Всему виной ваши искры!

      Наступил октябрь. Близился Хэллоуин, деревья пожелтели ещё больше, листья приятно запахли, начав потихоньку опадать на сырую земь и солнышко стало вылезать из-за туч всё меньше, уступая место дождям, ливням, холодному ветру и запаху гнилых листьев. Тыквы на близлежащих грядках замка уже дозревали и Хагрид, местный хранитель ключей Хогвартса, по совместительству лесничий, также ухаживающий за урожаем и животными, начал увеличивать рыжих красавиц заклинанием. Ученики переоделись в тёплые вязанные свитера, жилеточки и более часто начали использовать согревающие чары. В подземельях замка ситуация обстояла совсем плохо, там была вечная сырость из-за нахождения прямо под озером, а от того и холод пробирал до костей. Но сам Ужас подземелий никогда не жаловался, хотя иногда и простывал, но всегда глушил симптомы своими зельями, игнорируя третирующую мадам Помфри по поводу его здоровья и занимаясь самолечением. Для него сейчас не это было главное, а приближающийся Хэллоуин... день, когда мужчина потерял всё. Он ненавидел этот праздник и каждый раз хотел удушиться, убиться, отравиться своими треклятыми зельями или сбежать куда глаза глядели. Да вот только от себя не сбежишь. Но всегда в этот вечер Снэйп запирался в своих комнатах, никого не впускал и тихо выпускал там свою злобу на мир и нескончаемое, всепоглощающее чувство вины за содеяное.       Но до самого праздника было ещё далеко, хотя хор мистера Флитвика уже начинал активно готовиться, а чтобы разогнать тоску, мрачность и сонливость, накатывающую от унылой погоды, близнецы Уизли вместе с Кейт начали придумывать более креативные розыгрыши и шутки над своими однокашниками. Заимев Карту Мародёров, шаловливая троица, вместе с Пивзом, пристрастились к одному из самых их удачных шуток: застигать детишек врасплох и выскакивать на них то из-за гобеленов, то из-за картин, то из-за рыцарских доспехов, производя должный эффект, а затем задабривая ребят конфетами. Откуда у не самых богатых рыжих проказников взялось столько конфет? А здесь уже способствовала Кейти, щедро угощая мальчишек и окружающих. Ей было не жалко, отец был не против, а ребятня становилась только счастливее.       Почти сразу этих проказников прозвали "шебутным трио", что очень хорошо закрепилось и особенно въелось профессорам, которые так и норовили как-нибудь да обозвать этих недодников. Всё время девочка проводила с ними, помогая им разбираться в зельеварении, объяснять некоторые нюансы более доступным языком и жестами, разъясняя какие-то реакции, процессы и соединения. Мальчишки были более чем довольны, потому что получили себе в компанию весьма полезную девочку, не боящуюся Снэйпа, других профессоров, обладающую знаниями практически обо всём, выучившую замок и каждые его закрома почти наизусть и ко всему прочему, обладающую замечательным чувством юмора. Так что весьма часто троица проводила свои выдумки как сейчас, заколдовывая потолок над дверью в гостиной Гриффиндора так, чтобы первый вошедший получил знатное количество перьев и леденцов себе на голову, после чего должны были разом стрельнуть разноцветные кругляшки. — Крепи выше! — громко зашептал Фред своему братцу, указывая ему палочкой сторону, пока тот натягивал сетку со всем содержимым выше, сидя верхом на метле и баллансируя в воздухе. — Так я так и не поняла, если бладжер попадает в тебя, а ты падаешь с метлы, то это не приносит другой команде очков? — сложив руки на груди и изогнув бровь, пыталась вникнуть в правила дурацкой игры со злосчастными мётлами юная волшебница, скептически смотря то на потуги Джорджа прикрепить эту несчастную сетку повыше, то на старания Фреда всё ей растолковать. — Нет, это же не игрок тебя сбил. И вообще, если ты упал с метлы или твои ноги коснулись земли вне тайм-аута, то ты вылетаешь, — вкрадчиво пояснил Фред, мастеря ещё одну хлопушку с достаточно безобидным серпантином, пока Кейти крепила их по углам от двери и прикрепляла к ним ниточки. — И твой вылет никак не приносит очков? — взяв готовую хлопушку, уточнила подруга, проводя необходимые махинации со шнурком, пытаясь завязать крепкий узел на хвостике замысловатого устройства. — Не-а. Эй! Выше говорю тебе! — снова громко зашептал рыжий своему близнецу, засыпая разноцветные бумажки в цилиндр и припаивая волшебной палочкой крышечку из фольги, чтобы всё крепко держалось. — Да стараюсь я! Сам залезай на метлу и крепи как тебе заблагорассудится, раз такой перфекцианист! — передразлил его Джордж, вновь пытаясь закрепить сетку выше, чтобы всё получилось так, как они планировали. — А у вас что, только одна метла? — поинтересовалась Кейти, беря из рук Фреда ещё одну хлопушку, глазами ища ей место у входа. — Да. Мы и эту-то еле раздобыли. Стащили у Филча, пока он за Пивзом гонялся. Кажется, она была конфискована у одного из гриффиндорцев за полёты по Большому залу ещё в 70-ых, там вроде дело целое было... А всё-таки полезный этот твой полтергейст! Да, Джордж? Скажи, а! — позвал он своего огненного братца с удовлетворением оглядывая их великое творение. — Да, он нас так выручает постоянно! Правда только, если это ему на руку, но ничего! Мы с ним ещё обязательно подружимся! — широко улыбнулся мальчонка, цепляя узелок на сетке и отлетая назад, чтобы поглядеть на проделанную работу, — Ну как? Вроде неплохо, скажите! — Суперски, — согласился брат и прислушиваясь к топоту на втором этаже, поглядел на часы, отмеряя время, — Ну что, пора заколдовывать хлопушки и звать Флейца. — Да, давайте, живее-живее! — согласилась девочка, тихо хлопая ладонями, подгоняя мальчишек, пока один слезал с метлы, а другой кинулся на лестницу.       Кейтлин же принялась заколдовывать хлопушки, чтобы каждая выстрелила одновременно с падающей сетью, орудую кистью со своей палочкой из вишни, которая слушалась её куда лучше, нежели старая, временная помощница. Вообще, у юной волшебницы и её палочки сложились весьма не дурные отношения, так как прежние были не столько ужасными, сколь трудными. Временная палочка постоянно искрила, заклинания давались ей через силу и складывалось ощущение, что она просто не хотела слушаться свою хозяйку, всячески ей сопротивляясь. Эта же служивица была просто замечательной в послушании и исполнении. Что бы Кейти не делала с её помощью, всё выходило прекрасно и слаженно, словно симфония и её дирижер. Но услышав наконец топот на лестнице, шум и громкие голоса других ребят и разговоры Флейца с Фредом, Уволд показала рыжему с метлой большой палец и бросилась с ним за спинку одного из кресел, усаживаясь в засаду, предвкушая захватывающее и красочное зрелище. По звукам шагов и голосам девочка поняла, что ребятня уже совсем близко, наверное, даже в 10 ступенях, но до последнего момента ждала сигнала от Фреда. — Знаешь, мы тут подумали, раз ты такой замечательный товарищ и ДУША КОМПАНИИ, то не будешь против небольшого душа из перьев с конфетами! — громко и торжественно произнёс старший из братьев, а Кейтлин, услышав сигнальную фразу, взмахнула палочкой. — Что?.. — не понял Флейц, открывая дверь и ступая в проход, недоумённо покосившись на однокашника.       Но сразу же прогремели одновременно 8 хлопушек, раскидывая радужный серпантин в воздух и медленно оседая на земь, а за ними последовала сетка, сбросив на гриффиндорца цветные перья чудоковатых птиц, карамельки, различные дражже Берти Боттс, мышки-ледышки, вызывающие пискк и скрежет на зубах, жвачки Друблс, из которых потом надували летающие ещё пару дней пузыри, Летучие Шипучки, не очень высоко поднимающие учеников в воздух на несколько секунд и прочие красочные явства. А после этого Уволд с Уизли повскакивали из своих укрытий и из их палочек закрутились фейерверковые вспышки света, разлетаясь по комнате, а сами ребята прокричали громкое «ПОЗДРАВЛЯЕМ С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ!!!». Щедро ли это было? О, да. Был ли кто-то против? Отнюдь. Все дети бросились радостно вопить и поздравлять гриффиндорца с его днём рождения, обнимая самого мальчика и скорее подбирая конфеты с интересом разглядывая и распаковывая.       Нужно было видеть лицо Флейца, когда весь серпантин наконец осел на пол! Такой расстерянности во взгляде, пытающимся зацепиться сразу за всё, смутившегося покрасневшего лица и радости в глазах у мальчика никогда ещё не было. Он, кажется, даже собирался расплакаться от переполняемой его до самых краёв радости, но мужественно сдержался, вытер рукавом своей школьной мантии мокрые глаза и благодарно поглядел на Шебутное Трио, обнимая каждого по очереди, ведь так его ещё никогда в жизни не поздравляли. Роберт был тоже с первого курса, как и остальные ребята, из не очень богатой семьи, переехавшей из Германии в величественный Лондон с королевскими собачками Корги, красными автобусами и большими красивыми мостами над Темзой. И всё равно это было лучше, чем подавленно жить в Германии с постоянным чувством вины перед миром. Немцев вообще никто нигде особенно не любил. Оно и понятно, такое было время. От того и денег у них пока было не много и позволить себе столько конфет малец не мог даже на самые щедрые отведённые ему совой сбережения от родителей. А раз они были из Германии и переехали относительно недавно, соответственно акцент у мальчика имелся и был весьма своеобразный и грубый, но все всё-равно его понимали и принимали, поддерживая. — Спасибо, друзья... Никогда такого в жизни не видел. А твой папа не будет против, что ты раздариваешь столько конфет? — с сильным акцентом обратился гриффиндорец к однокурснице, но та лишь весело улыбнулась и покачала головой. — Вовсе нет. Он у меня понимающий, да и тоже любитель повеселить окружающих и устроить им шоу. А денег у нас целое море, что и девать не куда, так что тем более не волнуйся, — вежливо отозвалась девочка и торжественно вручила ему подарок от всех троих, выпрямив спину и улыбнувшись ему ещё шире от распираемого чувства радости, что она смогла кого-нибудь осчастливить, — Держи! Мы всю неделю старались и придумывали! — В-вы что, ещё и подарок для меня приготовили? — совсем уж растерялся парнишка, смотря на всех троих с безграничной благодарностью и окончательно растрогался, чувствуя, как страшно горят щёки. — Да! Открывай скорее! Давай, давай! — хором начали упрашивать мальца все трое непосед, стараясь подавить его стеснения.       Гриффиндорец тихо засмеялся и под общими уговорами открыл коробку. Оттуда на него выпрыгнули сразу 3 заколдованные шоколадные лягушки, переливающихся всеми цветами радуги, освещая ещё и всё вокруг этой радугой, словно ловцы солнца, громко и смешно квакая и прыгая от своего именинника. Роберт же пришёл в восторг, словно заново ощутив приезд в удивительный Лондон или волшебный Хогвартс и весело засмеялся со всеми остальными детьми. А потом заколдованный шоколад поочерёдно проквакал от каждой лягушки: «С днём...», «... рождения...», «...Флейтс!» и все трое прискакали обратно, успев обогнуть до этого всю гостиную, чуть не угодив в камин. Это, пожалуй, было самое красочное и забавное колдовство в гостиной Гриффиндора за всё начало этого года, так что все ребята засмеялись и начали праздновать, горячо поздравляя самого именинника, вручая ему символические презенты и рассаживаясь по диванчикам с креслами, начали поедать разбросанные по полу конфеты. Старшие курсы открыли сливочное пиво, а парочка огненно рыжих мальчишек с златогривой девчонкой жутко довольно улыбались и наслаждались проделанной работой. Уволд даже взмахнула палочкой и в воздухе поплыли музыкальные золотые ноты, звуча праздничной музыкой и непоседа, словно дирижёр, стала руководить ею.       Всё-таки не всегда Кейтлин подвергалась травле и гонениям куда подальше, лишь бы не близко к окружающим с этими её искрами. По крайней мере Гриффиндор её любил как и Фреда с Джорджем, хотя когда происходили искромётные происшествия, то ребята, конечно, отходили чуть подальше в целях безопасности. Девочка не обижалась на это и никак не могла винить их, понимая, что базовые инстинкты никто не отменял, хотя в душе поднималась тянущая тоска и печаль. С ребятами из Когтеврана и Пуффендуя ситуация складывалась куда труднее из-за того, что юная волшебница ещё и подшучивала и розыгрывала однокашников вместе со своими рыжими проказниками и некоторое мнение о ней уже успелось сложиться. В основном, как об опасной, сверкающей непонятным явлением, маленькой заумной выскочке, вечно не способной усидеть на месте и требующей внимания к своей персоне, знающей всё на свете и распоряжающейся своими деньгами как избалованный маленький ребёнок, пытающийся завоевать к себе расположение конфетами. На такое мнение Кейти тоже не обижалась, считая, что от части так, возможно, и было, ведь ей очень хотелось поделиться всеми своими знаниями хотя бы с учителями, раз однокашники всю эту нудную муть слышать не хотели. Но среди Когтеврана не было всё так плохо, они уважали в ведьмочке её познания и иногда перекидывались парочкой интересных фактов, а в особенности, филосовскими рассуждениями, теориями, древней историей чистокровной семьи, кто кем был, в чём учавствовал, где приложил руку и так далее, хотя бы до тех пор, пока она не начинала искрить от восторга.       А ещё её новый знакомый, также из Когтеврана, Кристофер Уиллоуби был весьма мил и любезен. Он проявлял к Кейт дружелюбие и вежливость, интересовался её делами, иногда обсуждал какие-то события и сплетни, даже пытался скрывать свои рефлексы в виде дёрганий, расширенных испуганных глаз, невольного отстранения в сторону и прочее, что делают окружающие при испуге. Они даже встречались с ним в библиотеке и иногда вместе делали домашнее по зоти, обсуждая как сам предмет, так и опасные заклинания, монстров, необычных существ, способы самообороны и прочее захватывающее действо, стараясь не шептаться так громко и не хихикать, чтобы строгая библиотекарша – мадам Пинс не устроила первокурсникам взбучку. Иногда гриффиндорка с когтевранцем играли вместе в позновательные викторины по тем или иным вопросам учёбы и волшебного мира, а иногда мальчик загадывал ей некоторые загадки, которые требовал их орёл над входом в гостиную Когтеврана, чтобы попасть внутрь, и тогда Кейтлин ломала голову и размышляла, пытаясь походить на мудрый орлиный факультет, хотя получалось немного натужно.       Так что были и весьма хорошие, довольно яркие, наполненные жизнью, весельем и светом дни у маленькой девочки, несмотря на все шепотки за спиной, настороженные и любопытные взгляды, недоверчивое отношение и абсолютную нелюбовь слизеринцев. Да, если Пуффендуй был весьма миролюбив, то шипящие змеи могли буквально шипеть на Кейти, отгоняя от собственных персон надменными взглядами, едкими замечаниями острых язычков и подлыми выходками. Никто из Слизерина её не жаловал в особенности потому, что отец был их профессором, деканом Гриффиндора их прямого конкурента, ещё и чистокровным волшебником, который пошёл против Волан-Де-Морта и хорошенько в своё время проучих Пожирателей Смерти, родителей тех самых детей. Какие родители, такие и дети до поры до времени, но сейчас, на первом курсе, пока всем по 11-12 лет, особенно была заметна эта аксиома. Влияние старших на мнения младших было велико, а понимание детишек, что их авторитеты вовсе не являются самыми благородными людьми на земле, слишком мало. Вот и получалось, что даже чистая кровь и благородные корни не помогали маленькой львице подружиться со змеями.       Но ещё больше змеиный факультет бесили постоянные искры от этой чистокровки недоделки, что происходило совершенно случайно, совершенно в рандомные моменты и было вызвано либо грустью, либо радостью, либо злостью, которые обычный одиннадцатилетний ребёнок ещё с трудом мог контролировать. И так, в один из дней, когда они с Кристофером сидели на астрономии, изучая карты звёздного неба, созвездия и их расстояния между друг другом, мальчик заскучав, начал перекидываться парой фраз с Кейтлин, пытаясь развлечь и её и себя, занимая обоих беседой о звёздах и их созвездиях. — Честно говоря, никогда не понимал звёзды. Как ты всё запоминаешь, это же безумие какое-то... Их сколько? Сикстрилион примерно? Всё-всё запомнить ведь просто невозможно, — усмехнулся блондин и запустив пальцы в свою стрижечку, облокотился локтем о парту, повернувшись к собеседнице. — Звёзды красивые и таинственные, когда смотришь на них, понимаешь насколько они далеко и какой ты на самом деле маленький, — украдкой улыбнулась Кейти, поворачиваясь также к своему другу, чтобы профессор Синистра не заметила, что её не слушают как минимум двое учеников, — Мне очень нравится глядеть в небо и выискивать там созвездия. Отец говорит, что когда мы умираем, то на небе обязательно появляется новая звезда в честь нас. Ну, по крайней мере он в это верит и я теперь тоже... — грустно усмехнувшись, опустила глаза на свои руки девочка, задумываясь о том, а есть ли в небе и её семья? Наверное, есть. Хотя нет, должна быть. — Серьёзно? Ох, как романтично. Не думал, что наш профессор зоти такой сентиментальный романтик, — насмешливо усмехнувшись, подстегнул мальчонка, сворачивая кусочек какого-то небольшого листа в фигуру. — О, он тот ещё романтик. Видел бы ты его с нашей ма... экономкой. Он такие стихи ей порой читает! — хихикнула в руку юная волшебница, под еле сдерживаемый смешок Уиллоуби, — Серьёзно! Он ей иногда читает Шекспира, а потом получает от неё по шее за ислишнюю горячность, — зашептала ему гриффиндорка, наклонившись поближе в его сторону, пока мальчик закрыв рот ладонью, прыскал со смеху, содрагаясь плечами. — Представляю эти сцены. Мадам, я уверен, что звёзды светят так ярко лишь для того, чтобы подчеркнуть вашу красоту! — взяв девочку за руку, горячо зашептал Крис, драматично целуя ручку, — Как можно смотреть на эти безмолвные звёзды, которые бледнеют пред вашей красотой? — преувеличенно торжественно продолжал свой спектакль когтевранец, а Кейт всё смеялась, пытаясь делать это не так громко, но сил с каждым разом становилось всё меньше, — Ваши очи, моя дорогая напоминают мне Сириус и солнце, что сияют также ярко, разгоняя тяжелую тьму этого мрачного, высасывающего все силы словно дементоры, урока! — Хватит! Хватит, сэр Уиллоуби! Я сейчас в голос засмеюсь! — из последних сил прикрывая рот ладонью, громко, с дрожащим голосом, шептала и смеялась подруга, сотрясаясь от подавляемого смеха и краснея как рак. И тут, в ногах у неё засверкали искорки, переходящие во всё более сильные вспышки с каждым разом, пока Уиллоуби развлекал свою дорогую подругу. Соседние ребята тут же напряглись, покосившись и пытались что-то предупредительно шепнуть, но не успели. — Мисс Уволд, мистер Уиллоуби, я вам не мешаю? — строго поинтересовалась женщина в высокой, глубоко синей шляпе, украшенной золотыми звёздами и такой же мантией, укоризненно глядя на обоих. Оба тут же затихли и выпрямились, неловко и престыженно краснея. — Прошу прощения, госпожа Синистра... Мы просто... обсуждали созвездия, я уточнял у мисс Уволд некоторые вопросы, — смущенно и крайне неловко пробормотал мальчик, пригладив растрепавшиеся волосы. — Ну конечно. И что же вы уточняли, позвольте спросить? И для чего же тогда здесь стою я, раз вы не можете задать эти вопросы более компетентному человеку? — изогнув бровь и поджав губы, спросила профессор, стуча своей палочкой о другую руку, выжидательно глядя на обоих. — А-э, мне крайне не хотелось отвлекать вас от урока по пустякам, мэм. Поэтому-то я и обратился к Кейтлин, чтобы уточнить... — задумался и растерялся Кристофер, чувствуя как потеют ладошки, сминая в них бумажную фигурку, — уточнить расстояние от Солнца до Сириуса и остальных звёзд, входящих в Большого пса, — быстро нашелся мальчонка, нервно улыбнувшись и выжидательно взглянув на свою профессоршу. Та недоверчиво хмыкнула, скрестив руки на груди и повернулась обратно к своим картам и звёздам, позволив ребятам выдохнуть. — Держи. На память. Может, я тоже романтик, как твой отец, — подмигнув, усмехнулся парнишка, передав Кейт бумажную фигурку журавлика. — О-о, меня такие папа научил делать! — восхищенно прошептала она, с благодарностью принимая подарок и с интересом его рассматривая, — У тебя выглядит поаккуратнее, чем мои... Спасибо, Крис, — тепло улыбнулась волшебница       Гриффиндорка расплылась в тёплой улыбке и после того, как спрятала журавлика себе в сумку, достала оттуда пузырёк с умиротворяющим бальзамом, привычным движением откупорила его и выпила залпом. Через несколько несколько минут, уже отдышавшись и успокоившись, искорки ведьмочки сошли на нет и перестали сверкать и трещать электрическим звуком. И вот так могло происходить много раз на дню, да вот только нельзя пить зелья также часто, по тому Кейти в основном справлялась как-то сама. И каждый раз однокашники испуганно косили взгляды, пытаясь понять природу этого необычного поведения. Но никто так и не мог сказать что это, почему и как избавиться от этого проклятья. Зато эти забавные искорки стали отличным поводом лишний раз подосаждать маленькой ведьмочке с её новым недавним конфликтом с Дереком Скорфилиусом. А слизеринцы никогда ничего никому не прощали и не забывали, даже таких шуток и, казалось бы, безобидных шалостей, чтобы просто насолить мальчику и отстоять честь гриффиндорки. Но несмотря на эту неприязнь и затаённую обиду змеиного факультета, жилось в Хогвартсе юной волшебнице вполне хорошо и не скучно. Всегда было много занятий, которые ей нравились, вечера в библиотеке с Крисом, такие же вечера, но уже в гостиной Гриффиндора с близнецами Уизли, любимое зельеварение, забавы в коридорах с Пивзом и всё теми же рыжими проказниками или просто отдых с отцом и его наставления. Не так уж и было всё плохо, жизнь текла своим приятным и томлёным ручейком, неся девочку по своим размеренным волнам к каждому следующему дню, привнося что-то новое снова и снова.

