кроссворда. — Детали, — прошептал он сам себе, — решают всё. И с этими словами он исчез в ночи, оставив после себя самый странный разгром в истории полиции Готэма и одну очень маленькую улику. Часть 5. Цепи, лазеры и полное недоумение Кабинет комиссара Джеймса Гордона пропах холодным кофе и безысходностью. За окном проливной дождь хлестал по стеклу, будто пытался смыть с Готэма его вечную грязь. На столе комиссара, среди гор папок и отчетов, в прозрачном пакетике для улик лежал главный виновник его головной боли — крошечные, фиолетовые в зеленую полоску, кукольные штанишки. — Тонны спандекса, — устало проговорил Гордон в пустоту. — Не золото, не плутоний, а ткань для спортивных костюмов. Что дальше? Он украдет все стразы в городе? Тень в углу комнаты сгустилась и шагнула вперед, материализуясь в фигуру Бэтмена. Он появился так же беззвучно, как и всегда, но в его появлении сегодня было что-то, что идеально гармонировало с абсурдностью ситуации. — Гордон, — низкий, пропитанный гравием голос Бэтмена заполнил кабинет. — Рад, что ты здесь, — вздохнул комиссар, указывая на пакетик с уликой. — Посмотри на это. Это все, что он оставил. Что это должно означать? Он открывает бутик для кукол? Бэтмен взял пакетик, его пальцы в бронированных перчатках выглядели комично огромными рядом с миниатюрным предметом одежды. Он поднес его к глазам, его скрытое маской лицо было непроницаемо. — Стежки ровные, машинные. Нить качественная. Это не просто шутка. Это... заявление. — Заявление о чем? О том, что он сошел с ума еще сильнее, чем мы думали? — Гордон потер виски. — Мы перебираем варианты целый день. Гигантский флаг, чтобы унизить мэрию? Не в его стиле. Сеть, чтобы поймать дирижабль? Зачем тогда столько ткани? В этот момент дверь в кабинет распахнулась, и на пороге появился запыхавшийся молодой офицер. — Комиссар! Срочное сообщение из порта! — Что еще? Джокер украл партию резиновых уточек? — саркастически спросил Гордон. — Хуже, сэр. Только что обнаружили пропажу. Со склада портового управления исчезли все бухты якорных цепей. Самые толстые и длинные, что у нас были. Гордон и Бэтмен молча переглянулись. Ткань и якорные цепи. Связи не было. Абсолютно никакой. Не успел офицер закрыть рот, как по полицейской рации на столе Гордона раздался треск и взволнованный голос: — Всем патрулям, срочный вызов! Предприятие «Готэм-Индастриал»! Только что совершено ограбление! Похищен промышленный лазерный резак модели L-5000 для резки листового металла! Повторяю, лазерный резак! Гордон медленно опустился в кресло. Его лицо выражало полное поражение перед логикой безумия. — Хорошо. Давайте соберем все вместе, — пробормотал он, глядя в потолок. — У нас есть тонны фиолетовой ткани, самые прочные в мире цепи и лазер, которым можно разрезать корпус линкора. Что, ради всего святого, он собирается делать? Строить бронированный батут? Бэтмен молчал. Он снова смотрел на крошечные штанишки в своей руке. В его мозгу, похожем на сверхмощный компьютер, не связанные между собой детали начали выстраиваться в чудовищную, немыслимую мозаику. Он еще не видел всей картины, но уже чувствовал ее леденящий душу абсурд. Он положил пакетик на стол. — Я займусь этим, — произнес он и, не дожидаясь ответа, шагнул обратно в тень и исчез. Гордон остался один, глядя на три разрозненных отчета: о ткани, цепях и лазере. Головная боль только усилилась. Часть 6. Воздушный пират в фиолетовом День в Готэме выдался на редкость... обычным. Серое небо висело над городом, как грязное одеяло, а офисные работники в небоскребах с тоской смотрели на часы, отсчитывая минуты до обеда. Высоко над их головами, лениво и величественно, дрейфовал дирижабль фармацевтической компании «Goth-Pills». Его бока украшал гигантский, успокаивающий слоган: «Goth-Pills: Ваше спокойствие — наша забота». Это была такая же неотъемлемая часть городского пейзажа, как горгульи на старых зданиях или вечные пробки на мосту Трайгейт. Никто не обратил внимания на старый, потрепанный вертолет, который, подобно разъяренной стрекозе, поднялся со стороны промышленных районов и взял курс на дирижабль. Пилот дирижабля, пожилой мужчина по имени Фрэнк, как раз собирался откусить сэндвич с тунцом, когда его кабина наполнилась тенями. По веревочным лестницам, сброшенным с вертолета, на гондолу десантировались четверо в клоунских масках. Они двигались неловко, один из них чуть не сорвался, но их было достаточно, чтобы застать безоружного Фрэнка врасплох. Через минуту он уже был связан и сидел в углу с кляпом во рту, а один из головорезов занял его место у штурвала. Но настоящий спектакль начался потом. На борту вертолета и внутри захваченной гондолы были не бомбы и не