***

      В который раз несясь сломя голову по школьным коридорам из тёмного дерева от погони одного из пуффендуйцев после очередного прикола, шебутное трио оставляло за собой следы из хлопушек, салютов и искр. По бокам бежали рыжие товарищи, а посередине, выбиваясь вперед и мчась как можно скорее, ощущая словно бы крылья за спиной и прекрасное чувство полёта, дарящее радость и счастье, заставляя сердце биться гулко и ещё сильнее, аж до шума в ушах, бежала Кейтлин. Золотистые локоны подпрыгивали и неустанно следовали за маленьким ураганчиком. Изумрудные глаза застлало озорство и проказливые искорки, вырываясь из души девочки заливистым смехом, разносивщимся по всему коридору. Ноги бежали так быстро, а адреналин играл так сильно, что казалось, они не остановятся никогда и можно будет убежать далеко отсюда, прочь из замка и добежать до родного дома в Шотландии. Но как ни одно счастье не длится долго, так и чёрная фигура, возникшая из-за поворота, явилась также неожиданно и внезапно, как первокурсница врезалась в неё. Кейти даже чуть не упала, но руки крепко и сильно схватили за плечи, заставляя перегруться через них, но удержаться вертикально. Воздух мгновенно выбило из лёгких и веселье уступило месту растерянности, разочарованности и недоумению. — МИСС УВОЛД, потрудитесь мне объяснить какого чёрта вы носитесь по коридорам школы, словно за вами мчится Мантикора!? — рявкнул Снэйп, выпрямив девчушку и мгновенно прижав к стенке, угрожающе возвышаясь.       Вот тут юная Уволд уже окончательно перестала веселиться и здорово испугалась, завидев Ужаса подземелий, уставившегося на неё чёрными гневными глазами, испепеляющими или даже прожигающими в ней дыру, от чего Кейти вновь пустила испуганную искру, замерев и пискнув. Она не смела пошевелиться и застыла словно статуя перед Василиском, не желая сильнее злить зельевара. А Уизли в это же время похватали друг дружку за воротники и плечи и спотыкаясь, начали экстренно тормозить, пытаясь не навлечь на себя таких же проблем, спрятавшись в нише за углом. Кейтлин же молчала и открывала рот, чтобы что-то сказать, как рыба на суше, но в голову отчаянно ничегошеньки не лезло. — Я... Я... Простите! Я случайно... Я не хотела! Извините, профессор! Я вас не видела... — беспомощно мямлила гриффиндорка и пыхтела от проделанного ранее спринта. — Минус 10 очков с Гриффиндора и проведёте у меня отработку вечером, после ужина. Чтобы вы были поспокойнее, станете перебирать банки в одном из шкафов, — глухо прорычал тот, отчитывая ребёнка как нашкодившего котёнка. — Но я же не видела вас! — Внимательнее быть надо! И не носиться по коридорам как угорелая! — тоном, не терпящим пререканий и препирательств, рявкнул профессор и отпустил несносную девчонку, отступая назад, зашуршав своей мантией.       Уволд задыхалась от несправедливости и жгучей обиды на зельевара, продолжив смирно стоять у стенки. Это был, пожалуй, первый раз, когда тот наказывал или отчитывал Кейт за что бы то ни было. Она же привыкла быть лучше во всех аспектах, так как он смеет, ещё и один из её любимейших профессоров, наказывать за то, что девочка даже не делала специально? Она жутко покраснела от переполняемых чувтв несправедливости и опустила глаза, поджав губки от обиды. — Да, профессор... — выдавила из себя расстроенная гриффиндорка, не поднимая глаз, — Прошу прощения.       А у того снова что-то щелкнуло, но Северус, никак этого не показав, выпрямил спину и приподнял подбородок, свысока глядя на Уволд презрительным и строгим взглядом. Затем резко расвернулся на каблуках и ушёл дальше по своим делам, очевидно, направляясь наверх, в кабинет Дамблдора. Ибо больше Ужас подземелий из этих самых подземелий ни за чем иным не поднимался, даже носа никуда своего не совав помимо учительской и Большого зала. — Что, опять глава гадов попался? — усмехнулся Фред, появляясь из-за угла со скрещенными руками на груди и ироничным взглядом, на что первокурсница только закатила глаза. — Кажется, теперь и наша спасительница получила от Ужаса подземелий? — также усмехнувшись, присоединился Джордж. — Он мне отработку назначил! МНЕ! — визгнула Кейтлин, сжав кулачки и топнув ножкой, — Я отношусь к нему чуть ли не лучше его же слизеринцев, угощаю шоколадками, когда ему явно плохо, а этот... этот... — Гад, — услужливо подсказал Фред. — Гад! — согласно визгнула девочка, снова топнув ножкой и зарычав от несправедливости, — Назначает мне отработку за то, что получилось абсолютно случайно! — запыхалась от выплеснувшейся злости маленькая волшебница и рядом начали биться салютики красных и желтых вспышек. — Эй, подруга, успокойся немного... — забеспокоился Джордж, кивнув на появившиеся вспышки. — Да, а то так и до пожара недалеко. Нет, конечно, Снэйп заслуживает гореть синим пламенем, но нас с ним под одну гребёнку мести не надо, пожалуйста, — примирительно пошутил другой рыжий и обнял подругу за плечи, тепло улыбнувшись. — Я не специально... Простите... — сразу смущенно и испуганно замялась Кейтлин, неловко перешагнув с одной ноги на другую, пытаясь привести себя в норму и успокоиться. — Да всё же хорошо, ты чего? Не извиняйся, — добродушно и поддерживающе улыбнулся Джордж, приобнимая гриффиндорку за плечи.       Гриффиндорка мягче и расслабленнее улыбнулась, начав переминать пальчики и поглядела на обоих друзей, видя в них поддержку и опору. А главное – отсутствие страха в глазах. В последнее время многие смотрели на девочку именно так, забывая, что она тоже человек и боится своих искорок точно также, не желая причинять вред окружающим. В такие минуты Кейти особенно ценила своих мальчишек, дарящий ей больше уверенности, тепла и поддержки, которых так не хватало время от времени. Обявшись, ребята направились дальше по коридору, позабыв и про пуффендуйца, и про Снэйпа, и про искорки и про остальные проблемы на свете. Но получить наказание всё же пришлось, придя к злосчастному профессору зелий после ужина, гуськом направившись за магом из Большого зала в подземелья как неотрывный лист и дойдя с ним таким образом до класса зельеварения. Тот распахнул дверь и не глядя на Кейтлин, сразу направился меж парт к учебным шкафчикам в конце помещения, распахивая их двери и что-что осматривая, перебирая и переставляя на другие полки. — Не соваться к четвёртой и пятой полке, Уволд. Хотя с вашим ростом это и будет весьма затруднительно, но не хотелось бы, чтобы вы стащили один из стульев себе в помощь почем зря, — отчеканил мужчина и взмахнул мантией при развороте, стремительно проходя к столу во главе класса, — Ваша задача на сегодня: перебрать флаконы, банки и прочее так, чтобы всё было хотя бы приблизительно похоже на порядок. Приступайте. Если найдёте просроченные ингредиенты или приближающиеся к концу срока, выкидывайте сразу. — Яс-с-сно... — уныло протянула девочка, подходя к шкафу и одновременно с тем, оскорбляясь от мыслей профессора о том, что ей нельзя доверить какие-то вещи и их даже пришлось переставить от неё подальше.       Первокурсница принялась раскладывать всё так, как ей больше нравилось, ведь конкретных инструкций учитель не дал – классифицируя ингредиенты на опасные, животные, жидкие, растительные и так далее, стараясь также расставлять по курсам и их программе некоторые особые ингредиенты, не забывая выискивать просрочку. Но в какой-то момент это занимательное занятие стало приносить скуку, уныние и некоторое раздражение, от чего ведьмочка начала медленно ненавидеть все те ранее любимые жидкости и пакости и Кейтлин решилась на одно из любимейших занятий: расспросы. — Профессор Снэйп, а давно вы преподаёте? — просматривая одну из не рассортированных баночек, спросила она как бы между делом. — Мне кажется, вы на отработке, а не на чаепитии с примилым Альбусом Дамблдором или Августом Уволдом, мисс, — с сарказмом отрезал мужчина, перебирая бумаги в столе. — Я знаю... но работа лучше идёт за беседой, разве нет? — опустив баночку с лягушачьими лапками, повернуло на Северуса голову юное дарование. — Нет. — Ну пожалуйста, сэр! У вас тут нет ни музыки, ни радио, ни других учеников, а сидеть несколько часов в тишине невыносимая пытка! Я же не спрашиваю ничего особенного, просто интересуюсь... — законючила юная волшебница, упрашивая с ней хотя бы поболтать. — Тогда советую спросить вашего отца, мисс. Он, должно быть, многое вам и без того рассказал обо мне, не так ли? Про то, что я имею пристрастие к шоколаду, про то, каким я был замечательным мальчиком, про то, как он чаёвничал со мной, да? — резко окрысился маг, подняв и сощурив глаза на ребёнка, напрягая плечи, словно ёж, выпуская свои колючки. — Он говорил о вас только хорошее... — неловко пробубнила она, опуская глаза и вновь уткнулась в работу с бирками. — Займитесь делом, мисс. Уверяю, это займёт вас не меньше, — собрав волю в кулак, глухо рыкнул мужчина. Снэйпа вообще бесило, когда с ним затевали какой-либо диалог, а когда о его личной жизни пытался расспросить ученик, это совсем уж выводило Мастера зелий из себя.       Кейтлин обиженно и расстроенно отвернулась от своего профессора и в глазах предательски защипало. Да что она сделала этому миру, что все так её ненавидят? Ученики, друзья, профессора, а что дальше? Домашние животные? Или отец? Почему все так относятся к ней просто из-за того, кто она есть? Почему вечно шпыняют и обижают даже не задумываясь о её чувствах и маленькой душе? Что плохого она сделала или делает окружающим кроме того, что пытается быть счастливой и стараться помочь другим? Юная волшебница никак не могла понять этой несправедливости, это ведь задевало её, обижало и доводила до слёз, но почему-то никто ни над чем не хотел задумываться, а ведь она тоже человек... — Я же ничего плохого вам лично не делала, зачем вы так говорите, почему так относитесь ко мне? — сдавленно просипела девочка, пока красный камушек на кольце медленно серел, а она переставляла иголки дикобраза на другую полку, — Я же не оскорбляла вас никогда... даже за глаза ничего не говорила... всегда так стараюсь, чтобы вы похвалили... а вы на меня только рычите всегда... — не выдержал маленький одуванчик и шмыгнув носом, рядом скакнула маленькая искра.       Снэйп замер, услышав с каким тоном это было произнесено и с удивлением, недоверием и даже опаской поглядел на ребёнка из-под своих занавешанных длинных волос. Хрупкая фигурка маленькой гриффиндорки еле-еле видно дрожала от обиды, а профессора снова всего передёрнуло. Теперь она напоминала его, такого же маленького и беззащитного, на которого срывались родители в детстве, которого часто отводили к директору из-за плохого поведения, которого постоянно обижали из-за того, что тот отличается, слишком умный, слишком странный, слишком жуткий... которого Август приводил к себе в кабинет и отпаивал чаем, заживляя его синяки и ушибы с саднящими ранами или очередной порцией проклятий. Он правда был благодарен мистеру Уволду за его доброту, за уроки, за беседы, за советы и наставления. Снэйп просто напросто любил его, видя в мужчине фигуру отца, но боялся этой мысли даже в своей голове, отстраняясь как можно дальше от когда-то близкого человека. В конце концов ему было просто стыдно за свой путь... а девочка была так похожа на своего отца, в неё тоже было вложено много от Августа, как и в Северуса. Профессор вдруг почувствовал что-то родное и теплое при этом сравнении. Обоих воспитал один человек, в обоих была влита любовь и забота, только в кого-то больше, а в кого-то меньше, но зельевар наконец понял, почему Кейтлин его так раздражала помимо сходства с Лили и её отцом, он чувствовал ответственность конкретно за неё перед Уволдом. А сейчас, когда она вот так обижается на него, очевидно тоже считая мужчину не то чтобы чужим, а по крайней мере близким человеком для их семьи, Северус чувствовал вину. Мужчина медленно поднялся, не до конца понимая зачем, что собирался делать, просто находясь в потоке своих мыслей и медленно подошел к шкафу с ингредиентами. Снэйп смотрел на эту маленькую занозу сдвинув брови и глубоко задумавшись, от чего на лбу прорезалась неглубокая морщинка. — Мисс Уволд... — крайне тихо и серьёзно сказал он раньше, чем вообще успел о чём-то подумать и растерялся, когда зелёные грустные глаза повернулись к нему. Что он хотел сказать сейчас? Извиниться? Но это же глупо... Что это за внезапный порыв? Северус никак не мог найтись, просто стоя столбом напротив маленькой девочки. Но ведь она ему действительно ничего не сделала... абсолютно ничего, а он так реагирует на неё каждый раз, пытаясь подставить, пытаясь проверить... — Я повёл себя некорректно по отношению к вам. Прошу прощения. Вы действительно ни чем не виноваты. Кроме, очевидно, вашей беготни по школе, — усмехнулся профессор, вновь принимая свой уверенный и непреклонный вид. — Не будете больше ко мне цепляться? — с упованием и робостью спросила первокурсница, смотря большими глазками. — Не больше чем к другим, обещаю, — изогнув бровь, снова посмотрел он с каплей надменности и взяв из рук гриффиндорки одну из баночек, мельком взглянул и подняв взгляд на шкаф, изучил систему, с которой Кейти расставляла запасы, — Весьма не дурно. Хотя бы имеет вид какого-то порядка, а не того хаоса, что мне устраивают остальные пустоголовые индивидуумы, — и поставил стеклянный сосуд в то место, куда предполагала девочка.       Она немного улыбнулась, радуясь, что наконец этот странный мужчина перестанет относиться к Кейт как к мусору и сможет увидеть маленького человека в ней. Ей даже захотелось обнять его, просто потому что так делают, когда мирятся люди, просто потому что она эмоциональна и порывиста, потому что ребёнок, но пресекла свой порыв, стараясь быть взрослее. Только лишь позволила себе тёплую мысль об этом и сама удивилась ей, вновь продолжив свою отработку, попутно задавая зельевару все вопросы на свете, понимая, что профессор многим чем схож с ней, хотя так сразу и не скажешь. А тот, в свою очередь, старался изо всех сил быть более вежливым, переосмыслив своё отношение к дочери профессора. Кажется, он даже находил нечто приятное в том, что она расспрашивала его о свойствах какой-то вонючей травы или яда. Вроде не так было плохо с желающим знаний маленьким человеком, по крайней мере, куда лучше многих. Она была любознательной, мечтательной, умницей, вежливой, когда были вежливы с ней, очень живой и крайне хрупкой, как понял Тёмный маг позже. Казалось, чуть затронь какую-то тему или скажи неосторожное слово и этот одуванчик расплачется, хотя на самом деле не многое вызывала в Кейти болезненный отклик, даже разговоры о её необычных способностях.

***

      Но никто не учёл, что после той роковой шутки со змеями и фейерверками Дерек озлобится настолько, что начнёт медленно, но верно, строить свои козьни против троицы. В особенности против Уволд, раз она такая "ранимая ромашка", что мальчишки даже за неё заступились. Слизеринец не простил этой обиды, но внешне оставался таким же равнодушным, холодным и отстраненным, продолжая избегать подругу детства всякий раз, когда она пыталась с ним поговорить наедине, а она пыталась. По совету отца девочка старалась выловить бывшего друга одного, но каждый раз неудачно. Никак у неё не выходило поймать Скорфилиуса без его свиты и просто поговорить, а она очень скучала. Колечко иногда начинало темнеть, когда Кейти перед сном заворачивалась в тяжелое одеяло и прижимала к груди своего плюшевого льва, вспоминая о старых добрых временах, проводимых с мальчиком. Да, тот лев остался у неё с тех самых давних пор, когда его ей подарил дядюшка Магнус. Так плюшевый зверь напоминал ей о доме, о том, что когда-то у неё была семья и отгонял дурные сны, немножечко успокаивая и даря особенное тепло.       А ей сейчас как никогда требовалась поддержка, ведь дражайшая свита Скорфилиуса тоже начала строить бедному ребёнку подлянки. То они "случайно" обольют её шерстяное платье чернилами Каракатицы, то заколдуют перо на трансфигурации так, что она выводила им лишь одно слово "недоделка"; то просто толкнут плечом, проходя мимо, попутно скинув её учебники из рук. Кейтлин не понимала за что и почему дети такие злые. Им что, своих проблем мало? Иногда гриффиндорка всерьёз задумывалась о том, что раз она так сильно всех бесит, то может и было бы лучше без неё?.. Но потом вспоминала об отце и такие мысли сразу же покидали головушку затравленного ребёнка. Август не переживёт потерю последнего члена семьи, это будет слишком жестоко по отношению к нему, а она любила своего отца. Тем паче, что мистер Уволд всячески заботился о девочке и жутко любил, даря ей какие-то новые силы, успокаивая её душу время от времени и защищая от явных нападок змеёнышей. Так что Кейтлин довольствовалась только лишь самобичеванием. В конце концов, не так уж она плохо живёт, а плохие временя случаются и не стоит так уж зацикливаться на них, занимаясь пустыми страданиями. Хотя было, конечно, обидно и неприятно.       Так проходили школьные будни в начеле октября, Кейтлин чуть-чуть поосвоилась, начала чаще уделять время отдыху, уже успев распределить своё время так, чтобы домашнее задание выполнялось, а любимые книги неспешно читались и всё больше времени проводила со своими мальчишками, иногда подворовывая сладости у эльфов на кухне. С Картой Мародёров всё происходило в разы проще, ребята чётко знали куда им идти и где находились сейчас профессора или остальные студенты, а потому, дебоширили как могли. Довольные и счастливые, они возвращались с кухни в развалочку, напевая гимн Хогвартса, параллельно уплетая гору пирожных, печья и кексов, которыми с ними радушно поделились домовики. — Хогвартс, Хогвартс, наш любимый Хогвартс! Научи нас хоть чему-нибудь! Молодых и старых, лысых и косматых! Возраст ведь не важен, а важна лишь суть! — разносились горлопания шебутной троицы по первому этажу, пока те поднимались по главной лестнице, чтобы затем свернуть к портрету Карла пятого с его верной собакой и по его лестнице тот час добраться до пролёта с движущимися лестницами. Было уже к полуночи, зажгли факелы, пламя которых отбрасывало в полумраке коридоров затейливые тени, студенты не решались выходить лишний раз, дабы не получить нагоняй от профессоров, а этим сладким героям было всё ни по чём. Вот и веселились от души, поедая вкусности и придумывая себе ребусы. — Хорошо-хорошо... М-м-м, а если так: первое слово – это очень-очень старое растение рода капуста, культивированное повсеместно и загадка к нему будет такая – кругло, а не месяц; зелено, а не дубрава; с хвостиком, а не мышь! А второе слово будет... Слово из стишка! Например... —задумалась юная Уволд, поднимая глаза к высокому своду потолка, размышляя и придумывая коротенький стишок, загоревшись их новым развлечением, — О! Пчёлы мечутся в лесу, все спешат уже вовсю, но не малость и не горсть, а летит в их улей... — Рой? — с сомнениями перебил Фрэд после короткой паузы, скосив глаза на подругу, — Кажется, ты пропустила рифму в ответе, иначе к чему стих? — Просто так! — простодушно и легко улыбнулась блондинка, идя с друзьями в препрыжку, что её локоны аж подпрыгивали при каждом шаге, — Да, но у второго слова отбери последнюю букву, соедини его с первым и получишь целое заклинание! — Репаро? — ухмыльнулся Джордж, догадавшись, а девочка радостно закивала и захлопала в ладоши, насколько ей позволяло её состояние, руки-то были заняты пирожными и прочими снастями.       Но потом они услышали какую-то возню, когда уже повернули к нужному портрету, доносящуюся откуда-то из-за угла. По звукам это были тихие смешки и брошенные фразы, по которым можно было понять, что кого-то задирают. Тройка гриффиндорцев сразу же побросали пирожные обратно в бумажные пакеты и бросились на выручку, как можно скорее рванув к звукам борьбы. А там, что-то не поделившие трое слизеринцев, явно не первых курсов, стояли с палочками напротив Роберта Флейца, подбросив его заклинанием в воздух, вытряхивая из карманов всякую безделицу, глумясь, забавляясь и приглушенно хохоча. — Брахиабиндо! — выскочив вперёд, без раздумий выпалила Уволд как только увидела сию картину, произведя резкое движение своей палочкой, после чего из неё вырвались путы, связывающие одного из юношей, заставив тем самым плюхнуться на пол. — Вот паршивка! Ты что вытворяешь!? — завопил брюнет, окутанный верёвками, пытаясь высвободиться, но ничего не получалось, а путы стягивали его только сильнее. Его товарищи не решились подойти, замерев от возмущения смешанного с сильным удивлением, — Ну не стойте же вы столбом! Проучите этих детсадовцев! — взорвался слизеринец и его друзья тот час встрепенулись, достав свои палочки, но Кейтлин успела наложить такие же чары на ещё одного участника процессии, совершив выпад. — Нельзя трогать тех, кто вам сдачи не даст! Вы мерзкие змеёныши, позорящие дом Слизерина! — рявкнула девочка, сжав палочку от гнева и рядом бросились искры. Рыжие, уже успев прийти в себя и проанализировав ситуацию разделились, действуя слажено, словно один механизм даже порознь. Один опускал однокурсника на землю, другой запугивал последнего слизеринца, тоже наставив свою палочку, — Разве можно поступать так с более младшими курсами, вы наоборот должны подавать пример! А вы подло издеваетесь над ним! — А ты чтоли дочка профессора, раз за спроведливость горланишь? — хмыкнув, сделал шаг в сторону гриффиндорцев юноша, насмешливо глядя на первокурсников, — Погоди-и, а не ты ли случайно та искромётная проблема Хогвартса? И не Уизли ли рядом с тобой, а? — осклабившись, кинул на обоих свой хищнический и оценивающий взгляд змеёныш, чувствуя куда более привлекательное шоу. — Это... Это не важно! — засомневавшись на миг в своих способностях выстоять перед сташекурсником, храбро выпалила юная Уволд, снова твёрдо нацелив волшебную палочку. Сердце её наполнилось решимостью и львиной храбростью, желая защитить гриффиндорца, несправедливо подвергнувшегося издевательствам, — Кем бы я ни была, ты и твои друзья просто позор для всей школы! — Да? И что ты мне сделаешь? Папочке своему расскажешь? — равнодушно усмехнулся он, выпрямившись во весь рост и засунул руки в карманы, самоуверенно ухмыляясь, глядя на эту очаровательную картину: двое маленьких ребятишек, наставивших на него свои палочки, глядя с отчаянной решимостью. — Может и так. Может, тогда ты подумаешь десять раз, прежде чем пакостить другим? — решительно нахмурилась маленькая волшебница, глядя на змеёныша волком. — Попробуешь и сразу же об этом пожалеешь, поганка, — угрожающе зашипел он сквозь зубы, выудив палочку из кармана, сжав в своём кулаке так, что даже костяшки пальцев победели. Ему явно сильно не понравился тон маленькой искромётной волшебницы, да ещё и к тому же, как он считал, жалкой недоделки. — Не надо меня недооценивать. Депульсо! — снова взмахнула своей волшебной помощницей Кейти и из палочки вырвался фиолетовый отталкивающий луч, который слизеринец тут же отбил одним простым движением.       Фред тоже подключился и бросил уже другое заклинание, надеясь, что вдоём у них будет больше шансов против старшака, но юноша отбивал каждое их заклинание, вынуждая детей отступать и ставить защитные блоки. Вспышки заклинаний обрушивались друг на друга шквалом разноцветных огней, озаряя полумрак коридора, пока Уволд наконец не начала отражать атаки, производя контрзаклинания. Таким как у старшекурсника её отец ещё не учил, но она действовала из того, что имела, помнила и знала, стараясь как можно реже ставить блоки и атаковать в ответ, чтобы заставить своего аппонента устать. Джордж продолжал удерживать двух других слизеринцев, чтобы те не вырвались и одновременно с тем защищал Флейца, убирая его с линии огня. — Да ты же просто недомагичка! Что ты о себе возомнила, паршивая маленькая гриффиндорка!? Думаешь, что можешь считаться со старшими из Слизерина!? — начиная беситься от затяжной дуэли, выкрикнул парень, размахивая палочкой и так и сяк, контролируя обоих гриффиндорцев, пока они начали уже наступать на него, сопровождаемые злыми искрами Кейт, выводя мальчишку из строя, изрядно утомив, — Ты просто очередная недоделка, хватит строить из себя героиню, ты не герой несчастной книжки! Скорфилиус был прав, говоря о тебе, ты никчёмная, маленькая, вспыльчивая принцесска! — прорычал тот и после этих слов Кейтлин уже пропустила одно из заклятий, ощутив как сердце и палочка болезненно дрогнули, а рука чуть-чуть опустилась.       Уволд почувствовала удар в солнечное сплетение и тут же отлетела к противоположной стене, приложившись спиной так, что воздух резко вышел из лёгких, заставив её закашляться и поморщиться, а в глазах появились красные звёздочки. Только лишь в этот миг Кейт поняла насколько слаба на самом деле и всё её существо пронзил страх. Страх, что дальше будет только хуже и она и впрямь никого не защитит и никого не спасёт. Что надо было позвать кого-то из профессоров, из взрослых, а не кидаться сломя голову в бой с тремя взрослыми парнями на помощь Роберту. Она вдруг ощутила такое явное и острое сожаление, что почувствовала себя совсем маленькой, прямо-таки крошечной. И впрямь кому она хотела что доказать? — Кэт! — Фрэд в ужасе бросил короткий взгляд на подругу и запустив руку в карман, переглянулся с братом.       Они поняли друг друга без слов и одновременно бросили дымовые шарики, найденные в коморке Филча, об земь. Джордж схватил мальчонку с барсучьего факультета за руку, потащив по коридору, а Фрэд бросился к невезучей подруге, беря её под локоть и перебрасывая руку себе на плечо, скорее метнулся за близнецом. Все четверо, не раздумывая, побежали к портрету Карла пятого, крикнув ему ещё с поворота пароль. Тот встрепенулся и отворил дверь, в которую немедленно вбежали ребята, толкаясь и теснясь в проёме. — Фух, успели! Ещё бы чуть-чуть и эти мерзавцы нас бы сцапали! — выдохнул Фрэд, прижимаясь к стене и пытаясь отдышаться, чувствуя как сильно колотится сердце, словно вот-вот вырвется из груди, — Ты как, Кэт? — Порядок... Ушиблась чутка, но не критично... — морщась от боли в спине, успокоила рыжих мальчишек подруга, также ловя воздух ртом, а потом перевела внимание на мальца с Пуффендуя, — А ты как? Они тебе ничего не успели сделать? — Нет-нет! — горячо и благодарно возразил Роберт со своим сильно выделяющимся немецким акцентом, замотав головой, — Ты – чудо! Ещё бы чуть-чуть и я бы точно пропал... — Ну ты даёшь подруга! — хлопнув её по плечу, воодушевленно и пораженно воскликнул старший из братьев, а героиня вечера снова скорчилась от неприятной боли, — Сразиться со старшекурсником это надо уметь! Даже я некоторые заклинания не знал! — Меня отец тренировал... видно, для подобных случаев, — с толикой сарказма усмехнулась девочка и схватившись за спину, стала её растирать, устало вздохнув, — Давайте-ка двигаться в гостиную, а то мне приключений на сегодня хватило.       Все дружно согласились и поплелись по тёмной и узкой, давно запылившейся лестнице вверх, подсвечивая себе дорогу тоненьким, совсем слабеньким светом из конца палочек, облегченно и утомленно выдыхая пережитый опыт в настоящей дуэли, делая каждый шаг с ощутимым давлением прошедшего случая. Воротившись же в гостиную, ребята разбрелись по спальням, пожелав друг другу спокойной ночи и пообещав, что обязательно обсудят случившееся завтра утром, дабы решить что делать с этой ситуацией. Уставшая, жутко потрёпанная и измотанная Кейтлин тихонько прокралась в спальню девочек и заняла свою, сейчас казавшуюся ей особенно мягкой и уютной, постель, юркнув под тяжелое красное одеяло и прижав к себе плюшевого любимца, медленно погружаясь в сон. Но на следующий день, когда троица снова собралась вместе и спустилась на завтрак, косились на них уже все пары презрительных глаз слизеринцев, явно желая убить или испепелить их взглядом. Словно могло быть иначе... Разумеется старшие ребята рассказали всему факультету о том, что случилось, но далеко не истинно, а со своей точки зрения, вызвав очередной взрыв негодования у змей. Юная волшебница от неуютного ощущения и неприятного чувства, словно на неё одну все и уставились, передернула плечами, сбрасывая нервозность и садясь за завтрак. — Жуть какая... Что им заняться нечем? — буркнула Кейт, сгорбив плечи и берясь за вилку. — Мне кажется, об этом знает далеко не один Слизерин... — дёрнув подружку за правый локоть, тихо добавил Джордж, осматривая весь Большой зал и столы факультетов, замечая все брошенные в них взгляды. — Победительница слизеринцев и воительница за справедливость моя! — неожиданно появившись сзади и радостно водрузив руки на плечи девочки, воскликнул Кристофер, обаятельно улыбаясь во все 28 белоснежных зубов, — Ты словно Афина, храбра и мудра, готовая драться за слабых как тигр! Хотя от Афродиты в тебе тоже многое есть, — лукаво улыбнувшись, подмигнул когтевранец, заглядывая ей через плечо. — Почему же как тигр? Мы что, по-твоему недостаточно хороши своими гривами? — усмехнулся Фрэд и взъерошил волосы себе и Кейтлин, гордо демонстрируя их гривы. — Фред... — изогнув бровь и слегка укоризненно ухмыльнувшись краем рта, убрала его руку со своих волос непоседа и поправила локоны, — Так что там про меня говорят, Крис? — Поговаривают, что ты нарвалась на третий курс Слизерина, — ухмыльнулся мальчик, присаживаясь на скамью за столом Гриффиндора, — Да ещё и весьма удачно, храбро вступившись за своего товарища! — Не сказала бы, что удачно, но главное, что успешно, — хмыкнула Уволд, чуть заметно смущённо улыбнувшись, чувствуя как приятно краснеют щёки. — А ты разве не должен сидеть за столом другого факультета, Кристофер? — изогнув бровь, возмутился Перси – очередной братец Уизли на один год старше близнецов. Но только этот был более заносчивый и зацикленный на правилах, возмущаясь каждый раз, когда кто-то прогуливал, легкомысленно относился к учёбе, или пренебрегал правилами школы. — А я разве спрашивал твоего мнения, Перси? — лукаво улыбнувшись, хмыкнул когтевранец, облокотившись локтем о стол и выглядывая из-за Кейтлин.       А та, в свою очередь, несмотря на внешние разборки, задумчиво глядела на профессорский стол, переводя взгляд то со Снэйпа – декана Слизерина, то на своего отца – декана Гриффиндора. Девочку одолевали сомнения в вопросе того к кому обратиться было бы лучше в данной ситуации, чтобы уладить конфликт между Робертом и теми третьекурсниками. С одной стороны, было бы хорошо поговорить с профессором зелий, ведь он был главой дома змей, но с другой, мужчина был настолько предвзят к другим факультетам и вечно выгораживал своих любимцев, порой игнорируя справедливость, что было невыносимо с ним разговаривать, пытаясь добиться адекватного отношения. А если поговорить с отцом, то была вероятность того, что потом её будут дразнить из-за такого доноса... Но всё-таки мистер Уволд был более лучшим вариантом, так что в свободное время девочка точно решила направиться в кабинет защиты от тёмных искусств. Поговорив со своим отцом после уроков и объяснив всю ситуацию как оно было, он пообещал разобраться с деканом Слизерина, чтобы искоренить подобные случаи хулиганства. А на следующий день зельевар рвал и метал, сжигая свой факультет гневным взглядом, отрываясь на студентах в трёхкратном размере и напрягаясь рядом с Августом, словно пристыженный пёс. Змеиный же факультет знатно затаив обиду, уже с самого утра начал портить жизнь юной Уволд, знатно подсыпав ей соли в кубок с тыквенным соком и толкнув по дороге на завтрак. Хотя чего ещё следовало ожидать от гадюк? В общем стало теперь куда хуже, чем было до этого.       А потом, в один из учебных дней, профессор повёл дочь на восьмой этаж, глубоко задумываясь над тем, что в учебное время они с маленькой проказницей совсем перестали тренироваться, а ведь прошёл уже месяц. Тем более, что Кейти давно успела обосновалась в замке, чуть-чуть попривыкла и больше не суетилась из-за каждого урока. Так что мужчина и его непоседа медленно поднимались по передвижным лестницам к заветному месту для их тренировок. — Пап, куда мы идём? — не выдержав всей таинственности, поинтересовалась дочка, переступая на следующую передвижную лестницу, начавшую медленно поворачиваться по своему маршруту. — В специальное место, которое может стать чем угодно. В данном случае, я хочу возобновить наши тренировки. Мы подзабыли о них на длительное время, но так как ты уже вполне адаптировалась к школьной жизни, стоит продолжать, — деловито пояснил мужчина ухватившись за следующие перила и подталкнул дочь за ним, — Сюда, пожалуйста.       Миновав пролёты с передвижными лестницами, отец и дочь оказались на седьмом этаже, ступая по пустому длинному коридору, по которому их шаги разносило эхо. Они прошли зал с трофеями и наградами с находившимися там многочисленными блестящими кубками, ленточками и прочей белебердой; прошли также мимо красивых и красочных витражей; живых картин с пейзажами, животные на которых щипали травку или шумели; гобелены, сотканые из покоробившихся и потускневших временем нитей и в конце концов прошли по узкой лестнице на восьмой этаж, подходя к особенно большому гобелену с изображением волшебника, пытающегося научить троллей танцевать балет, за что, собственно, и поплатился. — Но это же просто стена... — встав перед голой стеной, недоверчиво сдвинула брови ведьмочка, на всякий случай осматриваясь вокруг. Но было тихо и только тролли поочерёдно дубасили своими дубинками Варнаву Вздрюченного на большом полотне. — Нет, непоседа, не совсем. Если этой комнаты нет на вашей карте, то это совсем не значит, что тут так уж ничего, — хитро улыбнулся профессор и направился по коридору, — Хогвартс таит в себе множество загадок, родная, даже таких, как эта. Отцы основатели же были не дураками, чтобы не продумать всё до мелочей. Так что, когда ученикам нужна была помощь, но они не могли сказать об этом вслух, появлялась эта комната. — Чего? — скептически подняла бровь на отца девочка, не до конца понимая его загадок. А они, тем временем, сделали круг и начали наворачивать второй, — Мы, кажется, ходим вокруг одного и того же места, нет? — Правильно. Для того, чтобы комната появилась, нужно совершить три круга и попросить у комнаты место, которое тебе необходимо, — важно пояснил волшебник, совершая с ней второй круг. — Чепуха какая-то... — нахмурив бровки, фыркнула Кейтлин, у которой настроение сегодня было не из самых хороших, ведь девочки со Слизерина опять устроили ей свои пакости. — Что-то случилось? Ты какая-то угрюмая и особенно ворчливая сегодня, — заметил мужчина, с беспокойством и заботой глянув на дочь. — Ничего, — отмахнулась та, останавливаясь напротив пустой стены. А та начала медленно преобретать очертания двери, вырисовывая косяки, вензеля, тяжелую дверь и кольцо с боку, — Ого... И что, она прямо всё-всё может тебе дать? — Не совсем, — бархатно рассмеялся мистер Уволд, толкнув тяжелую дверь, пропуская гриффиндорку вперёд. А там стены были сделаны из какого-то особенного крепкого материала, куча места, тренировочные манекены, как были в кабинете защиты от тёмных искусств, мягкие ковры и подушки и камин, чтобы было тепло, — Комната никогда не сможет дать тебе то, что нарушает элементарные законы магии. Еду, например, она из воздуха не сотворит. Но вот пространство для твоих нужд, некоторые вещи, которые уже были здесь до этого, оставленные прошлыми учениками, даже камин с креслом, оно дать вполне способно. — Волшебно... — прошептала себе под нос восхищенная волшебница, оглядываясь и кружась вокруг оси, — А почему все этим местом не пользуются? — Потому что не знают, — усмехнулся мужчина, проходя к одному из манекенов, задумчиво его изучая и осматривая с головы до ног, — Вполне подойдёт для тебя. Что ж, приступим. Сегодня будем изучать новые заклинания, не жду, что ты сможешь их выполнить в первый же раз, просто старайся над техникой, хорошо? — Постараюсь, — кивнула Кейт, доставая из кармана свою волшебную палочку из вишни с серебряными узорами и морально готовясь к первой тренировке за несколько недель. Но вот только в голове продолжали крутиться всяческие унижения и обзывания со стороны других детей, от чего было трудно сосредоточиться или расслабиться.       Вновь Август из доброго и внимательного отца превратился в требовательного и строгого учителя, начавшего действовать девочке на нервы. Снова и снова мистер Уволд требовал максимум, сосредоточенности, упорства, больших усилий и внимательности, когда тренировка переросла в дуэль. Кейтлин пыталась быть быстрой, стараясь изо всех сил мгновенно реагировать и отбивать заклинания, а не ставить блоки. Яркие вспышки вспыхивали вновь и вновь с невероятной скоростью, озаряя полумрак выручай-комнаты, то красным, то желтым, то синим свечением, отражаясь от стен и напряшенных лиц друг напротив друга, но пропустив 2 заклятия подряд, вымотавшись окончательно, Кейти взмолилась и тут же из ниоткуда сформировались 2 мягких кресла с подушечками и пледами у камина. — Кажется, стоит сделать перерыв... — неловко и пристыженно пробормотал профессор, осознавая излишнее усердие и прекращая свои издевательства и махнул пригласительным жестом в кресло, — Садись, выпьем чаю. — Спасибо... — тяжело выдохнула первокурсница, стирая пот со лба и плюхаясь в удивительно мягкое кресло. Рядом материализовались две чашечки и чайничек, в который профессор наколдовал воды и вскепитил чарами. Чай они раздобыли из бездонной сумочки и уселись наконец отдыхать, наслаждаясь тишиной после столь усердно проделанной тренировки. — Ты отлично справляешься, родная. Молодец, я гордусь тобой, — мягко улыбнулся Август, отпивая ромашку, стараясь замять свой очередной перегиб, — Но всё же... Что-то тебя тревожит. — Да ничего. Просто ребята задирают как обычно, но я справляюсь, правда... — отмахнулась девочка, согреваясь горячим чаем, вновь подтянув к себе ноги в большом мягком кресле, окутывающем её словно домик и барьер от окружающего жутко колючего мира. — Мне не нравится, что тебя обижают, милая, — серьёзно нахмурив брови, высказался профессор, держа чашку за края пальцами обеих рук, — Я уважаю твое право на личную жизнь и желание справляться с этим в одиночку, но я волнуюсь, Кейти... Я бы мог поговорить с ними... — Не надо, — резко возразила девочка, нахмурившись и вспомнив о недавних последствиях её доноса на третьекурсников, — Не хочу, чтобы меня ещё и за это дразнили... Что я доносчица или что меня защищает мой отец. — Понимаю, — кивнул маг, вздохнув и отведя глаза к камину.       А что бы он мог сделать сейчас? Он не хотел передавливать на свою девочку после очередной допущенной, своим упорным нравом и страхом за будущее своего ребёнка, ошибки и просто не знал как именно травят Кейтлин, чтобы разозлиться по-настоящему и устроить скандал на всю школу, с требованием вышвырнуть мерзавцев от сюда взашей. А Кейти просто не хотела беспокоить своего папу, чтобы не волновать лишний раз и не отвлекать от работы. Воцарилось молчание в котором отец и дочь пили чай, греясь об пылающие языки пламени от камина и думая каждый о своём. Один о том, как помочь, другая о том, как перестать беспокоить. — Я же могу пользоваться этим местом? — подав голос, высунулась из кресла девочка, чтобы лучше видеть волшебника. На самом деле, непоседа и так бы пользовалась этим местом и без разрешения своего папы, но ей хотелось как-то отвлечь его от тягучих мыслей и беспокойств. — Конечно, — кивнул тот, вырываясь из водоворота тревожный дум, который неумолимо затягивал его в свою пучину, на дне которой душу жалили скорпионы, — Я надеюсь, что ты будешь им пользоваться. Ты могла бы варить здесь зелья и читать книги, отдыхать, когда кто-то начнёт особенно тебе докучать и просто тренироваться, — вновь добродушно улыбнулся профессор, проникая своей улыбкой в самую душу, в очередной раз даруя тепло и покой, которого ей так не хватало в последнее время от всех этих стрессов и уничижений. Всё-таки как здорово, что у неё был такой замечательный папа...