оружие. Там были десятки огромных баков с фиолетовой краской и мощные распылители. С шипением, напоминающим шипение миллиона гадюк, из вертолета и окон гондолы ударили густые струи краски. Горожане внизу замерли. Сначала один человек на улице остановился и показал пальцем в небо. Потом еще один. Через пять минут движение в центре Готэма практически остановилось. Тысячи людей, задрав головы, смотрели на невероятное зрелище. Гигантский белый дирижабль на их глазах перекрашивали в ядовито-фиолетовый цвет. Прямо в воздухе. Краска ложилась неровно, стекая по бокам дирижабля огромными каплями. Часть корпоративного слогана была закрашена, и теперь над городом плыла надпись: «Goth-Pills: Ваше спокойствие...». Небольшой фиолетовый дождь накрыл крышу одного из самых дорогих ресторанов города, вызвав панику среди обедающих на террасе. В полицейском управлении царил хаос. Диспетчеры 911 сходили с ума, принимая сотни звонков от людей, которые пытались объяснить, что кто-то «портит дирижабль». Патрульные машины с воем носились по улицам, но что они могли сделать? Их юрисдикция заканчивалась там, где начиналось небо. Когда последняя капля краски была выпущена, вертолет отлетел в сторону. Теперь над Готэмом плыл не белый рекламный носитель, а гигантский, бесформенный, фиолетовый объект — вызывающий, абсурдный и абсолютно непонятный. Он медленно развернулся и, подгоняемый ветром, полетел в сторону заброшенных доков. Это было самое наглое, самое публичное и самое бессмысленное преступление, которое Готэм видел за последние годы. И не было никаких сомнений в том, кто был его художником. Часть 7. Бэт-компьютер говорит: «Это штаны» Бэт-пещера была кафедральным собором технологий и одиночества. Тишину здесь нарушали лишь три звука: далекое, мерное капанье воды, тихое гудение серверов, содержащих все секреты Готэма, и тяжелое дыхание самого Бэтмена. Он стоял перед главным экраном Бэт-компьютера, исполинской панелью, на которой сейчас вращались трехмерные голограммы. Вот гигантский рулон фиолетовой ткани. Вот якорная цепь. Вот промышленный лазер. А вот — нелепый, свежеокрашенный дирижабль. Четыре улики, четыре бессмысленных шага в безумном танце Джокера. — Альфред, доложи статус, — пророкотал Бэтмен, хотя знал, что дворецкого нет в пещере. Это была привычка, способ упорядочить мысли вслух. На экране вспыхнули строки текста. АНАЛИЗ ЗАВЕРШЕН. РЕЗУЛЬТАТ: НУЛЕВАЯ КОРРЕЛЯЦИЯ. СЦЕНАРИЙ 1: ОРУЖИЕ МАССОВОГО ПОРАЖЕНИЯ. ВЕРОЯТНОСТЬ: 0.01%. СЦЕНАРИЙ 2: ФИНАНСОВЫЙ ШАНТАЖ. ВЕРОЯТНОСТЬ: 0.03%. СЦЕНАРИЙ 3: ПЕРСОНАЛЬНАЯ ВЕНДЕТТА. ВЕРОЯТНОСТЬ: 0.1%. Бэтмен сжал кулаки. Его квантовые процессоры, его нейронные сети, его алгоритмы предиктивного анализа — все они были бессильны. Они пытались найти логику там, где ее не было. Джокер играл не в шахматы, он опрокинул доску и начал есть фигуры. — Неверный подход, — прошептал Бэтмен сам себе. — Ты ищешь мотив. А у него нет мотива. У него есть... идея. Он подошел к консоли и набрал команду, которую использовал крайне редко. ЗАПУСК ПРОТОКОЛА НЕОРТОДОКСАЛЬНОГО АНАЛИЗА «ХАОС-7». ПАРАМЕТРЫ ПОИСКА: МАКСИМАЛЬНЫЙ АБСУРД, ТЕХНИЧЕСКАЯ ИСПОЛНИМОСТЬ. Компьютер на секунду замер, а затем экран ожил. Это был не строгий логический анализ. Это было моделирование безумия. Голограммы начали двигаться. Лазер стал разрезать ткань на гигантские, нелепые формы. Якорная цепь начала извиваться, как змея, пронзая края ткани. Дирижабль надулся, цепляя получившуюся конструкцию. Изображения сменяли друг друга с бешеной скоростью: гигантская праща, нелепый парус, абсурдный воздушный змей... Все варианты отбраковывались как недостаточно масштабные или не соответствующие эго Джокера. Бэтмен смотрел, не отрываясь, его мозг работал на пределе, пытаясь угнаться за машиной, которая пыталась думать, как его заклятый враг. И вдруг... все прекратилось. На экране, в центре, медленно сформировалась финальная трехмерная модель. Два огромных куска фиолетовой ткани, вырезанные лазером. Якорные цепи, стягивающие их вместе грубыми, но прочными стежками. Дирижабль, прикрепленный к поясу. Модель была простой. Узнаваемой. И абсолютно, до дрожи в костях, чудовищной. Под ней замерцала надпись, выведенная холодными, бездушными буквами. НАИБОЛЕЕ ВЕРОЯТНЫЙ СЦЕНАРИЙ. ВЕРОЯТНОСТЬ: 94.7%. ИДЕНТИФИКАЦИЯ ОБЪЕКТА: ШТАНЫ. Бэтмен замер. Он смотрел на экран, и в его глазах, обычно полных решимости и стали, отразился неподдельный, почти детский ужас. Ужас не от угрозы, а от осознания масштаба безумия, которое вот-вот обрушится на его город. Весь его опыт, все тренировки, вся его война с преступностью — ничто не готовило его к этому. В абсолютной тишине Бэт-пещеры раздался тихий, полный обреченности шепот: — О нет... Он шьёт.