***

      Дождь бил прямо по лужам, громко шумя и создавая пузырьки, походя на маленькие грибочки с прозрачными шапочками. Во всём этом тоже была какая-то своя особенная красота, хоть и было сыро, а холод порой пробирал до костей, заставляя продрогнуть. История магии всегда была скучным предметом, но когда начиналась такая изморось, то становилось особенно уныло и даже капли на окнах, снова и снова начинающие свои гонки кто же быстрее скатиться к оконной раме, казались интереснее. Вообще, Кейти редко сидела на этом уроке без дела, всегда записывая конспекты профессора Бинса, ещё одного привидения, для Фреда и Джорджа, что просто не способны были высиживать всё это время, но сейчас ей было особенно грустно. Утром ей вновь учинили свои подлянки девочки со Слизерина, подсыпав чесоточный порошок в томатный сок и теперь она весь день ходила чесавшись. Хотя сейчас зудели лишь руки, но Кейтлин всё-равно не могла понять чем так насолила первокурсницам, что они теперь её ненавидят. Было неприятно осознавать, что тебя не любят просто потому что. Просто без особого смысла. За то, что ты отличаешься, что ты какой-то ущербный, странный, пугающий и опасный инвалид. Но девочка старалась об этом не думать и нацеливалась на то, что можно было сделать для того, чтобы наладить контакт, а не наоборот, изощренно отомстить и обострить ситуацию.       Гриффиндорка снова зевнула и уронила золотистую голову на руки, продолжая лениво следить за каплями воды на стекле. А профессор истории магии даже не смотрел по сторонам, продолжая неотрывно и монотонно бубнить свою лекцию из древних записей, чтобы соизволить заметить нарушительницу. — Эй, пс-с-ст! — позвал толи Фред толи Джордж и Кейти, также флегматично повернув, но не подняв голову, посмотрела на него скучающим взглядом. Тот перегнулся через парту в сторону девчушки у окна и зашептал, — У Ли Джордана день рождения сегодня. Надо бы его как следует поздравить, — проказливо улыбнувшись, подмигнул мальчик. — О-о, здорово... — также лениво, немного тоскливо и скучающе ответила Уволд и отвернулась обратно к окну. Кажется, вчера она выпила чуть больше бальзама чем следовало и теперь была в состоянии амёбы, нежели затейницы и заводилы. Просто день выдался трудный и волнующий, из-за чего она и выпила больше положенного, дабы не пугать окружающих своими фейерверками. — Ну ты чего, эй? — не поняв настроения и реакции своей подруги, снова позвал её Уизли, — Устроим праздник, разыграем его как следует... Я даже попросил эльфов приготовить нам тортик, — вновь хитро подмигнул гриффиндорец, но младшая Уволд лишь слегка кивнула головой. — Да, хорошо. Звучит замечательно... — тихо отозвалась она, уставившись в окно. Было как-то не до праздника. Да и не до какого-то Ли Джордона, недавно пристроившегося к их компании с рыжими шалопаями. Но потом, неожиданно, руку подняла Дженкинс, на что профессор-призрак даже сильно удивился, запнулся и застопорился. — Эм... Да, мисс? — как-то непривычно, неловко и неудобно промямлил тот, отвлекаясь наконец от своей тетрадки с лекцией и разрешая слизеринке говорить. Он не привык, что кто-то на его уроках вообще поднимает руку хоть для чего-то, вопроса ли, просьбы ли, не важно. — Профессор, а Уволд спит на уроке, сэр. Нам теперь всем можно спать, я полагаю? — высокомерно и примерзко произнесла Виктория, хлопая своими глазками и выглядя как самая приличная и законопослушная ученица. Будто это не она ещё утром подсыпала гриффиндорке чесоточный порошок. — Э-э, нет. Разумеется, нет... — растерявшись, промямлил учитель истории и собравшись, более твёрдо и укоризненно попросил, обратив внимание на лучшую ученицу, — Мисс Уволд, проснитесь, будьте так любезны. — Гадина... — тот час же прошипел Джордж, сидя возле того ряда, где царствовала стукачка с остальными змеями. — А слизеринцы на то и змеи, потому что все до одного гады... — фыркнул Фред, согласившись со своим братцем.       Кейтлин уныло и страдальчески вздохнула и хотя бы выпрямилась для приличия, извиняясь перед учителем и урок продолжился, пока слизеринцы шушукались, секретничали и что-то весело обсуждали. А девочке было невыносимо плохо и сложно даже сидеть. Ужасно клонило в сон, настроения не было и все действия выдавались с усилием и натужным трудом. Вообще-то нервная система одиннадцатилетнего ребёнка не могла выдерживать таких перегрузок, а со всеми этими зельями уж особенно. Нужно было срочно что-то придумывать: либо выпить бодрящего эликсира, которого маленькая Уволд у себя не хранила и пожалела об этом в этот же день, либо сходить к мадам Помфри, либо к Снэйпу, хотя последнее не очень уж привлекало Кейти, но было логичнее, ведь он мог лучше помочь разобраться в составе, подобрать нормальные ингредиенты для лучшей реакции и в целом был компетентнее в этом вопросе, нежели школьная медсестра. Девочка вздохнула, оперевшись локтем на стол и запустив руку в золотую капну, с трудом обдумывая варианты и заставляя свои извилины шевелиться. В итоге юная волшебница просто заколдовала перо, чтобы то писало само, записывая под диктовку и села так, чтобы был вид словно Кейтлин упорно что-то делает, а вовсе не спит.       После звона школьного колокола Уволд сгребла учебники, пергамент и перо с чернилами в свою расширенную сумку и не обращая ни на кого внимания, побрела в сырые и мрачные подземелья к Мастеру зелий, сказав Фреду с Джорджем, чтобы шли без неё. Идти было трудно, ноги вяло волочились по полу из камня, она засыпала на ходу и иногда забывала зачем идёт, останавливаясь и сонно моргая, оглядываясь. Но добравшись наконец до цели, устало вздохнула и подняла руку, чтобы постучать, когда дверь резко распахнулась, будто была сделана из громового облака и из неё грозно и резко вышел профессор зелий. — Уволд... Опять вы, — отцедил профессор, презрительно глядя на неё свысока, изогнув бровь и изящно махнув мантией, — Что вам понадобилось? Или вы опять пришли подсовывать мне свои конфеты? — насмешливо усмехнулся Снэйп, оскалившись вместо улыбки. — Я, сэр. Нет, на этот раз мне нужна ваша помощь, если уж быть честной... — устало и вяло ответила она максимально кратко, смотря вымученно и изможденно, — Я переборщила с умиротворяющим бальзамом, сэр... Вы не могли бы помочь? — Вы что? — сдерживая гнев от глупости и недальновидности ребёнка, отчеканил мужчина и поджал губы, — Вы хоть представляете, какие могут быть последствия передозировки умиротворяющим бальзамом? Вы слышали о напитке Живой смерти? Так вот, к вашему сведению, он основан на составе бальзама, а если бы вы соизволили прочитать учебник немного дальше своего носа, то знали бы о... — Да, я читала и знаю. Я случайно, сэр. Пожалуйста, я прошу всего лишь помочь мне, а не читать лекцию, — со вздохом усталости, прервала монолог Снэйпа девочка и зажмурилась, страдаюче запрокинув голову, — Я очень хочу спать, профессор, я буквально валюсь с ног, пожалуйста, проявите немножечко понимания и войдите в положение, я вовсе не глупая, хотя вы, возможно, так не считаете, — с титаническими усилиями выдавила из себя связную речь маленькая волшебница и умоляюще посмотрела на мага.       Северус умолк, недовольно поджав губы и обдумав эту пламенную речь первокурсницы. С одной стороны, Ужас подземелий хотел снять парочку баллов за наглость девчонки и действительно прочитать ей лекцию о безопасности, параллельно отчитывая за самонадеятельность. С другой стороны, это не его ответственность, если девочка в какой-то из дней переборщит с зельями и внезапно отойдёт в мир иной по собственной дурости. Хотя снова эта маленькая заноза ему докучала и жутко раздражала, Снэйп не мог отрицать, что начал чувствовать определённую ответственность за неё, хотя бы перед тем же Августом. И эти вечные шоколадки, материализующиеся на его столе, тоже начали затрагивать определённые струны души профессора, всегда напоминая о том, что кому-то не плевать на его состояние. Да и дурой эта раздражающая гриффиндорка не была. Да, надоедливой, да выскочкой, да самодовольной и с вечным шилом в одном месте, но не дурой, что Снэйп ценил в ней. — Я никогда не говорил, что считаю вас глупой... — пробормотал зельевар, выпрямляя спину, открывая тяжелую дверь шире и впуская к себе дочку профессора зоти, — Заходите немедленно, вы выглядите отвратно. Посмотрю, что можно сделать. — Благодарю... крайне лестно, — выдохнула изможденная гриффиндорка и вошла в кабинет главы дома Слизерин.       Помещение было таким же холодным как и все подземелья с сырыми камнями в октябрьское время. Даже камин был погашен, что абсолютно не придавало улучшения всей ситуации, а скорее наоборот, устрашало своей мрачностью. Кейтлин невольно поёжилась, проходя в кресло напротив стола Мастера зелий и аккуратно села на краешек, разглядывая на стенах многочисленные баночки с заспиртованными тварями, сушеными корешками, цветами и грибами в таких же банках. Всякая высушеная трава висела даже над потолком, развешенная на бичёвке, от чего по всей комнате стоял запах чудоковатых приятных и не очень трав. Было так темно и мрачно, что даже свет от свечей плохо спасал ситуацию, хотя вот они как раз приносили немного тепла в помещение без окон. Зато чёрное кресло было мягким, хоть и таким же строгим как его хозяин. Стол-секретер из такого же чёрного дерева, как и всё в этом месте, был с двумя белыми мраморными вставками с лицевой стороны, на которых красовались совы, радушно распахнувшие свои широкие крылья, а по бокам уже рисовались изогнутые горельефные змеи, распахнувшие свои пасти с острыми клыками и высунутыми языками. Первокурснице этот стол понравился намного больше, чем всё остальное в помещении и она даже потянулась обвести выступающие головы змеек, щупая шершавую текстуру. — Итак, сколько вы приняли сейчас и сколько употребляете обычно? — наконец задал вопрос мужчина, которому уже надоело ждать от этой занозы обращения внимания на себя, а не на чудеса, хранящиеся в его кабинете. Он встал у одного из шкафов и скрестил руки на груди, выжидательно глядя на Уволд. — Мм, не знаю... Обычно самый маленький пузырёк в день максимум. Но вчера я особенно распереживалась, так что позволила себе больше и, кажется, забыла о том, выпив ещё, — изнуренно и медленно произнесла гриффиндорка, убрав руку со змеи и понурив голову. — Удивительно, что вы вообще сегодня проснулись, — вновь забрюзжал профессор, подходя к своим шкафчикам с некоторыми запасами, открывая стеклянные дверцы и начиная рыскать между разноцветных баночек, скляночек и флакончивов с пузырьками нужное средство, — Для начала попробуем дать вам экстракт из яда гадюки и мандрагоры... он должен вывести часть того, что в вас сейчас. И запейте его этим. Должно помочь восстановить гемоглобин, который пострадает от первого и убрать вялость, — Снэйп, достав из шкафа 2 склянки, протянул и вручил их Кейтлин, равнодушно смотря сверху вниз, после чего прошёл за свой стол. — О-о, это то, чего мне не хватало... Благодарю, профессор, — облегченно улыбнулась она, выпив содержимое склянок поочерёдно и выдохнула, ожидая эффекта, — Знаете, я не глупая, чтобы не знать таких вещей вроде: пить бальзам так часто нельзя, иначе будет привыкание и побочные эффекты. Просто вчера мне действительно было плохо, сэр... — Вам нужно иное средство, а не умиротворяющие зелья, мисс Уволд. Ваш отец не рассказывал вам о самоконтроле? — с сарказмом усмехнулся мужчина, сложив руки на столе и по-деловому скрестив их в замок. — Мне 11... О каком самоконтроле может идти речь? — грустно усмехнулась девочка, понурив голову. — В вашем возрасте это действительно затруднительно... но я, пожалуй, уже умел контролировать себя хотя бы малость, — он снова встал, подходя обратно к шкафам и достав оттуда чашку с чайничком и какой-то травы, стал заваривать чай, делая это почему-то без магии, а не как её отец обычно. Помолчав под процесс приготовления профессора, девочка уже начала чувствовать себя лучше, ощутив некоторый подъем сил, отсутствие сонливости и головокружения, а потом и мужчина протягивая ей готовую чашку, — Вот, выпейте пока это. Помнится, что именно такой чай мне и помогал в своё время. — Это ромашка? — удивилась простоте напитка первокурсница, осторожно беря фарфоровую ёмкость без лишних вензелей и прочей белеберды, тихонько грея руки. — Да. Вас ведь тоже наверняка отпаивает ею ваш отец? — усмехнулся Северус, садясь обратно уже с менее строгим видом и даже откинулся в высоком кресле с резной спинкой, какие были в Большом зале. — О, да... литрами! — тихо усмехнулась волшебница, отпивая глоток, — А вам как удавалось себя контролировать? — Ваш отец, признаться, очень способствовал этому... — задумчиво протянул мужчина, отведя взгляд куда-то в сторону, вспоминая, — Когда я уже был готов сорваться и влезть, например, в какую-нибудь драку или придумать новые козни, он разнимал меня с обидчиками и отводил в свой кабинет, усаживая в то большое кресло и вручая чашку чая... — тихо ответил профессор, умолкая на мгновение и обдумывая что-то своё под заинтересованным взглядом ученицы. Как всё-таки они были похожи и нет одновременно... — Он проводил со мной не одну беседу, пытаясь усмирить меня и наказать других. Вражда та, конечно, никуда не делась, но я научился лучше держать себя в руках. Чего и вам желаю. — Я правда стараюсь, сэр... Но это непросто, хотя я не жалуюсь вам, что вы... — поспешила добавить гриффиндорка, крепче сжав в ручках фарфор, чувствуя, как приятно тепло проникает сквозь стенки чашки, согревая холодные ладошки, словно она сейчас сидела не в холодных и сырых подземельях, а дома, в гостиной, попивая горячий шоколад в шерстяном свитере. А в отражении чая она видела себя: уставшую, затравленную, потерявшую силу духа, что несказанно огорчило маленькую волшебницу, — Я буду стараться сильнее, профессор. Спасибо, за помощь и чай. Приятно иногда, когда поддерживает кто-то помимо членов семьи, — мягко удыбнулась Кейти, поднимая тёплый и благодарный взгляд на Мастера зелий.       А в том снова что-то надломилось... Где-то в области груди, кажется, в сердце или в душе, он сам не знал. Мужчина просто почувствовал приятную волну, ненадолго коснувшуюся его существа. Раньше его никто искренне не благодарил, никогда... Всё как-то было само собой разумеющееся: «Северус, выполни отчёт!», «Северус, помоги Ордену!», «Северус, спаси того-то!», «Северус, сделай то, сделай это!», «Северус, то, Северус, это!».       Но никто никогда его ни за что не благодарил так, чтобы действительно чувствовать благодарность и признательность. Исключением оставались вечные Альбус с Августом, но они были одни и мужчина не сильно-то хотел верить их словам, видя как каждый точно также относится и к другим. Снэйп не ощущал себя особенным в эти моменты, всё всегда было сухо и как-то квадратно. Но эта девочка буквально убивала каждый раз своей искренностью, когда заговаривала с ним. И Северус чувствовал неловкость, он всеми фибрами души ощущал что-то новое, неизведанное, дремучее и глубоко засевшее, до селе спрятавшееся от окружающего мира в нём, как лань в глухом лесу. По тому-то профессор зельеварения замер, ощущая себя крайне неловко и непонятно, смотря на свою ученицу с некоторым недоумением, хотя и старался сохранять внешнее спокойствие. Он вовсе не собирался получать никаких благодарностей, ведь он попусту к ним не привык. — Не стоит, мисс. Едва ли за это нужно благодарить... — отмахнулся мужчина, задумчиво нахмурив брови и снова отведя взгляд, побарабанил по поверхности стола, пока Кейтлин пила чай. — Но вы могли полить меня грязью как обычно и выставить вон, дав лекарство. А вовсе не усаживать в кресло и угощать чаем, — улыбнулась она одной стороной рта, смотря с благодарностью. — Вероятно раньше именно так я бы и поступил... но мы же с вами договорились. Больше никакой излишней неприязни, — пробормотал Северус, говоря официально, но кажется, немного смущённо, поражаясь самому себе и своему поведению. Что-то внутри него отчаянно боролось и выходило на ружу, заставляя заботиться о маленькой гриффиндорке, словно о младшей сестре. Он провёл пальцем по нижней губе и достав из одного из ящичков лист бумаги, взял перо и что-то настрочил. Закончив, он немного поколебался, но затем протянул Кейт, — Вот. Отдадите это профессору Уволду, чтобы он освободил вас от нескольких уроков сегодня. Совершенно не имею желания наблюдать вас в обморочном состоянии в больничном крыле, а после, выслушивать тираду от мадам Помфри о том, какой я жестокий изверг и прочие нелестные высказывания в свой адрес.       Кейти медленно потянулась пальчиками за бумагой, пораженно и до глубины души тронуто смотря на Ужаса подземелий, который прямо сейчас выписал ей освобождение. — Спасибо... вы не изверг, сэр... Благодарю... — немного потеряв дар речи, растрогавшись от заботливого жеста, прошептала она, принимая бумажку, о которой его даже и не просила. — Не рассчитывайте на мою постоянную благосклонность, мисс Уволд. Если начнёте злоупотреблять моими рекомендациями перед вашим отцом, особенно перестану проявлять свои жесты доброй воли... — сухо, стараясь скрыться за маской деловитости, предупредил Снэйп, вновь сложив руки на столе в замок.       Но юной волшебнице было достаточно и самого факта, что профессор проявил свою доброту к ней, чтобы вызвать на её светлом личике мягкую и растопленную улыбку. Это очень тронуло ребёнка и только сильнее заставило проникнуться к нему и почувствовать приятное тепло к суровому Ужасу подземелий и королю Слизеринских гадюк. Вновь она подумала, что не зря старалась и проявляла добро к несостоявшемуся родственничку. Всё же, если на зло упорно отвечать добром, то оно рано или поздно капитулирует, показав своё настоящее лицо, и сбросив маски, сможет преобразиться. Эта мысль вдохновила и придала Кейтлин новых сил бороться с унижениями от змеев, затаившихся и свернувшихся кольцом в кустах и тёмных углах. Ведь отец её всегда говорил: «не сдаваться, сколько бы ни было неудач. Когда ты знаешь, что делаешь то, что должно, ты должен пытаться».

***

      Но слизеринцы продолжали свои гонения бедной маленькой гриффиндорки, вновь и вновь устраивая для неё так называемые "розыгрыши", чтобы никто из учителей не придирался к очевидной травле в их словах и всё выглядело более невинно. И сколько бы Кейт ни пыталась, никак у неё не выходила убедить Дерэка с ней поговорить, а ведь прошёл добрый месяц с их треклятого разлада, от чего Уволд переживала ещё сильнее. Ведь чем дольше они будут по разные стороны барикад, тем сильнее укрепится их эта странная вражда и чувство чуждости друг к другу. А девочка не хотела, никак не хотела принимать, что юный Скорфилиус станет ей чужим или, быть может, даже дойдёт до врага... Сердце обливалось кровью и разрывалось на части от этих гнилых мыслей. Не хотелось верить, что её лучший друг детства так опрометчиво поступит и отвернётся от того, что раньше было ценно больше самого золота для обоих. Но каждый раз Дерэк доказывал ей обратно при случайных столкновениях в коридорах; шептании на уроках, которые тот пресекал; на завтраках, обедах и ужинах, когда Кейти подходила к нему и практически умоляла его пойти с ним переговорить с глазу на глаз. Всё было без толку.       За пару дней до самого жуткого праздника Хэллоуин Дерек Скорфилиус даже сидел в своей гостиной Слизерина, размышляя о том, как бы отомстить двум гадким гриффиндорцам и одной особо надоедливой искромётной девчонке так, чтобы они запомнили это надолго. Но его размышления прервали трое со старших курсов, плухнувшись в чёрный кожаный диван, гогоча. — Надо было видеть, как эта Уволд полетела по всему полю с поджаренным хвостом! Эх, жаль, что мы уже не первый курс! — засмеялся брюнет и откинул голову на спинку дивана, пока двое других его друга поддакнув, также затряслись от смеха плечами, вспоминая сегодняшний инцидент на тренировочном поле с мётлами.       Всё же не смогли третьекурсники простить девочке той обиды и того унижения, которому они и их эго подверглись. А затем, когда гогот стих, главный из их троецы поднял голову и заинтересовано посмотрел на наследника Скорфилиусов. — Эй, золотая ложечка. Расскажи-ка подробнее, как эта ненормальная чуть всё поле не подожгла. Так сказать: из первых уст, — мерзенько улыбнулся слизеринец и сложил ладони у себя на животе, довольно следя за первокурсником.       Скорфилиус сразу встрепенулся и весь подобрался, вырвавшись из своих подленьких мыслей, обращая внимание на старших. Он довольно ухмыльнулся и задрал подбородок, с превеликой радостью отвечая. — Мы сегодня должны были учиться самому полёту на метле, значится, а эта сумасшедшая как села на неё, в воздух ещё не успела подняться, а уже заискрила и подожгла учебную метлу! — жутко довольно усмехнулся Дерэк, продолжая, — Как завизжала, перепугавшись, а искры этой гриффиндорки только сильнее распалились и пламя разошлось не на шутку. Весь наш курс видел это посмешище, как она летала в панике над полем и никто не знал что с ней делать!       Все трое сразу же захохотали, хватаясь за животы, прикрывая глаза и лбы руками и чувствуя, как от столь широких улыбок уже щёки их начинают болеть. Вдоволь насмеявшись, потешевшись и позлорадствовав над первокурсницей, юноши подуспокоились, а их главный сказал: — Да, надо бы этой дочурке профессора хорошую трёпку устроить. Чтобы место своё знала, недоделка проклятая, — бросил он, наслаждаясь полученным удовлетворением от несчастного, но унизительного случая над бедным ребёнком. А потом в глазах его вспыхнул огонёк крайне подлой, но для него, видимо, гениальной идеи, с которой брюнет обратился к Скорфилиусу, — Эй, Скорфилиус. Не хочешь-ка нам подсобить в этом? Ты же эту гриффиндорку тоже на дух не переносишь. А девчонка бы получила отличный урок.       Дерек дёрнулся, в миг перестав улыбаться и испуганно выпучил глаза на старшекурсников. Придумывать коварные розыгрыши это одно, а вот сотворять пакость для того, чтобы окружающие место своё знали это другое. И это другое уже совсем разнилось с чувствами мальчика, хотевшего просто отомстить Кейт и её друзьям в отместку за фейерверки. Он заметно занервничал, засомневавшись. — Да-а, я вот... как раз придумывал как бы напакостить ей, — протянул мальчик, отводя глаза в малахитовый богатый камин. — Нет, думай шире, дорогой ты наш, — хитренько сощурив глаз, ухмыльнулся одной стороной рта юноша, — Вредить этой засранке твои подхолимы могут ей сколько угодно, да толку-то с этого? Оно того не стоит. Но вот проучить и поставить на место – это навсегда избавит нас от проблем с ней.       Дерек засомнивался, помяв пальцы рук и задумался, глядя на зелёный пушистый ковёр под ногами. Всё же совестно было мальчику, он и так практически ежедневно корил себя за то, как обошелся со своей подругой детства, ощущая глубокие муки совести и жжение в груди каждый раз, когда вспоминал тот день с их неудачным разговором и вылевшимися из того снопами искр. А тут ещё и предлагают не просто ей жизнь отяготить какими-нибудь мелкими подлостями, а серьёзно проучить. Дерек хорошо знал, что на меньшее эти ребята не пойдут, раз уж решили, что им перекрывают кислород, значит точно сделают всё, лишь бы избавиться от причины и вот тут уже с ним или без него, а ведь какой это был отличный шанс выслужиться и показать, что он тоже не пальцем деланый. А наследнику Скорфилиусов очень нужно было уважение в глазах окружающих, отец его точно сказал: не позорь меня и прояви себя достойнейшим образом, чтобы я мог гордиться тем, что у меня есть сын в Слизерине. От того, подумав чутка, взвесив все за и против, первокурсник решил-таки помочь старшим товарищам в этом подлом деле и оробело поднял глаза на них. — И... что же вы там придумали? — поджав губы, он перешагнул через ту невидимую границу собственной совести и выбор сделал.       Брюнет хитренько улыбнулся, довольно скалясь и выложил свой план слизеринцу, который состоял в том, чтобы мальчонка как-нибудь подлил искромётной волшебнице в питьё один заурядный напиток, пузырёк которого он сразу же достав, вручил Дереку. Таким образом она должна была напугаться до чёртиков и хорошенько почувствовать, что дорогу важным личностям лучше никогда не переходить. Обговорив получше свой коварный план, несколько раз взяв Скорфилиуса на слабо и обозвав того трусом, чтобы мальчик даже не думал усомниться и дать слабину, третьекурсники довольно возложили на него сию задачу и дружно пошли почевать.       Так наследник рода стал выжидать удобного момента и собирался с силами, чтобы решиться на особенно серьёзную гнусность. Каждый раз, когда у них были общие уроки с гриффиндором мальчику что-то мешало и раздражающе душило, сдавливая горло и перекрывая доступ к кислороду, заставляя ладони потеть, а сердце ускорять свой ход в два раза быстрее. Долго не мог решиться Скорфилиус, терзаемый самим собой и его совестью, несколько ночей он обдумывал и крутился с одного бока на другой в попытках уснуть, но вечно напоминающие и не оставляющие его в покое третьекурсники отлично справлялись с тем, чтобы давить на сомневающегося мальчонку, подталкивая того в нужном им направлении. Так что в конце концов Дерек попусту сдался, набравшись решимости 31 октября, в праздник Хэллоуин, во время обеда перед уроком защиты от тёмных искусств, чтобы сразу разойтись. Так слизеринец набрался уверенности, полностью убедив себя в том, что так получит уважение и почёт среди своего факультета, старших ребят и заслужит гордость отца, когда тот узнает какой популярностью и авторитетом обладает его сын, и решил действовать за обедом, подлив девочке зелье в тыквенный сок.       Первокурсник долго сидел за своим огромным столом, не слушая то, о чём ему, распинаясь, рассказывала Виктория, параллельно приплетая туда своих родителей и то, какие же они у неё богатые и вообще молодцы, и ковырялся вилкой в омлете, отчего-то сильно волнуясь, но потом решил наконец встать и покончить с этим раз и навсегда, бросил Дженкинс: — Я сейчас... — сказал Дерек, поднимаясь из-за стола и направляясь прямиком к столу Гриффиндора, огибая Когтевран и нащупывая в своём кармане мантии пузырёк. Да вот только он почти сразу столкнулся с рыжей проблемой в лице двух близнецов Уизли, сидящих рядом с Кейтлин по обе стороны и очень оживлённо о чём-то болтающих. Скорфилиус начал думать и застопорился, глядя на спину своей бывшей подруги и напрягая извилины.       «Это глупость... Какая-то глупость... Неужели я действительно хочу причинить ей вред осознанно? Стоит ли такая игра свеч?», подумал он, уставившись невидимым взглядом на затылок Кейт, сидящей за столом. До этого самого дня сам Дерек, собственно, ни разу не пытался вредительствовать своей подруге детства. Всегда этим занимались его подхолимы да прочие однокашники, которых он лично не просил и даже не намекал устроить девочке какую-либо гадость, до всего они всегда додумывались сами. А тут он самолично собирается подлить какую-то дрянь, практически сестре, в кубок... Напряжение достигло своего апогея, каждую клеточку тела охватывало липкое чувство страха и одновременно жуткого треволнения. Он резко выдохнул, расправляя плечи. Медлить ещё больше было нельзя, вон третьекурсники уже косили свои взгляды на него, угрожая одним сужением глаз и суля ему, в случае малодушия, неприятных последствий и травли уже с родного факультета. — Кейтлин, — позвал Дерек, увереннее подходя к ней сзади.       Юная волшебница обернулась мгновенно, смотря на слизеринца горящими глазами, с замерсшим сердцем. Уизли же настороженно покосились, недоверчиво сузив глазки. — Да? — быстро спросила она, глядя на брюнета, казалось, с надеждой. От этого взгляда мальчику сделалось неловко и совестно, но он сдержался, чтобы не показать своих чувств, закусив губу. — Ты говорила, что хочешь поговорить... — хитрый змей воспользовался единственным, что могло бы обескуражить её и заставить забыть обо всё на свете. Да, это было прямое попадание. Девочка обрадованно улыбнулась и расцвела. — Да... Да! Садись! Или... Или не здесь... Нет, давай лучше... — засуетилась Уволд, быстро поглядывая по сторонам, думая где было бы лучше им поговорить, но Скорфилиус её перебил. — Здесь тоже подойдёт. Не хочу терять времени чтобы куда-то отходить. Хотелось бы поесть нормально, — равнодушно бросил он, усаживаясь напротив Кейти и беря кубок, сделал глоток. — Ах, как скажешь, конечно... — кивнула она охотно, неловко теребя пальчики и поглядела на Фреда с Джорджем, — Ребята, вы не оставите нас, пожалуйста? — Мы ещё не доели... — буркнул мальчонка слева, явно не одобряя присутствия здесь обидчика их подруги и ссутулил плечи. — Пожалуйста... Нам действительно важно поговорить с ним вдвоём. — Ну так пусть этот змеёныш говорит не за нашим столом. Здесь тебе не проходной двор, Скорфилиус, — заворчал братец справа, метая молнии из глаз. — Фред, Джордж, ну пожалуйста... — заумоляла она, поглядев на обоих щенячьими глазками. Близнецам пришлось нехотя повиноваться. Они демонстративно вздохнули и оба цокнули языками, поднимаясь из-за стола и оставляя парочку наедине, ушли.       Повисло неловкое молчание между давними друзьями, пока вокруг галдели остальные ребята, болтая каждый о какой-нибудь ерунде и даже не замечая, как что-то важное происходит прямо под их носом. Дерек ломал голову и пытался придумать как подлить ей "яд" в кубок, неспешно попивая тыквенный сок, а она о том, с чего начать разговор. Ох, сколько же раз она прокручивала этот диалог в своей голове, но сейчас всё повылетало из неё, словно жители старого дома срочно решили съехать, оставив только пыль после себя, как напоминание о давних временах. — Я... Я хотела сказать... что не понимаю с чего всё началось, — решила она наконец, начав с простого, но долго мусолящего её душу, — Мы же всегда были друг у друга, а потом вдруг... Почему ты так себя повёл? — искренне не понимая в чём провинилась, спросила Кейтлин, расстроенно глядя на мальчика, которого почти приравнивала к брату. Тот замер, глядя на другой кубок и через мгновение цокнул языком, отвечая. — Знаешь... — задумчиво протянул Скорфилиус, — Мы теперь на разных факультетах. Это многое усложняет. Слизерин с Гриффиндором давно соперничают ещё до нас, ты же понимаешь... так что поддаться на это было легче лёгкого, наверное... — размышлял он вслух, действительно задумываясь над причиной, — Мы оба изменились, а может, изначально были таковыми, но раньше просто не замечали этого. У нас разные характеры, разные мечты, увлечения... — Но различия ведь сплочают, разве не так? — перебив мальчика, отчаянно цеплялась за ниточки маленькая ведьма, не желая верить, что всё закончится из-за того, что они "разные", — Мне нужна твоя дружба... Пожалуйста, обдумай всё ещё раз... то, что мы на разных факультетах вовсе не значит, что должно враждовать как остальные. Мы же были друзьями до школы, так почему не быть ими здесь?       Сознание мальчика же захлестнула горячая волна стыда, мгновенно испаряя прежнюю решимость. Лоб и ладони его вновь покрылись испариной, в желудке ощутился внезапный спазм, а сам он задрожал, борясь с внутренним конфликтом. Ничего страшного он не сделает, просто подольёт какую-то гадость и испугает до чёртиков, больше ничего ужасающего в его поступке не было ведь. Но вот только внутренний голос его возопил, что это предательство. Что Кэт сейчас сидит пред ним в надежде, что Дерек помирится с ней, что снова всё наладится, что они будут смеяться и проводить время вместе как когда-то, а он собирался поступить как остальные слизеринцы, устроив пакость... Как можно было строить козни человеку, смотрящему на тебя с такой теплотой и доверием?       Из дрожащих пальцев выскользнула вилка, упав ему на коленку и отскочив, которую он до этого нервно крутил в надеждах успокоиться. Столовый прибор звякнул где-то под скамейкой девочки, после чего Кейтлин быстро бросила: «я подниму!» и наклонилась под стол. Не задумываясь, словно во сне Скорфилиус нагнулся вперёд и одним движением вылил содержимое пузырька в кубок гриффиндорки, после чего выпрямился как по струнке, поджав губы и спрятав пустой сосуд в карман. Дело было сделано, а юная Уволд уже протягивала ему вилку. Лицо наследника рода приобрело бордовый оттенок и он, резко выдохнув, бросил ей ответное: «спасибо» и забрал столовый прибор. Вот тогда-то он и понял, что потерял нечто чрезвычайно важное: настоящего друга и отношения, основанные на доверии и взаимопонимании. От резкого испуга этой мысли Скорфилиус подскочил на месте и вылетел из Большого зала, не помня как преодолел путь от стола Гриффиндора до гигантских дверей в общий зал. — Дерек! — послышалось вдогонку слизеринцу, а трое старшекурсников со змеиного факультета тихо захихикали, предвкушая последующую бурю.

***

      Утро 31 октября началось с яркого, ослепительного рыжего лучика, пробившегося в спальню девочек через высокие окна, согревая своим радостным настроем и знаменуя один из любимейших праздников Кейтлин. Погода стояла достаточно тёплая и приятная. Вероятно, октябрь решил последний раз порадовать всех своим богатством и легким ветерком, играющим с листьями, словно с золотыми монетками, кружа их в своём водовороте и разнося терпкий запах увядших листьев. Школу уже успели украсить фонариками-тыквами Джека самых разных размеров с весёлыми и пугающими резными рожицами, ухмыляющимися прохожим абсолютно на каждом шагу и заставлющих каждый тёмный уголок вспыхнуть рыжими огнями. А под самым потолком, в хороводе с парящими свечами, трепетали своими тонкими шуршащими крыльями, чёрными, как полчище тараканов, летучие мыши, создавая атмосферу таинственности и всеобщей радости. Из кухни, где под общую кутерьму эльфы творили свои шедевры, разнося по всему первому этажу ароматы пряностей и сладостей, доносились запахи пирожных, пудингов и тыквенных пирогов.       Маленькая волшебница просто обожала Хэллоуин с его тёплым, будто пыльным и затхлым очарованием, в котором словно сидя в углу, трудились пауки, плетя свои сети; с пряными и терпкими запахами; с возможностью укутаться в уютные вязаные свитера с шарфиками и с ощущением жуткой таинственности. Солнце уже добралось до её личика, защекотав глазки и заставив, и без того золотистые волосы, вспыхнуть с новой силой, но хозяйку это ничуть не смутило и проснуться вовсе не заставило. Девчушке всегда было трудно вставать по утрам из-за побочных эффектов породнившегося с ней маленького флакончика с бирюзовой жидкостью умиротворяющего бальзама. Казалось бы, такой маленький, а сколько проблем... Потому, Кейтлин по утру всегда будили её соседки или староста девочек – Пиппа Макмиллан с пятого курса, которая очень гордилась полученной ролью в школе и была чертовски похожа в своей заносчивости на Перси Уизли.       Пиппа была очередной далёкой-далёкой кузиной Кейти, чьи матери в девичестве носили фамилию Блэков, но до Хогвартса ни одна, ни другая друг друга в глаза даже не видели, так что о семейной близости и собраниях на Рождество и речи не шло. В волшебном мире (и чистокровных семьях в особенности) вообще всегда было так: кто-то кому-то обязательно приходился давним родственником или далёкой кузиной и мог об этой радости даже не знать. А иначе как сохранить чистую кровь и древний род волшебников? Но, как уже и было сказано ранее, этот факт ни капельки не сближал Пиппу с Кейтлин, так что беспристрастная староста, следя за порядком и контролируя общую посещаемость, уже минут пять пыталась добудиться наследницу Уволдов. Правда получилось у неё это только после меткого удара подушкой точнёхонько по золотистой гриве. — Ай! Что-э? Я уже встала... — в своей дремоте отозвалась гриффиндорка, хватаясь за голову и недовольно жмурясь, прикрыла голову руками. — Разве если бы ты проснулась, я так возмущалась? Вставай сейчас же, Уволд, — грозно возвышаясь над первокурсницей, буднично процедила Макмиллан. — Да всё-всё, хорошо... — перевернувшись на живот и накрыв голову подушкой сверху, глухо пробормотала девочка, словно сквозь плотную вату, — Мэрлин, сегодня же пятница... могу я хоть в праздник отоспаться нормально? — Если через 10 минут не увижу тебя на завтраке, пенком под ваш королевский зад из кровати полетишь у меня, — вновь строго и беспрестрастно произнесла шатенка и хмыкнув, развернулась и начала будить оставшихся девочек.       «Да-а, день обещает быть особенным...», подумала юная волшебница и приподнявшись на локтях, сладко зевнула и продрала глаза, оглядывая спальню и наблюдая за тем, как Пиппа безжалостно будит и тормошит остальных. Кейт ещё раз широко зевнула и поднялась наконец с постели, приводя себя в порядок. А потом головушку её пронзила самая радостна мысль – сегодня был Хэллоуин! А значит, они с Уизли, пообещав друг другу, должны будут нарядиться в призабавнейшие костюмы и проходить так на занятия весь день, а кто сдасться и снимет костюм – проиграет. Вдохновлённая этой мыслью, гриффиндорка с огромным энтузиазмом распахнула свой чемодан и достала оттуда заранее транфигурированный её отцом костюм, только из женского в мужской, даже с цилиндром и усами. Одолжить трость у отца девочка не осмелилась, да и кто бы ей её дал? Ведь внутри была палочка профессора. Зато, найдя подходящую палку возле леса, папаша услужливо преобразил её в чёрную лакированную трость с закругленным набалдашником. Вырядившись в настоящего джентельмена как из 10-х годов, маленькая непоседа вприпрыжку поспешила к своим проказливым друзьям.       Встретились они в гостиной под общий хохот, гомон и шум от отбивающих свои восхищения, ладошей ничего не подозревающих гриффиндорцев. Фред с Джорджем выглядели в точности как почтенные дамы или знаменитая и пожилая миссис Лонгботтом со своей забавной шляпкой. Мальчишки были с кружевных жабо, призабавных шляпках и, пусть и не в платьях, а брюках, но намалёванные, точно самые вычурные леди. Троица важно задрала подбородки и взязась за руки, одержимая радостью, принялась отвешивать толпе поклоны, словно на театральном выступлении, пока детишки отбивали ладошки и свистели. — Надо же, чтобы вызвать такой ажиотаж, нужно всего-то нарядиться как клоуны! — крикнул на ухо старшему брату Джордж, пытаясь быть громче толпы. — В следующем году действительно нарядимся клоунами! — предложил Фред, смеясь и увлекая троицу скорее на завтрак, возглавляя шествие кучки гриффиндорцев.       Вся орава уже с приподнятым настроением направилась вниз, минуя те самые украшения, над которыми так старались эльфы и парочка учителей, чтобы теперь они придавали ещё более праздничного настроения студентам. Фред с Джорджем, вспомнив про школьный хор и его учавствующих, попросили, чтобы ребята спели то, что они с мистером Флитвиком так старательно разучивали весь месяц и теперь, встретив ещё по дороге орлиный факультет, ребятня шествовала по ступенькам огромного замка и пела заготовленное произведение, радостно приветствуя День Всех Святых.       Сказать, что профессора удивились, увидев такое сборище радостных детишек, значит не сказать ничего. Минерва Макгонаггал вообще ничего не поняла, вытаращившись на эту толпу; Синистра, Трелони и Стебль удивленно оглядывали заходящих, но потом начали хлопать вместе с поднявшимися директором и деканом Гриффиндора, громно хохочущих и широко улыбающихся; Филиас Флитвик так вообще был в восторге, ведь не только его хор, но и остальные ребята пели то, что он так старательно оттачивал на протяжении всего октября; Снэйп вместе со своим факультетом так вообще замер, обомлев и начав судорожно анализировать всю ситуацию. А ученики прошествовали к своим столам и разразились друг другу громкими аплодисментами, под общий хохот и веселье уже с самого утра. Дамблдор даже решил выступить к своей кафедре с поощрением такой забавной инициативы и призвал всех к тишине одной лишь поднятой вверх рукой. Директор всегда имел какую-то особую власть и умение призывать всех к молчанию, заставляя внимание сотен глаз обращать к себе без помощи слов. — Очень хорошо, Хогвартс! — поощрил старец, широко распахнув свои руки и радушно всем улыбнувшись, — Хэллоуин – особенный праздник, издавна призванный увеличивать нашу магическую силу в многократном размере. В давние времена считалось, что в этот день стирается граница между двумя мирами: нашим – миром живых, и иным – миром мёртвых, где правят духи и прочая нечесть. В сущности своей, от части это правда, но теперь мало кто из колдунов и волшебников проводит стоящие магические ритуалы. Зародился же Хэллоуин здесь у нас, в Шотландии, этот праздник считался окончанием сбора урожая, переходом от лета к зиме. И магглы, чтобы отвадить от себя нечисть, отпугнуть злых духов и прочее колдовство, ставили на порог вот такие тыквы, засовывая внутрь угольки от костров, — профессор указал пальцем вверх, на волшебный потолок, который блистал чистым небом с пушистыми облачками и под которым парили свечи и тыквы, — Сейчас уже магглы во всё это не верят и ставят фонари на свои пороги ради развлечения и забавы, отдавая дань традиции, но мы с вами в этот день празднуем прибавление сил и сбор урожая, который наш любезный егерь выращивал на протяжении пары месяцев. Так ешьте же и пируйте вместе с нами, почувствуйте, как потоки магии пронизывают вас и текут, вместо крови! — торжественно произнёс Дамблдор, улыбнувшись всем своей тёплой улыбкой и хлопнув в ладони, на золотых тарелках материализовалась вкусная и долгожданная еда, на которую голодные дети сразу же налетели. — Сюда бы Рона, вот кто бы точно несказанно обрадовался, — хихикнул Фред, беря себе на тарелку тыквенный пирог. — Да, но тогда нам бы ничего не досталось. Уж лучше пусть объедает мамочку, — озорно хмыкнул в ответ Джордж, также беря себе кусок. — Рон, это который самый младший ваш брат? — поинтересовалась Кейтлин, переглянувшись с обоими братьями. — Да, он через 3 года тоже должен поступить в Хогвартс, — уже жуя тёплый и мягкий пирог, тягучий на языке словно патока, ответил Фред. — Наш любимый братишка. Видела бы ты, как мы его "любим", — снова хмыкнул Джордж, повернув голову к подруге. — Боюсь даже себе представить, — усмехнулась Кейт, беря кубок с тыквенным соком. — О-о, как-то раз я чуть не убедил его принять неприложный обет! — с особым энтузиазмом поделился воспоминаниями о буднях старший братец, — Отец так взвился, что моя задница до сих пор багровая. Честное слово! Не веришь, могу показать! — предложил рыжий, бросая вилку и указывая на свою попрадавшую пятую точку. — Не надо, не стоит! Я верю, — засмеявшись и живо протестующе замахав руками, заверила мальчишек она, хихикая над особой изобретательностью ребят, — Как это вы только додумались? Бедняга Рон... А если бы ты и правда с него обет взял?       Покачала головой волшебница, а мальчишки принялись ей рассказывать как тогда обстояли дела и что же привело их к этой "гениальнейшей" мысли. Позавтракав, да набив себе животы всякими вкусностями из тыквы, коей уродилось достаточно много в этот октябрь, троица направилась наконец на уроки, дружно шутя, попутно веселя окружающих своим внешним видом, на который пока ещёникто не успел нажаловаться. Правда вот на травологии костюмчики пришлось немного поснимать. По крайней мере шляпки, жабо и прочие, мешающие капаться в грязи тепличных грядок, элементы, точно пришлось убрать. Девочке в теплицах всегда нравилось. По сути, вся её жизнь из таких вот теплиц и состояла, ведь их семейное дело напрямую было связано с чудаковатыми растениями, изящными и не очень стеблями с нежными лепесточками, запахом влажной почвы и душным помещением.       Всё занятие по травологии, пока дети копались в земле, пересаживая какие-то неизведанные магглам расстерия, под руководством Помонны Стебль, Кейтлин кожей чувствовала на себе внимание Дерека. Это было крайне неожиданно, волнительно и приятно, что Скорфилиус наконец решил заметить свою старую подругу, но чувство какой-то тревоги девочку не покидало, хотя она уже и строила себе воздушные замки о том, как вот сейчас они поговорят, помирятся и всё вновь станется хорошо. Но ничего не происходило.Мальчонка только искоса поглядывал на Уволд, слушая шушуканья своих змеючек, которые в очередной раз хвастались ему о том, какие они молодцы и как подпортили жизнь маленькой девочке, но сам ничего не предпринимал, иногда нервно отводя взгляд, неловко роняя совочек или снимая перчатку, чтобы почесать зудящую ладонь. Кейти же продолжала заниматься своими делами, слушая смешные рассказы своих рыжих друзей и делясь с ними своими в ответ, параллельно показывая, как следует пересаживать белладонну, ведь она этому уже давным-давно научилась делать в собственных теплицах.       Сама профессор Стебель весьма хорошо относилась к девочке и часто одаривала дополнительными баллами за правильные ответы и познания в этом искусстве. И сегодняшний день не был исключением и Кейтлин принесла своему факультету как минимум ещё 20 очков, за что все гриффиндорцы лишь вновь и вновь благодарили свою однокурсницу. Также прошёл и объединенный урок астрономии с Когтевраном, на котором юная Уволд в очередной раз общалась и прикалывалась с Кристофером. Снова они придумывали шутки, сидя вместе и снова Кейтлин почти искрила от сдерживаемого смеха, когда Крис взяв накладные усы подружки, начал изображать из себя очень серьёзного и занятого джентельмена. На удивление остальных учеников, никто из профессоров за переодевание и хождение не по форме гриффиндорцев не наругал. А декан даже поощрил забавную идею и похвалил, пообещав, что как-нибудь устроит им в следующем году день с переодеваниями. И даже гнусные слизеринцы перестали волновать сегодня юную волшебницу, подарив один спокойный денёк и дав ей наконец свободно вздохнуть полной грудью.       Так прошли несколько уроков и наступил долгожданный обед, во время которого, шебутная троица жизнерадостно вступила в зал и уселась за излюбленные места, начав придумывать как бы раздать всем побольше конфет. Но пока они весело болтали, поглощенные своими придумками и с энтузиазмом обсуждали свою идею, Кейти внезапно окликнул Скорфилиус, подойдя сзади. Ведьмочка в начале не поверила, но тут же обернулась с быстротой напрягшегося кролика, почувствовав как сердце опустилось в пятки и пропустило удар от вида подошедшего слизеринца. Она думала, что время замерло или кто-то наложил на них Аресто Моментум, иначе она просто не могла себе объяснить то, с какой детальностью успела изучить внешний неуверенный вид своего бывшего друга. — Да? — резко спросила она, глядя на брюнета, с величайшей надеждой и не замптила с каким недоверием покосились мальчишки на брюнета. А у неё, кажется, даже дыхание сперло и голос охрип от волнения, но она, как утопающий, всеми силами цеплялась за эту возможность. — Ты говорила, что хочешь поговорить, — напомнил Скорфилиус и тут у Кэт даже глаза чуть не заслезились от радости и она выпала из реальности, застыв на мгновение. — Да... Да! Садись! Или... Или не здесь... Нет, давай лучше... — ожила тут же Уволд, суматошно оглядываясь по сторонам и боясь потерять даже толику от их времени на разговор, но поток её мыслей и речей был прерван. — Здесь тоже подойдёт. Не хочу терять времени чтобы куда-то отходить. Хотелось бы поесть нормально, — лаконично решил мальчик, усаживаясь на свободное место напротив Кэт и взяв свободный кубок с тыквенным соком, сделал небольшой глоток. А сама фраза на то, что Дерек не хочет терять времени, просто окрылила маленькую гриффиндорку и она расплылась в мягкой и немного неловкой улыбке, чувствуя, как трясутся пальчики её рук. Вот-вот этот день мог стать самым удачным и наисчастливейшим для Кейтлин. — Ах, как скажешь, конечно... — кивнула она охотно, неловко теребя пальчики и подумав, что стоило бы обсудить всё без лишнего давления с двух сторон, поглядела на Фреда с Джорджем, — Ребята, вы не оставите нас, пожалуйста?       Но мальчишки уходить и оставлять свою подругу этому "клоуну" не хотели и встали в стойку, уперевшись словно два барана и сделались двумя грозовыми тучками, сославшись на не оконченную трапезу. А Кейт в этот момент страсть как нужно было спокойно всё обсудить со Скорфилиусом и проделать это без лишних ушей, без мешающих факторов, так, чтобы Дерека не смущали ни окружающая среда, ни внутреннее давление, ни отсутствие времени. Так что девочкой было принято решение для тяжелой артилерии и она воспользовалась щенячьими глазками и слёзными упрашиваниями, в ходе которых мальчишкам действительно было долго не выстоять и они сдавшись, покинули свои места, предварительно не забыв бросить на змеёныша уничтожающий взгляд. Таким образом гриффиндорка и слизеринец наконец остались на относительной едине, правда вот только её обрамляла гнетущая тишина и гул окружающих, не придающих особого значения данной сцене и не подозревающих о масштабах, которые творились в голове маленькой девочки, если она вот-вот что-нибудь сейчас же не скажет. Ладошки вспотели, мелкие искры тихонько и ненавязчиво забились в ногах, а сердце колотилось как сумасшедшее, но Кейти всё же решилась выдавить из себя хоть что-то, пусть и самое первое, что пришло ей в голову, пока Скорфилиус, казалось, даже и не замечал её треволнений, попивая тыквенный сок. — Я... Я хотела сказать... что не понимаю с чего всё началось. Мы же всегда были друг у друга, а потом вдруг... Почему ты так себя повёл? — искренне, тихо и как-то даже умоляюще спросила девочка, всё продолжая терзать свои пальчики под столом. Но тот замер лишь на миг, видно обдумывая, что же сказать и цокнув языком ответил. — Знаешь... — тяготливо протянул Скорфилиус, своим задумчивым и немного равнодумным тоном, медленно, словно палач, растворяя надежды и мечты своей бывшей подруги, — Мы теперь на разных факультетах. Это многое усложняет. Слизерин с Гриффиндором давно соперничают ещё до нас, ты же понимаешь... так что поддаться на это было легче лёгкого, наверное... — размышлял он вслух, неспешно разрывая её душу на части, — Мы оба изменились, а может, изначально были таковыми, но раньше просто не замечали этого. У нас разные характеры, разные мечты, увлечения... — Но различия ведь сплочают, разве не так? — перебив мальчика, отчаянно цеплялась за возможность всё вернуть маленькая ведьма, не желая сдаваться и почувствовав внезапный испуг от возможной потери того, кто входил в то число немногих, общающихся с искромётной волшебницей, — Мне нужна твоя дружба... Пожалуйста, обдумай всё ещё раз... то, что мы на разных факультетах вовсе не значит, что должно враждовать как остальные, — молила она, почувствовав как осип голос, а глаза увлажнились, — Мы же были друзьями до школы, так почему не быть ими здесь?       Сердце разрывали словно на тысячи кусочков, предважительно безжалостно прокалывая мелкими иголочками морского ежа, но Кейтлин продолжала бороться в надежде на примирение. Ей так хотелось вновь поболтать со своим лучшим другом о том, что тревожит её сердце и не важно какие были у него отношения с другими ребятами со Слизерина, главное, что он не призирал её и не отказался полностью и безповоротно от их дружбы. Волнения заполнили её душу и костюм показался ещё более тесным и неудобным, от чего девочка оттянула ворот, хоть это и слабо помогало. Она во все глаза смотрела на Дерека с робостью и мольбой, пока тот крутил в пальцах вилку, задумчиво уставившись в одну точку на столе. Но потом и та выскользнула из его рук с оглушительным лязгом для обоих, ударившись об колено мальчика и упав к ногам самой Кейт. — Я подниму! — встрепенулась Уволд, тут же нырнув под стол, заодно пряча красные щёки от волнения и успокаивая дыхание, а вместе с ним и мечущиеся искорки в ногах. Затем распрямилась уже с более мягкой улыбкой и осторожно протянула упавший предмет хозяину. Вот только при этом Кейтлин заметила, как лицо мальчика сделалось почти что бордового оттенка их факультета и от привычной аристократичной белезны кожи не осталось и пятнышка. Кейт чуть сдвинула бровки, пытаясь понять причину, но тот уже забрал столовый прибор, пряча глаза. — Спасибо... — пробормотал он под нос и нервно положил вилочку на место. Его дыхание было учащенным и сильно взволнованным, что показалось гриффиндорки немного странным. Она наклонилась вперёд и потянулась ладонью к его, уже готовясь спросить в порядке ли он, но Скорфилиус резко вскочил и метнулся к большим дубовым дверям вон из зала. Кейт тоже подскочила на месте, удивленно и обеспокоенно уставившись вслед Дереку, но тот не остановился. — Дерек! — послышалось вдогонку слизеринцу, а трое старшекурсников со змеиного факультета тихо захихикали за своим столом, наблюдая сию картину.       Ничего не заподозревшая, разбитая и разочарованная, Кейтлин с тоской и горечью на сердце медленно осела на место и уставилась в свой кубок с тыквенным соком, размышляя о том, а как могло бы быть... Но это было уже не важно. Август всегда говорил ей: мы не можем знать, что было бы, но зато мы можем изменить будущее. И как раз это будущее она-то и собиралась изменить, хоть и явно не сию секунду, срываясь с места, чтобы необдуманно бежать за Скорфилиусом, в надеждах на конструктивный диалог и выяснение отношений. Так что, вздохнув и смирившись со своим положением и скребущимися кошками на душе, маленькая гриффиндорка взялась за тыквенный сок, пусть он ей и не то чтобы нравился, и допила наконец овощной напиток. Поморщившись и в который раз убедившись, что тыквенный сок это редчайшая гадость, Кейт поднялась и направилась на остальные уроки, первым из которых была зоти.

***

— Ну, как прошла ваша "безумно важная" исповедь души? — прозвучал неодобрительный и язвительный дуэт близнецов, словно залп саркастичных стел, вонзившихся в самое самолюбие девочки, когда они заметили приближение их подруги, несущую на лице печаль поражения. — Никак... Он сбежал, — безрадужно сообщила она, устало прислонившись к стене, пытаясь избежать слишком напористых расспросов, но получилось ровно наоборот. — Сбежал!? — хором удивились рыжие, выпучив на неё глаза, как два бильярдных шара. — Да... Только завязали разговор, но потом он вдруг побагровел и смылся со скоростью гиппогрифа, удирающего от Мантикоры... — Надо же... Вот ведь трус, — заключил Фред, почесав макушку. — Да-а, надо было тот пирог-то доесть... — поддержал Джордж, скорбно сморщившись, словно оплакивая утраченную сладость, на что все тихо засмеялись.       И хотя кошки у девочки до сих пор скреблись на душе, рядом с друзьями ей стало чуточку легче их тепло стало ей целительным бальзамом. Всё-таки она не была окончательно одна и это безумно радовало Кейти и успокаивало, даря чувство какой-то безопастности чтоли... А потом и отец, неожиданно появившись за спиной дочери, игриво украл её цилиндр и потрепал по голове, водрузив шляпу на свою шевелюру. — Ну? Все готовы к сегодняшнему "ужасающе" интересному занятию? — озорно усмехнувшись, поглядел на детишек профессор и широко улыбнулся, открывая кабинет, так и не дождавшись ответа, — Отлично, тогда заходим, не стесняемся.       Вновь на душе у юной волшебницы стало легче, когда появился Август, он словно был глотком бодрящего свежего воздуха, обещающего, чтотвсё наладиться и не дающего падать духом, и она поскакала с мальчишками на урок, каждый раз обещающий калейдоскоп удивительных чудес и забав. В кабинете у мистера Уволда всегда было солнечно, тепло и как-то по своему очаровательно уютно, несмотря на все хаотично понавешанные рисунки, схемы и чудные картины на стенах. Кабинет забиты от тёмных искусств всегда был местом особенным и немного чудаковатым, зато отлично поддерживающим атмосферу Хэллоуина. — Итак! — хлопнув в ладоши, воскликнул мистер Уволд, словно взмахнувший палочкой дирижёр, когда все дети расселись по местам, — Раз сегодня Хэллоуин, то я решил показать вам одного из самых дружелюбных, хоть и порядком одичавшего представителя помощников ведьм и колдунов! Знакомьтесь, любезный Варк согласился поприсутствовать и продемонстрировать вам себя во всей красе! — пройдя мимо детей и поднявшись по лестнице на второй этаж к своему личному кабинету, профессор распахнул дверь и взмахнул пригласительным жестом.       Но из кромешной темноты кабинета упорно никто не выходил, оставаясь поглощенным тенью и полумраком, заставляя учеников вытягивать шеи и томиться в ожидании и собственном любопытстве. А вот Кейтлин сразу почуяла запах зверья от нового гостя и её окутало беспокойство напополам с необъяснимой тревогой. Затем раздалось глухое, вибрирующее, утробное рычание и чьё-то фырканье и, выйдя ближе к свету, сверкнула пара красных глаз, заставляя колени детей задрожать. Но Август, заметив испуг на лицах своих учеников, потёр ладони и поспешил тихонько всех успокоить. — Без паники, Варк самый дружелюбный из Вулверов, что мне доводилось встречать. Уверяю, если бы я не был уверен, что он вам ничего не сделает, даже не позвал бы на сегодняшнюю демонстрацию, — размеренным голосом заверил всех мужчина, успокаивающе выставив ладони вперёд. Заметив, что первокурсники немного смелеют, устремив глаза уже не к проёму, а к своему учителю, Август развернулся к уважаемому гостю, слегка наклонившись и мягко позвав, — Любезный друг, прошу, не тяните с выходом, а то мои ребята уже начали фантазировать о худшем.       Из темноты донеслось очередное фырканье и огромная чёрная тень медленно начала расти, пока не оказавшись вместо четверенек на двух лапах. Загадочный Варк оглядел своими красными звериными глазами аудиторию и принюхавшись к воздуху, сделал шаг навстречу, показав себя во всей красе. Это был вроде и человек, но с головой волка и бурой шерстью по всему телу, пусть и носил некоторую одежду, по типу рваных штанов непонятного цвета и накидки до пят. У Варка были явно дикие поватки, он сильно сутулился и прижимал заострённые уши, постоянно бегая глазами по окружающим, оценивая обстановку и общее настроение. Руки, или точнее сказать лапы, у него были также покрыты шерстью и жутко огромные, мощные, свисающие до пола, особенно когда Вулвер горбился. Своими выпирающими клыками он сразу же устрашил всех в помещении, заставив сжаться в комочек, а длинным носом унюхал страх и сам напрягся, внимательно глядя звериным взглядом на помещение, почти что клетку, где сидело минимум 30 детей волшебников, обладающих палочками и некоторыми способностями. У Кейти же от страха замерло не только тело, но и сердце, она даже боялась дышать. А всё из-за того, что лесной гость был безумно похож на оборотня, которых девочка боялась пуще смерти из-за наказов отца. Если других ребят родители пугали келпи, акромантулами, драконами и боггартом, то маленькую волшебницу Август пугал исключительно оборотнями, всегда заставляя помнить, что если чудовище укусит тебя, ты почти что труп. Это было единственное, чего храбрая гриффиндорка боялась помимо собственных искр. — Проходите, Варк, прошу, не волнуйтесь. Здесь вас никто не тронет, — слегка похлопав человекоподобного волка по плечу, пригласил Август, на что тот испуганно дернулся, словно зашуганный зверь, но слегка кивнул и по привычке хотел было пойти уже на четырёх, но вспомнил про демонстрацию и приложил усилия, чтобы выравняться и неспешно прошагать с лестницы вниз, — Варк представитесь особого вида Вулверов. Он не оборотень, пусть и действительно на него походит, данный вид произошёл от волков, зародившись у нас в Шотландии и эволюционировал до человекоподобного облика. Несмотря на внушительные клыки и когти и общее заблуждение, будто Вулверы опасны, они очень дружелюбны, часто помогают путникам, никогда не нападают на людей первыми и весьма миролюбивы, выбрав путь отшельничества, — объяснял Уволд, спускаясь вслед за своим приятелем, параллельно следя за общей обстановкой в классе, — Ох, ну и конечно, они любят играть словно дети. Так что, если увидите волкообразное существо, в первую очередь приглянитесь не носит ли он одежду, а затем можете предложить ему, например, ту же палочку, — озорно улыбнулся в усы Август и материализовал из воздуха небольшую палку, вежливо предлагая Варгу понюхать. Тот сразу же прижал ушки к макушке и завиляв хвостом, всё-таки опустился на четвереньки, аккуратно прикусив конец палочки, потряхивая головой из стороны в сторону, пытаясь отнять у профессора, — Но не заблуждайтесь на счёт их интеллекта! Не смотря на то, что Вулвер кажется милым пёсиком, он также обладает достаточным разумом и гордостью. А также способностью создавать вполне уютное гнёздышко для своей стаи или семьи, ходить на рыбалку, заниматься собирательством и украшать свой дом.       Все гриффиндорцы и когтевранцы пораженно следили за тем, с какой непринужденностью профессор играется со своим гостем в палочку, при этом умудряясь рассказывать о Вулвере как о Снежном человеке или петикантропе. Дети не могли отвести глаз от этого зрелища с ужасом и одновременно любопытством следя за поведением человекоподобной твари. А сама дочка профессора пусть и сидела тихо, стараясь не шевелиться, чувствовала внутри что-то странное, словно картинка немного плыла, а реальность изменялась. Сначала она подумала, что это эффект от зелья профессора Снэйпа, поднявшего ей недавно гемоглобин, но потом поняло, что нет. Тут было нечто иное. И это самое нечто иное вызывало в девочке первобытный страх напополам с инстинктом скорее сбежать. Да вот только ноги не слушались, а искорки мелко забились под её туфельками, ускоряя вместе с тем частоту её дыхания. Кейтлин медленно одолевал страх и ужас, заставляя воображение вырисовывать страшные картины того, как этот "петикантроп" сейчас накинется на кого-то из её друзей и порвёт в клочья, или набросится на саму девочку, перегрызая ей горло. Как бы Кейт ни старалась себя успокоить, паника только нарастала, никак не желая уходить, продолжая мутить сознание бедного ребёнка, вызывая какие-то галлюцинации и непонятные образы. Последний месяц с бесконечными подлянками от Слизерина и бессонные, а то и проведённые в рыданиях ночи её порядком извели и ослабили, что теперь маленькая волшебница была не в силах взять себя в руки. От неясно откуда взявшейся тревоги дыхание юной волшебницы участилось в несколько раз и беспорядочные мысли окутали голову, пока она пыталась догадаться что же с ней происходит. Вроде никаких зелий сегодня она не пила, да и вчерашний вечер обошелся без этого. И всё так в последнее время шло хорошо и уверенно, что Кейтлин почти насовсем отказалась от умиротворяющего бальзама, а больше никаких других зелий она не принимала. И всё же юная Уволд знала, что это эффекты именно от зелья.       А Варк, уже давно прекратив игру с профессором, неотрывно наблюдал за нестабильным и крайне подозрительным состоянием первокусницы, что пахла почти в точности как сам мистер Уволд. Он медленно поднялся с четырех лап и сутулой походкой, крадучись, стал подступаться к девочке, настороженно замирая после каждого шажка, когда мужчина продолжал говорить-говорить-говорить... Но тут, когда полуволк совсем близко подобрался к искромётной гриффиндорке, чьи искры стали трещать ещё активнее, а глаза были заполнены ужасом и немым криком, Август вдруг резко развернул Вулвера на себя, а сам подскочил к своему чаду. — Назад! — истошно рявкнул маг, выставив руку перед Варком и остальными детьми. Тот сразу оскалился, предупреждающе зарычав и вздыбив шерсть, но поняв, что угрозы от мужчины никакой не исходит, сделал шаг назад, заинтересованно наклонив голову на бок и вытянув шею.       Август же наблюдал как искры стремительно начали трещать всё сильнее, окружая его дочь уже не просто в ногах, а окружая её в подобие кокона, пока сама она безмолвно плакала и глядела в одну точку с выражением ужаса на бледном мокром личике. Уволд быстро поглядев по сторонам, одним движением кисти заставил парты других учеников заскрипеть и сдвинуться вместе с ребятами в дальние углы от девочки. Дети ойкнули и испуганно повскакивали, близнецы Уизли начали тревожно расспрашивать Августа что с их подругоой, но тот был далеко от вопрошающих голосов его студентов и судорожно пытался придумать как спасти своего явно невминяемого ребёнка и окружающих. — ВСЕ. ЖИВО. НА ВЫХОД! — снова прогрохотал мужчина, пытаясь подступиться к Кейтлин, но искры жалили и обжигали кожу, проходя почти любые заклятия.       А потом полыхнули занавески и огонь стремительно начал расходиться по всей аудитории, что крайне сильно испугало приглашенного гостя, от чего он просто сорвался с цепи и начал кидаться на противоположную стену, чуть ли на стенку не лезя. Дети запаниковали от всей картины и затолпились у выхода начав толкаться и верещать. Огонь сжирал всё больше и больше пространства, пока Уволд пытался понять что с его ребёнком происходит и говорил успокаивающие инструкции, которым сейчас Кейти вообще не поддавалась и даже не стремилась, находясь в личном аду. А потом из глубин её существа вырвался истошный крик, от которого Варк заскулил и поджав уши, скачками кинулся в сторону выходящих детей. — СТОЙ! — вновь раздался сорвавшийся на крик голос профессора, которому пришлось применить магию и остановить волка Аресто Моментумом, а следом посадить в подобие пузыря-ловушки. Скрепя сердце отец оставил попытки достучаться до дочери и рванул спасать детей от дыма, огня и обезумевшего от страха волка. Одним взмахом палочки Уволд разом вытолкнул детей из его кабинета, другим усыпил Вулвера и оттащил в ближайшую кладовку, а потом бросился в огонь, исчезнув в языках пламени.

***

      Девочка открыла глаза с жуткой головной болью, сразу поморщавшись и став медленно привыкать к свету, пытаясь вспомнить как тут оказалась и где это "тут". Было просто невыносимо терпеть это, но ещё боль приносили отдельные участки кожи, по какой-то причине зудящие и колющие одновременно, заставляя желать сорвать с себя какие-то тряпки. Но потом она увидела рядом с собой опечаленое и обеспокоенное лицо отца, склонившегося над ней и сразу стало спокойнее. — Пап... — выдавила из себя скорее шептание, нежели нормальный голос Кейти, повернув к нему голову. — Чш-ш, не напрягай себя, родная. Лучше не стоит... — тихонько погладив девочку по голове, с любовью и сожалением улыбнулся мужчина, поправляя её одеяло, — Ты в лазарете, Кейти. Мадам Помфри постаралась и сделала боль меньше, хотя кожу заново наращивать не очень приятно, понимаю... — Кожу? — вновь просипела младшая Уволд, вложив все силы в то, чтобы изобразить на лице удивление. — Да... — выдавил маг, опуская глаза и делая паузу, решая как будет мягче всего сообщить, — Ты заискрила, Кейти. Но так сильно, что устроила настоящий пожар... Руки немного пострадали, но в целом ничего серьёзного больше не было, слава Мэрлину, — нежно взяв пальчики девочки, задумчиво улыбнулся Август, а затем тяжко вздохнул, прикрывая глаза, — Как же ты меня напугала, милая... Скажи мне, ты пила какие-то зелья тогда? — Нет... так это всё-таки зелье? — чуть не плача спросила она, боясь худшего для себя после такого инцидента. Разумеется, кто-то из Слизерина подлил ей это галюциногенное зелье, как сама догадалась ведьмочка, поняв это ещё в момент пожара. Но как объяснить это отцу? — Да. Я попросил Северуса проверить, так что это было нечто вроде Ментэм Перчеллит, которое заставляет рассудок помутиться, — напрягшись и помрачнев, отцедил он к концу и медленно поднял глаза на ребёнка, смотря пронзительно, серьёзно и недовольно, — Кто это сделал, Кейти? — Я не знаю... — соврала она, отведя глаза от грозного отца. — Не ври мне. Я прекрасно знаю, что ты бы сама никогда не додумалась пить подобное или смешивать опасные составы друг с другом, что привело бы к такому результату. Кто. Заставил. Тебя. Выпить. Это? — глухо рычал профессор, уже явно не жалея свою дочь и не сочувствуя, а желая докопаться до истины и наказать всех причастных.       Кейтлин почувствовала себя ещё хуже из-за взгляда отца, учитывая всё изначальное её состояние и сжалась до маленького комочка, попытавшись отползти и забиться в угол, чтобы её просто оставили в покое и дали наконец прореветься как следует, так, чтобы ей не приходилось себя сдерживать. — Я не знаю... — всхлипнув, вновь выдавила из себя маленькая волшебница, поджав к себе ноги. — Не знаешь значит... Ну хорошо, — стараясь держать себя в руках, выпрямился мужчина, посильнее сжав трость и скосил на дочь глаза, — Раз ты даже не знаешь кто, а эти издевательства над тобой продолжаются, я забираю тебя из Хогвартса. — Что!? — выкрикнула Кейтлин сквозь больное горло, уставившись на отца. — То. Завтра же Дамблдор собирает совет, чтобы думать что с тобой делать, потому что после того пожара в школу налетели совы от родителей с требованием о твоём исключении. И я обязательно предложу Альбусу решение всех его проблем и заберу тебя на домашнее обучение, раз тебя здесь травят настолько, что готовы буквально травить зельями, Кейтлин! А ты ещё и отказываешься мне ответить кто эти гады! — сорвался Уволд, вскочив с кровати своей перепуганной и расстерянной дочери и стукнув тростью об пол, как когда-то делал это в порывах злости его дядюшка. — Пап, пожалуйста, не делай этого... — со слезами на глазах, отчаянно проскулила маленькая волшебница, сжав пальчиками своё одеяло. Но отец был глух к её мольбам. Он уже давно всё для себя решил и лишь ждал повода, чтобы объявить о своёшь категоричном решении. — Нет, Кейтлин. Я изначально не хотел пускать тебя сюда, я знал, что в конечном счёте всё будет именно так; знал, что тебя начнут обижать другие дети, считая не такой как они; знал, что ты ещё плохо себя контролируешь для того, чтобы находиться среди других. Я работаю учителем среди детей и подростков, милая, я знаю о чём говорю, уже повидал подобное, мне хватило! — рявкнул мужчина, отрезав пререкания дочери, рассечя воздух ладонью. Он был вне себя от злости на себя, за свою недальновидность или наивность и на тех детей, что подлили его милой девочке эту гадость. — Но ты не можешь так поступать со мной... Мне нужны друзья, общение, учёба. Личная жизнь в конце концов! — навзрыд разрывалась от душевной боли и отчаяния Кейти, чувствуя несправедливость и беспомощность, словно её собираются запереть в золотой клетке навечно. — До семнадцати лет могу! Я – твой отец! И это не обсуждается! — снова прикрикнул профессор, несгибаемо смотря на ребёнка, чьё личико уже затопило слезами и рядом вновь запрыгали желтые вспышки. Но немного остудив пыл, он всё же смягчился на унцию и отвёл взгляд, бормоча приказным тоном, — А теперь пей то, что назначила тебе мадам Помфри и ложишь спать.       Закончив, мистер Уволд круто развернулся, взмахнув золотистой мантией и спешно покинул лазарет, оставляя раздавленную дочь наедине со своей болью. Как бы ни было трудно, но Август был твёрд в своём решении, полностью убеждённый страхом потерясь свою единственную кровь после потери всех остальных родственников. Он до сих пор не простил и не смог смириться с этой утратой, так что направил все свои силы и ресурсы на единственное, что у него осталось. Да, возможно девочка возненавидит его или даже никогда не простит после такого "предательства", но Августом движило желание сохранить то немногое, чем он дорожил больше жизни. И плевать ему было как подумает об этом сама Кейтлин или же остальные, он не хотел больше видеть собственного ребёнка на больничной койке.       А слёзки первокурсницы катились градом, пока она прижимала к своей груди коленки, уткнувшись мордочкой в одеяло и занавесив себя от всего мира своими золотистыми растрепанными волосами. Снова рядом забились столь ненавистные искры, продолжая выжимать из девочки все соки, мечты, надежды и старания. Она так хотела учиться здесь... завести хороших друзей... быть как все другие ребята, но всё портили эти скачущие вспышки, неумолимо продолжая биться в её ногах с каждой слизинкой и новым отчаянным всхлипом, доносящимся из самой груди. Было так больно понимать и принимать, что Кейти больше никогда не будет учиться здесь; никогда не подшутит над своими однокурсниками вместе с любимыми рыжими мальчишками; не устроит кому-нибудь праздник на день рождения; не поделится своими знаниями с профессорами; не подсунит мистеру Снэйпу эту глупую шоколадку. Да ей сейчас самой этой шоколадки не хватало как воздуха... Мысли, словно хищники с острыми когтями и зубами, рвали её маленькую душу на части, вынуждая вновь и вновь проливать горькие слёзки. В очередной раз Кейтлин почувствовала на себе всю боль и несправедливость своего дурацкого положения, своего проклятия... И не было никого, кто бы утешил, помог, защитил от колючего мира, только маленькая девочка и пустой лазарет, в котором раздавались тихие всхлипы. Она вдруг почувствовала себя действительно одинокой, какой-то ненужной, бесполезной, недоделкой...       А на следующий же день Альбус Дамблдор в самом деле собрал профессоров, устроив совещание в своём кабинете, наколдовав стол подлиннее так, чтобы все-все за ним поместились и виной всему была именно та ситуация и именно тот злосчастный инцидент. Когда же все учителя расселись, старик оглядев всех присутствующих тоже присел за своё большое директорское кресло, тяжело выдохнув и мягко заговорив. — Итак... Ни для кого не секрет для чего я собрал всех здесь – школу атаковали письма родителей с требованиями, чтобы я изолировал опасную студентку первого курса Гриффиндора Кейтлин Уволд от их дражайших детей... — сразу начал Дамблдор и среди учителей пошли шептания и переговоры, а тот продолжал, — Нда... Что ж, попечительский совет также требует, чтобы я решил эту проблему каким-либо способом. К слову, как и Министерство, но мы же понимаем, что к Хогвартсу Фадж не имеет никакого отношения. И если я могу ещё успокоить родителей с советом, то вы встаёте у меня под вопросом, господа... — обвёл он внимательным взором голубых глаз собравшихся из-под очков половинок и сделав паузу, серьёзнее продолжал, — Я могу заткнуть всех, кроме вас, ведь вам ещё работать и жить здесь. Мне нужно, чтобы каждый из вас понял масштаб ситуации и дал свой чёткий, взвешенный ответ: сможете ли вы взять на себя такую ответственность или же нет. То, что сделал профессор Уволд было крайне смело, отважно, но также рискованно, а можете ли вы дать мне такие же гарантии, что в случае повторения подобного инцидента, сможете обеспечить студентам безопасность и грамотно всё рассудить? Ведь я не могу заставить вас брать на себя такое бремя, которое вам не под силу... — Позволь мне слово, Альбус, — попросил Август, перебив директора, — Я уже взвесил всё день назад и принял решение, что стоит забрать дочь из Хогвартса. На домашнее обучение. Всегда будет риск подобного происшествия, а если оставить всё как есть, то уже завтра же пойдут сплетни, все газеты будут трубить о том, что школа не способна обеспечить своим ученикам безопасность. — Мы же уже обсуждали это, Август, друг мой... — вздохнув, потёр пальцами лоб старец, вкрадчиво повторяясь, — Ты не можешь дать девочке всё и уберечь от всех бед ты её тоже не сможешь. Ей нужно социализироваться, нужно общаться с другими детьми, сверстниками, быть в коллективе, быть ребёнком в конце концов. А с остальным уже я как-нибудь разберусь. — Но она моя дочь, попрошу заметить, — недовольно сдвинул брови профессор, поворачиваясь к старому другу уже в пол оборота, — И именно мне решать, как поступать. — Верно. Но это не значит, что я не могу попробовать переубедить тебя позже. Итак, давайте проголосуем! — взбодрившись, предложил Альбус, потерев ладоши и оглядев всех ещё раз уже более озорным взглядом, — Прошу, обдумайте всё ещё раз более серьёзно и решите для себя, сможете ли вы вогрузить подобную ответственность на свои плечи.       Тут же между профессорами раздались обсуждения и советования кто как поступит, подняв шум и гул, словно в пчелином улье, где каждый жужжал свою партию сомнений и опасений о том, что девочка слишком опасна для обучения с другими детьми и было бы правильно перевести её на домашнее обучение с отцом. Хотя были и те, кто ни на грамм не сомневались и уже приняли то или иное решение, как сидящая словно скала, незыблемая Минерва, низенький, но излучающий такую же уверенность Флитвик, собранная и спокойная, словно древние корни деревьев Стебль, присоединившаяся ко всем Синистра и Снэйп, щурившийся на остальных профессоров с презрением и некоторым возмущением, выдавая себя лишь этим и губами, сжатыми в тонкую полоску, прислушиваясь к обсуждениям других. Лишь профессору Бинсу здесь слова не давали, ибо тот уже не имел право голоса будучи призраком. Напряжение в кабинете сгустилось, словно туман над Чёрным озером в тоскливые, пасмурные дни. Каждый обдумывал свои возможности и возлагаемую на них ответственность. — Итак, прошу голосовать, — откашлявшись, решил старый волшебник, оглядывая бушующие споры, — Тише, прошу, тишина! — воззвал ко всем профессорам Дамблдор и поправил очки, дожидаясь, когда установится тишина, — Мда... Что ж, полагаю, что времени было предостаточно, споров и мнений я услышал много, предлагаю поднять палочки тех, кто готов взять на себя такую ответственность на своих уроках.       Вверх подняли свои волшебные палочки: Минерва, Помонна, Филиас, Северус, Аврора и профессор нумерологии. Разумеется, мистеру Уволду и Бинсу не нужно было голосовать, но всё равно этого было чертовски мало... остальные же профессора либо встали в стойку, упершись в своих убеждениях об ненадобности опасной первокурсницы в Хогвартсе, либо колеблились и не решались ни на один вариант.       Тем временем, Северус сверлил взглядом голосующих, словно бы желая испепелить тех, кто не поднял свои палочки, одними лишь адскими чёрными глазами. Лицо его представляло маску гнева и недовольства, как грозовое небо перед разрядом молнии. Как же бесила зельевара та халатность, с которой каждый сейчас сидел здесь и трясся, боясь взять на себя ответственность за ребёнка, которому действительно больше всех нужна была помощь. Снэйп был уверен, ни один из других детей не достоин того, чтобы за него боролись или хотя бы устраивали такие собрания, но Кейтлин Уволд была кладезем потенциала и за это можно и нужно было бороться, чтобы у девочки был шанс на будущее. — Забавно, как легко наши коллеги отказываются от ответственности, когда возникает реальная проблема, — язвительно усмехнулся профессор зельеварения, скрестив руки на груди. — Не жури, Северус. Лишние разглагоствования никому легче не сделают, — спокойно поучил его Август, окидывая взглядом тех, кто пока воздержался. Директор же вздохнул и тихо проговорил. — А тех, кто не готов?.. — спросил тот и все оставшиеся наконец подняли свои палочки, стараясь не смотреть никому в глаза, устремив их только лишь на поверхность стола.       Для Северуса это было сродни тюремному приговору в Азкабан, когда его самого судили в Визенгамоте в какие-то 18 лет и он вовсе не желал такой же участи для младшей Уволд. Всего за пару месяцев она поселила в нём странное семечко, согревающее и растапливающее сокровенные уголки его мрачной души. Это было крайне несвойственно для Ужаса подземелий, но заставляло молодую кровь закипать и пылать ярким пламенем недовольства, непонимания и несправедливости, глядя на эту трусливую братию. Да, разумеется, в коллективе его редко слушали, но сейчас Северус твёрдо решил для себя, что молчать не станет. Нависшая над кабинетом атмосфера давила как мешок с камнями на плечи присутствующих. Каждый профессор застыл, погруженный в свои мысли и сомнения, нервно теребя рукава, свои палочки, мантии и другие элементы одежды. — Что же... Большинство голосов... против, господа, — тихо и расстроенно огласил директор, сложив руки в замок на столе, — Тогда, мне не остаётся ничего другого, как ислючить мисс Уволд из школы чародейства и волшебства Хогвартс и перевести её на домашнее обучение под опеку отца... Заставлять вас брать на себя такую ношу, будучи несогласными я не могу... Кейтлин сможет посещать школу во время экзаменов, но учиться... здесь не сможет, — пробормотал старик, разочарованно потерев переносицу — Что значит исключена из Хогвартса, Альбус!? — неожиданно для всех присутствующих, сорвался зельевар, вскочив со своего места и сощурив глаза, уставился на директора. Его вдруг охватила паника и чувство горькой бесполезности. «Снова оплошал, не уберёг, не помог, не справился...», проносилось в его голове, пока руки сжимались в кулаки, пытаясь держать себя под контролем. Остальные же профессора растерянно уставились на него, не ожидав, что вечно угрюмый, сидящий где-то в углу, никогда не принимающий участия в обсуждениях профессор зелий, вдруг решит выступить, — Девочка обладает такими способностями, какие ни одному ученику Когтеврана и не снились даже. Нельзя просто так исключать талантливых студентов как ненужный хлам. Вы же Хогвартс, чёрт вас всех побери! — Северус... — укоризненно осадил его Уволд, услышав ругательства. Хотя внутри он испытал весьма приятное удивление и даже гордость, услышав слова заступничества за свою дочь от, казалось бы, человека, которому раньше всегда на всё плевать было с высокой колокольни. — Что Северус!? — взвился мужчина, огрызнувшись на Августа, — Я уже 25 лет как Северус! А вы работаете здесь куда дольше меня! Вы все! Девочке явно нужна ваша помощь, а школа, вместо того, чтобы предоставить эту самую помощь и хоть какое-то решение проблемы, лишь подавляет таланты, выгоняя и отрезая возможность нормально учиться! Вы загоняете её в чёртов изолятор! — сорвался профессор, не выдержав давно накипевшего внутри шторма, — Вы бросаете её на произвол судьбы, оставляя на попечительство отца, которому и самому работать нужно! Или вы считаете, что раз это дочь профессора Уволда, так и повесить эту проблему можно лишь на него и сам пусть вертится как может!? — сильнее сжал кулаки маг, чувствуя как кровь разгоняется по жилам и гнев выходит наружу хлёсткими словами, обжигая горло. Все коллеги пораженно и смущенно переглянулись, устыдившись собственной слабости, но передумывать никто не стал. — Никто вовсе так не считает... — робко возразила Батшеда, преподаватель древних рун. — Девочка опасна для школы! На моём занятии она подпалила метлу! Как вы предлагаете мне работать с таким дарованием? — возмутилась мадам Хук, вперив руки в боки. — Это ваша работа, Хук. Вы должны уметь справляться с трудными детьми, если у них что-то не получается! — процедив каждое слово, прорычал Снэйп, уперев ладони в стол и устремир острый взгляд в свою жертву, — Почему вы отказываетесь увидеть потенциал, скрытый за этими проблемами? Почему предпочитаете избавляться от неудобных ситуаций, вместо того, чтобы решить их? Мисс Уволд заслуживает полноценного образования как и все остальные, а не изоляцию в четырёх стенах родительского дома! — Успокаиваемся! — рявкнул мистер Уволд, не выдержав сей тирады и вскочив из-за стола также, как и Снэйп, хлопнув ладонью по столу, — Прекрати тут орать, словно мы не в кабинете директора, а на какой-то арене в цирке. Прояви хоть толику уважения, — уже тише, но с холодной сталью в голосе упрекнул мужчина, медленно сев обратно, — Я сам хочу забрать Кейтлин из школы. Изначально не хотел пускать её сюда, опасаясь чего-то подобного и, вот так сюрприз! Это "что-то" произошло, — с толикой сарказма объяснил Август и умолк на миг, обращая всеобщее внимание на себя, заставляя устыдиться и задуматься, — Одного твоего упорства не хватит, чтобы переубедить весь состав и заставить их вспомнить о том, что они вообще-то преподаватели...       Присутствующие понурили головы, чувствуя себя неуютно престыженными и воцарилась наконец гробовая тишина, во время которой Северус тоже чуть подуспокоился и наконец сел на место, уткнувшись разочарованным, беспомощным и озлобленным взглядом в одну точку на столе. Дамблдор в очередной раз тяжело вздохнул, видя, что все продолжают молчать, а Уволд продолжает стоять на своём, приняв решение. — Я бы хотел, чтобы девочка училась здесь. Ей же нужно общение и друзья... — с грустью выдохнул Альбус и уже твёрже произнёс, — Что ж, решение принято. — В связи с этим, я тоже ухожу со своей работы, Альбус. Ты уж не серчай, друг, но мне теперь нужно заниматься обучением своего ребёнка, — наклонившись к директору, тихо сообщил Август, глядя на того с сожалением, — Разумеется, отработаю этот год, но лучше начни искать мне замену...